2-184/2018

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

26 сентября 2018 г. г. Волгоград

Волгоградский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего Боховко В.А., при секретаре судебного заседания Сусловой Н.М., с участием представителя командира войсковой части № (далее – истец) –– ФИО1, рассмотрев гражданское дело по исковому заявлению представителя командира войсковой части № о привлечении к материальной ответственности бывшего военнослужащего этой воинской части 

<

данные изъяты> ФИО2, 

у с т а н о в и л:

В исковом заявлении и судебном заседании представитель командира войсковой части № пояснил, что в период с августа 2011 года по июнь 2017 года ФИО2 проходил военную службу по контракту в войсковой части №, причём с декабря 2015 года по май 2017 года в должности 

<

данные изъяты> (далее – 2 РОН). В результате ненадлежащего исполнения С-вым своих должностных обязанностей в подразделении, которым он командовал, образовалась недостача вверенного ФИО2 под отчёт военного имущества по инженерной службе, службе радиационной, химической и биологической защиты (далее – РХБЗ), службе связи и бронетанковой службе. Указанная недостача выявлена комиссией по приёму дел и должности командира 2 РОН, созданной приказом командира войсковой части № от 25 мая 2017 года № 442 для проверки сохранности имущества в данном подразделении после состоявшегося приказа Командующего войсками Северо-Кавказского округа войск национальной гвардии от 13 мая 2017 года № 76 (по личному составу) о досрочном увольнении ответчика с военной службы на основании подп. «в» п. 2 ст. 51 Федерального закона «О воинской обязанности и военной службе» (в связи с невыполнением им условий контракта). В последующем приказом командира войсковой части № от 9 июня 2017 года № 124 (по строевой части) ФИО2 с этой же даты исключен из списков личного состава воинской части и всех видов обеспечения. 

В своём иске представитель командира войсковой части № просит привлечь ФИО2 к полной материальной ответственности и взыскать с него в пользу этой воинской части 154435 рублей 41 копейку в счет возмещения материального ущерба, причиненного недостачей военного имущества.

В судебном заседании после исследования письменных доказательств по делу представитель истца уменьшил размер предъявленных к ответчику требований, будучи уполномоченным на это выданной доверенностью, и с учётом документального подтверждения недостачи 1 малой пехотной лопаты, а не 4 таких лопат, как указано в иске, и определения по стоимости лома (утиля) согласно составленным начальниками служб справкам-расчётам 11 фонарей карманных без светофильтров, 30 перчаток защитных БЛ-1м, 30 чулков защитных, 1 комплекта войсковых измерителей дозы ИД-1, 6 шлемофонов ТШ летних, 13 шлемофонов ТШ зимних и 3 баннерных продукций, которые выслужили установленные сроки эксплуатации, просит взыскать с ответчика в пользу войсковой части № 143763 рубля 43 копейки в счёт возмещения ущерба, причинного недостачей военного имущества. 

Ответчик, надлежащим образом извещенный о времени и месте судебного разбирательства, в суд не прибыл по неизвестным причинам и ходатайство об отложении разбирательства по делу не заявил, что в соответствии с ч. 4 ст. 167 ГПК РФ не препятствует рассмотрению данного дела по существу в его отсутствие, а также его представителей. 

Представитель ФИО2, действующий на основании доверенности, в возражениях на рассматриваемый иск просил отказать в удовлетворении предъявленных к последнему требований. Указанные возражения, как следует из объяснений представителя ответчика, зафиксированных в протоколе судебного заседания 

<

адрес> от 11 апреля 2018 года, составлены на основании пояснений ответчика и согласованы с последним (т. 1 л.д. 108, 180-182). В указанных возражениях представитель ФИО2 пояснил, что доказательства, представленные в обоснование исковых требований, противоречивы, вызывают сомнения в своей достоверности и не подтверждают вину ФИО2 в недостаче военного имущества. Так, в справке-расчёте недостающего имущества по инженерной службе указано на отсутствие 4 малых пехотных лопат. Вместе с тем, в инвентаризационной описи (сличительной ведомости) (далее – инвентаризационная опись) от 26 мая 2017 года № 172 недостачи указанных лопат не выявлено, а в описи № 173, составленной в тот же день, недостача числящихся по бухгалтерскому учёту малых пехотных лопат по 2 РОН составляет 30 штук. При этом в справке-расчёте остаточная стоимость этих лопат определена без учёта степени их износа и не указан срок их эксплуатации (т. 1 л.д. 16, 49-51, 56-58). 

Несмотря на то, что в вину ответчика ставится отсутствие 13 чехлов для пехотных лопат, как указано в инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 172 (далее продолжил представитель ФИО2), в инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 173 указано на отсутствие во 2 РОН всех числящихся по бухгалтерскому учёту таких чехлов в количестве 30 штук (т. 1 л.д. 50, 56). В справке-расчёте недостающего имущества по инженерной службе не указаны сроки эксплуатации 14 больших сапёрных лопат, 1 палки резиновой (ПР-73) 2 категории, 51 палки резиновой (ПР-73), кирко-мотыги, 8 наручников БР-С, 4 малых пехотных лопат (МПЛ). Остаточная стоимость этих материальных ценностей, как и малых пехотных лопат, определена также без учёта степени их износа (т. 1 л.д. 16). В этой же справке-расчёте указано, что стоимость фонаря карманного без светофильтра составляет 23 рубля 22 копейки, хотя согласно инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 168 стоимость данного изделия составляет 11 рублей (т. 1 л.д. 33). Кроме того, фактический срок эксплуатации фонарей карманных без светофильтров, находящихся во 2 РОН, составляет 142 месяца. Изложенное с учётом того, что срок эксплуатации данного изделия, как указано в этой же справке-расчёте составляет 48 месяцев, требование, предъявленные к ФИО2, о взыскании с него стоимости данных фонарей с истекшим сроком эксплуатации является необоснованным. Не учтён также факт истечения установленного срока эксплуатации РДВ-1300 при определении остаточной стоимости этого изделия.

Согласно справке-расчёту недостающего имущества по службе РХБЗ (далее указано в возражениях на предъявленный к ответчику иск) установленные сроки эксплуатации перчаток защитных БЛ-1м, чулков защитных и комплекта войсковых измерителей дозы ИД-1 составляют 36, 48 и 144 месяцев, соответственно. Поскольку согласно этой же справке недостающие перчатки и чулки защитные, а также комплект войсковых измерителей дозы ИД-1 введены в эксплуатацию 31 декабря 2002 года, требования о взыскании с ФИО2 стоимости данных изделий с истекшими сроками их эксплуатации по состоянию на момент увольнения его с военной службы являются необоснованными. В инвентаризационных описях от 26 мая 2017 года № 165 и 174, в которых зафиксирована недостача военного имущества во 2 РОН, отсутствуют подписи Н. и И., являющихся членами комиссии по приёму дел и должности командира данного подразделения (т.1 л.д. 46-48, 52-55). В этих же описях, которые в нарушение «Методических указаний по инвентаризации имущества и финансовых обязательств», утверждённых приказом Министра финансов РФ от 13 июня 1995 года № 49, составлены в отсутствие ФИО2 как материально ответственного лица, имеются объяснения, данные от имени последнего, о том, что причиной недостачи военного имущества является его утрата, однако при этом подписи ответчика в данных описях отсутствуют. 

В возражениях на рассматриваемый иск также указано, что представленные в суд инвентаризационные описи подписаны комиссией с разным составом членов комиссии, хотя сведений о внесении изменений в приказ командира войсковой части № о создании данной комиссии не имеется. При этом данный приказ в материалах дела отсутствует, что не позволяет проверить легитимность данной комиссии. В инвентаризационных описях имеются исправления, не оговоренные всеми членами комиссии, а на титульных листах этих описей от 3 июня 2017 года № 155 и 154 стоит штамп бухгалтера, поставленный 26 мая 2017 года, что указывает на недостоверность данных документов. Часть военного имущества, вверенного ФИО2 под отчёт, утрачена во время участия вверенного ему подразделения в боевых операций на основании приказов командования, что исключает материальную ответственность ответчика за недостачу данного имущества в соответствии с п. 3 ст. 3 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», согласно которому не допускается привлечение военнослужащих к материальной ответственности за ущерб, причиненный вследствие исполнения приказа командира (начальника), а также в результате правомерных действий, оправданного служебного риска, действия непреодолимой силы. 

Кроме того, как указал представитель ответчика, действительной причиной обращения командира войсковой части № в суд с рассматриваемым иском послужил конфликт, возникший незадолго до увольнения ФИО2 с военной службы, между последним и начальником 

<

данные изъяты>, временно исполнявшим в то время обязанности командира этой воинской части. 

Суд, выслушав представителя командира части, а также исследовав доказательства по делу, приходит к выводу, что исковые требования, предъявленные к ФИО2, подлежат удовлетворению с учётом изменения их размера в судебном заседании.

Согласно п. 1 ст. 3 и ст. 5 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба только за причиненный по их вине реальный ущерб, в частности, когда ущерб причинен военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, выдачи, пользования и других целей.

В соответствии со ст. 2 этого же закона под реальным ущербом понимается утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведенные воинской частью.

Согласно ст.ст. 144 и 145 Устава внутренней службы Вооруженных сил РФ командир роты в мирное и военное время отвечает, в частности, за состояние и сохранность вооружения, военной техники и другого военного имущества роты; за ведение ротного хозяйства. Он обязан организовывать своевременное получение, правильную эксплуатацию и ремонт вооружения, военной техники и другого военного имущества роты; проверять не реже одного раза в месяц их наличие, состояние и учет; руководить ротным (корабельным) хозяйством.

Приведённые выше правовые нормы указывают на то, что ФИО2 в период замещения воинской должности командира 2 РОН отвечал за сохранность переданного ему под отчёт военного имущества, будучи материально-ответственным лицом.

Из имеющихся в материалах дела и представленных в судебное заседание инвентаризационных описей от 26 мая 2017 года № 168/17, № 172/16, № 163/19, №174/9, № 170, № 154/388, № 157 (т. 1 л.д. 23-28, 32-34, 35-42, 43-45, 46-48, 49-51), которые подписаны членами комиссии, созданной имеющимся в деле приказом командира войсковой части № от 25 мая 2017 года № 442 (т.1 л.д. 97) для проверки сохранности имущества во 2 РОН, видно, что при сдаче С-вым дел и должности командира 2 РОН, в данном подразделении выявлена недостача следующего имущества: по инженерной службе - 14 больших сапёрных лопат, 3 изделий «Трепанг-М», 4 палок резиновых (ПР-73) 2 категории, 51 палки резиновой (ПР-73), кирко-мотыги, 8 наручников БР-С, 11 фонарей карманных без светофильтров, 13 чехлов для малых пехотных лопат, 4 бронежилетов «Кулон-ВВ», 21 шлема защитного «ЗШ-09», изделия РДВ-1300; по службе РХБЗ – 38 противогазов фильтрующих (ПМК), 30 перчаток защитных БЛ-1м, 30 чулков защитных, 1 комплекта войсковых измерителей дозы ИД-1; по службе связи – антенны проволочной 2 АП-3, антенны проволочной 6 АП-11 и 2 гарнитур ГБШ-П-2, входящих в комплекты радиостанций Р-169П-2 №№ 020099 и 02146; по бронетанковой службе – 11 шлемофонов ТШ летних, 23 шлемофонов ТШ зимних и 3 баннерных продукций. 

При этом согласно инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 168/17 при проверке наличия военного имущества по инженерной службе во 2 РОН выявлена недостача 1 малой пехотной лопаты, а не 4 таких лопат, как указано в предъявленном к ответчику иске (т. 1 л.д.32-34). С учётом данного обстоятельства в судебном заседании представитель истца, уменьшив предъявленные к ФИО2 требования, просил взыскать с последнего стоимость одной недостающей малой пехотной лопаты.

На основании вышеизложенного суд признаёт необоснованным утверждение представителя ответчика, изложенное в возражениях на предъявленный иск, об отсутствии в материалах дела приказа о создании комиссии для организации качественного приёма дел и должности командира 2 РОН. 

Также необоснованными являются доводы представителя ФИО2 о расхождениях между содержанием инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 172, в которой указано на отсутствие во 2 РОН малых пехотных лопат, и такой же описью от 26 мая 2017 года № 173, в которой отражена недостача 30 таких лопат, поскольку последняя из указанных инвентаризационной описей, как следует из её содержания и пояснений представителя истца, является черновиком, а инвентаризационная опись от 26 мая 2017 года № 172 и инвентаризационная опись от 26 мая 2017 года № 168, согласно которой во 2 РОН выявлена недостача 1 малой пехотной лопаты, составлены по сведениям различных бухгалтерских счетов по учёту материальных ценностей – № 105 и № 21, соответственно (т. 1 л.д. 16, 32-34, 49-51, 56-58).

Поскольку инвентаризационная опись от 26 мая 2017 года № 173 является черновиком и учитывалась при определении количества недостающего имущества по инженерной службе в вверенном ответчику подразделении, суд признаёт необоснованными также доводы представителя ответчика об имеющихся различиях в сведениях бухгалтерского учёта о числящихся во 2 РОН чехлов для пехотных лопат, отражённых по-разному в инвентаризационных описях от 26 мая 2017 года № 172 и № 173 (т. 1 л.д. 49-51, 56-58).

Согласно п. 79 «Норм наработки часов и срока эксплуатации (хранения) инженерного имущества до планового ремонта и списания» (приложение № 9 к «Инструкции о порядке использования средств инженерного вооружения внутренним войсками МВД РФ», утвержденной приказом Министра внутренних дел РФ от 26 июля 2010 года № 544), срок эксплуатации больших сапёрных лопат, малых пехотных лопат, кирко-мотыги (при сроке хранения данного имущества не менее 30 лет) не установлен. 

В соответствии с «Нормами наработки моточасов и эксплуатации инженерных средств до планового ремонта и списания (приложение № 16 к «Инструкции о порядке использования инженерных средств в войсках национальной гвардии РФ», утвержденной приказом Директора Федеральной службы войск национальной гвардии РФ от 27 ноября 2017 года № 500, сроки эксплуатации изделия РДВ-1300 составляет 10 лет, а палки резиновой и наручников – 15 лет. 

В справке-расчёте стоимости недостающего имущества по инженерной службе, приобщенной к материалам дела в ходе судебного разбирательства, сведения о сроках эксплуатации вышеназванного имущества начальником инженерной службы, составившим данный расчёт, учтены, судом при исчислении окончательной суммы недостачи данного имущества с учётом степени его износа проверены и нареканий в свой правильности не вызывают. 

Вопреки возражениям представителя истца, из сведений приведённых в вышеназванной справке-расчёте, следует, что срок эксплуатации изделия РДВ-1300 по состоянию на момент обнаружения его недостачи во 2 РОН не истёк. 

На основании изложенного суд приходит к выводу, что возражения представителя ответчика о том, что при определении размера взыскиваемых сумм не учтены сроки эксплуатации больших сапёрных лопат, палок резиновых, кирко-мотыги, наручников, малых пехотных лопат и изделия РДВ-1300 являются необоснованными.

При этом остаточная стоимость недостающих 11 фонарей карманных без светофильтров согласно справке-расчёту, представленной в связи с уменьшением в судебном заседании предъявленных к ответчику требований, определена из расчёта 11 рублей за одно изделие, то есть в размере, указанном в возражениях представителя ФИО2.

Из представленных в судебном заседаним инвентаризационных описей от 24 сентября 2014 года №№ 1243, 1239 и 1241, накладных от 6 мая 2017 года № 350/74/70 и № 1115/32/69, от 24 июня 2016 года № 186/58/120 и от 16 февраля 2015 года № 246, которые подписаны С-вым, видно, что в период прохождения службы по контракту в войсковой части № ответчик принял под отчёт следующее имущество по инженерной службе: 14 больших сапёрных лопат, 3 изделия «Трепанг-М», 23 палки резиновые (ПР-73) 2 категории, кирко-мотыгу, 8 наручников БР-С, 20 фонарей карманных без светофильтров, 62 палки резиновые (ПР-73), 5 малых пехотных лопат, 81 чехол для малых пехотных лопат, 85 бронежилетов «Кулон-ВВ», 85 шлемов защитных «ЗШ-09», изделие РДВ-1300.

Согласно имеющимся в деле и представленным в судебное заседание накладной от 2 апреля 2015 года № 666/12, инвентаризационной описи от 24 сентября 2014 года №1245, акту сверки числящегося во 2 РОН военного имущества по состоянию на январь 2017 года (т.1 л.д. 133, 124) ФИО2 принял под отчёт следующее имущество по службе РХБЗ: 38 противогазов фильтрующих (ПМК), 30 перчаток защитных БЛ-1м, 30 чулков защитных, 1 комплект войсковых измерителей дозы ИД-1. 

Из представленной в судебном заседании инвентаризационной описи от 24 сентября 2014 года № 1251 следует, что ФИО2 принял под отчёт 10 боевых машин БМП-2 в комплекте и 3 баннерных продукции. 

В судебном заседании представитель командира войсковой части № пояснил, что в комплект каждой из указанных боевых машин входят шлемофоны ТШ летние и зимние.

Согласно инвентаризационной описи от 21 ноября 2016 года № 1737, а также акту сверки находящихся на ответственном хранении материальных ценностей по бронетанковой службе по состоянию на апрель 2017 года, за С-вым на момент сдачи им дел и должности командира 2 РОН в мае 2017 года числились как переданные ему под отчёт 19 шлемофонов ТШ летних и 40 шлемофонов ТШ зимних. 

Из накладной от 24 февраля 2016 года № 126/48 (т.1 л.д. 123) видно, что ФИО2 принял под отчёт по службе связи, в частности, 2 радиостанции Р-169П-2 №№ 020099 и 02146 в комплекте. 

Анализ вышеназванных документов указывает на то, что недостающее военное имущество, выявленное при приёме у ФИО2 в присутствии специально созданной комиссии дел и должности командира 2 РОН, в период прохождения службы по контракту в войсковой части № было принято им под отчёт. 

Свидетель И., 

<

данные изъяты>, показал, что на основании приказа командира этой воинской части он входил в состав комиссии по приёму дел и должности командира 2 РОН. В ходе работы данной комиссии при проверке наличия военного имущества, числящегося за данным подразделением, ФИО2 принимал участие в подсчёте данного имущества и в присутствии последнего были составлены инвентаризационные описи с зафиксированной в них недостачей материальных ценностей, в которых ответчик расписываться отказался без указания причин. 

Оснований ставить под сомнения показания свидетеля И. у суда не имеется. 

Из представленных в суд справок-расчётов взыскиваемых сумм, составленных начальниками инженерной службы, службы РХБЗ, службы связи, бронетанковой службы, справки, составленной начальником отдела сбыта завода изготовителя изделий по службе связи, а также пояснений представителя истца и документов бухгалтерского учёта, представленных в суд, видно, что остаточная стоимость с учётом степени износа военного имущества, недостача которого выявлена 26 мая 2016 года в ходе комиссионного приёма дел и должности командира 2 РОН, составляет 143763 рубля 43 копейки. При этом стоимость 11 фонарей карманных без светофильтров, 30 перчаток защитных БЛ-1м, 30 чулков защитных, 1 комплекта войсковых измерителей дозы ИД-1, 6 шлемофонов ТШ летних, 13 шлемофонов ТШ зимних и 3 баннерных продукций, которые выслужили установленные сроки эксплуатации, определена по стоимости лома (утиля) данного имущества, что соответствует положениям пунктов 1 и ст. 6 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих», предусматривающего, что размер причиненного ущерба определяется по фактическим потерям, на основании данных учета имущества воинской части и исходя из цен, действующих в данной местности (для воинских частей, дислоцированных за пределами Российской Федерации, - в стране пребывания) на день обнаружения ущерба, а также с учетом степени износа имущества по установленным на день обнаружения ущерба нормам, но не ниже стоимости лома (утиля) этого имущества.

Общая стоимость недостающего имущества, указанная в справках-расчетах взыскиваемых сумм, проверена в судебном заседании арифметическим путём и сомнений в своей достоверности не вызывает. 

Оснований не доверять содержанию согласующихся между собой справок-расчётов и документов бухгалтерского учёта у суда не имеется.

При таких обстоятельствах суд признаёт необоснованными доводы представителя ответчика о том, что оснований для привлечения ФИО2 к материальной ответственности за недостачу военного имущества с истекшими сроками эксплуатации не имеется. 

Согласно п. 7 Порядка согласования решения о списании федерального движимого имущества в войсках национальной гвардии, утвержденного приказом директора Федеральной службы войск национальной гвардии РФ от 16 января 2017 года № 7, не подлежит списанию федеральное движимое имущество, срок эксплуатации которого истёк (выработан технический ресурс, начислена полностью амортизация), но оно по своему техническому состоянию или после экономически целесообразного ремонта пригодно для использования по назначению. 

Таким образом, само по себе истечение срока эксплуатации военного имущества не свидетельствует об утрате его материальной ценности. Поскольку переданное ФИО2 под отчёт военное имущество с истекшими сроками эксплуатации не списано в установленном порядке, ответчик несёт материальную ответственность за недостачу данного имущества по стоимости лома (утиля).

Из материалов административного расследования, проведённого по факту выявленной недостачи военного имущества во 2 РОН, следует, что причиной такой недостачи стали недисциплинированность ФИО2 и ненадлежащее исполнение должностных обязанностей командира роты по ведению ротного хозяйства, учёту и сохранности вверенного ему под отчёт военного имущества.

Вина ФИО2 в недостаче 11 шлемофонов ТШ летних и 23 шлемофона ТШ зимних, кроме того, подтверждается его объяснением от 30 марта 2017 года, в котором в качестве причины утраты танковых шлемофонов он указал переезд вверенного ему подразделения в учебный центр. В этом же объяснении ответчик обязался возместить стоимость всех утраченных шлемофонов (т.1 л.д. 151).

Что касается утверждения представителя ФИО2 о том, что часть военного имущества, вверенного ФИО2 под отчёт, утрачена в период участия вверенного ему подразделения в боевых операциях на основании приказов командования, то такое утверждение является голословным, исходя из того, что в соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений. При этом согласно представленной в судебное заседание справке помощника командира войсковой части № 

<

данные изъяты> в период службы в указанной воинской части ФИО2 участия в контртеррористических операциях не принимал. 

Голословным также является утверждение представителя ответчика о том, что причиной обращения в суд командира войсковой части № с рассматриваемым иском явился конфликт, возникший незадолго до увольнения ФИО2 с военной службы между последним и начальником 

<

данные изъяты>, временно исполнявшим в то время обязанности командира воинской части. 

Доводы представителя ответчика о том, что в инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 174 отсутствует подпись Н., являющегося членом комиссии, назначенной в связи с приёмом дел и должности командира 2 РОН, не соответствует действительности. Что касается отсутствия подписи члена этой же комиссии И. в инвентаризационной описи от 26 мая 2017 года № 165, в которой отражено имущество, числящееся за 2 РОН по бронетанковой службе, то данное обстоятельство само по себе существенного значения по делу не имеет, поскольку недостача имущества по данной службе подтверждается представленной в суд инвентаризационной описью от 26 мая 2017 года № 157, составленной по сведениям, имеющимся на бухгалтерском счёте № 21, которая согласуется с инвентаризационной описью от 26 мая 2017 года № 165, составленной по сведениям, имеющимся на бухгалтерском счёте № 101 (т.1 л.д. 23-28, 46-48, 52-55), то есть на разных бухгалтерских счетах. 

При этом доводы представителя ФИО2 о том, что инвентаризационные описи подписаны комиссией с разным составом её членов и с неоговоренными исправлениями в содержании данных описей не соответствует действительности, а штамп бухгалтера, поставленный 26 мая 2017 года на титульных листах инвентаризационных описей от 3 июня 2017 года № 155 и 154 о недостоверности этих документов не свидетельствует. 

Принимая во внимание, что требования истца, освобождённого от уплаты государственной пошлины, удовлетворены, суд на основании ч. 1 ст. 103 ГПК РФ взыскивает с ФИО2, не освобожденного от уплаты судебных расходов, государственную пошлину пропорционально удовлетворенной части исковых требований, рассчитанную в соответствии с ч. 1 ст. 333.19 части 2 Налогового кодекса РФ, в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством РФ.

Руководствуясь ст. 94, 103, 194, 197, 198, 199 ГПК РФ, военный суд

р е ш и л:

Исковое заявление представителя командира войсковой части № о привлечении к материальной ответственности бывшего военнослужащего этой воинской части 

<

данные изъяты> ФИО2, удовлетворить.

Взыскать с ФИО2 143763 рубля 43 копейки (сто сорок три тысячи семьсот шестьдесят три) рубля 43 копейки в пользу войсковой части № в счет возмещения ущерба, причиненного войсковой части № недостачей вверенного ответчику под отчёт военного имущества по инженерной службе, службе радиационной, химической и биологической защиты, службе связи и бронетанковой службе.

Судебные расходы по делу в виде государственной пошлины, от уплаты которой истец освобожден, возложить на ФИО2 и взыскать с него 4075 (четыре тысячи семьдесят пять) рублей 27 копеек с перечислением на банковский счёт по реквизитам, на которые зачисляется государственная пошлина при подаче исковых заявлений в Волгоградский гарнизонный военный суд.

Решение в апелляционном порядке может быть обжаловано в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме в судебную коллегию по административным делам Северо-Кавказского окружного военного суда через Волгоградский гарнизонный военный суд. 

Председательствующий по делу В.А. Боховко