РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

27 июля 2021 года г. Нижний Тагил

Ленинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области в составе председательствующего судьи Гуриной С.А.,

с участием истца ФИО1, представителя истца ФИО2, действующей на основании доверенностей № 1 от 12.01.2021г., от 20.04.2021г.,

представителя ответчика ФИО3, действующей на основании доверенности от 16.07.2021г.,

при секретаре судебного заседания Черезовой К.А.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-1581/2021 по исковому заявлению ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным, 

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО4, в котором просила признать договор дарения жилого помещения – квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, площадью 

<

...> кв.м., кадастровый №, заключенный ДД.ММ.ГГГГг. между ФИО1 и ФИО4, недействительным. 

В обоснование исковых требований истец указала, что ДД.ММ.ГГГГ. заключила с ответчиком договор дарения на квартиру, думая, что составляет завещание, хотела чтобы квартира перешла к нему после ее смерти. Ответчик принуждал ее к заключению договора, оказывал давление. Она подписала документы заранее приготовленные ответчиком, с документами ей ознакомиться не дали, что подписала, не знает, но ответчик ей пояснил, что квартира к нему перейдет после ее смерти. После этого разговоров о квартире не было. Лицевой счет на квартиру остался открытым на ее имя, коммунальные платежи за квартиру оплачивает она, документы о ее праве собственности находятся у нее, в квартире она проживает, не думала, что уже не собственник квартиры. Решила продать квартиру, чтобы переехать в другой район города, в ДД.ММ.ГГГГ.из разговора с сыном узнала, что он собственник квартиры. После этого получила договор дарения в регистрационной палате, который лежал у них с 

<

...>.Полагает что сделка совершена под влиянием насилия и угрозы, обмана. Кроме того, договор дарения является мнимой сделкой, она фактически носила формальный характер. Заключая договор, не была намерена создать соответствующие правовые последствия – не была намерена продавать или дарить квартиру, которая является единственным жильем и собственностью. Ничего в отношении квартиры не поменялось, в фактическое пользование ответчика имущество не перешло, она продолжает проживать в квартире, ключи не передавала, продолжает оплачивает коммунальные услуги. Для сына правовые последствия договора дарения также не наступили, он квартире не жил и не живет, проживает в 

<

адрес>, не нес и не несет бремя содержания имущества. После сделки каких-либо распорядительных действий в отношении квартиры ответчиком сделано не было. Истцу 

<

...> года, квартира является ее единственным жильем. На устные требования отменить договор и вернуть квартиру, ответчик ответил отказом, перестал общаться.

Истец ФИО1 в судебном заседании поддержала доводы и исковые требования, изложенные в исковом заявлении в полном объеме. Суду пояснила, что подписывая документы, думала, что квартира перейдет ответчику после ее смерти, до ухода ее из жизни квартира будет принадлежать ей. После подписания документов, под давлением сына, она как проживала в квартира, так и продолжает в ней проживать, оплачивать коммунальные услуги, никаких требования от ответчика о выезде из квартиры, о его намерении проживать в квартире или продать квартиру, ей не поступало. Она передала ответчику и его жене ключи от квартиры, так как в силу возраста и состояния здоровья, у них была возможность попасть в квартиру, если она будет себя плохо чувствовать. Сын и его жена ее навещали. О том, что был заключен договор дарения узнала 

<

...>., когда решила продать квартиру чтобы переехать, сказала об этом сыну, он сказал, что квартира ему принадлежит. Иного жилья в собственности у нее нет, сын возвращать квартиру отказался.

Представитель истца ФИО2 поддержала заявленные истцом требования, по доводам и основаниям, изложенным в исковом заявлении. Суду пояснила, что сделка имеет признаки мнимости. Со времени ее совершения сделка фактически не исполнялась, стороны не собирались ее исполнять. ФИО1 не собиралась отчуждать единственное недвижимое имущество при жизни. Оплата налогов не свидетельствует об исполнении договора дарения, государственная регистрация сделки не препятствует ее квалификации как ничтожной. Указала, что срок исковой давности не пропущен, поскольку сделка ничтожная, сторонами не исполнялась и срок давности не тек. Просила признать сделку недействительной и применить последствия недействительности сделки. 

Ответчик ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени и месте судебного заседания извещался надлежащим образом по адресу своей регистрации, правом на получение заказного почтового отправления воспользоваться не пожелал. Неблагоприятные последствия в связи с необеспечением получения корреспонденции по месту своей регистрации лежат на ответчике.

Представитель ответчика ФИО3 полагала заявленные требования не подлежащими удовлетворению, поддержала доводы, указанные в письменных возражениях. Суду пояснила, что сделка по договору дарения состоялась и фактически исполнена сторонами, одаряемый принял дар. Никакого давления и воздействия на истца не оказывалась, она добровольно заключила договор дарения, лично обратилась с заявлением и сдала документы на его регистрацию, волеизъявление истца соответствовало ее фактическим намерениям. Истец намеренно подарила квартиру сыну, чтобы после ее смерти ее дочь не получила квартиру по закону. О мнимости сделки в данном случае речь не идет. Истец проживает в квартире и оплачивает коммунальные услуги, поскольку стороны договорились об этом при заключении договора, налоги оплачивает ответчик, поскольку является собственником квартиры. Полагала, что срок для оспаривания сделки истцом пропущен, просила в удовлетворении заявленных требований отказать. Удовлетворение требований может привести к утрате квартиры истцом, поскольку ранее она уже становилась потерпевшей от мошенников.

В соответствии со ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане суд определил рассмотреть дело при данной явке.

Свидетель Б.Л.Ф. суду пояснила, что является дочерью истца, сестрой ответчика. Мама звонила ей говорила, что П. настаивает и заставляет ее, чтобы квартира была оформлена на него, она на квартиру видов не имела, сказала, чтобы мама сама решала, что делать. Мама сказала, что квартира станет его после того, как она уйдет из жизни, он вступит в наследство, когда подписывала документы ничего не читала. О дарении мама и она узнали в 

<

...>., после того, как мама решила продать квартиру и переехать, П. сказал, что квартира принадлежит ему. Она приехала к маме, они стали ходить по инстанциям, искать документы. В конце апреля обратились в регистрационную палату, подняли дело из архива, в нем были документы мамы.

Свидетель К.Л.В. суду пояснила, что является супругой ФИО4, она проживает в 

<

адрес>, супруг работает и проживает в 

<

адрес>, приезжает в 

<

адрес> на праздники и в отпуск. ФИО1 подарила квартиру ее супругу, это было ее желание, никто на нее никакого давления не оказывал, она хотела, чтобы квартира досталась сыну, так как у нее с дочерью был конфликт. После того как дочь узнала о договоре дарения, они поругались и больше не общались. Квартиру Кравченко подарила сыну в тот период, пока она с супругом была в разводе, чтобы квартира ей не досталась. При дарении была договоренность, что коммунальные услуги будет оплачивать мать, так как проживает в квартире, налоги платит супруг. Она навещает его мать, когда она болела, осуществляла за ней уход, квартиры она им передала от квартиры примерно два года назад, когда стала себя плохо чувствовать.

Выслушав участников процесса, свидетелей, исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, суду следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны.

Абзацами 4 и 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно пункту 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Согласно пункту 1 статьи 160 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка в письменной форме должна быть совершена путем составления документа, выражающего ее содержание и подписанного лицом или лицами, совершающими сделку, или должным образом уполномоченными ими лицами.

Как следует из материалов дела, ФИО1 на основании договора купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ., зарегистрированного ДД.ММ.ГГГГ. принадлежало жилое помещение – квартира, расположенная по адресу: 

<

адрес>, площадью 

<

...> кв.м., кадастровый № (л.д. 20).

По указанному адресу зарегистрированы: ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ. и ее сын – ФИО4 с ДД.ММ.ГГГГ г.р. Фактически в квартире с момента регистрации и до настоящего времени проживает ФИО1, она же производит оплату за содержание жилья и за жилищно-коммунальные услуги. Данные факты сторонами в судебном заседании не оспаривались.

ДД.ММ.ГГГГ. ФИО1 на основании договора дарения подарила указанное жилое помещение своему сыну – ФИО4 (л.д. 19). 

ДД.ММ.ГГГГ зарегистрирован переход права собственности за ФИО4 на основании личного заявления ФИО1 от ДД.ММ.ГГГГ. ФИО4 получил свидетельство о государственной регистрации ДД.ММ.ГГГГ., ФИО1 получила документы после регистрации ДД.ММ.ГГГГ.

Истцом в качестве основания признания сделки дарения недействительной заявлено о совершении сделки под влиянием насилия и угрозы, а также обмана.

Согласно ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего. Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Отличительным признаком сделок, признаваемых недействительными на основании статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации, является отсутствие у лица, заключающего сделку, свободной воли на ее совершение.

По смыслу приведенной нормы материального права следует, что обман - это умышленное введение в заблуждение одной стороной сделки другой стороны с целью совершения сделки. Он может относиться как к элементам самой сделки, так и к обстоятельствам, находящимся за ее пределами, к мотивам. Кроме того, обман предполагает определенное виновное поведение стороны, пытающейся убедить другую сторону в таких качествах, свойствах, последствиях сделки, которые заведомо наступить не могут.

На основании совокупности, исследованных в судебном заседании доказательств, принимая во внимание характер совершенной сделки и обстоятельства ее совершения, поведения сторон до и после совершения сделки, суд приходит к выводу, об отсутствии у ФИО1 порока воли при совершении оспариваемого договора. 

Оспариваемый договор соответствует требованиям закона, доводы истицы о заключении сделки под влиянием насилия, угрозы и обмана, допустимыми и относимыми доказательствами не подтверждены.

Относительно доводов истца о мнимости сделки, суд приходит к следующему.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Мнимая сделка заключается со злоупотреблением правом, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия и исключительно с целью создать видимость таковых для третьих лиц. Заключение сделки с целью избежать обращения взыскания на имущество, скрыть таковое от взыскания, свидетельствует о заключении сделки с нарушением положений статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, а при доказанности отсутствия исполнения сделки - подтверждает мнимость сделки.

Исходя из смысла приведенных норм, для признания сделки мнимой необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно пункту 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Исходя из положений пункта 1 статьи 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор дарения является двусторонней сделкой, совершая дарение, даритель должен осознавать прекращение своего права на объект дарения и отсутствие каких-либо притязаний на подаренное имущество. В свою очередь, на одаряемом лежит обязанность по фактическому принятию дара, то есть совершению действий, свидетельствующих о вступлении в права владения, пользования и распоряжения подаренным ему имуществом.

Истец настаивала на том, что не исполняла договор дарения, представитель ответчик возражала, настаивала на исполнении договора дарения, применении последствий пропуска срока исковой давности.

Как следует из представленных материалов, реальные правовые последствия для сторон, предусмотренные для договора дарения, не наступили.

ФИО1 как проживала в квартире до совершения сделки, так и осталась проживать в ней, продолжила пользоваться квартирой, нести бремя содержания после сделки, что не оспаривалось сторонами, подтверждено показаниями свидетелей - Б.Л.Ф. и К.Л.В.

Ссылки стороны ответчика на оформление договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ в целях обезопасить имущество истца, от возможного распоряжения им в пользу иных лиц, отсутствие встречного предоставления не свидетельствует об исполнении договора дарения. 

Ответчик не стал проживать в спорном жилом помещении и пользоваться им самостоятельно, не оспаривал единоличное использование ФИО1 имущества до настоящего времени. При этом договором дарения от ДД.ММ.ГГГГ не сохранено право ФИО1 на использование квартиры. Спорная квартирой являлась единственным имуществом для ФИО1 Возможности приобрести другое она не имеет с учетом возраста.

Ответчик ФИО4 не вступил во владение жилым помещением как своим собственным, не нес бремя содержания. После совершения оспариваемой сделки каких-либо распорядительных действий в отношении спорного объекта недвижимого имущества ФИО4 совершено не было. Указанное обстоятельство свидетельствует о том, что сделка дарения фактически носила формальный характер.

Сам факт подачи документов на регистрацию, проведения регистрации перехода права собственности о реальности сделки не свидетельствует. В соответствии с пунктом 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение, при этом сохранив контроль соответственно продавца за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Между тем, помимо формальной государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество никакие иные действия, свидетельствующие об исполнении сделки, сторонами произведены не были.

Ответчик не нес расходы на содержание квартиры. Ссылка стороны ответчика на оплату налога на имущество не является доказательством реализации правомочий собственника по владению, пользованию или распоряжению данным имуществом, поскольку связаны с формальной регистрацией перехода права собственности без исполнения договора дарения от 24.01.2014г.

Указанные обстоятельства объективно свидетельствуют о том, что оспариваемый договор дарения от 24.01.2014г. был совершен лишь для вида, без намерения создать соответствующие ему правовые последствия.

При таких обстоятельствах, договор дарения от 24.01.2014г. является недействительным по основанию его мнимости.

По мнению суда, передачи имущества по договору от дарителя к одаряемому не состоялось, его исполнение было оформлено сторонами документально лишь для вида, в связи с чем имеются основания для признания сделки недействительной. В свою очередь, установление того факта, что подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении соответствующей сделки, является достаточным для ее квалификации как ничтожной.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу, о признании договора дарения недействительным в связи с его мнимостью, поскольку стороны совершили сделку лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, при этом, фактически контроль над спорным имуществом сохранила ФИО1, в рассматриваемом случае подлинная воля сторон не была направлена на установление правоотношений дарения и реальную передачу имущества. 

Доводы стороны ответчика о пропуске срока исковой давности несостоятельны, суд приходит к выводу, что срок исковой давности по требованию о признании сделки договора дарения от 24.01.2014г. недействительной не пропущен. 

Как следует из положений пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Как следует из разъяснений, данных в абзаце 3 пункта 101 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2016 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации если ничтожная сделка не исполнялась, срок исковой давности по требованию о признании ее недействительной не течет.

Поскольку исполнение по сделке от ДД.ММ.ГГГГ не производилось, истец ФИО1 как пользовалась спорным имуществом до оформления договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ и несла бремя содержания, так и продолжила пользоваться имуществом после оформления договора дарения до настоящего времени, трехлетний срок исковой давности по требованию о признании договора недействительным не истек. Ссылка стороны ответчика на оформление договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ, регистрацию перехода права собственности и оплату налога на имущество не указывает на исполнение договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ. необходимой передачей имущества, не позволяет иным образом исчислять срок исковой давности. До настоящего времени ответчик не имеет в своем пользовании имущество, не несет бремя его содержания.

В соответствии с пунктом 52 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 10, Пленума ВАС РФ N 22 от 29.04.2010 (ред. от 23.06.2015) "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" решение суда является основанием для внесения соответствующей записи в Единый государственный реестр недвижимости.

В рассматриваемом случае последствием признания оспариваемой сделки недействительной является внесение в ЕГРН записи о прекращении права собственности на указанное имущество у ФИО4 и регистрации права собственности на указанное имущество за ФИО1. Такой подход в вопросе применения последствий недействительности сделки соответствует правовой позиции, изложенной в пункте 5 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации".

С учетом цены иска, исходя из стоимости спорного имущества, с ответчика в бюджет муниципального образования «город Нижний Тагил» подлежит взысканию государственная пошлина в размере 14893 рубля 76 копеек.

На основании изложенного, и руководствуясь ст.ст. 12, 194-199, 320 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

решил:

Исковые требования ФИО1 к ФИО4 о признании договора дарения недействительным удовлетворить.

Признать договор дарения жилого помещения – квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, площадью 

<

...> кв.м., кадастровый №, заключенный ДД.ММ.ГГГГг. между ФИО1 и ФИО4, недействительным. 

Данное решение является основанием внесения в ЕГРН записи о прекращении права собственности на указанное имущество у ФИО4 и регистрации права собственности на указанное имущество за ФИО1.

Взыскать с ФИО4 в бюджет муниципального образования «город Нижний Тагил» государственную пошлину в размере 14893 рубля 76 копеек.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме с подачей жалобы в Ленинский районный суд города Нижний Тагил Свердловской области.

В окончательной форме решение суда изготовлено 30 июля 2021г.

Председательствующий