Дело № 1-52/2017 

<

данные изъяты>

Приговор

Именем Российской Федерации

22 сентября 2017 года г. Москва

235 гарнизонный военный суд в составе: председательствующего по делу – судьи Романенкова И.М., 

при секретарях судебного заседания Булавкине Н.В., Кузнецове И.В. и Мишхожевой З.М., 

с участием: государственного обвинителя – помощника военного прокурора Красногорского гарнизона майора юстиции КСА, 

подсудимого Дмитрова *, его защитника – адвоката ЦОВ, представившего удостоверение № 0000 и ордер № 0000 от 0000 августа 0000 года,

потерпевшего ФИО2 и его представителя – адвоката КСВ, представившего удостоверение № 0000 и ордер № 0000 от 0000 августа 0000 года,

в открытом судебном заседании в помещении военного суда в присутствии военнослужащих воинской части, рассмотрел уголовное дело в отношении военнослужащего войсковой части 0000 подполковника

Дмитрова *, родившегося 0000 сентября 0000 года в 

<

адрес>, гражданина РФ, женатого, имеющего на иждивении несовершеннолетнего ребенка 0000 года рождения, ранее не судимого, с высшим образованием, на военной службе с 1 августа 1993 года, в том числе по контракту с 8 сентября 1994 года, проживающего по адресу: 

<

адрес> 

обвиняемого в совершении преступления предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

установил:

Дмитров *, являясь для ФИО2 начальником по своему служебному положению, то есть должностным лицом, 22 марта 2017 года около 13 часов 15 минут в переходе между зданиями 2-й и 3-й казармы войсковой части 0000, дислоцированной в 

<

адрес>, будучи недовольным исполнением указанным военнослужащим обязанностей военной службы, в присутствии других подчинённых, из ложно-понятых интересов службы, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, предусмотренных ст.ст. 16, 19, 24, 34, 67, 75, 78, 79 и 81 Устава внутренней службы ВС РФ (далее – Устав) и ст.ст. 1-3, 6 и 7 Дисциплинарного устава ВС РФ, унижая честь и достоинство потерпевшего, нанес последнему два удара кулаком правой руки в область груди, после чего схватил его левой рукой за шею и сдавил ее.

Изложенными действиями Дмитров причинил ФИО2 телесные повреждения в виде кровоподтека в области шеи справа и ушиба мягких тканей передней поверхности грудной клетки, не расценивающиеся как вред здоровью, физическую боль и нравственные страдания, а также существенно нарушил его права и законные интересы.

Подсудимый виновным себя в совершении инкриминируемого ему преступления в объеме предъявленного обвинения не признал и дал показания, согласно которым на основании приказа командира войсковой части 17 марта 2017 года № 48 он был освобожден от служебных обязанностей начальника противовоздушной обороны части с 18 по 22 марта 2017 года в связи с болезнью, а временное исполнение его обязанностей было возложено на его старшего помощника – капитана ГОЕ. 0000 марта 2017 года он (Дмитров), будучи освобожденным от исполнения служебных обязанностей, не приступая к их исполнению, по собственному желанию вышел на службу и в ходе проверки 

<

адрес> (далее – 

<

адрес>), он указал командиру взвода ФИО2 на имеющиеся в подразделении последнего недостатки и поставил тому задачу до 22 марта 2017 года их устранить. 22 марта 2017 года по собственному желанию в период освобождения от исполнения служебных обязанностей он прибыл на службу. Около 13 часов 15 минут тех же суток он присутствовал при строевом смотре военнослужащих 

<

адрес>, который проводил его помощник – ГОЕ. При этом им (ФИО1) был обнаружен факт неустранения ФИО2 выявленных 19 марта 2017 года недостатков и невыполнения ранее отданных приказов. После того, как им ФИО2 был задан вопрос о причинах неисполнения приказов, последний развернулся и начал уходить со строевого смотра. Пытаясь остановить ФИО2, он машинально схватил его левой рукой за левый рукав бушлата. В ответ на это ФИО2 развернулся и в возбужденном эмоциональном состоянии пошел на него (Дмитрова), размахивая при этом руками. Опасаясь за свою безопасность, он (Дмитров) вытянул две руки вперед, пытаясь предотвратить движение ФИО2 в свою сторону, но последний схватил его за плащ. После того, как он (Дмитров) сказал ФИО2 успокоиться, тот отпустил его плащ и убыл со строевого смотра без разрешения, ничего не сказав. При этом подсудимый показал, что никогда к ФИО2 никакого физического насилия не применял, а 22 марта 2017 года применить и не мог в том объеме, как указано в обвинении, по состоянию здоровья, поскольку у него имелись боли в шейном отделе позвоночника, иррадирующие в правую руку и онемение большого пальца правой кисти, что, по его мнению, подтверждается соответствующей медицинской документацией, исследованной в суде. Кроме этого, Дмитров заявил, что изобличающие его показания потерпевшего и свидетелей обвинения он находит надуманными и данными ими с целью оговорить его за требовательность по службе.

Несмотря отрицание подсудимым своей вины, его виновность в содеянном, полностью подтверждается следующими, исследованными в суде доказательствами.

Потерпевший ФИО113 в судебном заседании показал, что 0000 марта 0000 года около 0000 часов 0000 минут Дмитров проводил повторный смотр военнослужащих 

<

адрес>. Им (ФИО2) не были приняты материальные средства, на которые ранее указывал Дмитров, поскольку он не являлся материально-ответственным лицом и об этом командиром части не издавался приказ. Далее Дмитров, придя в возмущение, этими его (ФИО2) действиями, стал кричать на него в присутствии подчиненного личного состава. После того, как он (ФИО2) попытался уйти с места построения, Дмитров, пытаясь его остановить, схватил за бушлат и нанес ему 2 удара кулаком правой руки в область груди. Далее Дмитров схватил его левой рукой за шею и потянул. В результате действий Дмитрова он получил телесные повреждения в виде ушиба мягких тканей шеи и повреждения грудной клетки, а также были нарушены его права и законные интересы, он испытал физическую боль и глубокие нравственные страдания, поскольку изложенное насилие произошло в присутствии подчинённых ему военнослужащих. После инцидента с ФИО1 он (ФИО2) с разрешения ВрИО командира дивизиона Колосенко, убыл в травмпункт, чтобы зафиксировать телесные повреждения, а затем убыл в военную прокуратуру Красногорского гарнизона, чтобы заявить о примененном к нему подсудимым насилии.

Свидетели ДБГ, БВМ и ВПВ – военнослужащие части, каждый в отдельности, показали в судебном заседании, что 22 марта 2017 года около 13 часов 15 минут они видели, как в ходе строевого смотра, который проводил Дмитров, последний, будучи недовольным исполнением обязанностей военной службы командиром 

<

адрес> ФИО2, принялся на него кричать. В ходе этого ФИО2 развернулся и собирался уходить, но Дмитров схватил его за бушлат и нанес 2 удара кулаком правой руки в область груди, а затем схватил ФИО2 левой рукой за кожу на шее и стал тянуть, держа потерпевшего правой рукой за грудь. После этих действий Дмитрова они видели у ФИО2 на шее след в виде синяка или покраснения. 

Показания, аналогичные по сути и по содержанию показаниям потерпевшего и вышеуказанных свидетелей по обстоятельствам насилия, примененного ФИО1 к ФИО2, усматриваются из исследованного в суде в порядке п. 4 ч. 2 ст. 281 УПК РФ протокола допроса свидетеля ФИО116, а также в существенных деталях усматриваются из показаний свидетеля ФИО117, допрошенного в суде.

Эти показания потерпевшего и данных свидетелей, о характере и способе применённого ФИО1 к ФИО2 насилия, полностью подтверждаются фактическими данными, содержащимися в протоколах следственных экспериментов с участием потерпевшего, а также свидетелей ДБГ, БВМ, ВПВ и ФИО118, а также проколе очной ставки между ФИО1 и ФИО2.

Кроме этого, показания потерпевшего о причинении ему ФИО1 телесных повреждений в виде ушиба мягких тканей шеи и повреждения грудной клетки подтверждаются исследованной в суде копией справки № 0000 травматологического отделения ГБУЗ «ГП № 0000 ДЗМ» от 22 марта 2017 года.

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля врач травматологического отделения ГБУЗ «ГП № 0000 ДЗМ» КЮИ показал в суде, что 22 марта 2017 года именно он производил осмотр ФИО2, в результате которого им был поставлен диагноз последнему, отраженный в вышеуказанной справке № 0000 от 22 марта 2017 года, а также заносил результаты осмотра в медицинскую карту, копия которой была исследована в суде.

Свидетель КМС – начальник штаба зенитного ракетно-артиллерийского дивизиона части показал в суде, что 22 марта 2017 года около 13 часов 30 минут к нему подошел ФИО2 и сообщил, что Дмитров применил к нему физическое насилие на строевом смотре, возмутившись тем, что потерпевший не выполнил ранее данные ФИО1 указания, в присутствии личного состава нанеся ФИО2 2 удара кулаком правой руки в область груди, а также схватил за шею. В ответ на это он посоветовал ФИО2 снять побои и обратиться в военную прокуратуру. Далее ФИО2 с его разрешения убыл вначале в поликлинику, после чего в военную прокуратуру Красногорского гарнизона. Кроме этого, КМС показал, что в ходе общения с ФИО2 22 марта 2017 года он обратил внимание на наличие у него на шее покраснения. 

Показания, которые аналогичны показаниям свидетеля КМС, по обстоятельствам наличия у ФИО2 22 марта 2017 года покраснения на шее дал свидетель КЕН – военнослужащий части. 

Свидетель ПАМ – начальник штаба части показал в суде, что 22 марта 2017 года в 14 часов 00 минут к нему в кабинет зашел Дмитров в эмоциональном состоянии и сообщил, что между ним и ФИО2 во время строевого смотра, который проводил сам Дмитров, произошел конфликт. В этот же день в часть из военной прокуратуры поступило сообщение, согласно которому Дмитрову необходимо было прибыть для дачи объяснений. 

В этой связи он вызвал к себе Дмитрова и тот пояснил, что он, будучи недовольным исполнением ФИО2 своих служебных обязанностей, схватил его за бушлат. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы № 0000 от 24 апреля 2017 года, у ФИО2 при обращении за медицинской помощью в ГБУЗ «ГП № 0000 ДЗМ» 22 марта 2017 года имелся кровоподтек в области шеи справа. Механизмом образования кровоподтека был удар, на что указывает его характер, не исключена возможность образования кровоподтека в результате сдавливания. Имевшееся у ФИО2 повреждение образовалось в результате одного травмирующего воздействия, на что указывает одно место приложения травмирующей силы. Возможность образования имевшегося у ФИО2 повреждения при обстоятельствах, изложенных в постановлении о назначении экспертизы, не исключается. Имевшийся у ФИО2 кровоподтек в области шеи справа не был опасным для жизни, не повлек за собой стойкой утраты общей трудоспособности, не вызвал кратковременного расстройства здоровья и поэтому не расценивается как вред здоровью.

Эксперт ФИО121, допрошенный в судебном заседании, подтвердил выводы данного им заключения. 

Приведенное выше заключение экспертизы суд признает допустимым, научно обоснованным, мотивированным, кладет его в основу настоящего приговора, поскольку оно дано квалифицированным экспертом, имеющим высшее образование, большой стаж и опыт экспертной работы, и согласуется с другими материалами дела.

Как усматривается из исследованных в суде выписок из приказов уполномоченных воинских должностных лиц, копий учетно-послужных документов, на момент совершения инкриминируемого Дмитрову деяния он являлся для ФИО2 начальником по своему служебному положению.

Потерпевший ФИО2 по этому поводу показал, что воспринимал Дмитрова 0000 марта 0000 года, как своего начальника во время проведения строевого смотра, поскольку последний был в форменном обмундировании, лично проводил смотр, отдавал команды и распоряжения, которые выполнялись участниками смотра. 

Согласно исследованным медицинским документам Дмитров годен к военной службе. 

Оценивая исследованные в судебном заседании доказательства в их совокупности, суд считает их достоверными, относимыми, допустимыми, согласующимися между собой и в совокупности достаточными для обоснования виновности Дмитрова в инкриминируемом ему деянии.

При этом в основу приговора суд кладет последовательные и непротиворечивые показания потерпевшего и свидетелей обвинения, в частности, свидетелей ДБГ, БВМ, ВПВ, ФИО114 и КМС об обстоятельствах и механизме насилия, применённого ФИО1 в отношении ФИО2 и его последствиях для последнего. 

Одновременно Дмитров каких-либо убедительных и заслуживающих доверия оснований для оговора его со стороны потерпевшего и названных выше свидетелей не сообщил. 

Кроме этого, незначительные расхождения в показаниях данных свидетелей по обстоятельствам окраски кожных покровов и телесных повреждений у ФИО2 на шее после применения в отношении него насилия со стороны Дмитрова, а также характеристики этих повреждений (покраснение, синяк и т.д.) не свидетельствуют о недостоверности этих показаний, а наоборот позволяют сделать вывод, что упомянутые показания заранее не согласовывались. Также названные свидетели в силу своей служебной деятельности не должны владеть медицинской терминологией.

Оценивая показания свидетелей защиты, суд исходит из следующего.

В частности, показания свидетеля ЗАВ о том, что 27 марта 2017 года в ходе осмотра потерпевшего у последнего не были выявлены какие-либо телесные повреждения в области шеи, с учетом индивидуальных особенностей организма ФИО2 не могут свидетельствовать об отсутствии у него таких повреждений пятью днями ранее – 22 марта 2017 года, а поэтому не могут указывать на недостоверность показаний потерпевшего в данной части.

Что касается показаний свидетелей защиты ВГЮ – врача-невролога ФГБУ «ЛРКЦ» МО РФ, а также ТОМ – начальника медицинской службы части, то из них не следует, что при указанных в обвинении обстоятельствах Дмитров не мог применить насилие к ФИО2 в виде двух ударов правой рукой, поскольку они сообщили суду, что неврологическое заболевание лишь ограничивало движение правой руки подсудимого, в том числе болевыми ощущениями, но не исключало их. 

При этом показания свидетеля защиты ФИО122 о том, что Дмитров хватал ФИО2 за форменное обмундирование именно двумя руками лишь подтверждают факт того, что подсудимый мог осуществлять движения правой рукой.

Вместе с тем, утверждения 

<

адрес> о том, что 22 марта 2017 года в ходе строевого смотра Дмитров только лишь схватил ФИО2 за рукав форменного обмундирования и сказал ему успокоиться, не свидетельствуют о том, что подсудимый не применял инкриминируемого ему насилия к потерпевшему, поскольку, как пояснил данный свидетель защиты, он не заострял внимание на проводившемся строевом смотре, не присутствовал при его начале и не вдавался в его подробности, поэтому, по мнению суда, мог не все увидеть. 

К показаниям свидетелей защиты ГОЕ (старшего помощника начальника ПВО части) и КБА (командира батареи дивизиона) о том, что 22 марта 2017 года около 13 часов 15 минут Дмитров к ФИО2 насилия не применял, суд относится критически, расценивает их, как недостоверные, как на следствии, так и в суде, поскольку они полностью опровергаются доказательствами, положенными в основу приговора, свидетельствующими об обратном. 

Также суд расценивает недостоверными показания данных свидетелей о том, что 22 марта 2017 года около 13 часов 15 минут, строевой смотр проводился ГОЕ, а не ФИО1, поскольку данные показания опровергаются последовательными и непротиворечивыми показаниями об обратном со стороны потерпевшего ФИО2, свидетелей ДБГ, БВМ, ВПВ и ФИО119 и ПАМ, а также согласующимися с последним утверждением показаниями самих ГОЕ и КБА на предварительном следствии о том, что в указанную дату смотр проводил именно Дмитров, поэтому в указанной части показания последних на следствии также берутся в основу приговора, а к их показаниям в судебном заседании об обратном суд относится критически и отвергает данные показания. 

Оценивая заявления Дмитрова о том, что он не совершал вменённого ему в вину преступления, суд считает, что они опровергаются всей совокупностью собранных стороной обвинения и исследованных в суде доказательств, при этом принимает во внимание, что он, как подсудимый не обязан в суде давать правдивые показания в силу своего процессуального положения, поскольку уголовная ответственность за дачу им ложных показаний не предусмотрена, когда как потерпевший и свидетели обвинения надлежащим образом предупреждены за дачу заведомо ложных показаний и на них, в связи с этим распространяется уголовная ответственность.

Одновременно, суд находит предложенную стороной защиту версию интерпретации событий с участием Дмитрова и ФИО2 единственной возможностью, которая может ему позволить с минимальными издержками для себя избежать уголовной ответственности за содеянное, а поэтому эту его версию расценивает как лишь занятую им позицию защиты в суде и относится к ней критически.

Заявление стороны защиты о противоречивости показаний допрошенных свидетелей обвинения суд находит несостоятельными, поскольку ДБГ, БВМ и ВПВ последовательно, уверенно и непротиворечиво показывают сам механизм и объём примененного подсудимым в отношении потерпевшего насилия и обстоятельства, при которых данное насилие было применено, однако заблуждаются, по прошествии долгого времени с момента совершённого ФИО1 преступления лишь в незначительных деталях, которые в совокупности не влияют на суть предъявленного обвинения. 

В связи с согласованностью показаний этих лиц с другими доказательствами, суд не расценивает эти неточности в показаниях как противоречия. 

Также не являются противоречивыми показания свидетеля ФИО120, данные им в судебном заседании, поскольку он показал, что на дату допроса в суде он в полной мере не помнит обстоятельств произошедшего между ФИО1 и ФИО2, но при этом он полностью подтвердил оглашенные его показания, изложенные в протоколе его допроса на предварительном следствии, и пояснил, что следователь предоставил ему по окончании допроса данный протокол, который он лично прочитал, исправил обстоятельства, которые неправильно были в нем отражены, а затем его подписал. 

Относится критически суд и к утверждениям стороны защиты о том, что по причине освобождения Дмитрова от служебных обязанностей в связи с болезнью в период с 18 по 22 марта 2017 года в его действиях отсутствуют признаки преступления, предусмотренного ст. 286 УК РФ, поскольку в судебном заседании было достоверно установлено и не оспаривалось самим подсудимым, что последний присутствовал на строевом смотре в форменном обмундировании, отдавал команды и распоряжения, которые выполнялись участниками смотра. 

При таких обстоятельствах, суд приходит к выводу, что изложенные в описательной части приговора характер, размер, способ и последствия противоправных действий Дмитрова, не противоречат последовательным и неизменным взаимосогласующимся между собой показаниям потерпевшего и свидетелей обвинения, данным ими в ходе предварительного следствия и в суде, а также учитывается, что какие-либо заслуживающие внимание обстоятельства, послужившие бы основанием к оговору подсудимого потерпевшим и этими свидетелями в ходе предварительного следствия и в суде не установлены. 

Сам подсудимый, каких либо объективных данных опровергавших бы это не привёл, а упомянутые выше показания Дмитрова о своей невиновности суд находит недостоверными, не соответствующими действительным обстоятельствам дела и относится к ним критически. 

Органами предварительного следствия Дмитров обвиняется, в частности, в том, что он применил насилие к подчиненному ему по воинскому званию и служебному положению ФИО2. 

Между тем предъявленное органами предварительного следствия обвинение в полном объеме не нашло своего подтверждения в суде.

Так, в соответствии со ст. 34 Устава по своему служебному положению и воинскому званию одни военнослужащие по отношению к другим могут быть начальниками или подчиненными.

Согласно ст. 36 Устава старшие офицеры в воинском звании подполковника являются по своему воинскому званию начальниками для прапорщиков, мичманов, сержантов, старшин, солдат и матросов. 

Когда как Дмитров в силу ст. 37 Устава является для ФИО2 не начальником по воинскому званию, а старшим по воинскому званию.

При таких обстоятельствах суд исключает из обвинения Дмитрова указание на то, что он являлся ещё и начальником по воинскому званию для ФИО2.

В остальном предъявленное Дмитрову обвинение нашло свое подтверждение. 

Одновременно суд считает установленным, что Дмитров применил к ФИО2 насилие именно из ложно понятых интересов службы. 

С учетом изложенного суд действия Дмитрова, который являясь для ФИО2 начальником по своему служебному положению, то есть должностным лицом, 22 марта 2017 года около 13 часов 15 минут в переходе между зданиями 2-й и 3-й казармы войсковой части 0000, будучи недовольным исполнением указанным военнослужащим обязанностей военной службы, в присутствии других подчинённых, из ложно-понятых интересов службы, совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий, предусмотренных ст.ст. 16, 19, 24, 34, 67, 75, 78, 79 и 81 Устава и ст.ст. 1-3, 6 и 7 Дисциплинарного устава ВС РФ, унижая честь и достоинство потерпевшего, нанес последнему два удара кулаком правой руки в область груди, после чего схватил его левой рукой за шею и сдавил ее, чем причинил ФИО2 телесные повреждения в виде кровоподтека в области шеи справа и ушиба мягких тканей передней поверхности грудной клетки, не расценивающиеся как вред здоровью, физическую боль и нравственные страдания, а также существенно нарушил его права и законные интересы, квалифицирует по п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ.

Военный суд рассмотрел гражданский иск потерпевшего ФИО2 о взыскании с Дмитрова компенсации причиненного ему морального вреда в размере 100 000 рублей. 

Потерпевший в судебном заседании свои исковые требования поддержал и, обосновывая их, указал, что действиями подсудимого ему причинен моральный вред и нравственные страдания.

Подсудимый исковые требования потерпевшего не признал, как в части их размера, так и в части их оснований.

Приведенными в приговоре доказательствами установлена вина Дмитрова в превышении должностных полномочий, совершенном с применением насилия в отношении ФИО2. Также изложенными доказательствами подтверждено причинение ФИО1 ФИО2 телесных повреждений в виде кровоподтека в области шеи справа и ушиба мягких тканей передней поверхности грудной клетки, физической боли и нравственных страданий, что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов потерпевшего. 

Принимая во внимание, что в суде, бесспорно, установлен факт того, что ФИО2 действиями Дмитрова, посягающими на принадлежащие потерпевшему нематериальные блага, в частности здоровье, причинен моральный вред, суд, учитывая степень вины подсудимого, степень физических и нравственных страданий потерпевшего, связанных с его индивидуальными особенностями, в соответствии со ст.ст. 151, 1099-1101 ГК РФ, признаёт доказанными основания компенсации морального вреда.

При таких обстоятельствах, учитывая характер и степень причиненных ФИО2 страданий, требования разумности и справедливости, суд считает необходимым исковые требования потерпевшего удовлетворить частично на сумму 50 000 рублей, а в остальной части – на 50 000 рублей отказать.

При назначении наказания подсудимому суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, влияние назначенного наказания на его исправление и на условия жизни его семьи. 

В частности, судом учитывается, что Дмитров, прослужил в Вооруженных Силах Российской Федерации более 20 лет и в ходе прохождения там службы характеризовался в основном с положительной стороны, награждался ведомственными наградами, ранее ни в чем предосудительном замечен не был. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимому, суд признает наличие у Дмитрова на иждивении несовершеннолетнего ребенка 0000 года рождения, тот факт, что преступление им совершено из ложно понятых интересов службы, а также невыполнение в полной мере своих должностных обязанностей потерпевшим, что явилось поводом для преступления.

Принимая во внимание приведенные выше обстоятельства дела и личность виновного, суд признает их исключительными, существенно уменьшающими степень общественной опасности преступления, и считает возможным применить к подсудимому ст. 64 УК РФ, назначив ему более мягкий вид наказания, чем предусмотрен санкцией статьи, в виде штрафа, а также не применять дополнительный вид наказания, предусмотренный в качестве обязательного, в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью.

Кроме этого, суд считает возможным не лишать в соответствии со ст. 48 УК РФ Дмитрова воинского звания. 

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности суд не находит оснований для изменения, в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, категории преступления на менее тяжкую. 

При определении размера штрафа суд учитывает материальное положение подсудимого и его семьи. 

Руководствуясь ст.ст. 302-304, 307-309 УПК РФ, военный суд, 

приговорил:

Дмитрова * признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УК РФ, на основании которой с применением ст. 64 УК РФ назначить ему наказание в виде штрафа в размере 250 000 (двухсот пятидесяти тысяч) рублей, без лишения его права занимать определённые должности или заниматься определённой деятельностью.

Меру пресечения осужденному Дмитрову * – подписку о невыезде и надлежащем поведении по вступлении приговора суда в законную силу – отменить.

Гражданский иск ФИО2 о взыскании компенсации морального вреда удовлетворить частично в размере 50 000 (пятидесяти тысяч) рублей, взыскав их с Дмитрова * в пользу ФИО2 

В удовлетворении исковых требований потерпевшего в остальной части – отказать.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Московский окружной военный суд через 235 гарнизонный военный суд в течение десяти суток со дня провозглашения. В случае апелляционного обжалования приговора осужденный вправе участвовать в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий по делу: И.М. Романенков

Верно.

Судья И.М. Романенков

Секретарь судебного заседания И.В. Кузнецов