РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

21 августа 2017 года город Тамбов

Тамбовский гарнизонный военный суд в составе: председательствующего судьи Летуновского Д.А., при секретаре Толстых О.С., с участием представителя истца – ФИО1, представителя третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора – ФИО7, ответчика ФИО2 и его представителя – адвоката Абрамова В.А., рассмотрев в помещении военного суда в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению Министерства обороны РФ к военнослужащему учебной авиационной базы 

<

данные изъяты> 

<

адрес>) 

<

данные изъяты> ФИО2 о взыскании материального ущерба в размере 

<

данные изъяты>,

У С Т А Н О В И Л:

Представитель Министерства обороны РФ ФИО5 обратился в Тамбовский гарнизонный военный суд с исковым заявлением к военнослужащему учебной авиационной базы (2 разряда, 

<

адрес>) (далее – УАБ) 

<

данные изъяты> ФИО2 о взыскании материального ущерба в размере 

<

данные изъяты>

В обоснование своего искового заявления ФИО3 указал, что ФИО2 проходит военную службу по контракту в УАБ в должности начальника автомобильной и электрогазовой службы.

Постановлением следователя Военного следственного отдела Следственного комитета России по Тамбовскому гарнизону в отношении ФИО2 возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, потерпевшим по которому признано Министерство обороны РФ.

Постановлением Тамбовского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу с ДД.ММ.ГГГГ, уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2 прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

В ходе рассмотрения уголовного дела установлено, что в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 внес в официальные документы ложные сведения о совершенном автомобилем марки 

<

данные изъяты> государственный регистрационный знак № пробеге по маршруту: 

<

данные изъяты> и истраченном в ходе пробега дизельном топливе в количестве 

<

данные изъяты> литра. Полученное дизельное ФИО2 реализовал неустановленным лицам, а вырученные денежные средства потратил на ремонт автомобиля 

<

данные изъяты> государственный регистрационный знак №

Приводя расчет причиненного ФИО2 материального ущерба исходя из стоимости одного литра дизельного топлива, составляющей по состоянию на сентябрь ДД.ММ.ГГГГ 

<

данные изъяты> ссылаясь на положения Федерального закона от 12 июля 1999 года № 161-ФЗ «О материальной ответственности военнослужащих» (далее – Закон) и указав, что доказательства причинения ФИО2 материального ущерба содержаться в материалах уголовного дела, а о причиненном материальном ущербе Министерству обороны РФ стало известно в ДД.ММ.ГГГГ при признании потерпевшим по уголовному делу, ФИО3 просил суд:

- взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета Российской Федерации на счет Министерства обороны РФ причиненный материальный ущерб в размере 30 296 рублей.

В судебном заседании представитель истца – Министерства обороны РФ ФИО1 полностью поддержал заявленные исковые требования, а также пояснил, что истечение сроков давности уголовного преследования не относится к реабилитирующим основаниям прекращения уголовного дела, в связи с чем полагал, что материалами уголовного дела установлена вина ФИО2 в причинении материального ущерба, возникшего в результате внесения им в официальные документы ложных сведений о якобы совершенном автомобилем пробеге и истраченном в ходе пробега топливе. То обстоятельство, что согласно материалам уголовного дела, вырученные в результате незаконных действий ФИО2 денежные средства были потрачены на нужды воинской части, по мнению Мжачиха, не освобождает ФИО2 от материальной ответственности.

Полагал, что ФИО2 подлежит привлечению к полной материальной ответственности, а административное расследование по факту причинения ФИО2 материального ущерба могло не проводиться ввиду того, что причиненный ущерб установлен материалами уголовного дела.

Также Мжачих отметил, что Министерству обороны РФ до признания в ДД.ММ.ГГГГ потерпевшим по уголовному делу не было известно о причиненном ущербе.

Представитель УАБ – третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО7 в судебном заседании исковые требования поддержал. При этом ФИО4 пояснил, что какого-либо материального ущерба причиненного ФИО2, в УАБ не зафиксировано. В книгу недостач УАБ причиненный ФИО2 материальный ущерб не вносился и за УАБ такого ущерба не значится. Административное расследование по факту причинения ФИО2 материального ущерба не проводилось, поскольку командованию УАБ не было известно о его причинении.

Ответчик ФИО2 по согласованию со своим представителем – адвокатом Абрамовым в судебном заседании исковые требования не признал и просил суд отказать в их удовлетворении.

Представитель ответчика – адвокат Абрамов также пояснил, что истцом не представлено доказательств причинения его доверителем какого-либо материального ущерба. Согласно материалам уголовного дела его доверителю было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ – служебный подлог, а именно внесение в официальные документы заведомо ложных сведений. Никаких сведений о причастности ФИО2 к незаконному расходованию имущества воинской части (дизельного топлива) материалы уголовного дела не содержат. Напротив, из материалов уголовного дела следует, что к незаконному расходованию дизельного топлива могли быть причастны другие военнослужащим УАБ.

Отметил, что согласно материалам уголовного дела, денежные средства, полученные в результате незаконного списания и реализации дизельного топлива, были полностью потрачены на восстановление и ремонт пострадавшего в ДТП автомобиля воинской части. При этом, стоимость произведенного военнослужащими ремонта оказалась значительно ниже стоимости этого же ремонта, в случае его проведения в официальном порядке. С учетом изложенного адвокат Абрамов полагал, что реального материального ущерба действиями военнослужащих УАБ, связанными с незаконным расходованием в ДД.ММ.ГГГГ дизельного топлива в количестве 

<

данные изъяты>, причинено не было. Обратил внимание, что при совершении указанных действий его доверитель находился в отпуске. 

Выслушав представителя истца – ФИО1, представителя УАБ – третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора ФИО7, ответчика ФИО2 и его представителя – адвоката Абрамова В.А., исследовав материалы гражданского дела и оценив их в совокупности, военный суд исходит из следующего.

По смыслу статьи 59 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 32 (часть 4), 37 и 71 (пункт "м"), военная служба, посредством прохождения которой военнослужащие реализуют право на труд, представляет собой особый вид федеральной государственной службы, непосредственно связанный с защитой Отечества, обеспечением обороны и безопасности государства. Этим обусловливается правовой статус военнослужащих, специфический характер воинской дисциплины, необходимость некоторых ограничений прав и свобод, устанавливаемых федеральным законодательством в отношении военнослужащих.

В соответствии с Федеральным законом от 27 мая 1998 года N 76-ФЗ "О статусе военнослужащих" на военнослужащих возлагаются обязанности по подготовке к вооруженной защите и вооруженная защита Российской Федерации, которые связаны с необходимостью беспрекословного выполнения поставленных задач в любых условиях, в том числе с риском для жизни; защита государственного суверенитета и территориальной целостности Российской Федерации, обеспечение безопасности государства, отражение вооруженного нападения, а также выполнение задач в соответствии с международными обязательствами Российской Федерации составляют существо воинского долга, который обязывает военнослужащих, в частности, быть верными Военной присяге, беззаветно служить своему народу, мужественно и умело защищать свое Отечество, строго соблюдать Конституцию Российской Федерации и законы Российской Федерации, требования общевоинских уставов, беспрекословно выполнять приказы командиров, совершенствовать воинское мастерство, содержать в постоянной готовности к применению вооружение и боевую технику, беречь военное имущество (пункт 2 статьи 1; часть первая статьи 26).

Из приведенных положений Конституции Российской Федерации и конкретизирующих их положений федерального законодательства следует, что военнослужащий принимает на себя бремя неукоснительно, в режиме жесткой военной дисциплины выполнять обязанности, обусловленные характером военной службы, в том числе не допускать утраты имущества, закрепленного за воинскими частями, нести особую материальную ответственность, возмещая ущерб, причиненный им этому имуществу умышленно или по неосторожности при исполнении обязанностей военной службы.

В свою очередь федеральный законодатель в рамках предоставленных ему дискреционных полномочий вправе определять основания и содержание материальной ответственности военнослужащих, а также процессуальный порядок ее реализации.

Условия и размеры материальной ответственности военнослужащих за ущерб, причиненный ими при исполнении обязанностей военной службы имуществу, находящемуся в федеральной собственности и закрепленному за воинскими частями, а также порядок возмещения такого ущерба предусмотрены Законом.

В частности, ч. 1 ст. 3 Закона установлено, что военнослужащие несут материальную ответственность только за причиненный по их вине реальный ущерб, который в силу абзаца 5 ст. 2 Закона определяется как утрата или повреждение имущества воинской части, расходы, которые воинская часть произвела либо должна произвести для восстановления, приобретения утраченного или поврежденного имущества, а также излишние денежные выплаты, произведенные воинской частью.

Условия привлечения военнослужащих к полной материальной ответственности установлены ст. 5 Закона, в соответствии с которой военнослужащие несут материальную ответственность в полном размере ущерба в случаях, когда ущерб причинен:

военнослужащим, которому имущество было передано под отчет для хранения, перевозки, выдачи, пользования и других целей;

в результате преступных действий (бездействия) военнослужащего, установленных вступившим в законную силу приговором суда;

в результате хищения, умышленных уничтожения, повреждения, порчи, незаконных расходования или использования имущества либо иных умышленных действий (бездействия) независимо от того, содержат ли они признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации;

умышленными действиями военнослужащих, повлекшими затраты на лечение в медицинских организациях военнослужащих, пострадавших в результате этих действий;

военнослужащим, добровольно приведшим себя в состояние опьянения.

Таким образом, следует прийти к выводу, что основанием для привлечения военнослужащего к материальной ответственности являются его виновные действия (бездействие), в результате которых военному ведомству причинен реальный ущерб. При этом для привлечения военнослужащего к материальной ответственности должна быть установлена причинная связь между его действиями (бездействием) и наступившим ущербом, а для привлечения к полной материальной ответственности также должны быть установлены условия, перечисленные в ст. 5 Закона.

С этой целью ч. 1 ст. 7 Закона на командира (начальника) воинской части возложена обязанность назначения административного расследования при обнаружении ущерба для установления причин ущерба, его размера и виновных лиц. При этом в силу ч.ч. 1.1 и 2 ст. 7 Закона административное расследование может не проводиться, но лишь в случаях, если причины ущерба, его размер и виновные лица могут быть установлены в ходе разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка, либо если причины ущерба, его размер и виновные лица установлены судом, в ходе разбирательства по факту совершения военнослужащим дисциплинарного проступка либо в результате ревизии, проверки, дознания или следствия.

Обосновывая заявленные исковые требования, представители истца сослались на возбуждение в отношении ответчика уголовного дела, материалами которого, по их мнению, установлена вина ФИО2 в причинении материального ущерба.

Однако постановлением Тамбовского гарнизонного военного суда от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу с ДД.ММ.ГГГГ, прекращено уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО2, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ по основанию, предусмотренному п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, то есть в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Согласно правовым позициям Конституционного Суда Российской Федерации, сформулированным в Постановлении от ДД.ММ.ГГГГ № «По делу о проверке конституционности абзаца третьего статьи 5 и пункта 5 статьи 8 Федерального закона «О материальной ответственности военнослужащих» в связи с жалобой гражданина ФИО8», при принятии решения о взыскании материального ущерба с военнослужащего, уголовное дело в отношении которого было прекращено в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, суд во всяком случае не вправе давать оценку действиям (бездействию) этого лица как содержащим или не содержащим признаки состава преступления, предусмотренного уголовным законодательством Российской Федерации, и, ссылаясь на установленные органом предварительного расследования фактические обстоятельства, а также на его выводы относительно содеянного данным лицом, нашедшие отражение в решении о прекращении уголовного дела, высказывать суждение о его виновности в совершении соответствующего преступления.

Данные предварительного расследования не имеют преюдициального значения для гражданского судопроизводства. В соответствии с частью четвертой статьи 61 ГПК РФ только приговор суда по уголовному делу, вступивший в законную силу, обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого он вынесен, и только по вопросам, имели ли место соответствующие действия и совершены ли они этим лицом. 

Таким образом, ссылка представителей истца на прекращение уголовного дела в отношении ФИО2 по не реабилитирующему основанию и, как следствие, наличие в его действиях признаков преступления, что влечет необходимость взыскания причиненного им ущерба, является несостоятельной.

Более того, как следует из материалов уголовного дела и копии обвинительного заключения, не смотря на возбуждение органами предварительного следствия уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 285 УК РФ, ФИО2 было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, объективная сторона которого выражается во внесении в официальный документ заведомо ложных сведений.

Состав указанного преступления является формальным. То есть преступление окончено с момента внесения в официальный документ ложных сведений либо исправлений, искажающих его действительное содержание, независимо от того, был ли в дальнейшем такой документ использован.

Последствия в виде причинения материального ущерба имуществу объективной стороной преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 292 УК РФ, не охватываются и самостоятельного состава данного преступления не образуют.

Сами материалы уголовного дела также не содержат бесспорных доказательств вины ФИО2 в причинении материального ущерба имуществу воинской части.

Напротив, как усматривается из имеющихся в материалах уголовного дела протоколов допроса военнослужащих УАБ ФИО9 от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, а также ФИО10 от ДД.ММ.ГГГГ и от ДД.ММ.ГГГГ, ФИО2 не принимал непосредственного участия в вывозе топлива с территории УАБ в ДД.ММ.ГГГГ. При этом, в частности, из показаний свидетеля ФИО11, лично ему ФИО2 никаких указаний по незаконному вывозу топлива не давал. 

Из материалов уголовного дела также усматривается, что в ДД.ММ.ГГГГ в результате дорожно-транспортного происшествия автомобилю УАБ марки 

<

данные изъяты> которым управлял ФИО12, были причинены технические повреждения. Последующие действия различных должностных лиц воинской части, связанные с незаконным списанием и реализацией дизельного топлива, были произведены с целью восстановления поврежденного автомобиля, то есть возмещения ранее причиненного материального ущерба.

Согласно выписке из книги учета недостач УАБ, в данной воинской части материальный ущерб в сумме 

<

данные изъяты> не значится.

В соответствии с ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом. Между тем в судебное заседание не было представлено доказательств причинения ответчиком материального ущерба в сумме 30 296 рублей.

Более того, абзацем 3 ч. 1 ст. 8 Закона установлено, что вопрос о возмещении ущерба, размер которого превышает один оклад месячного денежного содержания военнослужащего и одну месячную надбавку за выслугу лет, решается судом по иску командира (начальника) воинской части. 

Однако как пояснил в судебном заседании представитель УАБ – третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ФИО4, командир УАБ не заявлял исковых требований к ФИО2 о взыскании материального ущерба.

При таких обстоятельствах военный суд считает необходимым отказать в удовлетворении искового заявления Министерства обороны РФ к ФИО2 о взыскании материального ущерба в размере 

<

данные изъяты>.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 194 – 199 ГПК РФ, военный суд

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении искового заявления Министерства обороны РФ к военнослужащему учебной авиационной базы (

<

данные изъяты>, 

<

адрес>) 

<

данные изъяты> ФИО2 о взыскании материального ущерба в размере 

<

данные изъяты> – отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через Тамбовский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня его принятия судом в окончательной форме.

Судья Тамбовского 

гарнизонного военного суда Д.А. Летуновский