Дело № 2-1424/2018 6 ноября 2018 года

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Дзержинский районный суд Санкт-Петербурга

В составе председательствующего судьи Реутской О.В.

при секретаре Абелевой М.К.

с участием прокурора Скибенко С.А.

истцов ФИО1, ФИО2, ФИО3

представителя истцов адвоката Старцева Н.Н.

представителей ответчика ФИО4, ФИО5, ФИО6

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2, ФИО3 к ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица» о восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, взыскании невыплаченной части заработной платы, компенсации морального вреда 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица», указывая в обоснование, что работала у ответчика в должности смотрителя музея, была уволена 31.05.2018 по сокращению штатов, однако полагает, что увольнение явилось реакцией администрации на её обращение к Президенту Российской Федерации, содержащее критику руководства, и участие в профсоюзной организации; работодателем была нарушена процедура увольнения, ей были предложены для трудоустройства должности, которые она заведомо не могла занимать, при этом не предлагались иные вакантные должности, сведения о которых были размещены в службе занятости; при проведении сокращения члена профсоюзной организации не было учтено мнение профсоюзного комитета; в апреле 2018 года ей была выплачена заработная плата ниже установленной Региональным соглашением о минимальной заработной плате в Санкт-Петербурге и ниже ранее выплачиваемой зарплаты, поставлены требования: признать незаконными действия работодателя в части лишения истца части заработка и увольнения, признать истца лицом, подвергшимся дискриминации в сфере труда, восстановить нарушенные права и взыскать с ответчика 50 000 рублей, восстановить истца на работе в должности музейный смотритель учебного музея прикладного искусства на целую ставку(40 часов в неделю); взыскать с ответчика невыплаченную часть заработной платы за апрель 2018 года в размере 3970 рублей; обязать ответчика как налогового агента произвести доначисление на указанную сумму НДФЛ в размере 13% и уплатить их в бюджет; взыскать с ответчика средний заработок за все время вынужденного прогула по день вынесения решения суда, что на дату обращения в суд составляет 13 000 рублей; взыскать компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей(л.д.3-9 т.1)

В дальнейшем Истец ФИО1 неоднократно уточнила исковые требования в части размера компенсации за время вынужденного прогула, в окончательном варианте просит взыскать с ответчика среднюю заработную плату за 116 дней в размере 68 556 рублей и невыплаченную часть заработной платы за апрель 2018 года(стимулирующую выплату) в сумме 3 979 рублей, в остальной части исковые требования поддерживает, а также просит взыскать с ответчика расходы по оплате услуг представителя в сумме 15 000 рублей (л.д.111 т.2, л.д.12-14 т.4) 

ФИО2 обратилась в суд с исковым заявлением к ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица», указывая в обоснование, что работала у ответчика в должности смотрителя музея, была уволена 31.05.2018 по сокращению штатов, полагает увольнение незаконным, оснований для сокращения должности не имеется, поскольку музей продолжает работать, указывает, что увольнение явилось реакцией администрации на её обращение к Президенту Российской Федерации, содержащее критику руководства, и участие в профсоюзной организации; работодателем была нарушена процедура увольнения, ей были предложены для трудоустройства должности, которые она заведомо не могла занимать, при этом не предлагались иные вакантные должности, сведения о которых были размещены в службе занятости; при проведении сокращения члена профсоюзной организации не было учтено мнение профсоюзного комитета; в период с января по май 2018 года ей была выплачена заработная плата ниже установленной Региональным соглашением о минимальной заработной плате в Санкт-Петербурге и ниже ранее выплачиваемой зарплаты, поставлены требования: признать незаконными действия работодателя в части лишения истца части заработка и увольнения; признать истца лицом, подвергшимся дискриминации в сфере труда, восстановить нарушенные права и взыскать с ответчика 50 000 рублей; восстановить истца на работе в должности музейный смотритель учебного музея прикладного искусства на целую ставку(40 часов в неделю); взыскать с ответчика невыплаченную часть заработной платы в размере 19 780 рублей 86 коп за апрель и май 2018 года, обязать ответчика как налогового агента произвести доначисление на указанную сумму НДФЛ в размере 13% и уплатить их в бюджет; взыскать с ответчика средний заработок за все время вынужденного прогула по день вынесения решения суда, что на дату обращения в суд составляет 14 820 рублей 40; взыскать компенсацию морального вреда в размере 100 000 рублей(л.д.28-34 т.1)

В дальнейшем исковые требования уточнены в части увеличения размера компенсации за период вынужденного прогула, и дополнены требованием о взыскании невыплаченной части компенсации за отпуск, оформленный в октябре 2017 года, также указывает, что расчет при увольнении был произведен с нею с задержкой на 7 дней, в окончательном варианте просит суд взыскать с ответчика компенсацию за период вынужденного прогула за период с 01.06.2018 по 29.10.2018 в размере 67 658 рублей 16 коп, невыплаченную компенсацию за отпуск за октябрь 2017 года в сумме 3 137 рублей 44 коп. и неустойку за задержку этой выплаты в размере 648 рублей 30 коп.; взыскать неустойку за задержку расчета при увольнении в размере 79 рублей 49 коп.; взыскать невыплаченную часть заработной платы(стимулирующую выплату) за апрель 2018 года в сумме 1 873 рубля 03 коп и неустойку за задержку этой выплаты в размере 170 рублей 15 копеек, всего взыскать 73 566 рублей 57 копеек, в остальной части заявленные требования поддерживает, а также просит взыскать расходы по оплате услуг представителя в сумме 15 000 рублей(л.д.113-114 т.2, л.д.5-8 т.4)

ФИО3 обратилась в суд с иском к ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица», указывая в обоснование, что работала у ответчика в должности смотрителя музея, была уволена 31.05.2018 по сокращению штатов, полагает увольнение незаконным, оснований для сокращения должности не имеется, поскольку музей продолжает работать, но без смотрителей, которых уволили в один день; указывает, что увольнение явилось реакцией администрации на её обращение к Президенту Российской Федерации, содержащее критику руководства, и участие в профсоюзной организации; работодателем была нарушена процедура увольнения, ей были предложены для трудоустройства должности, которые она заведомо не могла занимать, при этом не предлагались иные вакантные должности, сведения о которых были размещены в службе занятости; при проведении сокращения члена профсоюзной организации не было учтено мнение профсоюзного комитета, приказы об изменении штатного расписания не были согласованы с профсоюзным комитетом; в период с марта по май 2018 года ей была выплачена заработная плата ниже установленной Региональным соглашением о минимальной заработной плате в Санкт-Петербурге и ниже ранее выплачиваемой зарплаты, поставлены требования: признать незаконными действия работодателя в части лишения истца части заработка и увольнения; признать истца лицом, подвергшимся дискриминации в сфере труда, восстановить нарушенные права и взыскать с ответчика 50 000 рублей; восстановить истца на работе в должности музейный смотритель учебного музея прикладного искусства на целую ставку(40 часов в неделю); взыскать с ответчика невыплаченную часть заработной платы в размере 15 830 рублей за апрель 2018 года, обязать ответчика как налогового агента произвести доначисление на указанную сумму НДФЛ в размере 13% и уплатить их в бюджет; взыскать с ответчика средний заработок за все время вынужденного прогула по день вынесения решения суда, что на дату обращения в суд составляет 12 000 рублей; взыскать компенсацию морального вреда в размере 100 000 руб(л.д.54-62 т.1)

В дальнейшем истце уточнила исковые требования в части размера компенсации за вынужденный прогул, в окончательном варианте просит взыскать с ответчика компенсацию за период с 01.06.2018 по 24.10.2018 в размере 65 457 рублей 64 коп., невыплаченную часть заработной платы за апрель 2018 года(стимулирующую выплату) в сумме 7 660 рублей, всего взыскать 73 117 рублей 64 коп, в остальной части исковые требования поддерживает, а также просит взыскать расходы по оплате услуг представителя в сумме 15 000 рублей(л.д.112 т.2,л.д. 9-11 т.4)

Определением от 23.07.2018, занесенным в протокол судебного заседания, гражданские дела № 2-1424/18 по иску ФИО1, № 2-1765/18 по иску ФИО2 и № 2-1766/18 по иску ФИО3 объединены в одно производство(л.д. 255 т.1)

Истцы ФИО1, ФИО2 и ФИО3 исковые требования поддержали, настаивали на признании действий администрации по их увольнению дискриминационными, напрямую связывая их с участием истцов в работе профсоюзной организации, с критическими выступлениями, в частности с обращением к Президенту Российской Федерации по вопросам, связанным с бездействием руководства, разрушением исторического здания, сохранности музейных экспонатов, ссылаясь на разъяснения Министерства культуры РФ, считают, что сокращение должности музейных смотрителей является нарушением закона «О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации», оборудованная система видеонаблюдения не может обеспечить необходимый режим сохранности, после их увольнения работа музея существенно ухудшилась, в настоящее время исключена возможность посещения музея индивидуально, допускаются только группы, ухудшились финансовые показатели.

Представитель истцов указал, что на дискриминационный характер увольнения указывает последовательность действий администрации, а именно: после обращения сотрудников музея с письмом к Президенту были инициированы проверки со стороны КГИОП, применены санкции, после чего все лица, подписавшие обращение, были наказаны путем абсолютно неоправданного и безмотивного снижения стимулирующих выплат и лишения части заработка, а затем предупреждения о сокращении и последующего увольнения; хотя все истцы выполняли работу добросовестно, не имели замечаний, также указал на нарушения процедуры сокращения штата на основании «служебной записки» заместителя ректора по научной части ФИО7, которая не имеет никакого отношения к музею; на нарушение законодательства РФ о музеях, согласно которому никакой музей не может существовать без смотрителей; указал, что истцам не были предложены вакантные должности, которые они могли бы занять, а предлагались только те, которые были заведомо неприемлемыми, также указал, что работодатель не доказал отсутствие вакантных должностей, поскольку в штатной расстановке указано множество должностей, занятых сотрудниками на основании внутреннего совместительства, однако имеются сомнения в существовании данных работников, предположил, что работодатель представил недостоверную информацию, обратил внимание на нарушения при поведении расчета с истцами, которым заработная плата при увольнении не была выплачена в установленный срок, полагает иск подлежащим удовлетворению в полном объеме.

Представители ответчика исковые требования полагают не подлежащими удовлетворению, указывая, что в Академии мероприятия по сокращению штата проводятся уже длительное время в соответствии Указом Президента РФ и Постановлением Правительства РФ, сокращение проводится за счет вакантных должностей либо тех, которые работники занимали на основании срочных трудовых договоров после их истечения; начиная с февраля 2017 года по май 2018 года были проведены работы по оснащению учебного музея системой видеонаблюдения, после чего была изменена вся система охраны, должности музейных смотрителей оказались лишними и были сокращены, доводы истцов о применении к ним дискриминационных мер надуманы, и не подтверждены хоть какими-то доказательствами, утверждения о лишении премий не соответствуют действительности, в апреле 2018 года на основании приказа ректора Академии стимулирующие надбавки были выплачены истцам в уменьшенном размере, при этом согласно внутренним актам именно ректор определяет порядок выплат, доводы ФИО2 о невыплате отпускных за октябрь 2017 года опровергаются бухгалтерскими документами, согласно которым выплаты произведены, несвоевременность расчета при увольнении связана с тем, что работники отказались получить расчет в последний день работы, денежные средства были депонированы, факт сокращения должностей подтвержден, истцам были предложены все вакансии, которые имелись в период проведения сокращения, и которые они могли бы занимать в соответствии с уровнем образования, специализацией; информация, направленная в службу занятости не свидетельствует о том, что у работодателя действительно имелись эти вакансии в период проведения процедуры сокращения, кроме того, указанные должности маляра и мойщицы посуды были временными, были приняты работники по гражданско-правовому договору для выполнения разовой работы; утверждение представителя истца о предоставлении работодателем ложной информации ничем не подтверждены, полагает иск не подлежащим удовлетворению в полном объеме.

Выслушав стороны, исследовав представленные доказательства, показания свидетелей, заслушав заключение прокурора, полагавшей иск в части восстановления на работе не подлежащим удовлетворению, суд приходит к следующему.

Согласно статье 22 ТК РФ работодатель имеет право заключать, изменять и расторгать трудовые договоры с работниками в порядке и на условиях, которые установлены настоящим Кодексом, иными федеральными законами.

В соответствии с пунктом 2 части 1 статьи 81 ТК РФ трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

О предстоящем увольнении в связи с ликвидацией организации, сокращением численности или штата работников организации работники предупреждаются работодателем персонально и под роспись не менее чем за два месяца до увольнения.

В соответствии с Постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» прекращение трудового договора на основании пункта 2 части 1 статьи 81 ТК РФ признается правомерным при условии, что сокращение численности или штата работников в действительности имело место. Обязанность доказать данное обстоятельство возлагается на ответчика.

Расторжение трудового договора с работником по пункту 2 части 1 статьи 81 ТК РФ возможно при условии, что он не имел преимущественного права на оставление на работе (статья 179 ТК РФ) и был предупрежден персонально и под расписку не менее чем за два месяца о предстоящем увольнении (часть 2 статьи 180 ТК РФ).

ФИО1 работала в Академии с 18.10.1993 года на основании трудового договора, с 15.03.2016 года в должности музейного смотрителя с окладом 5 205 рублей(л.д. 10 т.1)

ФИО2 работала в Академии с 14.03.2017 года на основании трудового договора в должности музейного смотрителя, с окладом 2 205 рублей(л.д.35 т.1)

ФИО3 работала в Академии на основании трудового договора с 17.12.2009 года в должности музейного смотрителя с окладом 2 700 рублей(л.д. 63 т.1)

Приказом ректора Академии № 43-35 от 30 марта 2018 года внесены изменения в штатное расписание, из которого с 01.06.2018 года исключаются 4,5 ставки музейных смотрителей (л.д. 125 т.1)

Основанием для проведения сокращения указана служебная записка проректора по научной работе КТВ от 30.03.2018г(л.д.126 т.1)

Из представленных документов следует, что каждому из истцов 30.03.2018 года вручено уведомление о предстоящем сокращении должности, получение которого истцами не оспаривается.

Истцы являются членами профсоюзной организации Академии, в связи с чем 30.03.2018 года исполняющему обязанности председателя профкома ОВИ вручено уведомление о сокращении штата и копия приказа № 43-35 от 30.03.2018(л.д.231 т.1)

04.04.2018 в адрес администрации поступило заключение профсоюзного комитета, согласно которому решение о сокращении ставок музейных смотрителей считают необоснованным и поспешным(л.д.83 т.2)

24.05.2018 года председателю профкома ОВИ вручено уведомление о предстоящем расторжении трудовых договоров с музейными смотрителями ФИО2, СНА., ФИО8, ФИО1 (л.д.237 т1)

31 мая 2018 года Администрация Академии получила мотивированный отказ профсоюзного комитета в согласовании увольнения музейных смотрителей(л.д.238-342 т.1)

Истцы уволены на основании приказа № 121-08 от 31.05.2018 года на основании п.2 ч.1 ст. 81 ТК РФ по сокращению штата(л.д. 243-245 т.1)

С приказом об увольнении истцы ознакомлены 31.05.2018года, что подтверждено их подписями в приказе.

Трудовые книжки получены истцами ФИО3 и ФИО1 31.05.2018 года(л.д.89-91 т.3)

ФИО2 от получения трудовой книжки отказалась, о чем работодателем составлен акт от 31.05.2018г.(л.д.94 т.3)

В адрес ФИО2 направлено уведомление от 01.06.2018 года о необходимости получить трудовую книжку, либо дать письменное согласие на её направление по почте(л.д.95-96 т.3)

Трудовая книжка получена ФИО2 06.06.2018г(л.93 т.3)

При увольнении произведен расчет с работниками, в том числе начислено и выплачено пособие в размере месячного среднего заработка в связи с увольнением по сокращению штатов(л.д.84-103 т.2)

Также истцам начислено и выплачено пособие в размере среднемесячного заработка за второй и третий месяцы после увольнения(100-126 т3)

Данные обстоятельства истцами подтверждены в ходе судебного разбирательства.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации при условии соблюдения установленного порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения.

Факт сокращения 4,5 ставок музейных смотрителей в подразделении «учебный музей прикладного искусства» подтверждается приказом № 43-35 от 30.03.2018(л.д. 229 т.1) и штатными расстановками на 03.03.2018г и 01.06.2018 года(л.д. 6-13 т.3) 

Кроме того, как следует из объяснений представителя ответчика, сокращение штата проводится в целях оптимизации структуры управления учебным заведением в течение нескольких лет, за период с декабря 2017 года по 31.05.2018 года штатная численность сокращена на 18,25 ставки(л.д. 142 т.1) Данные объяснения подтверждены также представленными ответчиком приказами о проведении сокращений (л.д. 77-82 т.3)

Таким образом, факт проведения сокращения штата нашел свое подтверждение в ходе рассмотрения дела.

Доводы истцов о нарушении положений закона РФ от 26.05.1996г. № 54-ФЗ «О музейном фонде Российской Федерации и музеях в Российской Федерации» суд полагает необоснованными.

Как следует из представленных документов, Устава Академии(л.д.18 т.2) Учреждение самостоятельно формирует свою структуру, устанавливает штатное расписание исходя из объема и форм реализуемых образовательных программ, оказываемых услуг и выполняемой работы, определяет численность работников в структурных подразделениях и осуществляет прием на работу работников, заключение и расторжение с ними трудовых договоров, распределение должностных обязанностей(п. 3.1, 3.2 Устава)

Положением о музее прикладного искусства, утвержденным 27.11.2012. установлено, что Музей является структурным подразделением Академии, поэтому в полномочия ректора Академии входит выбор системы охраны музея, утверждение штатного расписания, определение численности работников, расторжение с работниками трудовых договоров. 

В силу ч. 2 ст. 82 Трудового кодекса Российской Федерации увольнение работников, являющихся членами профсоюза, по основаниям, предусмотренным пунктами 2, 3 и 5 части первой статьи 81 настоящего Кодекса производится с учетом мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации в соответствии со статьей 373 настоящего Кодекса.

В соответствии с разъяснением, содержащимся в пп. "в" пункта 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года N 2 "О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации" увольнение работников, являющихся членами профсоюза, по основаниям, предусмотренным пунктами 2, 3 или 5 части первой статьи 81 Кодекса, производится с соблюдением процедуры учета мотивированного мнения выборного органа первичной профсоюзной организации в соответствии со статьей 373 Кодекса (часть вторая статьи 82 ТК РФ). 

В соответствии с частью 3 ст. 373 Трудового кодекса РФ, в случае, если выборный орган первичной профсоюзной организации выразил несогласие с предполагаемым решением работодателя, он в течение трех рабочих дней проводит с работодателем или его представителем дополнительные консультации, результаты которых оформляются протоколом. При недостижении общего согласия по результатам консультаций работодатель по истечении десяти рабочих дней со дня направления в выборный орган первичной профсоюзной организации проекта приказа и копий документов имеет право принять окончательное решение, которое может быть обжаловано в соответствующую государственную инспекцию труда.

Таким образом, закон регламентирует процедуру учета мнения профсоюзного органа и прямо возлагает обязанность по инициированию консультаций не на работодателя, а на профсоюзный орган.

В материалы дела не представлены сведения о том, что профком после получения 30.03.2018г. уведомления о сокращении должностей музейных смотрителей в установленном порядке инициировал консультации с администрацией, какие-либо письменные обращения по данному вопросу отсутствуют, протоколы собраний профкома с отражением обсуждения данного вопроса не представлены.

Как следует из пояснений свидетеля ОВИ он пытался устно поговорить с ректором, то есть права, предоставленные трудовым кодексом реализованы не были, в связи с чем работодатель, получив 04.04.2018 года по существу немотивированный отказ в согласовании увольнения работников по сокращению штата, и при отсутствии каких-либо действий со стороны профкома, обоснованно произвел увольнение без учета мнения профсоюзного комитета.

Суд также учитывает объяснения представителя ответчика о том, что сокращение должностей музейных смотрителей связано с изменением системы охраны музея.

Как следует из показаний свидетелей ЗЮВ занимающего должность проректора по экономической и финансовой деятельности, с весны 2017 года обсуждался вопрос об оснащении учебного музея системой видеонаблюдения, данное решение было принято руководством Академии и реализовано, организация оплатила услуги по монтажу системы и начиная с июня 2018 года охрана музея осуществляется силами специализированной охранной организации на основании договора, что и явилось основанием для сокращения должностей смотрителей.

В материалы дела представлен договор от 14.07.2017 года с гражданином САВ. на оказание услуг по монтажу системы видеонаблюдения(л.д.104-108 т.2), и договор с ООО «Евроград» от 13.09.2017 года об оказании охранных услуг, с дополнительным соглашением от 07.06.2018г(л.д.219-243 т.3)

Свидетель ГКП – руководитель экскурсионного бюро дала в судебном заседании показания о том, что деятельность музея после сокращения должностей смотрителей не прекращена, но изменена система охраны, в настоящее время производится экскурсионное обслуживание групп, охрана осуществляется работником специализированной организации.

Мнение истцов о том, что работа музея значительно ухудшилась после их увольнения, основано на эмоциональной оценке и не подтверждено какими-либо доказательствами.

При проведении процедуры увольнения по сокращению штата работодатель обязан предлагать увольняемым работникам все имеющиеся вакантные должности, которые они могли бы занять с учетом уровня образования, квалификации, состоянии здоровья, либо нижеоплачиваемые вакантные должности.

Как следует из материалов дела, истцам в период проведения процедуры увольнения предлагались вакантные должности электрогазосварщика, слесаря-сантехника, электромонтера слаботочного оборудования, столяра и водителя, заявлений о желании занять одну из указанных вакансий истцы работодателю не направили.

При рассмотрении доводов истцов о том, что им не были предложены все должности, на которые они могли бы претендовать, суд установил следующее.

Как следует из штатного расписания и штатных расстановок на 30.03.2018 и 01.06.2018, единственная в штате столовой должность мойщика посуды не была вакантной, весь период её занимала работник ЕАС., доводы о наличии сведений о вакансии в службе занятости не подтверждает факт наличия вакансии(л.д.7 и 11 т.3)

Должность оперативного дежурного охраны в штате «общежитие» не являлась вакантной, в сообщении службы занятости данная должность обозначена как «временная»(л.д.25 т.4)

Аналогично «временной» обозначена должность «маляр», как указал представитель ответчика, была необходимость провести разовые работы в общежитии, для чего был заключен гражданско-правовой договор (34 т.3) 

Также не нашли подтверждения доводы истцов о наличии вакансии в экскурсионном бюро, на которую после их увольнения был принят работник. Как следует из штатного расписания и штатных расстановок, вакансий в разделе «экскурсионное бюро» не было, 05.07.2018 года был заключен гражданско-правовой договор с ЛАА. на выполнение административной работы на период с 05.07 по 31.08.2018.

Свидетель ГКП пояснила суду, что данному работнику было поручено привести в порядок документацию, после выполнения единовременного задания правоотношения с ЛАА. более не продлевались. 

В рассматриваемый период была вакантной 1 должность экскурсовода в подразделении «экскурсионное бюро, которая на основании служебной записки от 23.03.2018 об исключении данной единицы из штатного расписания, была сокращена приказом от 07.05.2018г № 67-35(л.д.79-82)

Рассматривая доводы истца ФИО2 о том, что она могла занять должность заместителя начальника отдела менеджмента качества, либо инспектора по пожарной профилактике, поскольку имеет высшее техническое образование, и достаточный стаж преподавательской работы, суд полагает их необоснованными.

Как следует из представленных истцом документов, ФИО2 в 1981 году окончила Ленинградский институт авиационного приборостроения по специальности Автоматизированные системы управления, с присвоением квалификации инженер-системотехник. 

Согласно п.1.3 Должностной инструкции по должности инспектора по пожарной профилактике, на должность назначается лицо, имеющее высшее профессиональное(техническое) образование или среднее профессиональное (техническое) образование и опыт работы в должности инспектора по пожарной профилактике не менее одного года, а также наличие профессиональное переподготовки в области пожарного надзора в соответствии с действующим законодательством.(л.д.66 т.2)

ФИО2 подтвердила, что не имеет навыков в области пожарной безопасности, никогда не работала на аналогичной должности, следовательно данная вакансия не была предложена истцу обоснованно.

В должностной инструкции квалификационные требования для занятия вакансии заместителя начальника отдела менеджмента качества предполагают наличие высшего профессионального образования, опыта работы и стаж работы на должностях профессорско-преподавательского состава не менее трех лет.(л.д.22 т.3)

В соответствии с приказом Минздравсоцразвития РФ от 26.08.2010 № 761н (ред. от 31.05.2011) «Об утверждении Единого квалификационного справочника должностей руководителей, специалистов и служащих», В разд. II "Должности руководителей" ЕКС к руководителям (заведующим, начальникам, директорам, управляющим) структурных подразделений установлены следующие требования к квалификации: высшее профессиональное образование по специальности, соответствующей профилю структурного подразделения образовательного учреждения; стаж работы по специальности, соответствующей профилю структурного подразделения образовательного учреждения, не менее 3 лет.

Таким образом, в рассматриваемом вопросе для работника обязательно наличие высшего педагогического образования.

Вместе с тем п. 9 раздела «Квалификационные характеристики должностей работников образования» ЕКС предусмотрено, что лица, не имеющие специальной подготовки или стажа работы, установленных в разделе «Требования к квалификации», но обладающие достаточным практическим опытом и компетентностью, выполняющие качественно и в полном объеме возложенные на них должностные обязанности, по рекомендации аттестационной комиссии, в порядке исключения, могут быть назначены на соответствующие должности так же, как и лица, имеющие специальную подготовку и стаж работы.

Из данного положения следует, что, если лицо не имеет необходимой квалификации, оно может быть назначено на должность только в исключительном случае по рекомендации аттестационной комиссии при согласии на это работодателя.

Поскольку ФИО2 занимала в Академии должность, не связанную с педагогической деятельностью, согласно записям в трудовой книжке, начиная с 1993 года работала в основном на должностях, связанных с организацией бухгалтерского учета в коммерческих организациях, она с очевидностью не имеет опыта и квалификации для выполнения работы по должности «заместитель начальника отдела менеджмента качества» в высшем учебном заведении, действия работодателя в этой части не противоречат требованиям трудового законодательства.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что те вакансии, о которых истцы заявила, не могли быть им предложены.

Доводы представителя истца о том, что в штатной расстановке указано более 22 должностей, занятых совместителями, при этом в ходатайстве о предоставлении штатных расстановок по всем должностям, включая профессорско-преподавательский состав ему необоснованно отказано, и он лишен возможности проверить достоверность указанной ответчиком информации, суд отклоняет по следующим основаниям.

Возможность совмещения профессий (должностей) предусмотрена ст. 60.2 ТК РФ. Выполнение работы на условиях совмещения оформляется путем заключения письменного соглашения между работником и работодателем. Если до принятия работодателем решения о сокращении должности работника с другим работником было заключено соглашение о совмещении должностей, совмещаемая должность не является вакантной на момент предупреждения работника о предстоящем увольнении.

Заявление представителя истцов о возможной фальсификации доказательств ответчиком, отклоняется судом по следующим основаниям.

Подлогом является внесение не соответствующих действительности записей в подлинный документ, изменение его содержания (исправление даты, подделка подписи, подчистка, уничтожение прежней записи и замена ее ложной и т.п.), а также изготовление (составление) полностью подложного документа.

В силу ст. 186 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в случае заявления о том, что имеющееся в деле доказательство является подложным, суд может для проверки этого заявления назначить экспертизу или предложить сторонам представить иные доказательства.

Кроме того, в силу ст. 186 ГПК РФ, именно на стороне, заявившей такое ходатайство, лежит обязанность доказать наличие фиктивности конкретного доказательства.

Ответчиком штатное расписание и штатные расстановки были представлены в материалы дела не позднее 15 октября 2018 года, и предоставлены истцам ранее указанной даты. После указанной даты судебное заседание откладывалось по ходатайству истца ФИО2, однако в судебном заседании 15.10.2018 года и 29.10.2018 года представитель истцов не заявил сколько-нибудь мотивированного ходатайства о наличии у него сомнений и о предоставлении дополнительных документов.

В соответствии с положениями ст. 35 ГПК РФ стороны должны добросовестно пользоваться принадлежащими процессуальными правами, что предполагает совершение активных процессуальных действий, в то время как со стороны истцов имело место очевидное бездействие, заявленное ходатайство о фальсификации ответчиком документов, не мотивировано, основано на предположении, в связи с чем судом расценено как попытка дальнейшего затягивания процесса и отклонено.

Оценив в совокупности представленные доказательства, суд приходит к выводу о том, что работодателем процедура увольнения работников по сокращению соблюдена, оснований для удовлетворения требований о признании увольнения незаконным и для восстановления истцов на работе, не имеется.

Рассматривая требования о признании увольнения дискриминационным, суд исходит из следующего.

Часть третья статьи 3 Трудового кодекса Российской Федерации закона определяет, что никто не может быть ограничен в трудовых правах и свободах или получать какие-либо преимущества в зависимости от пола, расы, цвета кожи, национальности, языка, происхождения, имущественного, семейного, социального и должностного положения, возраста, места жительства, отношения к религии, убеждений, принадлежности или непринадлежности к общественным объединениям или каким-либо социальным группам, а также от других обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника.

При этом часть четвертая статьи определяет, что лица, считающим, что они подверглись дискриминации в сфере труда, вправе обратиться с заявлением о восстановлении нарушенных прав, возмещении материального вреда и компенсации морального вреда.

В свою очередь разъяснения, содержащиеся в пункте 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.01.2014г № 1, определяют, что под дискриминацией в сфере труда по смыслу статьи 1 Конвенции Международной организации труда 1958 года № 111 относительно дискриминации в области труда и занятий и статьи 3 ТК РФ следует понимать различие, исключение или предпочтение, имеющее своим результатом ликвидацию или нарушение равенства возможностей в осуществлении трудовых прав и свобод или получение каких-либо преимуществ в зависимости от любых обстоятельств, не связанных с деловыми качествами работника (в том числе не перечисленных в указанной статье Трудового кодекса Российской Федерации), помимо определяемых свойственными данному виду труда требованиями, установленными федеральным законом, либо обусловленных особой заботой государства о лицах, нуждающихся в повышенной социальной и правовой защите.

В соответствии с положениями части первой статьи 56 Гражданского процессуального кодекса РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Истцами в материалы дела не представлено каких-либо доказательств нарушения прав по дискриминационным признакам, перечень которых приведен в статье 3 ТК РФ. 

Сам по себе факт увольнения по сокращению штатов обстоятельством, свидетельствующим о безусловной дискриминации работника работодателем, являться не может.

Истцами в материалы дела представлен текст обращения к Президенту Российской Федерации, в котором содержится информация о ненадлежащем состоянии здания Академии, имеющего статус памятника культурного наследия, о плохой сохранности интерьеров, состоянии фондохранилища, которое направлено ими в феврале 2018 года(л.д.52 т.4).

Как следует из объяснений истцов, после направления данного письма со стороны администрации в их адрес было высказано недовольство, а затем последовал приказ о сокращении их должностей.

В обоснование доводов по ходатайству истцов допрошены в качестве свидетелей ВСИ. – секретарь первичной профсоюзной организации Академии, и ОВИ. – занимавший должность руководителя первичной профсоюзной организации в спорный период.

Как следует из показаний свидетеля ВСИ., 12 апреля 2018 года было проведено профсоюзное собрание в связи с датой создания профсоюзной организации, на которое приглашены ректор Академии ФИО9 и заместитель по финансовым вопросам Заев, в повестке дня было в том числе обсуждение с администрацией вопроса о сокращении должностей музейных смотрителей, против чего профком категорически возражал, и на данном собрании ректор зачитала письмо и назвала истцов «предателями», после данного собрания сотрудникам музея были снижены стимулирующие выплаты, а впоследствии истцов уволили(132-134 т.2)

Свидетель ОВИ дал показания о том, что 12 апреля 2018 года было проведено расширенное заседание профкома с участием представителей Администрации, на котором обсуждали вопрос о сокращении должностей музейных смотрителей. Свидетель пояснил, что данное заседание было им проведено после получения уведомления о сокращении штата, исключении должностей музейных смотрителей как попытка предотвратить эти действия, которые он лично и все члены профкома считали незаконными и необоснованными.

Свидетельскими показаниями не подтверждается, что действия работодателя по сокращению штата и увольнению истцов носили дискриминационный характер, основания для удовлетворения иска в этой части, а также для взыскания компенсации по 50 000 рублей каждому истцу, удовлетворению не подлежат.

Доводы о необоснованном лишении части заработной платы в виде стимулирующих надбавок, также не нашли своего подтверждения.

В соответствии с трудовым договором, компенсационные и стимулирующие надбавки, премиальные выплаты устанавливаются работнику в соответствии с Положением об оплате труда, Положением о порядке установления стимулирующих выплат, Положением о премировании.

Положением об оплате труда работников Академии, являющимся приложением к коллективному договору и утвержденному 15.12.2016 года, к стимулирующим выплатам относятся надбавки за интенсивность труда и высокие показатели в работе, в связи с увеличением объема работ по основной должности или за дополнительный объем работы, не связанный с основными обязанностями сотрудника, в связи с особым режимом работы по обеспечению безаварийной, безотказной и бесперебойной работы инженерных и хозяйственно-эксплуатационных систем Академии в целом, обеспечению противопожарной безопасности и по иным основаниям.

Согласно п.28 Положения, источником выплат стимулирующих надбавок являются бюджетные ассигнования федерального бюджета и внебюджетные средства, полученные от иной разрешенной деятельности, в пункте 29 установлено, что при отсутствии или недостатке финансовых средств ректор имеет право приостановить выплату стимулирующих надбавок и доплат.

Пунктом 30, 33 Положения установлено, что выплаты производятся по решению ректора Академии, основанием для издания приказа об установлении конкретному сотруднику стимулирующей надбавки являются служебная записка на имя ректора(л.д.138-141 т.3)

В положении от 26 марта 2015 года, являющемся приложением к коллективному договору, содержатся аналогичные условия и порядок выплат(л.д.171-174)

Как следует из материалов дела, в апреле 2018 года стимулирующие выплаты были начислены и выплачены на основании Приказа ректора № 46-35 от 30.03.2018 года, и служебной записки проректора по научной работе КТВ.(л.д.41-46 т.4)

Таким образом, приказ об установлении истцам стимулирующих надбавок был издан руководителем в пределах полномочий и с соблюдением установленной процедуры.

Доводы истцов о том, что стимулирующие надбавки являются составной и неизменной частью их заработной платы опровергаются указанными выше положениями, являющимися локальными нормативными актами, а также противоречат самому понятию «стимулирующих» то есть выплачиваемых сверх положенного оклада.

Доводы истца ФИО2 о невыплате ей компенсации за отпуск в октябре 2017 года судом проверены и являются необоснованными. 

Как следует из представленных документов, ФИО2 предоставлен отпуск за период с 14.03.2017 по 13.03.2018г на 14 календарных дней с 04.09.2017 по 17.09.2017, и на 8 календарных дней с 03.10.2017 по 10.10.2017

Расчеты по начислению компенсации за оба периода произведены с истцом ФИО2 в сентябре 2017 года, что отражено в расчетном листке(л.д.31-32 т.4)

Общая сумма начисленной компенсации за отпуск составляет 2154,88+1140,32+3060,12+1745,28=8100,60 рублей.

В справке 2НДФЛ за 2017 год, на которую ссылается истец, доход по коду 2012 за сентябрь указан в сумме 8100,60 рублей(л.д.115 т.2)

Представитель ответчика ФИО5 пояснила суду, что в организации всегда оформляется два расчетных листка, поскольку учет заработной платы за счет бюджетных средств и за счет внебюджетных поступлений ведется отдельно. 

Истцы подтвердили это обстоятельство в ходе судебного разбирательства.

В соответствии с абз. 7 ст. 2 Трудового кодекса РФ обеспечение права каждого работника на своевременную и в полном размере выплату справедливой заработной платы, не ниже установленного федеральным законом признается основным принципом правового регулирования трудовых отношений.

Конкретная сумма минимальной оплаты труда на соответствующий период устанавливается статьей 1 Федерального закона от 19 июня 2000 г. N 82-ФЗ "О минимальном размере оплаты труда" (с последующими изменениями) в едином размере для всей Российской Федерации без учета каких-либо особенностей климатических условий, в которых исполняются трудовые обязанности работников.

В спорный период минимальный размер оплаты труда установлен в сумме 9489 рублей, заработная плата истцов была выше указанной суммы(л.д.89,102,103 т.2) 

Региональное Соглашение о минимальной заработной плате в Санкт-Петербурге, на которое имеется ссылка в исковых заявлениях, не применяется в отношении работников бюджетной сферы(ч.2 ст. 133.1)

Таким образом оснований для удовлетворения требований истцов о взыскании невыплаченной части заработной платы в виде стимулирующих выплат, и истца ФИО2 о взыскании невыплаченной компенсации за отпуск и неустойки в связи с задержкой этой выплаты, также не имеется.

Однако при рассмотрении дела нашли подтверждение доводы истцов о том, что работодателем нарушен срок проведения расчета при увольнении.

Как усматривается из материалов дела, и из объяснений истцов и представителя ответчика, приказ об увольнении истцов был подготовлен и передан в бухгалтерию 31 мая 2018 года во второй половине дня, в связи с чем проведение необходимых расчетов затянулось до 18 часов.

При этом в соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка, утвержденными 26.03.2015 года, рабочий день сотрудников Музея начинается в 9-00 часов и заканчивается в 17-00 часов.(л.д.190 т 3)

Истцы пояснили, что ситуация была совершенно непредсказуемой, в связи с чем они более чем через час после окончания их рабочего дня ушли, не получив причитающийся им расчет.

Истцы ФИО1 и ФИО3 получили денежные средства 01.06.2018 года лично в кассе Академии, истцу ФИО2 деньги были перечислены на банковскую карту 07.06.2016 после получения от истца заявления(л.д.38 т.4)

В соответствии с частью 4 статьи 84.1. и частью 1 статьи 140 ТК РФ в день прекращения трудового договора (трудовых отношений) производится выплата всех сумм, причитающихся работнику от работодателя. Если работник в день увольнения не работал, то соответствующие суммы должны быть выплачены не позднее следующего дня после предъявления уволенным работником требования о расчете.

Поскольку расчет с истцами произведен с нарушением требований ст. 140 ТК РФ, суд полагает обоснованным требование ФИО2 о взыскании компенсации за период задержки выплаты с 01.06.2018 по 07.06.2018(7 дней).

К выплате полагалось 21 630,50 рублей, размер компенсации составляет: 21630,50х7,25%х1/150х7=79,49 рублей.

В этой части требование ФИО2 подлежит удовлетворению.

В соответствии со статьей 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Пунктом 63 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, суд в силу статей 21 и 237 ТК РФ вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (например, при задержке выплаты заработной платы).

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Сам по себе факт неправомерных действий (бездействия) ответчика, выразившихся в невыплате истцу заработной платы и нарушении сроков выплаты заработной платы, свидетельствует о допущенном работодателем нарушении прав истца и причинении ему нравственных страданий.

В связи с установлением факта нарушения трудовых прав истца, суд, полагает, что требование истцов о компенсации морального вреда подлежит удовлетворению по праву, однако заявленный размер компенсации 100 000 рублей является очевидно необоснованным.

С учетом непродолжительного срока нарушения прав каждого их истцов, степени вины работодателя, и руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд полагает возможным удовлетворить иск о взыскании компенсации морального вреда в размере по 10 000 рублей в пользу каждого из истцов.

руководствуясь ст.ст. 194-198, 320,321 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л :

Исковые требования удовлетворить частично.

Взыскать с ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица» в пользу ФИО2 компенсацию за задержку выплат при увольнении в сумме 79 рублей 49 копеек, компенсацию морального вреда 10 000 рублей.

Взыскать с ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда 10 000 рублей.

Взыскать с ФГБОУВО «Санкт-Петербургская государственная художественно-промышленная академия имени А.Л. Штиглица» в пользу ФИО3 компенсацию морального вреда 10 000 рублей.

В остальной части исковых требований отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме, через Дзержинский районный суд Санкт-Петербурга.

Мотивированное решение изготовлено 9 ноября 2018 года

Судья