П Р И Г О В О Р

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г.Иркутск 26 декабря 2017г.

Иркутский областной суд в составе:

председательствующего – судьи Ляховецкого О.П.,

при секретаре Нихилеевой А.А.,

с участием государственных обвинителей – прокуроров отдела государственных обвинителей прокуратуры Иркутской области Карнауховой А.А., ФИО1,

подсудимых: ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,

защитников: Носковой И.В., Зарубиной Е.В., Сысоева В.С., Якубова С.С.,

потерпевшей Б.,

а также представителя потерпевшей – адвоката Кондратенко Е.Н.,

переводчика П.,

рассмотрев в открытом судебном заседании в общем порядке материалы уголовного дела в отношении:

ФИО2, родившегося 

<

...> года в 

<

...>, гражданина Российской Федерации, военнообязанного, со средним образованием, женатого, имеющего малолетнюю дочь, до ареста работавшего генеральным директором ООО «Фрукт Лайм», проживавшего по адресу: 

<

...>, зарегистрированного по адресу: 

<

...>, ранее не судимого,

мера пресечения – содержание под стражей с 25 сентября 2015 года по 18 марта 2016 года и с 1 апреля 2016 года по настоящее время,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.33 и ч.1 ст.105 УК РФ.

ФИО3, родившегося 

<

...> года в 

<

...>, гражданина Российской Федерации, военнообязанного, со средним специальным образованием, женатого, имеющего двух малолетних детей и одного несовершеннолетнего ребенка, до ареста работавшего водителем-экспедитором у ИП «Х1», проживавшего по адресу: 

<

...>, зарегистрированного по адресу: 

<

...>, ранее не судимого,

мера пресечения – содержание под стражей с 25 сентября 2015 года,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.33 и п. «з» ч.2 ст.105; ч.1 ст.222 УК РФ.

ФИО4, родившегося 

<

...> года в 

<

...>, гражданина Республики Азербайджан, военнообязанного, со средним образованием, состоящего в семейных отношениях без регистрации брака с гр.Д2, имеющего четверых малолетних детей, до ареста не работавшего, проживавшего без регистрации по адресу: 

<

...>, ранее не судимого,

мера пресечения – содержание под стражей с 25 сентября 2015 года,

обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ.

ФИО5, родившегося 

<

...> года в 

<

...>, гражданина Российской Федерации, военнообязанного, со средним специальным образованием, женатого, имеющего одного малолетнего ребенка, до ареста не работавшего, зарегистрированного и проживавшего по адресу: 

<

...>, ранее не судимого,

мера пресечения – содержание под стражей с 25 сентября 2015 года,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных ч.5 ст.33 и ч.1 ст.105, ч.1 ст.222 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

Подсудимый ФИО2 подстрекал к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, путем уговоров.

Подсудимый ФИО4 совершил убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, по найму.

Подсудимый ФИО6 организовал убийство, то есть совершил организацию умышленного причинения смерти другому человеку, по найму; а также совершил незаконные приобретение и хранение боеприпасов.

Подсудимый ФИО7 совершил пособничество в убийстве, то есть содействие в умышленном причинение смерти другому человеку, путем предоставления средств и орудий преступления, а также заранее обещая скрыть преступника.

Кроме того, подсудимый ФИО7 совершил незаконные приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия, а также незаконные приобретение и хранение боеприпасов.

Преступления совершены при следующих обстоятельствах:

Подсудимый ФИО2 в 2014 году, но не позднее 1 апреля 2014 года узнал о том, что его знакомый О. в течение длительного периода времени встречается с его супругой – Н. На почве ревности, за связь О. с Н., подсудимый ФИО2 решил наказать О. и сломать ему пальцы на руке, то есть умышленно причинить средней тяжести вред здоровью О., не опасного для жизни потерпевшего, но вызвавшего длительное расстройство здоровья.

После этого, для реализации задуманного преступного умысла ФИО2 в период времени с 1 апреля по 1 сентября 2014 года, находясь на территории продовольственной базы, расположенной по адресу: 

<

...>, обратился к своему знакомому ФИО6 и, путем уговоров, склонил ФИО6 к совершению преступления, предложив ему, организовать умышленное причинение средней тяжести вреда здоровью их общему знакомому - О., сломав потерпевшему пальцы на руке, в качестве мести за связь с его женой – Н.

Подсудимый ФИО6, разделяя желание ФИО2 наказать О., согласился с этим предложением и, находясь в г.Иркутске, в период времени с 1 апреля по 1 сентября 2014 года, используя средства связи, обратился к своему знакомому - ФИО4, проживавшему в 

<

...>, с тем, чтобы наказать О., сломав ему пальцы на руке, за связь с замужней женщиной его знакомого – ФИО2 Однако ФИО4, в свою очередь, выйдя за рамки преступного умысла ФИО2, предложил ФИО6 совершить убийство О., на что ФИО6 дал свое согласие, также выйдя за рамки преступного умысла ФИО2 При этом ФИО6 пообещал ФИО4 за совершения убийства О. материальное вознаграждение в размере не менее 200000 рублей, на что ФИО4 согласился совершить указанное преступление за материальное вознаграждение, то есть по найму.

После чего, подсудимый ФИО4, находясь в 

<

...>, не позднее 8 сентября 2014 года предложил своему знакомому ФИО7 помочь совершить убийство О. в качестве наказания за связь с замужней женщиной, на что ФИО7 согласился, не зная при этом, что указанное преступление будет совершено за материальное вознаграждение, то есть по найму. Согласно разработанному плану, ФИО7 должен был для ФИО4 подготовить оружие и патроны к нему для совершения убийства. Затем, на своей автомашине «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №, привезти ФИО4 в г.Иркутск, где необходимо было обследовать предполагаемое место преступления, а затем на этой же автомашине обеспечить отход ФИО4 с места убийства и возвращение в 

<

...>.

Выступая в качестве организатора убийства О., подсудимый ФИО6 разработал план, а именно, при помощи своего знакомого А., уголовное преследование по ст.316 УК РФ в отношении которого по настоящему делу прекращено 7 декабря 2016 года за истечением сроков давности по основаниям, предусмотренным п.3 ч.1 ст.24 и п.2 ч.1 ст.27 УПК РФ, он снимет в аренду квартиру в г.Иркутске, где должны будут проживать ФИО4 и ФИО7, которым предоставит информацию о личности О., укажет место жительства и автомобиль потерпевшего, место хранения этого автомобиля, сообщит о благоприятном времени для совершения убийства О.

В свою очередь, ФИО4 и ФИО7, проживая в арендованной для них квартире и, обладая необходимой информацией, должны будут обследовать предполагаемый район совершения преступления, продумать пути прибытия к нему и убытия после совершения преступления, подготовившись к его совершению.

Кроме того, ФИО6 решил выплатить ФИО4 денежное вознаграждение за совершение убийства О. в размере не менее 200000 рублей, а также взять на себя расходы по проживанию ФИО4 и ФИО7 в г.Иркутске, таким образом организовать убийство О. по найму.

О содержании своего преступного умысла на убийство О., в том числе о намерении привлечь для совершения убийства ФИО4 и ФИО7, а также о последующей передаче ФИО4 денежных средств в размере не менее 200000 рублей за совершение убийства О., ФИО6 в известность ФИО2 не ставил.

Для реализации умысла на убийство О., ФИО7, находясь в с. Хасурта Хоринского района Республики Бурятия, в период времени с 8 по 9 сентября 2014 года изготовил из имевшегося у него неустановленного двуствольного ружья, обрез, который вместе с патронами в период времени с 9 по 10 сентября 2014 года передал ФИО4 в 

<

...> в этот же период времени, предоставив, таким образом, орудие для совершения убийства О.

Одновременно с этим, А., неосведомленный о преступных планах ФИО6 и других лиц, в период времени с 1 по 13 сентября 2014 года по просьбе ФИО6 снял в аренду квартиру по адресу: 

<

...>.

14 сентября 2014 года ФИО4 и ФИО7 с целью совершения убийства О. на автомобиле «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №, прибыли из 

<

...> в г.Иркутск и, имея при себе предоставленный ФИО7 неустановленный обрез двуствольного гладкоствольного ружья, разместились в квартире, расположенной по адресу: 

<

...>, арендованной для них ФИО6, который вместе с ФИО4, находясь в указанной выше квартире, подтвердили свой умысел на убийство О. по найму, выйдя за пределы умысла ФИО2

С целью организации совершения убийства О. по найму, ФИО6, как организатор, в период времени с 14 по 22 сентября 2014 года предоставил ФИО4, как непосредственному исполнителю убийства, сведения, относительно места жительства О. в доме по адресу: 

<

...>, и место хранения потерпевшим своего автомобиля марки «Лексус Джи Икс 470», государственный регистрационный знак №, на подземной парковке у его дома, а также, находясь в кафе «Ниагара», расположенном по адресу: 

<

...>, предоставил информацию о личности и внешности потерпевшего, указав на присутствовавшего в вышеуказанном кафе О.

Получив указанную информацию, ФИО4 и ФИО7 в период времени с 14 по 22 сентября 2014 года осмотрели двор дома О. по адресу: 

<

...>, а также участок местности, прилегающий к нему, установив возможные пути прибытия к подземной парковке, где О. хранил автомобиль, наиболее удобные позиции для наблюдения за происходящем во дворе, пути отхода с места преступления, наличие и расположение камер наружного видеонаблюдения.

Для совершения убийства О., ФИО6, как организатор убийства, должен будет сообщить ФИО4 о дате и времени возвращения О. домой, после чего ФИО4 и ФИО7, на автомашине последнего, прибудут во двор к дому О. и, дождавшись потерпевшего, имевшимся у них неустановленным обрезом гладкоствольного ружья, ФИО4 выстрелит в О. После этого, ФИО4 сядет в автомобиль под управлением ФИО7 и они скроются с места преступления, покинув территорию Иркутской области. Таким образом, ФИО7 заранее обещал скрыть преступника – ФИО4

22 сентября 2014 года ФИО6 стало известно, что О. в этот день вернется домой один в позднее время. Получив данную информацию от ФИО6, ФИО4 и ФИО7, взяв с собой обрез ружья, на автомашине последнего выехали по месту жительства О. с целью его убийства.

Прибыв в этот день не позднее 20 часов 01 минуты к дому 

<

...>, расположенному рядом с домом О., ФИО7, согласно отведенной ему роли, остался в автомашине, а ФИО4, вооружившись неустановленным обрезом ружья, привезенным с собой, вышел из машины и направился к дому 

<

...>, где стал дожидаться прибытия О.

В период времени с 00 часов 18 минут по 01 час 09 минут 23 сентября 2014 года во двор дома 

<

...> на своем автомобиле марки «Лексус Джи Икс 470», государственный регистрационный знак №, прибыл О.

ФИО4, с целью умышленного причинения смерти О. по найму, согласно отведенной ему ролью, за материальное вознаграждение в виде денег в размере не менее 200000 рублей, дождался, когда О. поставит свой автомобиль на подземной парковке и пойдет домой, и, находясь во дворе дома по адресу: 

<

...>, около подземной парковки, достал предоставленный ФИО7 неустановленный обрез двуствольного ружья, после чего направил его в сторону О., который, заметив ФИО4, вооруженного обрезом ружья, стал убегать, а ФИО4, с целью убийства, произвел два прицельных выстрела из указанного обреза ружья в жизненно-важные части тела О. – грудь и голову.

Своими умышленными преступными действиями ФИО4, при соучастии ФИО6 в форме организатора и ФИО7 в форме пособника, причинил О. телесные повреждения в виде огнестрельного дробового ранения груди: входной огнестрельной раны на задней поверхности груди справа, между заднеподмышечной и околопозвоночной линиями; выходных огнестрельных ран в левой скуловой области, в подбородочной области справа, в проекции правой ключицы; касательной огнестрельной раны левой теменно-височной области; повреждений мягких тканей; фрагментарно-оскольчатых переломов 1, 2, 5, 6-го ребер справа; множественных повреждений легких; наличия поликомпонентных снарядов, в состав которых входит свинец в проекции нижней челюсти по срединной линии; в мягких тканях шеи слева, в мягких тканях груди по передней поверхности, в мягком небе, двустороннего гемоторакса, расценивающиеся как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Смерть О. наступила на месте преступления от огнестрельного дробового ранения груди с повреждением мягких тканей, ребер, внутренних органов и развитием травматического шока.

После совершения убийства О., ФИО4 и ФИО7, на автомашине последнего, покинули место совершения преступления, выехав из г.Иркутска в направлении Республики Бурятия, где по дороге ФИО4 из автомашины выбросил орудие преступления - обрез двуствольного ружья.

Подсудимый ФИО7, передав ФИО4 при указанных выше обстоятельствах обрез двуствольного ружья и патроны к нему, а также, оказав содействие в прибытии в г.Иркутск на своем автомобиле, сборе информации о месте совершения преступления, обеспечив, по предварительной договоренности, прибытие ФИО4 на место совершения убийства О., после совершения которого на этой же автомашине покинули место совершения преступления, содействовал ФИО4 в совершении убийства О. предоставлением средства и орудия совершения преступления, а также заранее обещав скрыть преступника, будучи при этом не осведомленным, что указанное преступление совершено по найму.

После совершения преступления подсудимый ФИО6 в неустановленное время, находясь в неустановленном месте, передал ФИО4 в качестве материального вознаграждения за убийство О. денежные средства в размере 200000 рублей, что не охватывалось преступным умыслом ФИО2

После совершения убийства О., А.., уголовное преследование в отношении которого прекращено за истечением сроков давности, по поручению ФИО6 укрыл следы особо тяжкого преступления в квартире по адресу: 

<

...>, уничтожив возможные следы пальцев рук ФИО7 и ФИО4 на предметах в указанной квартире – посуде и дверных ручках, а также забрал и выбросил личные вещи ФИО7 и ФИО4, о чем заранее не обещал.

Кроме того, подсудимый ФИО6 в неустановленный период времени, но не позднее 25 сентября 2015 года в неустановленном месте, незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, приобрел у неустановленного лица 49 патронов калибра 9х18мм, предназначенных и пригодных для стрельбы из нарезного огнестрельного оружия калибра 9мм (пистолетов ПМ, АПС, пистолетов-пулеметов Кипарис, Каштан, Кедр и др.), являющимися боеприпасами.

После приобретения указанных патронов, в период неустановленного времени, но не позднее 25 сентября 2015 года, ФИО6 незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, хранил 49 патронов калибра 9х18мм, предназначенных для стрельбы из нарезного огнестрельного оружия калибра 9мм, являющимися боеприпасами, в квартире 

<

...>, где в ходе проведения обыска указанные патроны в период времени с 08 часов 22 минут до 10 часов 03 минуты 25 сентября 2015 года были обнаружены и изъяты сотрудниками правоохранительных органов.

Кроме этого, подсудимый ФИО7 осенью 2013 года обнаружил в подполье своего дома, расположенного по адресу: 

<

...>, сборный (ствол и коробка №, затвор №) охотничье-промысловый карабин модели ТОЗ-16 под патрон кольцевого воспламенения калибра 5,6мм, производства Тульского оружейного завода, относящийся к длинноствольному охотничьему нарезному огнестрельному оружию и 5 патронов к боевому нарезному огнестрельному оружию калибра 5,45х39мм с обыкновенной пулей (7Н6), являющимися боеприпасами, которые, путем присвоения найденного, незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, приобрел указанные выше огнестрельное оружие и боеприпасы.

После чего, ФИО7 спрятал приобретенные им охотничье-промысловый карабин модели ТОЗ-16 и 5 патронов, пригодные для стрельбы, в подполье своего дома по указанному выше адресу, где незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, хранил их до 20 часов 24 сентября 2015 года.

Затем ФИО7, в период времени с осени 2013 года по 24 сентября 2015 года, находясь на территории Хоринского района Республики Бурятия, незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, переносил указанное выше огнестрельное оружие - охотничье-промысловый карабин модели ТОЗ-16, с целью его пристрелки в лесной массив на территории названного района, после чего возвращал его обратно по указанному адресу.

После этого, в 20 часов 24 сентября 2015 года ФИО7 переместил, поместив, огнестрельное оружие - охотничье-промысловый карабин модели ТОЗ-16, в баню (зимовье), а боеприпасы - 5 патронов, в гараж, расположенных на территории того же земельного участка по адресу: 

<

...>, где продолжил незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, хранить указанные предметы до 08 часов 25 сентября 2015 года, когда карабин и патроны были обнаружены и изъяты сотрудниками правоохранительных органов во время проведения обыска.

Подсудимые ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в части убийства О. при указанных выше обстоятельствах вину не признали, при этом ФИО4 признал факт производства выстрелов в О.

Подсудимый ФИО6 также не признал свою вину в незаконных приобретение и хранение боеприпасов.

Подсудимый ФИО7 в совершении незаконных приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия, а также в незаконных приобретение и хранение боеприпасов вину признал полностью.

Подсудимый ФИО2 в подстрекательстве к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, путем уговоров, свою вину не признал, пояснив суду, что ФИО6 он не просил сломать пальцы на руке О. Телефонные разговоры его жены – Н. с О. он не прослушивал, о их близких взаимоотношениях ему (ФИО8) ничего известно не было.

По эпизоду убийства О.

Подсудимый ФИО4 суду показал, что в середине сентября 2014 года он по просьбе ФИО7 приехали из г.Улан-Удэ Республика Бурятия в г.Иркутск на машине ФИО7 для продажи автомашины последнего. Поскольку в г.Иркутске он и ФИО9 ориентируются плохо, то он (ФИО4) обратился к своему знакомому-земляку ФИО6 помочь продать автомашину ФИО9. В один из дней середины сентября 2014 года, при встрече с ФИО8 в кафе «Ниагара» в г.Иркутске, ФИО8 попросил его (ФИО4) поговорить с мужчиной-азербайджанцем (как узнал позже с О.) с целью прекратить со стороны последнего взаимоотношения с замужней женщиной, показав ему в этом кафе самого О. и его автомашину. ФИО8 не просил его сломать пальцы О.. Он (ФИО4) и ФИО9 поехали на автомашине последнего за О. и, выбрав момент, когда О. вышел из автомашины у какого-то киоска, он (ФИО4) подошел к ФИО11 и стал с ним разговаривать на указанную выше тему. Во время разговора он увидел у О. за поясом оружие. В ответ на его слова О. стал оскорблять его, в том числе нецензурной бранью, после чего сел в свой автомобиль и поехал, а он (ФИО4), оскорбившись, решил выследить О. с тем, чтобы закончить разговор. Он и ФИО9 поехали за О. и, прибыв во двор домов, увидели, как О. вышел из автомашины и зашел в подъезд, не успев таким образом поговорить с О.. 22 сентября 2014 года в вечернее время он решил приехать во двор О. и подождать его там, чтобы закончить разговор, так как был зол на О. за оскорбления. С собой он (ФИО4) взял обрез ружья, который ему в марте 2014 года в г.Улан-Удэ отдал ФИО9 для самообороны, так как в феврале этого же года на него было совершено нападение в г.Улан-Удэ неизвестными лицами. Вместе с ФИО9 они приехали во двор О., он (ФИО4) вышел на улицу и стал ожидать О., который уже в ночное время приехал домой и поставил свою автомашину в подземную парковку. Когда О. вышел из подземной парковки, то он сзади стал приближаться к О., который обернулся и стал рукой что-то доставать из-за пояса. Испугавшись, что О. может достать оружие, он произвел два выстрела в О., после чего побежал к машине ФИО9, который был за рулем, сел в автомашину и крикнул ему, что необходимо быстро уезжать из г.Иркутска, так как он выстрелил в О.. Не заезжая в арендованную ими квартиру, он и ФИО9 поехали в г.Улан-Удэ, а по дороге он (ФИО4) из машины выбросил обрез ружья.

Подсудимый ФИО7 показал в судебном заседании, что в сентябре 2014 года он попросил своего знакомого ФИО4 съездить с ним в г.Иркутск, чтобы помочь продать его (ФИО9) автомашину «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №. В середине сентября 2014 года по дороге в г.Иркутск в Слюдянском районе Иркутской области их остановили сотрудники ГИБДД и составили в отношении него (ФИО9) протокол об административном правонарушении. После чего, приехав в г.Иркутск, знакомый ФИО4 – ФИО6, снял для них квартиру и пообещал помочь продать автомашину. Через некоторое время он по просьбе ФИО4 из кафе «Ниагара» поехал за автомашиной-джип и у какого-то киоска они остановились. ФИО4 вышел из автомашины и подошел к водителю этой автомашины (как узнал позже к О.) и они стали о чем-то разговаривать. Затем О. сел в свой автомобиль и поехал, а ФИО4, вернувшись в его автомашину, попросил проследовать за О., который, со слов ФИО4, оскорбил его. Прибыв во двор домов, О. зашел в подъезд, после чего они уехали. 22 сентября 2014 года в вечернее время он по просьбе ФИО4 приехали во двор О., где ФИО4 вышел из автомашины и стал ожидать О., чтобы с ним поговорить. Через некоторое время он услышал два выстрела, после чего ФИО4 забежал в автомашину и сказал, что необходимо срочно уезжать из г.Иркутска. По дороге в г.Улан-Удэ ФИО4 рассказал ему, что он выстрелил в О.. Из автомашины по дороге ФИО4 выбросил обрез ружья, который он (ФИО9) дал ему в марте 2014 года по просьбе ФИО4 для самообороны. Для него (ФИО9) стало неожиданным, что ФИО4 выстрелил в О.

Подсудимый ФИО6 показал в суде, что в середине сентября 2014 года его знакомый-земляк ФИО4, проживавший в г.Улан-Удэ, попросил помочь в г.Иркутске продать автомашину ФИО7, на что он согласился, поэтому он (ФИО8) попросил своего знакомого А. снять для ФИО4 и ФИО9 квартиру в г.Иркутске. В начале сентября 2014 года, находясь в кафе «Ниагара» в г.Иркутске, он от своего знакомого-земляка, фамилию не помнит, услышал, что О. оказывает знаки внимания жене ФИО2 – Н. Чтобы прекратить распространяющие слухи о замужней женщине, он (ФИО8) решил поговорить с О., который на его вопросы стал все отрицать, и как он (ФИО8) понял, О. обманывал его. Когда приехали в г.Иркутск ФИО4 и ФИО9, то он (ФИО8) решил попросить ФИО4, чтобы тот поговорил с О. и убедил потерпевшего прекратить отношения с замужней женщиной, на что ФИО4 согласился. Он (ФИО8), при очередной встрече с ФИО10 в кафе «Ниагара» показал самого О. и его автомашину. 23 сентября 2014 года в ночное время ФИО4 позвонил ему на сотовый телефон и сообщил, что он убил О., выстрелив в потерпевшего. Он (ФИО8) стал ругать ФИО4, который отключил телефон, предварительно сообщив, что позже расскажет о случившемся подробнее. ФИО8 не просил его (ФИО8) ломать пальцы ФИО11, так же как и он не просил ФИО4 сломать ФИО11 пальцы. ФИО4 не предлагал ему (ФИО8) совершить убийство О.. Убийство О. для него (ФИО8) стало неожиданностью.

Несмотря на то, что подсудимые не признают себя виновными в описанных выше преступлениях, их вина подтверждается показаниями, данными ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в ходе предварительного расследования; показаниями потерпевшей, свидетелей, заключениями и показаниями экспертов, а также другими исследованными в судебном заседании доказательствами.

В судебном заседании по ходатайству стороны обвинения в связи с наличием существенных противоречий между показаниями, данными подсудимыми в ходе предварительного расследования и в суде, в соответствии с п.1 ч.1 ст.276 УПК РФ, оглашены показания подсудимых ФИО2, ФИО6, ФИО4, ФИО7, данные ими при производстве предварительного расследования с соблюдением требований п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ в ходе допроса в качестве подозреваемого (ФИО7) и обвиняемых.

Так, допрошенный в качестве обвиняемого 12 февраля и 18 марта 2016 года ФИО2 показал, что в апреле 2014 года ему стало известно о том, что О. пишет СМС-сообщения и звонит его супруге – Н. Об этом ему стало известно от самой супруги, когда последняя писала сообщения по телефону О. Кроме того, он присутствовал, когда О. разговаривал с его супругой на бытовые темы, но зная, что О. женат, он решил прекратить данное общение, так как это могло негативно сказаться на отношениях между их семьями. Сам он поговорить с О. на эту тему не мог, так как последний мог неправильно растолковать их разговор, расценив, что он беспочвенно ревнует супругу. Поэтому он обратился с просьбой решить его проблему к своему знакомому ФИО6 Примерно в апреле 2014 года на продовольственной базе по адресу: 

<

...> он рассказал ФИО6, что О. общается с его женой и попросил переговорить с О. на данную тему и убедить, чтобы тот прекратил общение с Н., а если О. не поймет, то сломать О. пальцы на одной руке, чтобы тот перестал писать его супруге. Он предупредил ФИО6, что не хочет проливать кровь, то есть не хочет смерти О., так как они земляки. Никаких материальных благ или других вознаграждений он ФИО6 не предлагал. На его просьбу ФИО6 ответил согласием, сказал, что такие взаимоотношения между земляками недопустимы и он постарается помочь решить данную проблему. Убивать О. он (ФИО8) не просил, а когда узнал, что О. убили, был сильно удивлен. Он не предполагал, что убийство О. связанно с его просьбой (т.7 л.д. 88-91; 107-111).

Подсудимый ФИО6, допрошенный в ходе предварительного следствия 30 января, а также с применением видеокамеры 2 февраля 2016 года, показал, что летом 2014 года на продовольственной базе по 

<

...> ФИО2 рассказал ему, что О. пристает к его жене – Н., звонит и пишет ей в сети «Интернет». ФИО2 попросил его поговорить с О. и убедить, чтобы тот перестал преследовать Н. При этом ФИО2 сказал, что если О. не поймет по-хорошему, то неплохо бы сломать последнему пальцы, чтобы тот не смог больше писать Н. Он (ФИО8) согласился помочь ФИО2 из-за их дружеских отношений и встретился с О. в кафе «Ниагара» в конце августа – начале сентября 2014 года. В ходе разговора он спросил у О., зачем тот пристает к Н. В ответ О. стал все отрицать, говорил, что это неправда, однако по поведению последнего он понял, что О. его обманывает. Он не хотел, чтобы данная ситуация стала темой для обсуждения среди посторонних лиц и решил перейти к действиям, то есть сломать пальцы О. Он вспомнил, что в г.Улан-Удэ проживал его знакомый ФИО4, которому он доверял. Ранее в апреле 2014 года ФИО4 и ФИО7 приезжали в г.Иркутск, чтобы продать автомашину ФИО7 Он позвонил ФИО4 и сказал, что, если они хотят продать машину, то он готов помочь, в связи с чем им необходимо приехать в г.Иркутск. Он понимал, что когда ФИО4 приедет продавать машину, то он сможет переговорить с ним по поводу О. Он (ФИО8) попросил А. снять квартиру для ФИО4 и ФИО7, при этом дал А. деньги на аренду и сообщил А. с какой целью должны приехать ФИО4 и ФИО7, а именно, по просьбе ФИО2, чтобы сломать пальцы ФИО11 В начале сентября 2014 года в г.Иркутск приехали ФИО4 и ФИО7 По его (ФИО8) просьбе А. встретил указанных лиц и показал им квартиру. Примерно через 1-2 дня он вместе с А. поехал на квартиру к ФИО7 и ФИО4, чтобы поговорить с последним. В квартире он, один на один, поговорил с ФИО4 о том, что ему пожаловался ФИО2, что к жене последнего – Н. пристает О., что за такое дело ФИО2 попросил сломать пальцы О. В ответ ФИО4 очень возмутился и сказал, что за это у них на «родине» по обычаям предков убивают. Также ФИО4 сказал, что привез с собой обрез ружья и может за такое дело убить О. Он (ФИО8) согласился с этим, так как был согласен, что поведение О. «подлое». В ходе разговора он также сообщил ФИО4, что О. ездит на автомобиле марки «Лексус» черного цвета с номером №, а также показал дом, где проживал потерпевший, парковку, где последний оставлял свой автомобиль. Примерно в конце сентября 2014 года в ночное время, ему на сотовый телефон позвонил ФИО4 и сообщил, что застрелил О. (т. 9 л.д. 117-124, 140-144).

В ходе проверки показаний на месте 28 октября 2015 года, с приобщенной к нему видеозаписью, обвиняемый ФИО6 указал на арендованную А. квартиру, где проживали ФИО4 и ФИО7 в сентябре 2014 года, а также кафе «Ниагара» в г.Иркутске, где ФИО6 разговаривал с О., а позже в этом же кафе показал ФИО4 самого О. и его автомобиль (т. 9 л.д. 75-85).

ФИО4, допрошенный в досудебной стадии производства по делу в качестве обвиняемого 25 февраля 2016 года, показал, что в августе-сентябре 2014 года ему позвонил ФИО6 и попросил приехать в г.Иркутск, чтобы решить какую-то проблему, а также помочь продать машину ФИО7 После этого, он позвонил своему другу ФИО7, которого попросил отвезти его в г.Иркутск, при этом спросил у ФИО7, есть ли у того огнестрельное оружие, на что последний ответил положительно. Через некоторое время к нему домой приехал ФИО7 и передал ему обрез ружья. Затем через 2-3 дня они направились в г.Иркутск, где их встретили ФИО6 и Эльвин (А.), которые показали снятую для них квартиру в районе «Лисиха» г.Иркутска. Примерно через два дня после приезда в г.Иркутск к ним на квартиру приехали А. и ФИО6 Последний отозвал его на кухню, где сообщил, что пригласил его для того, чтобы он поговорил с О., так как О. пристает к жене друга ФИО6, а именно пишет СМС-сообщения и звонит, поэтому друг ФИО6 попросил сломать О. пальцы, чтобы тот перестал писать и звонить. Он (ФИО4) сильно возмутился, поскольку на Кавказе это считается большим грехом и в мусульманских странах такое карается смертью. Он сообщил ФИО6, что может убить О., так как привез с собой обрез ружья. На это ФИО6 ответил, чтобы он (ФИО4) решал сам. После этого ФИО6 в м-не Первомайский показал ему дом, где проживал О., а также подземную парковку, где потерпевший оставлял свой автомобиль – черный джип. К дому О. он и ФИО7 приезжали несколько раз в разное время, так как присматривались к окружающей обстановке, смотрели, где находятся камеры наблюдения, а также как можно удобно подъехать к дому, отъехать, где прятаться. В двадцатых числах сентября 2014 года около 20-21 часа он и ФИО7 поехали к дому О., где ФИО7 припарковал машину возле соседнего дома, а он пошел на детскую площадку, при этом взял с собой обрез ружья. Прождал он О. около 1-2 часов, и когда потерпевший подъезжал к дому, то он спрятался около въезда в подземную парковку. Когда О. стал выходить с парковки, то он (ФИО4) произвел в потерпевшего два выстрела (т.11 л.д.158-163).

В ходе проверки показаний на месте 3 ноября 2015 года с применением видеосъемки, а также при следственном эксперименте 26 мая 2016 года, обвиняемый ФИО4, указал место совершения убийства О. – двор домов 

<

...>, рассказав о месте, событиях и обстоятельствах убийства О., а также продемонстрировал производства двух выстрелов из обреза ружья в О. (т.11 л.д.106-116; т.19 л.д.94-98).

Допрошенный неоднократно в ходе предварительного следствия (в качестве подозреваемого и обвиняемого 25 сентября; 1, 21 и 22 октября 2015 года с применением цифровой фотокамеры; 29 июня, 8 сентября 2016 года) ФИО7 показал, что весной 2014 года его знакомый ФИО4 познакомил его в г.Иркутске со своим земляком по имени Барат по национальности талыш, которого называют «Боря-талыш». Примерно в первой половине сентября 2014 года ему на сотовый телефон позвонил ФИО4 и попросил встретиться в г.Улан-Удэ. В ходе разговора ФИО4 предложил ему помочь совершить убийство азербайджанца (как узнал позже О.), который проживает в г.Иркутске, при этом ФИО4 спросил у него о наличии огнестрельного оружия, на что он пояснил, что есть. Позже, ФИО4 рассказал ему, что указанное преступление попросил совершить «Боря-талыш» (ФИО6) за то, что О. опозорил знакомого ФИО6 Ему (ФИО9) необходимо было привезти ФИО4 на своем автомобиле марки «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №, на место совершения убийства, а после этого помочь скрыться. Из уважения к ФИО4 он согласился на данное предложение. У него дома находилось незарегистрированное охотничье ружье 16 калибра, двуствольное с горизонтальным расположением стволов, которое он нашел в ноябре 2013 года в подвале своего дома, где проживал. Для охоты с вышеуказанным ружьем он взял патроны у жителя с. Хасурта – В. ФИО4 для совершения убийства необходимо было ружье, поэтому он (ФИО9) решил отпилить у данного ружья стволы, для чего у себя дома при помощи пилы «Болгарка» отпилил часть ствола, которую выбросил в лесу возле с.Хасурта Хоринского района Республики Бурятия. Данный обрез был пригодным для стрельбы, так как он испытал его. Примерно через два дня он снова приехал в г.Улан-Удэ, где передал ФИО4 обрез ружья. 13 сентября 2014 года в вечернее время он и ФИО4 из г.Улан-Удэ поехали в г.Иркутск на его автомобиле «Тойота Креста». По приезду в г.Иркутск, их встретил ФИО6 и они проехали на квартиру, которую показал им ФИО6 в районе «Лисиха». На данной квартире они прожили до совершения убийства О. ФИО6 приезжал к ним на квартиру и разговаривал с ФИО4 о планируемом преступлении. В последующем ФИО6 показал им дом, где проживал О., подземную парковку, где последний ставил свою автомашину. Все это время он (ФИО9) и ФИО4 занимались подготовкой к совершению убийства, а именно около трех раз ездили во двор, где проживал потерпевший, так как именно там планировалось совершить убийство. На месте происшествия они осмотрели все до мелочей, а именно: где остановить автомобиль, где он должен был высадить ФИО4 перед совершением убийства, откуда предположительно должен был прийти потерпевший, каким путем покинуть место преступления. Когда они в очередной раз приехали на место планируемого преступления, то ФИО4 указал ему на заезжающий в подземный гараж автомобиль – типа джипа, темного цвета, при этом пояснил, что это потерпевший О. При подготовке совершения указанного убийства все планировал ФИО4 – распределял между ними роли при совершении преступления. Его (ФИО9) роль заключалась в том, чтобы привезти ФИО4 на место преступления, забрать того после совершения убийства, а также он должен был следить, когда подъедет потерпевший. Роль ФИО4 заключалась в совершении непосредственного убийства. 22 сентября 2014 года около 21-22 часов ФИО4, после телефонного разговора с «Борей-талышом», сказал ему, что нужно ехать на место, где они планировали совершить убийство, так как потерпевший должен был приехать домой. После чего, ФИО4 взял обрез и они приехали на место, где он высадил ФИО4 в соседнем дворе, который взял с собой обрез. Примерно около 1 часа ночи он увидел, как в сторону гаража проехал автомобиль потерпевшего О. После этого, он услышал два выстрела. Через короткий промежуток времени к автомобилю подбежал запыхавшийся ФИО4, сел в салон и сказал, что он убил ФИО11. После этого, они уехали с места происшествия и на большой скорости поехали по направлению из г.Иркутска в г.Улан-Удэ. По пути следования от г. Иркутска ФИО4 открыл окно и выбросил обрез. Также по дороге в г.Улан-Удэ ФИО4 рассказал, что когда потерпевший вышел из гаража, то он (ФИО4) произвел два выстрела в область спины О., после чего потерпевший упал, а он (ФИО4) убежал. Когда они следовали из г.Иркутска в г.Улан-Удэ, ФИО4 звонил Барату (ФИО8) и рассказал, что убил О. В марте 2015 года со слов ФИО4 ему (ФИО9) стало известно, что ФИО6 за убийство О. заплатил ФИО4 200000 рублей (т. 15 л.д. 26-33, 46-51, 75-79, 80-86, 89-95, т.16 л.д. 58-61, 77-79).

В ходе проведения проверок показаний на месте от 27 сентября, 2 ноября, 4 декабря 2015 года с приобщенной видеозаписью и от 12 июля 2016 года обвиняемый ФИО7 показал место проживания ФИО4 и ФИО7 в г.Иркутске, место совершения преступления – двор домов 

<

...>, место, где он ожидал ФИО4 в момент, когда последний совершил убийство О., а также показал место, где выбросил отпиленные стволы от ружья, обрез от которого передал ФИО4 для убийства О. (т.15 л.д.67-74, 96-106, 122-130; т.17 л.д.85-88, 89-91).

Согласно представленным сведениям УГИБДД ГУ МВД России по Иркутской области от 28.04.2016г. №, автомобиль «Тойота Креста» 

<

...> года выпуска, государственный регистрационный знак №, в период с 19.07.2013г по 16.12.2014г был зарегистрирован на ФИО7 (т. 17 л.д. 167-169).

Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля А., ранее привлеченный к уголовной ответственности по данному уголовному делу по ст.316 УК РФ, уголовное преследование в отношении которого по ст.316 УК РФ органами предварительного следствия прекращено за истечением сроков давности, показал, что в сентябре 2014 года он по просьбе ФИО6 снял в аренду квартиру в районе «Лисиха» в г.Иркутске. Для чего данная квартира была нужна ФИО6, он не знает. Позже, в середине сентября 2014 года к ФИО6 приехали двое его земляков-азербайджанцев из г.Улан-Удэ Республика Бурятия и поселились в данной квартире. Затем эти лица уехали, забыв оставить ключи от квартиры. Он (А.) оплатил собственнику квартиры деньги за аренду, а также за замену нового замка. В данной квартире он не убирался.

В судебном заседании по ходатайству стороны обвинения в связи с наличием существенных противоречий между показаниями, данными свидетелем А. в ходе предварительного расследования и в суде, в соответствии со ст.ст.276, 281 УПК РФ, оглашены показания А., данные им при производстве предварительного расследования с соблюдением требований п.1 ч.2 ст.75 УПК РФ в ходе допроса в качестве обвиняемого.

А., допрошенный неоднократно в качестве обвиняемого 21, 29 декабря 2015 года, а также 14 марта, 6 июня и 25 августа 2016 года, показал, что примерно 11-13 сентября 2014 года ФИО6 попросил его снять в аренду квартиру на 4-5 дней, пояснив, что для двух его друзей, которые должны приехать. При этом ФИО6 пояснил, что его друзья – по имени Эльвар (ФИО4) и ФИО13 (ФИО7), приедут для того, чтобы наказать О., которого он (А.) также знал. О. должны были наказать по просьбе ФИО2, так как О. приставал к супруге ФИО8. Для аренды квартиры ФИО6 дал ему около 6-7 тысяч рублей. Он арендовал квартиру в районе 

<

...>, о чем сообщил об этом ФИО6 Спустя день, в обеденное время, ему позвонил ФИО6 и попросил подъехать к остановке «Труд». Он подъехал туда, после чего по указанию ФИО6 поехал на квартиру, которую он снял. За ним поехал автомобиль «Тойота Креста». Когда он туда приехал, то из этого автомобиля вышел ФИО6 и попросил его (А.) отдать ключи от квартиры, а также объяснить, где она находится. Затем ФИО6 попросил его подождать со стороны торца дома и через 10-15 минут он увез ФИО6 домой. На следующий день в вечернее время он по просьбе ФИО6 увез его на съемную квартиру, где последний и ФИО4 о чем-то разговаривали на кухне. Затем ФИО6 сказал, что покажет, где проживает О., и сказал ему ехать в микрорайон «Первомайский» г.Иркутска на конечную остановку, а вслед за ним поехали ФИО4 и ФИО7 На конечной остановке ФИО6 вышел из машины и отсутствовал несколько минут, после чего вернулся и они уехали. На следующий день после 23 сентября 2014 года ФИО6 позвонил ему на сотовый телефон и сказал, что ФИО4 и ФИО7 убили О. и уехали из города, а он (А.) должен сдать квартиру собственнику квартиры, где те проживали. Он встретился с ФИО6, который еще раз сказал ему, что ребята, которые жили в квартире, убили О. и попросил его убраться в этой квартире. Кроме того, ФИО6 сказал ему, что ФИО4 и ФИО7 уехали вместе с ключами от квартиры. ФИО6 дал ему деньги, чтобы он окончательно рассчитался за квартиру, а также заплатил за замену замка в квартире или штраф за потерю ключа. Просьбу ФИО6 он выполнил. В октябре 2014 года он был должен ФИО6 10000 рублей. Когда он решил отдать их ФИО6, тот попросил его не отдавать эти деньги ему, а перевести на карту его (ФИО6) знакомого – выходца из той же деревни, что и он. Он перевел этому человеку 10000 рублей через банк. По его предположению этим человеком мог быть ФИО4 (т. 13 л.д. 103-106, 133-137, т. 14 л.д. 15-20, 93-99, 116-119).

В ходе проверки показаний на месте 21 декабря 2015 года обвиняемый А. указал на квартиру по адресу: 

<

...>, которую он арендовал по просьбе ФИО6 для проживания ФИО4 и ФИО7, а также место на конечной остановке микрорайона «Первомайский» в г.Иркутске, где он ожидал ФИО6 (т.13 л.д.107-112, 113-117).

Согласно протоколу явки с повинной от 20 декабря 2015 года обвиняемый А. сообщил следственным органам, что в сентябре 2014 года к нему обратился Нуриев Барат с просьбой найти квартиру для двух людей, которые приедут в г.Иркутск для того, чтобы наказать ФИО11, который приставал к жене ФИО2. Об этом ФИО8 попросил сам ФИО8. Он по объявлению снял квартиру, куда поселили людей, о которых говорил ФИО8. Через 1-2 дня он и ФИО8 поехали на указанную квартиру, где ФИО8 говорил двум парням, что покажет дом, где живет О.. Затем он на своей машине отвез ФИО8 в микрорайон Первомайский на конечную остановку, где ФИО8 уходил на 5-10 минут (т.13 л.д.102).

Протокол проверки показаний на месте с участием обвиняемого А., а также протокол явки с повинной А., суд признает допустимыми доказательствами вины подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в убийстве О. при описанных выше обстоятельствах, а также вину ФИО2 в вышеуказанном преступлении, поскольку достоверность сведений, внесенные в названные протоколы со слов А., подтверждены соответствующими записями в протоколах, выполнены собственноручно и заверены личной подписью самим А., от которого каких-либо замечаний и ходатайств не поступило. Данные доказательства получены в соответствии с уголовно-процессуальным законом, так как согласно статьям 18 и 49 УПК РФ защитник и переводчик участвовали при производстве названных следственных действиях. В связи с чем, оснований сомневаться в достоверности показаний А., а также тех сведений, сообщенных им при оформлении явки с повинной в соответствии со ст.142 УПК РФ, как добровольное сообщение лица о совершенном преступлении, данных А. при производстве предварительного расследования, у суда не имеется.

Доводы стороны защиты о недопустимости протоколов допросов, проверки показаний на месте, явки с повинной в виду нарушений норм УПК РФ в части не предоставления А. и ФИО4 переводчика Р., а именно отсутствие соответствующего постановления следователя, является надуманными, противоречащими материалам уголовного дела, поскольку в томе 11 на л.д.6-9 имеются соответствующие документы, относительно переводчика Р., – постановление о назначении переводчика, подписка о предупреждении об уголовной ответственности от 25 сентября 2015г., а также копия паспорта Р., то есть с момента задержания А. и ФИО4, также как в материалах уголовного дела имеются документы, указывающие на привлечение других переводчиков, участвовавших в следственных действиях с А. и ФИО4

Согласно постановлению о прекращении уголовного дела от 7 декабря 2016 года, в отношении А. уголовное преследование по ст.316 УК РФ по настоящему делу прекращено за истечением сроков давности по основаниям, предусмотренным п.3 ч.1 ст.24 и п.2 ч.1 ст.27 УПК РФ (т.34 л.д.240-244), которое в настоящее время является вступившим в законную силу, никем не обжаловано и не отменено.

Кроме этого, в период предварительного следствия между ФИО2, ФИО6, ФИО4, ФИО7 и А., были проведены очные ставки, в ходе которых каждый из обвиняемых подтвердили ранее данные свои показания, приведенные выше, взаимодополняя и, изобличая друг друга: очная ставка между ФИО6 и ФИО4 от 25 февраля 2016 года в т.9 на л.д.175-178; между ФИО6 и ФИО7 от 29 февраля 2016 года в т.10 на л.д.1-4; между ФИО6 и ФИО14 от 29 февраля 2016 года в т.10 на л.д.5-8; между ФИО6 и А. от 25 февраля 2016 года в т.9 на л.д.171-174 и в т.14 на л.д.100-102; между А. и ФИО4 от 25 февраля 2016 года в т.11 на л.д.164-167.

В судебном заседании подсудимые ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7, а также свидетель А., не подтвердили свои показания, данные ими в досудебной стадии производства по делу, указав, что такие показания они давали под давлением сотрудников полиции и следователей.

Показания подсудимых ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7, а также свидетеля А., об обстоятельствах вышеописанных преступлений, данные ими в ходе предварительного следствия в качестве обвиняемых, в том числе показания ФИО7 и в качестве подозреваемого, суд считает достоверными, поскольку эти показания подтверждаются совокупностью иных, приведенных ниже, доказательств. Эти показания отличаются подробностями, исключающими самооговор и оговор друг друга, так как для этого отсутствуют какие-либо основания или причины, даны с участием защитников, переводчиков. До начала допросов ФИО2, ФИО6, ФИО4, ФИО7 и А., разъяснялись права, предоставленные ст.51 Конституции РФ, как и положения ст.ст.46, 47 УПК РФ о том, что у них есть право давать показания по поводу возникших в отношении них подозрений и обвинений, либо отказаться от дачи показаний, и они предупреждались о том, что при согласии эти показания могут быть использованы в качестве доказательств по уголовному делу. Достоверность сведений, внесенных в протоколы со слов ФИО2, ФИО6, ФИО4, ФИО7 и А., подтверждены соответствующими записями в протоколах, выполненные собственноручно и заверенные личными подписями, а также подписями их защитников и переводчиков, участие которых в следственных действиях, что не отрицали в судебном заседании сами подсудимые, исключают факты какого-либо давления на обвиняемых, в том числе подозреваемого ФИО7, во время проведения соответствующих следственных действий со стороны следственных органов и оперативных работников. В связи с чем, оснований сомневаться в достоверности вышеприведенных показаний подсудимых, а также А., данных ими при производстве предварительного расследования, не отрицавших свою причастность к преступлениям по отношению к О. у суда не имеется, поскольку они полностью подтверждаются исследованными при судебном разбирательстве доказательствами.

Показания подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в судебном заседании, каждый из которых отрицает свое участие в убийстве О. при вышеописанных обстоятельствах, а также показания подсудимого ФИО2, отрицающего подстрекательство к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью в отношении О., суд считает недостоверными, поскольку эти показания противоречат собранным и исследованным при судебном разбирательстве доказательствам, поэтому суд пришел к выводу, что показания подсудимых в судебном заседании являются способом защиты от предъявленного обвинения и даны с целью избежания уголовной ответственности за совершенные преступления.

К показаниям свидетеля А. в судебном заседании, не подтвердившего причастность ФИО6, ФИО4 и ФИО7 к убийству О., а также не подтвердившего причастность ФИО2 в подстрекательстве к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью в отношении О., суд относится критически и считает их недостоверными, противоречащим как своим собственным показаниям в стадии предварительного следствия, так и показаниям подсудимых в досудебной стадии производства по делу, а также собранным в совокупности доказательствам по делу. Суд приходит к выводу, что показания А. в суде в пользу подсудимых даны с целью помочь подсудимым избежать уголовной ответственности за содеянное, поскольку А. является давним знакомым ФИО6

Незначительные противоречия в показаниях подсудимых и свидетеля А., в том числе в ходе очных ставок, являются несущественными и не влияют в целом на установленные судом обстоятельства вышеописанных действий подсудимых и на квалификацию содеянного по отношению к погибшему О. Оглашенные показания обвиняемого ФИО7 в т.16 на л.д.66-68 подсудимый подтвердил в судебном заседании, из которых следует, что он (ФИО9) во время очной ставки с ФИО6 вел себя немного неуверенно, так как опасался ФИО6, поэтому волновался и давал сбивчивые показания.

Доводы стороны защиты о том, что судом не установлена арендованная квартира в г.Иркутске, в которой проживали ФИО4 и ФИО7, а также о том, что ФИО6 не был в указанной квартире, являются недостоверными, поскольку из исследованных протоколов допросов и проверок показаний на месте установлено, что ФИО6, ФИО4 и ФИО7 неоднократно поясняли о встречах ФИО8 с ФИО10 в арендованной квартире, в том числе, названные подсудимые, а также А., показали именно ту квартиру, в которой в г.Иркутске проживали подсудимые ФИО4 и ФИО7 с 14 по 23 сентября 2014 года до убийства и после убийства О., а именно по адресу: 

<

...>.

Более того, вина подсудимых в совершении указанных выше преступлениях подтверждается исследованными и приведенными в приговоре доказательствами.

Судом проверялись доводы подсудимых ФИО2, ФИО6, ФИО4, ФИО7, а также свидетеля А. о применении к ним недозволенных методов следствия, а именно психологического и физического давления, о принуждении к даче показаний при производстве предварительного расследования со стороны оперативных работников полиции и следователей, в том числе следователя Ш. Однако данные доводы не нашли своего подтверждения в судебном заседании и опровергаются показаниями свидетелей М., К., пояснившие суду, что какого-либо давления с их стороны, как следователей, а также со стороны оперативных сотрудников на подсудимых, в том числе на А. не было. Все следственные действия, а также допросы указанных лиц осуществлялись с участием их защитников и переводчиков.

Более того, в ходе предварительного расследования по указанным доводам, по инициативе самих же подсудимых, органами предварительного следствия были проведены проверки в порядке ст.144 УПК РФ, копии материалов которых с принятыми правовыми решениями были приобщены по ходатайству сторон в судебном заседании к материалам настоящего уголовного дела. Так, согласно копии материалов проверки № вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 12 мая 2016 года, согласно которому в отношении сотрудников следственного управления СК РФ по Иркутской области, а также сотрудников полиции ГУ МВД России по Иркутской области отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием составов преступлений, предусмотренных ст.ст.285, 286, 293, 302, 303 УК РФ. Законность принятого решения, согласно имеющимся в материалах документов, проверена прокуратурой Иркутской области. Кроме этого, из копии материалов проверки № следует, что 26 декабря 2016 года следственным управлением СК РФ по Иркутской области вновь вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении следователей следственного управления СК РФ по Иркутской области за отсутствием в их действиях состава преступления, предусмотренного ст.286 УК РФ.

Суд считает, заявленные в судебном заседании доводы подсудимых и свидетеля А. о применении к ним недозволенных методов следствия, – оказания физического и психологического давления, о принуждении к даче показаний при производстве предварительного расследования со стороны оперативных сотрудников полиции и следователей, а также о фальсификации доказательств со стороны органов следователя, несостоятельными и надуманными, поскольку они опровергаются материалами уголовного дела. Суд приходит к выводу, что указанные версии выдвинуты подсудимыми с целью избежать уголовной ответственности за содеянное и являются способом их защиты от предъявленного обвинения. Заявленные аналогичные доводы свидетеля А. суд также считает надуманными и даны с целью помочь подсудимым избежать уголовной ответственности за содеянное. Поэтому, суд приходит к выводу, что принятые правовые решения следственными органами относительно доводов подсудимых и свидетеля А. о недозволенных методах следствия являются допустимыми и относимыми доказательствами, опровергающими эти доводы. Названные выше постановления об отказе в возбуждении уголовных дел в настоящее время являются вступившими в законную силу, никем не обжалованные и не отмененные.

Кроме того, на основе просмотра видеозаписей хода проверок показаний на месте, а также проводимых допросов с применением видеосъемок, свидетельств какого-либо принуждения на подсудимых судом не установлено. Каких-либо замечаний со стороны участников данных следственных действий по процедуре их проведения, и правильности фиксации полученных данных, не поступало.

При судебном разбирательстве по ходатайству стороны защиты в подтверждении доводов о незаконных методах следствия были допрошены свидетели С. и Э.

Свидетель С. пояснила, что с 1 ноября 2013 года по 1 ноября 2016 года она являлась членом общественно-наблюдательной комиссии, которая проверяет условия содержания, питания, медицинского обеспечения осужденных, подозреваемых, обвиняемых. Осуществляет психологическую помощь лицам, находящимся в местах принудительного содержания, проводят свои проверки в части причиненных телесных повреждений подозреваемым, обвиняемым с вынесением соответствующих заключений. Однако вопросы незаконных методов ведения следствия не входят в их компетенцию. По роду общественной деятельности она (С.) неоднократно встречалась с подсудимыми и А., которые содержались и следственном изоляторе, и в ИВС. Подсудимые и А. высказывали ей свои жалобы как на условия содержания, так и на факты оказания на них давления. В связи с чем, она обращалась к руководству следственного изолятора и ГУФСИН, которые соответствующих мер в должной мере не принимали.

Свидетель Э. показал, что он с подсудимым ФИО2 находится в дружеских отношениях, знаком также с ФИО6 и А. После того, как он узнал о задержании ФИО2 в сентябре 2015 года, то прилетел в г.Иркутск из г.Екатеринбурга, где он проживает и работает, для того, чтобы узнать причину задержания. Для этого он встретился со следователем Ш., в производстве у которого находилось уголовное дело. При беседе со следователем, Ш. предложил ему (Э.) склонить всех подсудимых и А. дать ложные показания в отношении каждого себя и друг друга. Для этой цели, Ш. организовал ему встречу с ФИО8 и ФИО8 вне пределах следственного изолятора, которым он предложил дать ложные показания в отношении себя. Он (Э.) знает, что в отношении всех подсудимых и А. со стороны следователя и оперативных работников оказывались меры психологического и физического давления. Разговор с Ш., где следователь предлагает ему убедить подсудимых дать ложные в отношении себя показания, он записал на свой сотовый телефон, содержания которого он рассказал в судебном заседании.

Проверив показания свидетелей С. и Э., суд относится к данным показаниям критически и приходит к выводу, что эти показания противоречат тому, что установлено в судебном заседании при исследовании вышеприведенных доказательств по делу – протоколам следственных и процессуальных действий, проведенными следственными органами проверок в порядке ст.144 УПК РФ в рамках расследования данного уголовного дела по доводам подсудимых и А. о незаконных методов следствия. Также суд считает, что показания свидетелей С. и Э. даны с целью избежания подсудимыми уголовной ответственности за содеянное.

Вместе с тем, суд признает недопустимыми доказательствами вины ФИО6 и ФИО7 в убийстве О. протокол явки с повинной от 29 января 2016г. от ФИО6 (т.9 л.д.100-101) и протокол задержания подозреваемого ФИО7 от 25 сентября 2015 года (т.15 л.д.1-5), согласно которым подсудимые сообщили об убийстве О., поскольку данные доказательства получены с нарушением уголовно-процессуального закона, так как защитники при оформлении указанных протоколов не участвовали, о чем подтвердили в судебном заседании сами подсудимые. При составлении указанных выше протоколов, следственными органами не разъяснялись права и обязанности ФИО6 и ФИО7, предусмотренные уголовно-процессуальным законодательством, в том числе право не свидетельствовать против самого себя, пользоваться услугами адвоката, а также приносить жалобы на действия (бездействия) и решения органов дознания, следователя, руководителя следственного органа в порядке, предусмотренном главой 16 УПК РФ, поэтому указанные в вышеназванных протоколах пояснения ФИО6 и ФИО7 об убийстве О. не могут быть положены в качестве доказательства вины названных подсудимых в убийстве О. Однако их вина в совершении вышеописанных преступлениях подтверждается исследованными и приведенными в приговоре доказательствами.

Кроме того, показания подсудимых об обстоятельствах убийства О., данные ими в ходе предварительного следствия, полностью подтверждаются объективными доказательствами, в том числе выводами и показаниями экспертов.

Так, из протокола осмотра места происшествия от 23 сентября 2014 года и фототаблицы к нему следует, что на участке местности, расположенного на детской площадке дома 

<

...> обнаружен труп О. с признаками насильственной смерти – огнестрельными ранениями головы и тела. В подземном гараже, расположенном в 30 метрах от указанного дома на парковочном месте под № обнаружен автомобиль марки «Лексус», государственный регистрационный знак №, принадлежащий О. Осмотр начат в 06 часов 10 мину и окончен в 11 часов 43 минуты (т.2 л.д.1-6; 7-14).

Согласно данному протоколу какого-либо огнестрельного оружия ни в автомашине, ни при трупе О., не обнаружено и не изъято. Данное обстоятельство объективно опровергает версию подсудимого ФИО4 в судебном заседании о том, что у О. при ссоре с ним у одного из киоска в г.Иркутске до его убийства, а также в момент производства выстрелов в потерпевшего, при себе было какое-либо оружие. Доводы в этой части ФИО4 также опровергаются и приобщенной к делу в судебном заседании государственным обвинителем справкой из Центра лицензионно-разрешительной работы Управления Федеральной службы войск национальной гвардии РФ по Иркутской области от 19.10.2017г., согласно которой О. не имел какого-либо оружия. В подтверждении надуманности показаний ФИО4 в судебном заседании об обстоятельствах убийства О., в том числе в части наличия у О. оружия, указывает и сама потерпевшая Б., которая пояснила суду, что ее муж О. никогда не имел ни дома, ни при себе какого-либо оружия.

Кроме того, суд приходит к выводу о недостоверности показаний в суде как ФИО4, так и ФИО7 в части того, что в феврале-марте 2014 года ФИО7 отдал ФИО4 для самообороны обрез ружья, поскольку в судебном заседании установлено, что ФИО4 в первой половине сентября 2014 года, встретившись в г.Улан-Удэ с ФИО7, предложил последнему для совершения убийства О. в г.Иркутске подыскать оружие. После чего ФИО7, изготовив по месту своего жительства обрез из гладкоствольного ружья, передал его ФИО4 и только после этого они направились в г.Иркутск для совершения убийства О., с имеющимся у ФИО4 обрезом ружья. Данные обстоятельства, указанные подсудимыми в период предварительного следствия суд признает достоверными, подтвержденными совокупностью исследованных в суде доказательств.

Поэтому, суд приходит к убеждению о недостоверности и неправдивости показаний ФИО4 и ФИО7 в судебном заседании об обстоятельствах убийства О., о наличии у потерпевшего оружия, а также о причинах и времени передачи ФИО4 обреза ружья подсудимым ФИО7, поскольку данные показания даны с целю смягчить в отношении себя уголовную ответственность за содеянное.

Заключением эксперта (экспертиза трупа) № от 23 октября 2014 года установлено, что смерть О. наступила от огнестрельного дробового ранения груди с повреждением мягких тканей, ребер, внутренних органов и развитием травматического шока. Учитывая данные протокола осмотра места происшествия, давность наступления смерти около 3-6 часов назад ко времени осмотра трупа на месте происшествия. 

При исследовании трупа обнаружены повреждения в виде:

- огнестрельного дробового ранения груди: входной огнестрельной раны на задней поверхности груди справа, между заднеподмышечной и околопозвоночной линиями; выходных огнестрельных ран в левой скуловой области, в подбородочной области справа, в проекции правой ключицы; касательной огнестрельной раны левой теменно-височной области; повреждения мягких тканей; фрагментарно-оскольчатых переломов 1,2,5,6-го ребер справа; множественных повреждений легких; наличие поликомпонентных снарядов, в состав которых входит свинец в проекции нижней челюсти по срединной линии; в мягких тканях шеи слева, в мягких тканях груди по передней поверхности, в мягком небе, двусторонний гемоторакс.

Данное повреждение сформировалось в результате выстрела из огнестрельного оружия, заряд которого был снаряжен поликомпонентными снарядами, в состав которых входит свинец, с дистанции за пределами компактного (сплошного) действия снарядов, незадолго до наступления смерти (минуты, десяток минут) и по степени тяжести вреда, причиненного здоровью, расценивается как причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

Огнестрельное дробовое ранение причинено прижизненно, ссадины и колотая ранка в правом подреберье причинены посмертно при проведении термометрии печени.

Огнестрельное дробовое ранение груди не препятствовало совершению активных действий потерпевшим от момента его причинения до наступления смерти.

В крови от трупа обнаружен этиловый алкоголь в количестве 1 ‰, что обычно у живых лиц соответствует легкой степени алкогольного опьянения (т.2 л.д. 55-60).

Заключением эксперта №1424/4-1, 1432/4-1 от 12 ноября 2014 года и фототаблицы к нему установлено, что тринадцать металлических объектов, предоставленных на исследование, являются деформированной картечью диметром 7,5мм, предназначенной для снаряжения патронов к гладкоствольному охотничьему оружию. Картечины, предоставленные на исследование, входили в состав множественного снаряда патронов к гладкоствольному охотничьему оружию и были выстреляны из гладкоствольного охотничьего оружия. Картечь, представленная на исследование, могла быть изготовлена как самодельным, так и промышленным способом с нарушением технологии изготовления.

Повреждения на исследуемой одежде О. (пиджаке, кофте, майке) являются огнестрельными, образованы свинцовосодержащими снарядами (крупная дробь, картечь) в результате двух выстрелов. Повреждения на правой половине переда (условно обозначены в исследовательской части заключения – группа № 1) образованы в пределах действия дополнительных факторов (гомогенного отложения металла). Входные повреждения расположены на подкладке, выходные – с внешней стороны пиджака. Повреждения на спине (группы № 2, 4, 6) и спереди справа (группы № 3 и 5) образованы в результате одного выстрела сзади наперед, снизу-вверх, немного справа налево с расстояния 3-10м от дульного среза оружия до плоскости преграды. Повреждения группы № 2 являются входными, повреждения группы № 3 являются выходными, повреждения № 4-6 промежуточными (т. 2 л.д. 66-73, 74-79).

Согласно заключению эксперта (экспертиза вещественных доказательств) № 391-14 от 12 декабря 2014 года и фототаблицы к нему, на кожном лоскуте расположены огнестрельные входные повреждения (13), которые образовались в результате выстрела из огнестрельного оружия, заряд которого был снаряжен поликомпонентными снарядами, в состав которых входит свинец возможно представленной на экспертное исследование картечью, с дистанции за пределами компактного (сплошного) действия снарядов, что подтверждается морфологическими свойствами повреждений (множественные однотипные круглые и овальные повреждения), а также отсутствием признаков действия дополнительных выстрелов (т. 2 л.д. 82-88, 89-90).

По заключению эксперта №340/4-1 от 20 марта 2015 года и фототаблицы к нему, поступившие на исследование предметы являются фрагментами газетного или журнального листа, вероятно использовавшегося в качестве пыжей при самодельном снаряжении патронов к гладкоствольному оружию (т.2 л.д. 95-97, 98).

Вышеприведенные заключения экспертов являются относимыми и допустимыми доказательствами по настоящему уголовному делу, поскольку получены в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законодательством и объективно подтверждают правдивость показаний ФИО6, ФИО4, ФИО7, данные ими в досудебной стадии производства по делу, об обстоятельствах убийства О., о характере, механизме, локализации причиненных О. огнестрельных повреждений, об орудии преступления – обрез гладкоствольного ружья, а также показания ФИО4 и ФИО7 в судебном заседании о применении оружия.

Доводы стороны защиты о незаконности заключений экспертов № 3236 от 23 октября 2014 года (экспертиза трупа О.) и № 391-14 от 12 декабря 2014 года (экспертиза вещественных доказательств) в виду нарушения норм УПК РФ при изъятии и исследования кожных лоскутов от трупа О. являются несостоятельными и надуманными, так как проведение экспертиз, а также изъятие, направление и исследование кожных лоскутов от трупа О. произведено в рамках уголовно-процессуального закона при расследовании данного уголовного дела.

Так, из материалов уголовного дела следует, что эксперт Е. произвел экспертизу трупа О. (заключение № 3236 от 23 октября 2014 года) на основании вынесенного следователем соответствующего постановления. При исследовании трупа О., как указано в названном заключении, экспертом Е. был изъят и направлен для медико-криминалистического исследования кожный лоскут задней поверхности груди справа с повреждением. В дальнейшем, при описании своих выводов, эксперт Е. использовал результаты дополнительных исследований, в том числе медико-криминалистического исследования вышеуказанного кожного лоскута.

Допрошенный в судебном заседании по ходатайству стороны защиты эксперт Е. пояснил, что после исследования трупа О., он изъял с трупа кожный лоскут с повреждениями и направил его для медико-криминалистического исследования, результаты которого, в дальнейшем, в виде акта судебно-медицинского исследования использовал для своих выводов.

Допрошенный в суде эксперт Ч. показал, что он проводил исследование кожного лоскута от трупа О., который поступил к ним в отделение судебно-медицинской криминалистики вещественных доказательств от заведующего отделения судебно-медицинских экспертиз трупов Е. По результатам исследования кожного лоскута был составлен акт судебно-медицинского исследования, который вместе с кожным лоскутом был возвращен Е. При дополнительном исследовании кожного лоскута, поступившего из отделения экспертиз трупов, и составления акта, закон не требует, чтобы эксперт предупреждался об уголовной ответственности в данном случае. Однако, при производстве экспертизы №391-14 от 12.12.2014г. кожного лоскута от трупа О., который был получен от следователя, он (П.) предупреждался об уголовной ответственности за заведомо ложное заключение.

Из оглашенных в судебном заседании копии акта судебно-медицинского исследования №306-14 от 2.10.2014г. и копии выписки из журнала регистрации приема и выдачи вещественных доказательств и биологических объектов (трупного материала в отделении медицинской криминалистики) за 2014 года, приобщенных к делу по ходатайству стороны защиты, следует, что кожный лоскут от трупа О. действительно поступил в отделение судебно-медицинской криминалистики вещественных доказательств для дополнительного исследования от заведующего отделения судебно-медицинских экспертиз трупов Е., которому же и направлены результаты дополнительного исследования с кожным лоскутом для завершения экспертизы трупа О.

Эксперт И. в суде показала, что ею проводилась экспертиза одежды потерпевшего, в ходе чего установлено, что из исследования одежды, в которых имеются повреждения, она установила производство двух выстрелов. Ею (И.) был сделан вывод, что расстояние от дульного среза до плоскости преграды от 3 до 10 метров. На пиджаке видно, как каждый заряд шел отдельно, а на кофте получается, что два снаряда образовали одно повреждение, поэтому на пиджаке указано, что на спинке справа расположена группа из 12 сквозных повреждений, а на кофте сзади справа расположена группа повреждений из 11 сквозных повреждений. Производство экспертизы ей поручил ее начальник экспертного учреждения, он же отобрал подписку о предупреждении ее об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, которая вместе с заключением направляется следователю. Копия подписки также имеется в наблюдательном производстве.

В судебном заседании после исследования наблюдательного производства по экспертизе №1424/4-1, 1432/4-1 от 12 ноября 2014 года, по ходатайству государственного обвинителя в порядке ст.286 УПК РФ к материалам уголовного дела приобщены копии: титульного листа журнала наблюдательного производства, подписка эксперта И. о предупреждении ее об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ, постановление следователя о назначении баллистической судебной экспертизы, сопроводительное письмо.

Суд приходит к выводу о несостоятельности доводов стороны защиты о незаконности произведенной экспертиза трупа экспертом Е. и незаконности исследования кожного лоскута от трупа О. экспертом Ч., поскольку закон в данном случае не обязывает предупреждать эксперта об уголовной ответственности за произведенное им дополнительное исследование и составления акта (в части эксперта Ч.). Вместе с тем, из исследованных в судебном заседании заключений экспертиз №3236 от 23.10.2014г. (экспертиза трупа, выполненной экспертом Е.) и №391-14 от 12.12.2014г. (экспертиза вещественных доказательств, выполненной экспертом Ч.) установлено, что названные эксперты, в том числе эксперт И. по произведенной ею экспертизе №1424/4-1, 1432/4-1 от 12 ноября 2014 года, предупреждались об уголовной ответственности по ст.307 УК РФ за заведомо ложные заключения, что подтвердили указанные выше эксперты в судебном заседании.

Поэтому, с учетом изложенного, суд признает вышеприведенные доказательства – заключения экспертов, допустимыми и относимыми к делу, как полученные в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона в рамках расследования настоящего уголовного дела.

Из протокола выемки от 25.09.2015г. следует, что в ГИБДД ОМВД России по Слюдянскому району Иркутской области изъят протокол об административном правонарушении серии 

<

...> № от 14.09.2014г. (т.17 л.д.161-165).

Протоколом осмотра документов от 10.07.2016г. установлено, что протокол об административном правонарушении серии 

<

...> № от 14.09.2014г. составлен на ФИО7, управлявшим транспортным средством марки «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №, инспектором ДПС ГИБДД ОМВД России по Слюдянскому району на 105км автодороги «Иркутск-Чита» (т.24 л.д.66-72).

Указанные объективные доказательства подтверждают показания ФИО7 и ФИО4 в части того, что подсудимые, выехав из г.Улан-Удэ, 14 сентября 2014 года уже прибыли в г.Иркутск.

Виновность подсудимых ФИО6, ФИО4, ФИО7, а также ФИО2 в совершении вышеописанных преступлениях подтверждается, кроме этого, совокупностью исследованных в судебном заседании доказательств.

Так, потерпевшая Б. в суде и на предварительном следствии (т.2 л.д.171-174; 179-186; 199-203; 204-207; 208-212) показала, что около 22 часов 22 сентября 2014 года ее муж – О. по приглашению родственников Н-вых уехал в кафе «Ниагара» в г.Иркутске отмечать день рождения ребенка. В 24 часа О. сообщил ей, что скоро приедет домой. Поскольку ее муж долго не приезжал, она пыталась дозвониться до него, но он не отвечал, и в 5 часов 30 минут 23 сентября 2014 года от сотрудников полиции узнала об убийстве мужа, который лежал во дворе их дома. В конце марта – начала апреля 2014 года ей от своего мужа – О. стало известно, что с марта 2011 года по апрель 2014 года он имел любовные отношения с женой их знакомого ФИО2 – Н. О. ей сообщил, что на сайте «Одноклассники» Н. написала ему о том, что ФИО2 стало известно об их отношениях, так как ФИО2 установил в автомобиле марки «Лексус Джи Икс 470», принадлежащий Н., сигнализацию с установленной в ней микрофоном, позволяющей «прослушивать» внутри автомашины разговор. Когда О. и Н. ехали навстречу друг другу, они созвонились, в это время муж Н. сделал звонок в автомашину и слышал весь их разговор. Н. написала О. в социальной сети «Одноклассники» или по СМС, что муж все знает и что ему нужно забирать свою семью и уезжать отсюда. Ее (Б.) муж сказал тогда ей: «Б., если он узнает, что это я, он меня убьет». Это было в конце марта, в начале апреля 2014 года, когда была «прослушка». Он – это ФИО8. О. стал переживать за семью, в связи с чем они стали готовиться к переезду в 

<

...>, ориентировочно они планировали поменять место жительства в октябре 2014 года. В августе 2014 года Н. написала О. сообщение, что любит его и хочет увидеть. Однако О. перестал общаться с Н. В сети «Одноклассники» О. пользовался адресом: 

<

...>, возможно у мужа были и другие аккаунты. Н. пользовалась страницей с именем «Ц1». Она (Б.) лично видела сообщения от Н. в июне 2012 года на электронном ящике мужа 

<

...> Сообщение, которое она прочла, было о любви, о чувствах, то есть в нем «Ц1» признавалась в любви. Когда в апреле 2014 года она узнала о связи Н. и О., то ее (Б.) муж сообщил, что от имени «Ц1» ему писала именно Н. Они поддерживали отношения с марта 2012 года и общались через социальную сеть «Одноклассники», а также по телефону. Номер телефона мужа был №. Ранее, в ходе предварительного следствия после убийства О. и до задержания подсудимых, она (Б.) действительно не сообщала следственным органам о лице, которого подозревала в причастности к убийству мужа, то есть о ФИО8, так как она опасалась за жизнь своих детей и за свою жизнь со стороны ФИО8. Однако после задержания подсудимых решила рассказать все, что ей известно по данному делу. Какого-либо оружия у ее мужа – О. не было и никогда она не видела ни в доме, ни при муже.

В период предварительного следствия, при проведении очной ставки между свидетелем Н. и Б., потерпевшая подтвердила ранее данные свои показания об имевших место любовных отношениях между свидетелем и ее мужем – О., при этом Н. отказалась что-либо пояснять по данному поводу, воспользовавшись ст.51 Конституции РФ (т.18 л.д.71-76).

Свидетель Я. пояснил в судебном заседании, что он 22 сентября 2014 года заступил на суточное дежурство охранником на автопарковке в м-не Первомайском, которая расположена напротив домов №, №, № по 

<

...>. В ночь на 23 сентября 2014 года примерно во втором часу ночи приехал О. ставить свою автомашину. Когда он (Я.) стал закрывать ворота парковки, то в это в время он услышал, как раздались два хлопка. Около пяти часов утра ремонтники пошли на работу и стукнули ему (Я.) в окошко, сказав, что пьяный лежит около помойки, вдруг замерзнет. Он подошел, посмотрел, было темно и ничего не было видно, затем он позвонил в полицию. Когда приехала полиция и перевернули О., он узнал, кто это. Он сказал, что этот человек ставит машину у них на парковке и живет в этом доме. В карманах у О. нашли телефон и ключи от машины. На домах №, №, № имеются видеокамеры, которые относятся к ЖКХ.

Свидетель У. в суде и на предварительном следствии (т.17 л.д.134-140; 141-143) показала, что о том, что ее квартира расположена на 9 этаже дома 

<

...>. С балкона ее квартиры виден двор домов №, №, № №, №, № по 

<

...>. В ночь с 22 сентября на 23 сентября 2014 года около 01 часа она проснулась и услышала два хлопка, которые были выстрелами из ружья, в чем она уверена. Она вышла на балкон и увидела, что от мусорных контейнеров, расположенных вдоль гаража, отбегает мужчина в темной одежде, который запрыгнул на заднее правое сиденье автомобиля марки «Тойота Креста» белого цвета, кузов 100-й. Когда мужчина запрыгивал в автомобиль, то дверь была уже открыта. После этого автомобиль уехал в сторону магазина «Янта». Она поняла, что мужчина, который прыгнул в автомобиль «Тойота Креста» стрелял из ружья, так как убегал от места, где оставался дым от выстрелов.

Свидетель Д. в суде показал, что ранее он работал сотрудником уголовного розыска 3 отдела МВД по г.Иркутску. Работая по факту убийства в ночь с 22 на 23 сентября 2014 года в микрорайоне Первомайском, им осуществлялось взаимодействие с руководителями управляющей компанией, обслуживающей дом, в результате чего были изъяты видеозаписи на его цифровой носитель, которые затем их изъял следователь в виде электронных документов в ходе выемки. Видеокамеры были установлены на прилегающих к подземной стоянке домах, рядом с которой произошло убийство. Непосредственно на самой автостоянке располагались камеры, оттуда также были изъяты видеозаписи. Также изымалась видеозапись с автостоянки «Лотта», она находилась неподалеку от дома, в районе которого было совершено убийство. При просмотре видеозаписи было установлено, что на ней был изображен человек, который в темное время суток сидел на скамейке с чем-то продолговатым в руках, в футляре. Уже было ориентировочно известно, что погибший был убит из оружия, и та вещь, которая была в руках у человека, имела продолговатую форму, была похоже на ружье. Он посидел, отошел. Через некоторое время подъехала автомашина «Лексус», которая заехала в гараж, после чего человек вышел, и был запечатлен момент убийства. С камеры, которая была расположена на подземной парковке, были четко видны пороховые газы. Человек вышел, он обернулся и упал. Второго человека, который стрелял, не было видно.

Показаниями свидетеля Д. подтверждаются показания подсудимых ФИО4 и ФИО7 об обстоятельствах убийства О., что также подтверждается и объективными нижеприведенными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Так, согласно проколу выемки от 19.05.2016г. у свидетеля Д. изъяты видеозаписи с камер наружного наблюдения, сделанные в районе места убийства О. в сентябре 2014 года. Данные записи перекопированы на три жестких диска (т.19 л.д. 66-70).

Из протокола же осмотра предметов от 20 мая 2016г., схемы и фототаблицы к нему следует, что были осмотрены изъятые 19 мая 2016г. у свидетеля Д. 3 жестких диска. В ходе осмотра установлено, что в них содержатся папки с названиями: «20-23», «RecordFile», «Камера-17», «Камера-напротив съезда в подземку», «Камера-слева от съезда в подземку», а также установочный файл программы «Netviwer».

В папках находятся файлы, содержащие видеозаписи, сделанные на камеры наружного наблюдения:

1. В папке с названием «20-23» содержатся 75 файлов. В ходе осмотра установлено, что в 00:00:20 23.09.2014 во двор дома с правой части кадра въезжает автомобиль белого цвета в кузове «седан», который исходя из его размеров и очертаний, может быть автомобилем марки «Тойота Креста», и останавливается у начала дороги к домам № по ул. 

<

...>. В 00:02:00 из автомобиля выходит человек, на котором надета верхняя одежда со светлой полосой на спине, который двигается в сторону домов №. Автомобиль разворачивается и уезжает со двора. В 00:13:00 неустановленный мужчина проследовал по дороге от домов № по ул. 

<

...> к выезду из двора. В 01:01:54 в кадре с правой стороны появляется человек, который движется в направлении домов 42-52 вдоль дороги. 01:02:23 мужчина перестает быть виден, скрывшись в тенях в области нахождения въезда на подземную парковку. В 01:02:28 у автомобилей, припаркованных во дворе домов 48, 50, 52 по ул.

<

...>, начинает моргать аварийная сигнализация (сработала сигнализация автомобилей в связи с производством выстрелов), непосредственно после чего неизвестный мужчина появляется в кадре в районе месторасположения въезда на подземную парковку и следует в направлении дома № и выезда из двора.

2. В папке с названием «RecordFile» содержатся 2361 файл. В ходе осмотра установлено, что в 01:02:47 23.09.2014 в кадре появляется автомобиль в кузове «джип» черного цвета, предположительно марки «Лексус LX470», который въезжает в ворота подземной автостоянки. В 01:04:59 из ворот гаража выходит мужчина, одетый в темную куртку, и направляется в сторону домов № по ул.

<

...>. Мужчина имеет темные волосы, частично лысый. В 01:05:03 в момент, когда мужчина находится на середине дороги, идущей вдоль парковки, он оборачивается через правое плечо и начинает убегать в направлении двора и одновременно из-за правой границы кадра появляется струя дыма (продолжительно дым от выстрела от оружия). Мужчина продолжает убегать, теряя равновесие, и в 01:05:05 с правой стороны кадра появляется вторая струя дыма (предположительно второй выстрел). Мужчина падает на землю и пропадает из кадра. Одновременно с появлением струй дыма у автомобилей во дворе срабатывает сигнализация. 

3. В папке с названием «Камера-слева от съезда в поземку» содержится 123 файла. В 23:59:53 22.09.2014 с левой стороны кадра появляется мужчина в темной одежде и капюшоне, который входит во двор со стороны дома № по ул.

<

...>, проходит на детскую площадку двора, где садится на скамейку. В 00:08:21 23.09.2014 мужчина встает со скамьи и направляется в сторону дома № через двор, то есть уходит в направлении, откуда пришел. В 00:56:15 23.09.2014 к въезду на подземную парковку подъезжает автомобиль в кузове «джип» темного цвета, заезжает на парковку. В 00:58:25 23.09.2014 из ворот парковки выходит мужчина, одетый в темную одежду и направляется в сторону домов №-№ по ул.

<

...>. В 00:58:27, когда мужчина находится на середине дороги, идущей вдоль въезда на парковку, в левой части кадра из-за площадки под мусорные контейнеры появляется мужчина в темной одежде и капюшоне, подбегает к въезду на парковку, останавливаясь у ближней к камере стены этого строения, и производит 2 выстрела в мужчину, который одновременно с появлением мужчины в капюшоне начинает убегать в сторону детской площадки, а после производства выстрелов падает на землю на детской площадке. После этого мужчина в капюшоне убегает в сторону дома № по 

<

...>. Видеофайлы, представляющие интерес, записаны на 2 оптических диска, которые приобщены к делу в качестве вещественных доказательств (т.19 л.д.71-81, 82, 83-91; 92-93).

В судебном заседании в порядке ст.284 УПК РФ по ходатайству стороны обвинения были осмотрены видеозаписи, изъятые с места преступления, которыми объективно подтверждаются показания ФИО4 и ФИО7 об обстоятельствах убийства О. в ночь с 22 на 23 сентября 2014 года во дворе дома № по ул.Вампилова в г.Иркутске. Подсудимый ФИО4 в судебном заседании, после просмотра видеозаписей, не отрицал факт своего участия производства выстрелов в О.

Приведенные выше процессуальные документы – протокол выемки и протокол осмотра предметов суд признает допустимыми и относимыми доказательствами по делу, так как составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Вопреки доводам стороны защиты о незаконности получения свидетелем Д. названных выше видеозаписей с места совершения убийства О. и передаче их следственным органам, при судебном разбирательстве установлено, что осмотренные в судебном заседании вышеуказанные видеозаписи были получены свидетелем Д. при расследовании данного уголовного дела, о чем подтвердил Д. в судебном заседании, которые, в дальнейшем, видеозаписи были изъяты у свидетеля Д. следственными органами в рамках уголовно-процессуального закона.

Также, суд приходит к выводу, что доводы стороны защиты в части того, что стороной обвинения не представлены видеозаписи, свидетельствующие о наблюдении ФИО4 и ФИО7 до убийства О. за обстановкой во дворе домов по месту проживания потерпевшего, а также видеозаписи возможных встреч ФИО2 и ФИО6 на продовольственной базе по адресу: 

<

...>, не влияет на установленные судом доказательства вины подсудимых в совершении вышеописанных преступлений. Более того, в судебном заседании подсудимый ФИО6 не отрицал, что неоднократно бывал на указанной базе по 

<

...>, где работал ФИО2, при этом не помнит встречался ли он (ФИО8) на этой базе с ФИО8. ФИО2, в свою очередь, пояснил в судебном заседании, что лично к нему (ФИО8) на работу ФИО8 не приходил, а приезжал как клиент для приобретения фруктов. В этой части суд также приходит к выводу о недостоверности показаний ФИО8 и ФИО8 о том, что они не встречались на продовольственной базе по указанному адресу, поскольку их показания противоречат собранным и исследованным в суде доказательствам.

Свидетель Х. в судебном заседании показал, что О. приходился ему родным братом. Весной 2014 года ему позвонил брат и сказал, что хочет с семьей приехать в г. Москву. Он спросил, что его беспокоит, потому что раньше брат никогда не собирался в г.Москву. О. рассказал, что у него была связь с женщиной-азербайджанкой по имени Н., об их связи узнал муж, поставив «прослушку» в ее автомобиле. После этого она сообщила, что муж будет мстить, ему нужно забрать семью и уезжать. Примерно через месяц-полтора брат уехал с семьей в Азербайджан, вернулся где-то через месяц в г.Иркутск, оставив жену Б. и детей в Азербайджане. 22 сентября 2014 года Б. сообщила ему, что убили его брата. С сентября 2015 года им стало известно, что по убийству поймали пять человек: ФИО8, ФИО8, ФИО4, ФИО9 и А.. В начале 2016 года ему звонил Ф., который сообщил, что с ним (О.) хочет встретиться друг ФИО8 – Э. Однако от встречи он отказался. На предварительном следствии он (Х.) сказал, что не знает, кто это сделал, так как боялся за себя и своих родственников в г.Иркутске, потому что виновников в убийстве еще не поймали, а информация могла уйти из следственного комитета.

Свидетель Г. в суде и на предварительном следствии (т.18 л.д. 52-55) пояснила, что О. ей рассказывал, что встречался с женой ФИО2 – Н. и даже показывал последнюю на видео на своем телефоне. О. прекратил встречаться с Н., когда ФИО2 узнал о их встречах, установив прослушивающее устройство в автомобиле Н., которая сообщила об этом О. Несмотря на это, Н. продолжала звонить и писать смс-сообщения О., который боялся мести со стороны ФИО2, о чем потерпевший рассказал своей жене – Б. Н. предупреждала О., что ее муж обо всем знает, поэтому ему необходимо было уехать из города.

Свидетель Т. в суде и на предварительном следствии (т. 18 л.д. 31-33) показал, что со слов Г. ему известно, что О. встречался с супругой ФИО2, которая говорила О., чтобы тот уезжал из России, так как ФИО2 обо всем узнал. Когда он находился в Республике Азербайджан на похоронах О., то от двоюродного брата погибшего узнал, что О. рассказывал ему о том, что в г.Иркутске тот общается с азербайджанской девушкой.

Свидетель Ф. в суде и на предварительном следствии (т.18 л.д.62-65) пояснил, что в конце августа 2014 года О. рассказал ему о том, что общается и иногда встречается с Н.. О встречах О. и Н. также знала Г. Со слов Б. ему известно, что О. до его убийства имел отношения с женой ФИО2 – Н..

Не доверять показаниям потерпевшей и вышеприведенных свидетелей, а также показаниям подсудимых и А., данные ими в стадии предварительного следствия, у суда нет никаких оснований, поскольку данные показания являются последовательными, стабильными, согласуются между собой и подтверждаются исследованными при судебном разбирательстве объективными материалами уголовного дела.

Оговор подсудимых друг друга, а также со стороны А. в стадии предварительного следствия, потерпевшей и свидетелей суд исключает, так как ни у кого из них неприязненных отношений с подсудимыми нет и ранее не было.

Суд критически относится к показаниям свидетелей Т. и Ф. в части не подтверждения своих показаний в ходе предварительного следствия относительно известных им взаимоотношениях между Н. и О., поскольку, несмотря на то, что указанные свидетели являются свидетелями обвинения, Т. и Ф. находятся в дружеских отношениях с подсудимыми ФИО2 и ФИО6, о чем подтвердили в судебном заседании сами свидетели, и изменения показаний в суде в этой части, суд расценивает как желание помочь подсудимым смягчить наказание.

Судом достоверно установлено, что погибший О. именно от самой Н. узнал о том, что подсудимому ФИО2 стало известно о личных взаимоотношениях своей жены с потерпевшим, что подтверждается показаниями самих подсудимых, в том числе А., данных в период предварительного следствия, потерпевшей, приведенными выше свидетелями, а также объективными доказательствами, исследованными при судебном разбирательстве и приведенные выше.

Свидетель Н. суду показала, что она в 2014 году пользовалась сотовым телефоном с номером №, сим-карта которая принадлежала ее брату – М1. М1.. Погибший О. был ее знакомым, которого она знала с 2011-2012 годов, общались с ним как посредством сотовой связи, так и по сети «Однокласники». Она (Н.) не желает отвечать на вопросы об интимных отношениях ее с О. В ее собственности в 2014 году был автомобиль марки «Лексус 470», в который ее муж – ФИО2, установил сигнализацию вместе с установлением микрофона. Последний раз О. ей звонил в марте 2014 года, в это же время ей звонил и муж, и ее сын с телефона мужа. Об убийстве ФИО11 она узнала в этот же день, от кого именно не знает. За что убили О., она не знает, свою причастность в этом, как следствие общения с О., она отрицает. Она не говорила О., что ее муж знает об их отношениях и не предлагала погибшему выезжать из г.Иркутска. Она знала об установленной в автомашине «Лексус» сигнализации с микрофоном, через который она, ее муж – ФИО2, и сын – З. осуществляли звонки в автомашину.

Свидетель З. суду пояснил, что у его матери и отца в 2014 году находилась автомашина «Лексус», в которой была установлена сигнализация с микрофоном. По мере необходимости он (З.) с телефона своего отца звонил в автомашину (на микрофон), когда ею управляла его мать, чтобы узнать, находится ли автомашина в движении. 13 марта 2014 года у него была тренировка. Он был дома с отцом, у которого попросил разрешения погулять перед тренировкой, на что отец сказал обратиться к матери. Он позвонил матери, на что она сказала, что занята и просила перезвонить позже. Подождав 20-30 минут, он позвонил в машину и понял, что автомашина в движении.

К показаниям свидетеля Н., утверждавшей об отсутствии личных взаимоотношениях ее с погибшим О., суд относится критически, которые даны ею с целью избежания уголовной ответственности своего мужа – подсудимого ФИО2 Данные показания опровергаются показаниями приведенных выше потерпевшей Б., свидетелями О., Г., Т., Ф., а также нижеприведенными объективными доказательствами, исследованными в судебном заседании.

Так, протоколом осмотра предметов от 22 апреля 2016 года и фототаблицы к нему установлено, что в автомашине марки «Лексус Джи Икс 470», с государственным регистрационным знаком №, принадлежащий Н., в ходе осмотра за щитком панели приборов обнаружен блок «СОБР GSM 100M», вмонтированный в электрическую сеть автомобиля. В блоке расположена сим-карта №. Под приборной панелью под щитками обнаружен микрофон к блоку. Блок и сим-карты изъяты (т.18 л.д.111-114, 115-116).

Допрошенный в судебном заседании свидетель Ц. показал, что устройство «СОБР GSM 100M» представляет собой охранный комплекс автомобиля, у которого есть возможность прослушивать салон автомобиля при помощи установленного в нем микрофона. Набрав определенные цифры по сотовому телефону, можно прослушать то, что происходит в салоне автомобиля, при этом, находящийся в автомашине человек, не будут знать о включении микрофона.

Согласно протоколу осмотра предметов (документов) от 08 августа 2016 года и фототаблицы к нему осмотрены оптические диски, полученные из ООО «Мэйл.Ру», в которых имеются текстовые документы за период сентябрь-декабрь 2013 года, где содержится переписка между мужчиной по имени О. и женщиной по имени Н.. Предметом разговора является личная жизнь собеседников, их взаимные чувства, планирование встреч, интимные темы и другие. В ходе переписки собеседники также упоминают, что созваниваются между собой, пишут друг другу СМС-сообщения (т. 19 л.д. 141-146, 147-152, 153-154).

Свидетель М., допрошенный по ходатайству стороны защиты, показал, что в его, в том числе, производстве находилось уголовное дело в отношении подсудимых. При расследовании уголовного дела он какого-либо давления на подсудимых не оказывал, так же как и не требовал от них дать показания, изобличающие подсудимых. ФИО6 и ФИО7 некоторое время содержались в ИВС в связи с осуществлением в отношении них мер государственной защиты, по их же заявлениям. В ходе допроса потерпевшей Б. ему стало известно, что ее мужу – О., принадлежат два или три аккаунта, один из которых был официальным. Также была допрошена Н., которая пояснила, какой аккаунт принадлежит ей. На основании имеющихся данных, он (М.) получил разрешение суда на истребование из ООО «Мэйл.ру» сведений о переписках в этих аккаунтах. В ходе осмотра одного из аккаунтов было установлено, что его пользователем является Н.. Из анализа переписок было обнаружено, что те аккаунты, которые были установлены в ходе переписок с О., принадлежали Н.

Из протокола осмотра документов от 31 июля 2016 года и фототаблицы к нему следует, что осмотрены оптические диски, полученные в филиале ПАО «МТС» в Иркутской области, содержащие детализацию по абонентскому номеру №, находившемуся в блоке управления СОБР ГСМ-100, установленном в автомобиле Н. Имеются сведения о соединениях с 28.06.2013г. до 31.10.2014г. Преимущественно соединения с абонентом осуществляются по номерам № (ФИО2) и № (Н.). В частности, 12.03.2014г. в 18:34:04 от ФИО2 поступил входящий звонок, соединение длилось 209 секунд – 3 минуты 29 секунд, то есть до 18:37:33. Согласно приобщенной в судебном заседании информации директора филиала ПАО «МТС» в Иркутской области Ж., указанное время является иркутским.

Кроме того, осмотрен оптический диск, полученный из Иркутского филиала ООО «Т2 Мобайл», где имеются файлы с номером телефона №, содержащих детализацию по абонентскому номеру №, находившемуся в пользовании погибшего О. Согласно детализации, в период времени с 29.07.2013г. по 12.03.2014г. имеются более 600 соединений с абонентским номером №, который находился в пользовании у Н. Соединения происходят ежедневно в течение всего дня, в том числе поздно вечером, ночью, посредством звонка и обмена СМС-сообщениями. Разговоры продолжительностью от нескольких секунд до десятков минут. Необходимо обратить внимание на соединение номера № (О.) с номером № (Н.) 12 марта 2014 года (указанное московское время переведено на иркутское), который длился до 18 часов 37 минут (579 секунд), и его часть пересекается со временем использования микрофона системы СОБР ГСМ-100 ФИО2 (из осмотра соответствующей детализации – 12.03.2014г. в 18:34:04 от ФИО2 поступил входящий звонок, соединение которого длилось 209 секунд или 3 минуты 29 секунд, то есть до 18:37:33). Соединение от 12.03.2014г. является последним между этими номерами. О. до 00:18 23.09.2014г. находится в зоне действия базовой станции по адресу: 

<

...>. В 01:19 23.09.2014г. по телефону О. производится соединение через базовую станцию по адресу: 

<

...> (т.21 л.д.126-133, 134-146).

В судебном заседании в порядке ст.284 УПК РФ были осмотрены вещественные доказательства – оптические диски с имеющимися сведениями о телефонных соединениях, что объективно подтверждает о имевших место личных отношениях между О. и Н., а также о том, что подсудимому ФИО2 12 марта 2014 года достоверно стало известно о личных взаимоотношениях между Н. и О., после чего, 13 марта 2014 года, то есть на следующий день, произошла перерегистрация владельца сим-карты с номером №, которым пользовалась Н., на другое лицо – Ю., что также подтверждается имеющимся в деле сведениям компании «Теле 2 Иркутск» от 27.06.2016г. (т.21 л.д.76), и сведениями этой же телефонной компании от 18.09.2017г., приобщенной к делу в судебном заседании.

Свидетель М. уточнил в судебном заседании, что при осмотре документов от 31 июля 2016 года, в вышеуказанном протоколе осмотра в т.21 на л.д.126-133 им ошибочно указан телефонный номер Н. как №. В дальнейшем, номер Н. в протоколе указан верно как №, которым она фактически пользовалась.

Заключением специалиста №246-14-20 от 08 сентября 2016 года и фототаблицы к нему установлено, что в представленных на исследование детализациях соединений абонентов с номерами: №, №, № (Н.) и № (О.) имеются сведения о возможных встречах абонентов: 

- № и № – 74 возможных встречи;

- № и № – 6 возможных встреч (т. 21 л.д. 150-151, 152, 153-176).

Из вышеизложенного судом установлено, что погибший О. и свидетель Н. в 2013-2014 годах имели личные взаимоотношения путем переписки через сеть «Интернет», телефонных переговоров и СМС-сообщений, о чем подсудимому ФИО2 стало известно, в том числе достоверно 12 марта 2014 года в 18 часов 34 минуты, когда ФИО2 по своему сотовому телефону позвонил в автомашину «Лексус», в которой установлен микрофон, под управлением своей жены – Н. и услышал телефонные разговоры между Н. и О., который длился (с момента соединения телефона ФИО2 с автомашиной под управлением своей жены) 209 секунд. Показания же свидетеля З. – сына подсудимого, свидетельствуют лишь о том, что он звонил своей матери – Н., после чего и в автомашину под управлением своей матери, 13 марта 2014 года без уточнения времени, то есть на следующий день, и разговор с матерью, и входящий звонок в автомашину, были не продолжительны по времени, что опровергает показания подсудимого ФИО2 и свидетеля Н. о том, что 12 марта 2014 года в 18 часов 34 минуты в автомашину звонил их сын – З., длительность соединения которого составила 209 секунд или 3 минуты 29 секунд, а также опровергают доводы стороны защиты о том, что ФИО2 не знал о их личных взаимоотношениях. С учетом совокупности исследованных вышеприведенных доказательств, суд пришел к убеждению, что именно подсудимый ФИО2 осуществлял телефонный звонок 12 марта 2014 года в 18 часов 34 минуты в автомашину «Лексус» под управлением своей жены – Н.

Более того, подсудимый ФИО6 как в судебном заседании, так и на предварительном следствии пояснил, что с погибшим О. он решил поговорить для того, чтобы О. прекратил отношения с замужней женщиной, а именно с женой ФИО2, о чем также рассказал ФИО4, когда предложил последнему наказать О. за связь потерпевшего с замужней женщиной, о чем ФИО6 стало известно (о взаимоотношениях, о встречах О. с Н.) от самого же ФИО2 Поэтому, доводы ФИО6 в судебном заседании по поводу того, что ему стало известно о взаимоотношениях О. с Н. от его якобы «земляков», а не от самого ФИО2, являются надуманными, поскольку опровергаются вышеприведенными доказательствами.

Доводы подсудимого ФИО2, стороны защиты, а также свидетелей Н. и З. в части того, что всей семье Н-вых было известно об установленном в автомашине «Лексус» микрофоне (в комплекте с сигнализацией), а также отсутствия факта развода между ФИО2 и Н., не опровергают достоверность приведенных выше доказательств виновности подсудимых, в том числе ФИО2, в совершении описанных выше преступлениях.

Приведенные выше доказательства – протоколы осмотра предметов (документов), выемки, заключения экспертов, суд признает допустимыми и относимыми доказательствами, как полученные, вопреки доводам стороны защиты, в рамках расследования данного уголовного дела в строгом соответствии с уголовно-процессуальным законом. Исследованные в судебном заседании вышеуказанные протоколы осмотров оптических дисков составлены в соответствии с требованиями УПК РФ, а имеющиеся в деле оптические диски, получены следственными органами на основании судебных решений при расследовании уголовного дела, вступивших в законную силу, поэтому суд приходит к выводу об отсутствии оснований для исключения из числа исследованных при судебном разбирательстве доказательств.

В судебном заседании подсудимые ФИО6, ФИО4 и ФИО7 заявили, что в г.Иркутск из г.Улан-Удэ Республика Бурятия в сентябре 2014 года они приехали в целью продажи автомашины ФИО7 - «Тойота Креста», государственный регистрационный знак №, которую не смогли продать, а убийство О. со стороны ФИО4 совершено случайно в виду произошедшей ссоры между потерпевшим и ФИО4, о чем ФИО7 и ФИО6 стало известно позже, и что для них оказалось неожиданным. В подтверждении этого, подсудимые и их защитники указали на то, что в марте 2014 года ФИО7 и ФИО4, прибыв в г.Иркутск, уже пытались при помощи ФИО6 продать эту же автомашину, а в последующем, в декабре 2014 года ФИО7 все же удалось продать свою автомашину в другом регионе, что подтверждает, по мнению подсудимых и защитников, указанные выше доводы ФИО6, ФИО4 и ФИО7

Однако, выдвинутая версия подсудимых, является надуманной, поскольку опровергается совокупностью исследованных при судебном разбирательстве доказательств.

В судебном заседании по ходатайству стороны защиты был допрошен свидетель Л., который показал, что в один из субботних дней второй половины сентября 2014 года он, придя на стихийный рынок по продаже автомашин, находящийся по ул.Баррикад в г.Иркутске, увидел там ФИО7 и ФИО4, которые продавали автомашину «Тойота Креста». Подойдя к ФИО7, он поинтересовался этой автомашиной, а затем ушел. Смотрел эту автомашину он (Л.) 15-16 сентября 2014 года, ближе к двадцатым числам в субботний день, поскольку в рабочие дни стихийный рынок не работает.

Однако суд критически относится к показаниям свидетеля Л. и приходит к выводу о недостоверности этих показаний об имевших место встречах свидетеля с подсудимыми, поскольку названные Л. даты не являются выходными – субботними днями. Кроме этого, в подтверждении выводов суда о недостоверности показаний Л. свидетельствуют и объективные данные – осмотренные в судебном заседании вещественные доказательства, а именно, исследованные оптические, указывающие о детализациях телефонных соединений в период с 14 по 23 сентября 2014 года сотовых операторов: ПАО «МТС», ООО «Т2 Мобайл», согласно которым подсудимые ФИО7 и ФИО4, проживая в г.Иркутске, находятся в районе базовых станций, расположенных по улицам: ФИО15, ФИО16, Дальневосточная; м-она Университетский, м-она Первомайский, ул.Алмазной, то есть в значительном удалении от района автомобильного рынка, расположенного по ул.Баррикад в г.Иркутске. Судом установлено, что указанные базовые станции расположены в районе адресов проживания ФИО7 и ФИО4, а также в районе места совершения убийства О., а затем после его совершения ФИО7 и ФИО4, согласно детализации телефонных соединений – 23 сентября 2014 года в ночное время двигаются по улице Маршала Конева, д.Мамоны, г.Шелехов, г.Слюдянка, то есть в направлении Руспублики Бурятия. Попытка продажи автомашины в марте 2014 года в г.Иркутске, а также сам факт продажи автомашины ФИО7 в декабре 2014 года не опровергает приведенные выше доказательства вины подсудимых в совершении убийства О.

Более того, судом достоверно установлено, что для совершения убийства О., подсудимые ФИО4 и ФИО7 заранее, в сентябре 2014 года, приготовили оружие – обрез двухствольного ружья и патроны к нему, находясь еще в 

<

...>, вместе с которыми приехали в г.Иркутск и в день совершения убийства О. – в ночь с 22 на 23 сентября 2014 года, ФИО4 и ФИО7 взяли указанный обрез ружья с собой, выехав по месту жительства потерпевшего для совершения убийства. Поэтому, доводы подсудимых ФИО4 и ФИО7 в части того, что ФИО7 еще в марте 2014 года передал ФИО4 обрез ружья для самообороны и, привезенный им с собой в г.Иркутск этот же обрез ружья необходим был также для самообороны, являются надуманными, так как опровергаются вышеизложенными доказательствами и заявлены с целью избежания уголовной ответственности за содеянное.

В судебном заседании и на стадии предварительного следствия (т.17 л.д.1-5, 77-79) свидетель В. пояснил, что он в течение длительного периода времени проживал в одном селе с ФИО7 В 2013 году он по просьбе ФИО7 для охоты передал ему 4 патрона 16 калибра к гладкоствольному ружью.

Данные показания свидетеля В. подтверждают показания ФИО7 в досудебной стадии производства по делу о приобретении им патронов к обрезу ружья, которые он передал ФИО4, и которые, ФИО4 и ФИО7 привезли с собой в г.Иркутск в сентябре 2014 года для совершения убийства О. К выдвинутой версии в суде свидетеля В. о том, что он передавал ФИО7 пустые гильзы, а также давал показания на следствии в состоянии алкогольного опьянения, суд относится критически, поскольку эти доводы опровергаются исследованным материалам уголовного дела, являются недостоверными и выдвинуты с целью избежания ответственности ФИО7

Более того, показания В. в части их недостоверности опровергаются показаниями свидетеля Ш1 в суде, которая показала, что В. во время проводимого ею допросов не находился в алкогольном опьянении, иначе она не проводила бы с ним следственные действия. При втором допросе В. уточнил, что он передавал ФИО7 именно патроны, а не пустые гильзы, что не отрицал сам ФИО7, от которого она и узнала о В.

В судебном заседании подсудимые, отрицая свое участие в описанных выше преступлениях, заявили об отсутствии у них каких-либо мотивов убийства О., поскольку ФИО2 и ФИО6 длительное время знали погибшего О., общались друг с другом, встречались как по работе, так и на различных праздниках. Подсудимые ФИО4 и ФИО7 вообще не знали О. до случившегося. Кроме того, погибший О. до случившегося, по мнению стороны защиты, неоднократно встречался с различными женщинами, что и могло спровоцировать в связи с этим убийство О. от неизвестных лиц, дополнив, что до убийства О., потерпевший вел свой бизнес, расширяя его и, по характеру ведения бизнеса, О. не был чем-то обеспокоен и не собирался куда-либо переезжать на постоянное место жительство.

В подтверждении доводов подсудимых, указанных выше, по ходатайству стороны защиты в судебном заседании были допрошены свидетели Ч1., К1., М1., Э1., А1., Р1., И1., С1., О1, Е1, У1, которые, по сути своей, пояснили, что у подсудимых ФИО2 и ФИО6 с погибшим О. были нормальные, «земляческие» отношения, конфликтных ситуаций между ними не возникало, видели их вместе на различных праздничных мероприятиях, в том числе в вечернее время 22 сентября 2014 года в кафе «Ниагара» перед непосредственным убийством О., которого, в свою очередь, периодически видели в кругу разных женщин, в том числе не русской национальности. Кроме того, О. вел свой бизнес, ничем встревожен накануне его убийства не был, намерений переезжать на постоянное место жительство из г.Иркутска в ближайшее время не высказывал.

Суд приходит к убеждению, что заявленные подсудимыми доводы, изложенные выше и, подтвержденные представленными стороной защиты вышеназванными свидетелями, не опровергают выводы суда, с учетом совокупности приведенных доказательств, исследованных при судебном разбирательстве, о виновности подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в убийстве О., а также о виновности подсудимого ФИО2 в подстрекательстве к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни О., при вышеуказанных обстоятельствах. Именно чувство ревности по отношению к своей жене – Н., имея цель отомстить О. за связь с Н., подсудимый ФИО2 принял решение наказать О., сломав ему пальцы на руке, для чего ФИО2 и предложил ФИО6 сломать пальцы О. В свою очередь, ФИО6, согласившись с предложением ФИО2 и, желая помочь последнему, принял решение организовать совершение данного преступления, предложив ФИО4, проживавшему в 

<

...>, сломать пальцы О. за его связь с замужней женщиной. Однако ФИО4, выйдя за рамки умысла ФИО2, предложил ФИО6 совершить убийство О., выступив в качестве исполнителя, на что ФИО6, также выйдя за рамки договоренности между им (ФИО8) и ФИО2, а именно за рамки умысла ФИО2 сломать лишь пальцы потерпевшему, согласился с предложением ФИО4 об убийстве О., приняв на себя роль организатора данного убийства, обещая при этом выплатить ФИО4 за совершенное преступление деньги в размере не менее 200000 рублей. О совершении убийства О. ФИО4 и ФИО6 подтвердили в арендованной ФИО6 квартире 

<

...>, где ФИО4 и ФИО7 проживали непосредственно до совершения убийства О. Получив согласие ФИО6 о совершении убийства О., подсудимый ФИО4 привлек к совершению данного преступления ФИО7, который, согласился с предложением ФИО4 о совершении убийства О. и по просьбе ФИО4, находясь еще в г.Улан-Удэ до приезда в г.Иркутск, обеспечил ФИО4 оружием – обрезом двухствольного ружья, а также средством передвижения – своей автомашиной, за рулем которой находился ФИО7, для прибытия в г.Иркутск и, последующего убытия на этой же автомашине в г.Улан-Удэ после совершения преступления. О своих преступных намерениях о совершении убийства О., подсудимые ФИО6 и ФИО4 не ставили в известность ФИО2, также как не ставили в известность ФИО2 и ФИО7 о том, что за убийство О., ФИО6 выплатит ФИО4 денежное вознаграждение в размере 200000 рублей, что подтвердил в своих показаниях ФИО7 в период предварительного следствия.

Представленные суду доказательства тщательно и всесторонне исследованные в судебном заседании, достоверно свидетельствуют о том, что подсудимые ФИО4 и ФИО7, находясь еще в г.Улан-Удэ, с согласия ФИО6, имели намерения совершить убийство О., поскольку приготовили для совершения убийства оружие – обрез ружья, с которым прибыли в г.Иркутск и от которого избавились при возвращении в Республику Бурятия. Находясь в г.Иркутске в период времени с 14 по 22 сентября 2014 года, при организации ФИО6, который для ФИО4 и ФИО7 при помощи А. арендовал квартиру, затем ФИО6 показал ФИО4, как исполнителю убийства, потерпевшего О., его автомашину, место проживания потерпевшего, подземную парковку во дворе домов, где О. ставил свою автомашину, а также сообщил ФИО4 время, удобное для совершения преступления. Подсудимые ФИО4 и ФИО7 на автомашине последнего изучили местность для совершения убийства О., после чего, в ночь с 22 на 23 сентября 2014 года ФИО4 из обреза ружья совершил убийство О., а затем, сев в автомашину под управление ФИО7, покинули место совершения преступления, выехав в Республику Бурятия. Позже, подсудимый ФИО4, за совершенное убийство О., получил в качестве материального вознаграждения от ФИО6 деньги в сумме 200000 рублей.

Органами предварительного следствия действия подсудимого ФИО2 квалифицированы по ч.4 ст.33 и ч.1 ст.105 УК РФ, как подстрекательство к убийству, то есть склонение другого лица к совершению убийства, то есть умышленного причинения смерти другому человеку, путем уговоров, указав при этом, что ФИО2 попросил ФИО6 организовать убийство О. за связь с замужней женщиной – Н.

Однако по результатам судебного разбирательства суд пришел к выводу, что вмененная органами следствия квалификация является не верной, поскольку в материалах уголовного дела отсутствуют доказательства, достоверно подтверждающие склонение ФИО2 подсудимого ФИО6 совершить именно убийство О., и стороной обвинения таких доказательств суду не представлено, так как материалы дела и исследованные при судебном разбирательстве доказательства свидетельствуют о наличии в действиях ФИО2 по отношению к погибшему О. иного состава преступления, а именно: подстрекательства к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья.

Обосновывая вывод о наличии в действиях ФИО2 подстрекательства к убийству О., сторона обвинения ссылается на единственное, по их мнению, доказательство – показания свидетеля Н1, который пояснил в суде и на предварительном следствии (т.18 л.д.214-221), что он, как осужденный и, отбывавший наказание, находился с 2013 по 2016 года в ИВС г.Иркутска по программе госзащиты. С осени 2015 года по начало 2016 года он содержался в одной камере в ИВС г.Иркутска вместе с ФИО7, а с конца зима 2016 года в течение 2-3 недель содержался там же с ФИО6, с которыми у него сложились доверительные отношения. От ФИО9 ему (Н1) стало известно, что они вместе со своим другом – Эльшаном, совершили в г.Иркутске убийство неизвестного ему человека – азербайджанца. ФИО9 и ФИО12 приехали в г.Иркутск, чтобы убить этого человека. В качестве убийцы выступал ФИО12, а нанял их для этого ФИО8, который позвонил Эльшану, чтобы тот нашел себе помощника для того, чтобы приехать в г.Иркутск и убить этого человека. ФИО8, в свою очередь, попросил исполнить преступление его близкий друг – бизнесмен, который занимается фруктами, по фамилии, вспомнив в судебном заседании, ФИО8, который заплатил за это ФИО8 800000 рублей, из них 200000 рублей заплатили Эльшану. Со слов ФИО9, заказчик заказал преступление из-за того, что потерпевший имел интимную связь с женой заказчика, то есть, с женой ФИО8. Затем ФИО8 рассказывал ему (Н1) практически тоже самое, но все детали не раскрывал.

В судебном заседании подсудимые ФИО7 и ФИО6, подтвердив факт совместного содержания в ИВС г.Иркутска, не подтвердили в полном объеме показания свидетеля Н1 указав, что они данному свидетелю ничего не рассказывали что-либо об обстоятельствах убийства О., указанных Н1, с которым у них не было доверительных отношений, поскольку им стало известно, что Н1 был «рабзработчиком» и сотрудничал с администрацией мест содержания, а у него (ФИО8) с Н1 в камере возник конфликт, в результате чего он (ФИО8) ударил Н1 по лицу, после этого их содержали в разных камерах.

По ходатайству стороны защиты в связи с допросом свидетеля Н1, в судебном заседании были допрошены свидетели Ж1, П1, Б1

Свидетель Ж1 показал в судебном заседании, что он с 22 сентября 2013 года по декабрь 2014 года содержался в одной камере следственного изолятора №1 г.Иркутска вместе с Н1, который, сотрудничая с администрацией СИЗО, вместе с другими лицами, содержащимися в камере, оказывали на него давление, добиваясь признательных показаний. О каких-либо действиях Н1 по отношению к подсудимым ФИО8, ФИО8, ФИО4 и ФИО9, а также о содержании Н1 с кем-либо из подсудимых ему Ж1 ничего не известно.

Свидетель П1 показал в суде, что с конца 2015 года – начала 2016 года он содержался в ИВС г.Иркутска вместе с ФИО7 и Н1, который, в основном, держался отдельно от остальных, практически ни с кем не общался. ФИО9 с Н1 тоже не общался, так как у них были подозрения, что Н1 является «разработчиком», поэтому ему не доверяли, в том числе и ФИО9. Ему (П1) ФИО9 какие-либо подробности про свое уголовное дело не рассказывал, так как это не принято среди сокамерников.

Свидетель Б1 пояснил суду, что он знает семью Н1, в том числи и Н1, с которым встретился в конце января 2017 года после его освобождения из мест лишения свободы, и в ходе разговора с ним, Н1 сказал, что сейчас в суде дал свидетельские показания по уголовному делу в отношении нерусских, но в подробности не вдавался, сказав, что дал показания, как нужно, добавив: «хочешь жить, умей вертеться, такая жизнь».

При оценке показаний свидетеля Н1, суд критически относится к тем показаниям, которые противоречат и не подтверждаются установленным при судебном разбирательстве обстоятельствам совершения убийства О., а именно в части подстрекательства на убийство О. именно ФИО2 Из материалов уголовного дела и исследованных в суде представленных доказательств следует, что подсудимый ФИО2, как в течение всего предварительного следствия, так и в течение судебного разбирательства, не заявлял о том, что у него когда-либо возникал умысел именно на умышленное причинение смерти О. Напротив, в своих признательных показаниях в досудебной стадии производства по делу, которые суд привел выше и расценил как достоверные, ФИО2, желая наказать О. за связь с его женой – Н. предложил ФИО6 лишь сломать потерпевшему на руке пальцы, говоря при этом о том, что он не желает проливать кровь, то есть не желает смерти О. Однако ФИО6, в свою очередь, предлагая ФИО4 также сломать пальцы О. по просьбе ФИО2, соглашается с предложением ФИО4 совершить убийство О., дав свое согласие, и выйдя, таким образом, как ФИО6, так и ФИО4, за рамки умысла ФИО2, о чем последнего в известность не ставили. Подсудимый ФИО7, а также свидетель А., показания которых были оглашены в судебном заседании, и признанные судом достоверными, также не давали сведений о том, что именно ФИО2 предложил совершить убийство О. Исследованные в судебном заседании процессуальные документы следственных действий с участием подсудимых, а также свидетеля А., не подтверждают о наличии у ФИО2 умысла на умышленное причинение смерти О. путем склонения другого лица к совершению данного преступления, а также не подтверждают факт передачи ФИО2 денежных средств ФИО6 за указанное преступление.

Суд приходит к убеждению, что показания свидетеля Н1, указывающего об обстоятельствах убийства О., являются производными и даны со слов подсудимых ФИО7 и ФИО6, которые не подтвердили показания Н1, ранее содержавшегося с подсудимыми в условиях ИВС г.Иркутска. Более того, в своих показаниях ФИО7 и ФИО6, а также подсудимый ФИО4 и свидетель А. ни разу не рассказывали о ФИО2, как о подстрекателе убийства О. и о передаче ФИО2 денег ФИО6 Подсудимый ФИО4, предлагая ФИО7 помочь совершить убийство О., пояснял ему, что об этом просил его именно ФИО6 Других доказательств, подтверждающих умысел ФИО2 на убийство О. в форме подстрекательства, а также передаче ФИО2 денежных средств ФИО6, стороной обвинения суду не представлено.

Доводы стороны защиты об отсутствии в деле доказательств того, что ФИО6 за совершенное убийство О. заплатил ФИО4 200000 рублей являются несостоятельными, поскольку опровергаются показаниями не только самого ФИО7 в стадии предварительного следствия, о чем он узнал позже, но и показаниями свидетеля Н1 в этой части, поскольку эти показания согласуются с показаниями ФИО7 Кроме того, отсутствие сведений в показаниях свидетелей Л1 и Д2 – сожительниц ФИО4, о появлении у ФИО4 значительных денежных средств, а также подтвердивших факт нападения на ФИО4 в г.Улан-Удэ, не опровергают вины подсудимого ФИО4 в убийстве О. по найму.

Свидетели Ж1, П1 и Б1 не являлись свидетелями рассматриваемого события, их показания не отвечают требованиям относимости и достоверности доказательств, а также не подтверждают вину подсудимых в инкриминируемых деяниях и не опровергают этого, поэтому суд не учитывает их при разрешении данного дела.

Эксперт З1, допрошенный в судебном заседании в качестве специалиста показал, что согласно действующим нормативным документам, переломы пальцев рук – одного, двух или пяти пальцев на руке, то есть переломы костей, которые не прописаны как, повлекшие тяжкий вред здоровью, относятся, как правило, по длительности расстройства здоровья свыше 3-х недель к средней тяжести вреда здоровью, независимо один палец или несколько, поскольку средние сроки сращивания костей около двух месяцев.

Таким образом, стороной обвинения не представлены суду достоверные доказательства о подстрекательстве ФИО2 подсудимого ФИО6 именно к совершению убийства О.

Суд, исследовав в судебном заседании вышеизложенные доказательства, а также материалы уголовного дела, приходит к убеждению, что ФИО2 по отношению к О. совершил подстрекательство к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, поскольку ФИО2, на почве ревности, склонил ФИО6 именно сломать пальцы на руке О., за связь с женой – Н., а ФИО6, как организатор, и ФИО4, как исполнитель, вышли за рамки умысла ФИО2, совершив убийство О., по найму, за материальное вознаграждение, о чем ФИО2 не был осведомлен, то есть произошел эксцесс исполнителя и организатора. Вред, причиненный организатором и исполнителем, то есть ФИО6 и ФИО4 по отношению к О., по своему характеру шире вреда, который изначально охватывался умыслом подстрекателя – ФИО2 Поэтому, подсудимый ФИО2 на основе принципа вины, закрепленной в ст.5 УК РФ и правил ст.36 УК РФ, подлежит уголовной ответственности только за то общественно опасное деяние и последствие, в отношении которого установлена его вина. При этом судом установлена вина ФИО2 именно в том, что он склонил ФИО6 путем уговоров сломать пальцы на руке О. и умыслом ФИО2 не охватывалось лишения потерпевшего жизни. Более того, ФИО2, также как и ФИО7, не были осведомлены о материальном вознаграждении ФИО4 со стороны ФИО6 за убийство О. Квалификация действий ФИО7 следственными органами дана правильно.

Виновность подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в убийстве О., а также виновность ФИО2 в подстрекательстве к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью в отношении О., полностью подтверждается приведенными выше исследованными при судебном разбирательстве доказательствами.

Оценив изложенные доказательства, суд находит каждое из них относимым к делу, допустимым и достоверным, а все собранные доказательства в совокупности – достаточными для разрешения настоящего уголовного дела, и считает вину подсудимых в вышеописанных преступлениях по отношению к погибшему О. установленной и доказанной.

Действия подсудимого ФИО4, действовавшего как исполнитель, с целью умышленного причинение смерти потерпевшему за материальное вознаграждение, избрав при этом соответствующее орудие преступления – обрез ружья, свидетельствуют о прямом умысле на совершения убийства О., поэтому его действия суд квалифицирует по п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное по найму.

Действия подсудимого ФИО7, который действовал как пособник в убийстве О., не зная при этом о материальном вознаграждении за данное преступление, предоставил ФИО4, как исполнителю, средства и орудия преступления – обрез ружья и свою автомашину, которой сам же и управлял, а также, заранее обещая скрыть ФИО4 после совершения преступления, выехал из г.Иркутска в г.Улан-Удэ, суд квалифицирует по ч.5 ст.33 и ч.1 ст.105 УК РФ, как пособничество в убийстве, то есть содействие в умышленном причинение смерти другому человеку, путем предоставления средств и орудий преступления, а также заранее обещая скрыть преступника.

Действия подсудимого ФИО6, действовавшего как организатор умышленного причинение смерти потерпевшему за материальное вознаграждение, подыскал соучастников убийства, обеспечил проживание ФИО4 и ФИО7 в г.Иркутске, предоставил информации о личности и внешности потерпевшего, сведения о месте жительства О., месте хранения потерпевшим своего автомобиля, информировал исполнителя убийства – ФИО4, о времени прибытия О. домой и, в дальнейшем, за совершенное преступление, выплатил ФИО4 материальное вознаграждение в размере 200000 рублей, суд квалифицирует по ч.3 ст.33 и п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, как организация убийства, то есть организация умышленное причинение смерти другому человеку, совершенное по найму.

Органы предварительного следствия в описательно-мотивировочной части предъявленного обвинения указали, что ФИО6, ФИО4 и ФИО7 вступили в предварительный сговор между собой, направленный на убийство О. Однако данная формулировка, как квалифицирующий признак, подлежит исключению из предъявленного обвинения как излишне вмененный, поскольку не соответствует существу и формулировке обвинения, так как по п. «ж» ч.2 ст.105 УК РФ подсудимые не обвиняются.

Кроме того, в судебном заседании, в прениях сторон защитник Сысоев В.С. заявил о наличии оснований для возвращения данного уголовного дела прокурору в порядке ст.237 УПК РФ в виду отсутствия в обвинении в отношении ФИО4 конкретизации умысла на убийства О. Указанные доводы стороны защиты являются надуманными, поскольку в предъявленном обвинении в отношении подсудимых, в том числе ФИО4, относительно убийства О., умысел конкретизирован.

Действия подсудимого ФИО2 суд квалифицирует по ч.4 ст.33 и ч.1 ст.112 УК РФ, как подстрекательство к совершению умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, путем уговоров.

Об умысле ФИО2 свидетельствует характер и последовательность его действий, направленных на подстрекательство к умышленному причинению средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека, - сломать пальцы на руке О., склонив путем уговоров к совершению данного преступления ФИО6, который дал свое согласие на совершение данного преступления, однако, в последующем, ФИО6, как организатор, вышел за рамки умысла ФИО2, согласившись, в свою очередь, с предложением ФИО4, как исполнителя, о совершении им убийства О., при этом ФИО6 продолжил выступать в роли организатора убийства О.

Об умысле подсудимого ФИО4, как исполнителя, на убийство О. по найму свидетельствует характер и последовательность его действий, направленных на умышленное причинение смерти О., выразившихся в производстве двух прицельных выстрелов из обреза ружья в жизненно-важные части тела О. – грудь и голову, при этом ФИО4 осознавал общественную опасность своих действий, предвидел возможность причинения потерпевшему смерти, и желал ее наступления. После совершенного преступления ФИО4 получил от организатора убийства О. – ФИО6, материальное вознаграждение – деньги в размере 200000 рублей.

Подсудимый ФИО6 организовал убийство О. за материальное вознаграждение, то есть по найму, выплатив ФИО4 после совершения преступления деньги в сумме 200000 рублей. Умысел ФИО6, который дал согласие на убийство О., зная при этом, что ФИО4, как исполнитель, привез с собой в г.Иркутск из г.Улан-Удэ обрез ружья для совершения преступления, был направлен на умышленное причинение смерти О.

Имея умысел на убийство О., подсудимые ФИО4, как исполнитель, и ФИО6, как организатор, вышли за рамки умысла подсудимого ФИО2, который склонил ФИО6 путем уговоров к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека, - сломать пальцы на руке О., что явилось эксцессом исполнителя и организатора.

Квалифицирующий признак убийства О. в действиях ФИО4 и ФИО6 – «совершенное по найму», нашел свое подтверждение в судебном заседании.

Характер и последовательность действий подсудимого ФИО7, как пособника, содействовавшего в совершении убийства О. предоставлением средств и орудий преступления – обреза ружья и своей автомашины, управлявшей самим же, а также заранее обещавший скрыть преступника после совершения преступления, свидетельствует о прямом умысле ФИО7 на пособничество в убийстве О.

При этом, ни ФИО2, ни ФИО7 не были осведомлены, что ФИО6 за совершенное преступление выплатит и, в последующем, выплатил ФИО4 денежное вознаграждение в размере 200000 рублей.

Действия подсудимых ФИО2, ФИО6 и ФИО7 наряду с основными составами преступления, указанными выше, должны быть квалифицированы с учетом требований ст.33 УК РФ, установленные как соучастники преступлений в форме подстрекателя, организатора и пособника, соответственно. Действия же ФИО4 суд квалифицирует как исполнителя убийства О.

Судом достоверно установлено, что от непосредственных преступных действий именно подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7, а ни чьих других, наступила смерть О. на месте преступления.

По эпизодам, предусмотренным ст.222 УК РФ.

(В отношении подсудимого ФИО6)

Подсудимый ФИО6 в судебном заседании вину свою в предъявленном органами предварительного следствия не признал, пояснив, что обнаруженные у него в квартире по месту проживания по адресу: 

<

...>, патроны в трех коробках ему не принадлежат, также как не знает, кому принадлежит кожаная куртка, в которой обнаружены эти патроны.

Несмотря на непризнание своей вины, виновность подсудимого ФИО6 в незаконных приобретение и хранение боеприпасов подтверждается приведенными ниже доказательствами.

Так, согласно протоколу обыска от 25 сентября 2015 года установлено, что в квартире 

<

...> в г.Иркутске (место проживания ФИО6 до задержания) при производстве обыска, с участием жены подсудимого – ФИО17 и понятых, в прихожей обнаружена черная кожаная куртка, в кармане которой обнаружены три картонных коробки, в которых находятся предметы, похожие на патроны в количестве: в 1 коробке – 16 предметов, во 2 коробке – 16 предметов, в 3 коробке – 16 предметов. Также вместе с указанными коробками обнаружен еще один предмет, похожий на патрон (т.22 л.д.5-11).

Из протокола осмотра предметов от 26 сентября 2015 года следует, что были осмотрены три картонные коробки размерами 4,5х4,3см, при вскрытии которых обнаружены в каждой коробке по 16 предметов похожих на патроны, разделенных между собой картонными перегородками. 16 предметов идентичны друг другу, выполнены из металла коричневатого цвета. На донце гильз имеются цифры «38 79». Также был осмотрен один предмет, похожий на патрон, аналогичный предметам, обнаруженных в трех коробках, описанных выше. Осмотренные предметы признаны вещественными доказательствами по уголовному делу (т.24 л.д.24-27, 28).

Согласно заключению эксперта №347 от 28 сентября 2015 года, представленные 49 патронов являются патронами калибра 9х18мм, пять случайно выбранных из них относятся к категории боеприпасов, которые пригодны для стрельбы. 49 патронов предназначены для стрельбы из нарезного огнестрельного оружия калибра 9мм (пистолетов ПМ, АПС, пистолетов – пулеметов Кипарис, Каштан, Кедр и др.) (т. 22 л.д. 28-30).

Протокол обыска от 25 сентября 2015 года суд признает допустимым и относимым доказательством по делу, так как данное доказательство органами предварительного следствия получено в соответствии с уголовно-процессуальным законом - проведение обыска (с участием жены подсудимого - О2), обнаружение и изъятие патронов, произведено с соблюдением норм ст.182 УПК РФ.

Доводы стороны защиты в части того, что сам ФИО6 не присутствовал при производстве обыска, не ставит под сомнение законность проведенного обыска в квартире и как результат, – изъятие патронов, признанных, в последующем, боеприпасами.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Я1, Т1, участвовавшие в качестве понятых при обыске, показали, что 25 сентября 2015 года обыск в квартире Н-вых производился с их участием, а также с участием жены ФИО6 – О2 Самого ФИО6 при обыске не было, так как его до производства обыска куда-то увели из квартиры. В прихожей, в одной из курток в кармане были обнаружены коробки с патронами, а также один отдельный патрон. О2 пояснила, что данная куртка принадлежит ее мужу. Коробки с патронами были изъяты в их присутствии и в присутствии О2 По окончания обыска все присутствовавшие, в том числе О2, прочитали протокол, после чего расписались, где для этого было необходимо.

Свидетель К., производивший обыск в квартире в качестве следователя, в суде подтвердил, что при понятых был произведен обыск в жилище ФИО6, где участвовала также и жена подсудимого – О2 В присутствии всех участвовавших лиц в прихожей в кармане кожаной куртки обнаружены три коробки, в которых находились, как установлено позже, патроны, а также еще один патрон, который лежал в кармане отдельно помимо трех коробок. Затем, все участвовавшие лица прочитали протокол и расписались, в том числе и О2, которая поясняла, что данная кожаная куртка принадлежит ее мужу.

Показания вышеназванных свидетелей суд признает правдивыми, достоверными, относимыми к делу, так как эти показания согласуются между собой и исследованными при судебном разбирательстве объективными доказательствами.

В судебном заседании свидетель О2 показала, что в утреннее время 25 сентября 2015 года в их квартиру 

<

...> ворвались, как узнала позже, сотрудники полиции, на ее мужа – ФИО6, одели наручники и куда-то увели из квартиры. Когда следователь стал производить обыск, она (О2) сидела на кухне. В прихожей в кожаной куртке в кармане нашли коробки, как узнала позже, с патронами. Как вытаскивали коробки из кармана она (О2) не видела, так как ушла на кухню. Раньше эту куртку носил ее муж – Барат, но иногда ее одевал сын – Ю1, 

<

...> года рождения, и он выходил в этой куртке во двор. После обыска составили протокол, в котором она (О2) расписалась, однако протокол не читала. При обыске присутствовали понятые. Позже она (О2) узнала от сына Давида, что сын нашел эти коробки на улице до обыска, когда выбрасывал мусор. За перегородкой он их увидел и принес домой, однако побоялся рассказать об этом отцу и ей из-за возможного наказания. Имеющиеся подписи в протоколе обыска от 25 сентября 2015 года на л.д.5-10 в т.22, представленного на обозрение государственным обвинителем, ей не принадлежат, кроме подписи на л.д.11 в т.22.

Допрошенный в суде по ходатайству стороны защиты свидетель Ю1. показал, что ФИО6 приходится ему отцом. 24 сентября 2015 года в вечернее время он, находясь у себя в квартире 

<

...>, решил вынести на улицу мусор. Надел на себя отцовскую кожаную куртку, которую он иногда носил, и на улице в арке дома в одном из бетонных столбов он нашел пакет, в котором находились три коробки с патронами. Он положил пакет в карман кожаной куртки, в какой именно не помнит, и, придя домой, повесил куртку в шкаф в прихожей, чтобы показать патроны отцу, так как у отца был травматический пистолет. На следующий день утром 25 сентября 2015 года, когда отец еще спал, он ушел в школу, а придя со школы, узнал от матери, что отца задержали сотрудники полиции. От матери он узнал, что отца забрали из-за того, что нашли патроны, поэтому он побоялся рассказывать матери, что именно он нашел патроны, так как боялся, что его также заберут и будут бить, как А., который в марте 2016 года, придя к ним в гости, рассказал, как с ним обращались сотрудники полиции, избивая его. После слов А., он решил рассказать матери о патронах. В связи с тем, что он (Ю1) и его мать – О2, боялись идти в правоохранительные органы, то решили дождаться суда и там все рассказать.

Стороной защиты, в подтверждении доводов свидетеля О2 о том, что она не подписывала протокол обыска от 25 сентября 2015 года, по ходатайству в судебном заседании к материалам уголовного дела было приобщено заключение специалиста №51-04/2017 от 20.04.2017г. «Автономной некоммерческой организации «СибЭкспИ»» Щ1, которое, по инициативе защитника, в период рассмотрения уголовного дела в суде, выполнено специалистом в области почерковедческих исследований подписей. Согласно данному заключению, подписи от имени О2 на 1, 2, 3, 4, 5 листах протокола обыска от 25.09.2015г. выполнены не самой О2, а иным лицом.

К показаниям свидетелей О2 и Ю1 суд относится критически, поскольку являются недостоверными, даны с цель избежания от уголовной ответственности ФИО6, являющимся мужем и отцом, соответственно. Показания названных свидетелей опровергаются приведенными выше свидетелями Я1, Т1, К., которые в судебном заседании подтвердили факт непосредственного участия О2 при изъятии коробок с патронами, а также подписания ею протокола обыска. Кроме того, свидетели Я1, Т1 и К. в судебном заседании подтвердили, что О2 в ходе обыска не поясняла следователю, что ее сын накануне обыска одевал куртку, в которой нашли патроны, и выходил в ней на улицу. Наоборот, на вопрос следователя о принадлежности данной куртки, О2 утверждала, что данная куртка принадлежит ее мужу – ФИО6, а откуда коробки с патронами в них, ей не известно.

Заключение специалиста №51-04/2017 от 20.04.2017г. «Автономной некоммерческой организации «СибЭкспИ»» Щ1, представленным защитником, суд признает недопустимым доказательством по настоящему делу, как выполненное по запросу защитника вне рамок судебного разбирательства и полученно в нарушении порядка, предусмотренного уголовно-процессуальным законом.

Более того, по ходатайству же стороны защиты судом, при судебном разбирательстве, была назначена и проведена судебная почерковедческая экспертиза (заключение эксперта №1307/2-1 от 17 октября 2017 года), согласно которой: Рукописные записи «О2» (л.д.10), «О2», ««25»0920015г.», «О2» (л.д.11) и подписи от имени О2 кызы на (л.д.5-11), расположенные в Протоколе обыска от 25.09.2015, находящемся в материалах уголовного дела №2-15/2017 (т.22) выполнены О2.

Приведенную судебную почерковедческую экспертизу (заключение эксперта №1307/2-1 от 17 октября 2017 года) суд признает допустимым и относимым доказательством по делу, поскольку назначена и проведена данная экспертиза в соответствии с уголовно-процессуальным законом в рамках судебного разбирательства, основанием для производство которой в государственном судебно-экспертном учреждении послужило не заявление стороны защиты (как запрос в некоммерческую организацию), а постановление суда с отобранием соответствующих образцов почерка и подписей свидетеля О2 в судебном заседании.

Доводы стороны защиты о недопустимости названной почерковедческой экспертизы в виду нарушения экспертом, по мнению защиты, порядка и методики проведения исследования образцов подписей и почерка, являются надуманными и несостоятельными, так как в указанной экспертизе экспертом Ф1 подробно указаны порядок и методика исследования ею документов, в том числе образцов подписей и почерка свидетеля О2 Более того, стороной защиты, с учетом сомнений с их стороны в данном вопросе, не ходатайствовала о вызове в суд эксперта Ф1 для дачи пояснения относительно выполненной ею почерковедческой экспертизы.

(В отношении подсудимого ФИО7)

Подсудимый ФИО7 свою вину в совершении незаконных приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия, а также в незаконных приобретение и хранение боеприпасов, признал полностью. От дачи показаний в этой части отказался, воспользовавшись ст.51 Конституцией РФ и ст.47 УПК РФ.

В связи с отказом от дачи показаний в судебном заседании в данной части, судом, в порядке п.3 ч.1 ст.276 УПК РФ, оглашены показания ФИО7, данные им в период предварительного следствия.

Так, допрошенный в качестве подозреваемого 11.05.2016г. и обвиняемого 12.08.2016г. ФИО7 показал, что осенью 2013 года он убирался в подполье своего дома по адресу: 

<

...>. В дальнем углу в земле он обнаружил сверток из тряпок, в котором находилось ружье марки ТОЗ-16 (карабин). В патроннике этого ружья был заряжен патрон калибра 5,6мм, также в отдельном тряпичном мешочке лежали патроны калибра 5,6мм в количестве 4 штук. Указанное ружье ТОЗ-16 он хранил в подполье дома в период с осени 2013 года до 20 часов 24 сентября 2015 года. У него остался только один патрон калибра 5,6мм, поскольку остальные патроны он расстрелял в лесу, проверяя на пригодность найденного им ружья. Около 20 часов 24 сентября 2015 года он перенес из подполья своего дома в помещение зимовья (бывшая баня) ружье и спрятал его за печкой. Также, в ходе обыска в его доме в с.Хасурта были обнаружены патроны, в том числе, калибра 5,45мм. Эти патроны принадлежат ему. Он их нашел в том же подполье и хранил их в течение всего этого времени в подполье. Затем, в тоже время, что и ружье, он перенес эти патроны в гараж, которые положил в карман одной из курток (т.32 л.д.182-185; т.16 л.д.66-68).

В судебном заседании подсудимый ФИО7 подтвердил, что карабин и патроны у него нашли после его задержания.

Из протокола обыска от 25 сентября 2015 года следует, что в ходе обыска в жилище ФИО7 во дворе дома № по 

<

...> в надворных постройках - в бане было обнаружено одноствольное ружье, а в гараже – 5 предметов, похожие на патроны. Обнаруженные ружье и предметы изъяты, упакованы, которые, в дальнейшем осмотрены с составлением протоколов осмотра от 26 сентября 2015 года, от 10 июля 2016 года и приобщены к делу в качестве доказательств (т.22 л.д.66-71; т.24 л.д.24-27, 66-72, 73-75).

Заключением эксперта №1643/4-1 от 21 октября 2015 года и фототаблицы к нему установлено, что представленное на исследование оружие является сборным (ствол и коробка №, затвор №) охотничье-промысловым карабином модели ТОЗ-16 под патрон кольцевого воспламенения калибра 5,6мм, производства Тульского оружейного завода. Данное оружие относится к длинноствольному охотничьему нарезному огнестрельному оружию, которое пригодно для производства выстрелов спортивно-охотничьими патронами кольцевого воспламенения калибра 5,6мм (т. 22 л.д. 86-90, 91).

Заключением эксперта №1015/4-1 от 20 июля 2016 года и фототаблиц к нему установлено, что пять патронов, предоставленные на исследование, являются боевыми автоматными патронами к боевому ручному нарезному огнестрельному оружию калибра 5,45х39мм с обыкновенной пулей (7Н6). Данные патроны используются в автомате АК-74 и его модификациях, ручном пулемете РПК-74 и др. Предоставленные патроны изготовлены промышленным способом, относятся к категории боеприпасов и, с учетом экспериментального отстрела, пригодны для производства выстрелов (т.22 л.д.100-105,106).

Представленные суду доказательства тщательно и всесторонне исследованные в судебном заседании, достоверно свидетельствуют о том, что ФИО6 и ФИО7 незаконно приобрели боеприпасы и хранили их, каждый, у себя дома. Кроме того, ФИО7 незаконно приобрел огнестрельное оружие, которое хранил и переносил его.

Органами предварительного следствия ФИО7 вменяется, кроме того, незаконное ношение боеприпасов, предусмотренного ч.1 ст.222 УК РФ.

Суд, исследовав представленные стороной обвинения доказательства, а также материалы уголовного дела, приходит к выводу об исключении из предъявленного обвинения ФИО7 признака ч.1 ст.222 УК РФ – «ношение боеприпасов», как излишне вмененное, поскольку при судебном разбирательстве установлено, что найденные ФИО7 в подполье своего дома 5 патронов калибра 5,45мм, установленные как боеприпасы, он хранил до 20 часов 24 сентября 2015 года в этом же подполье и, после указанного времени ФИО7 перенес, поместив эти 5 патронов, к себе в гараж для дальнейшего их хранения, где, в последующем, органами следствия они были обнаружены и изъяты. Суд приходит к выводу, что перенос и помещение патронов из одного места хранения в другое для дальнейшего хранения в рамках одного домовладения по единому адресу проживания – из дома в гараж, находящихся в одной усадьбе, а также отсутствия умысла ФИО7 на ношение в этот период времени указанных боеприпасов, исключает наличие признака ч.1 ст.222 УК РФ, как ношение боеприпасов, при этом квалификация содеянного в действиях ФИО7 остается прежней.

Виновность подсудимых ФИО6 и ФИО7 полностью подтверждается приведенными выше исследованными при судебном разбирательстве доказательствами.

Оценив изложенные доказательства, суд находит каждое из них относимым к делу, допустимым и достоверным, а все собранные доказательства в совокупности – достаточными для разрешения настоящего уголовного дела, и считает вину подсудимых в вышеописанных преступлениях (в части ст.222 УК РФ) установленной и доказанной.

Действия подсудимого ФИО6 суд квалифицирует по ч.1 ст.222 УК РФ, как незаконные приобретение и хранение боеприпасов.

Действия подсудимого ФИО7 суд квалифицирует по ч.1 ст.222 УК РФ как незаконные приобретение, хранение и ношение огнестрельного оружия, а также незаконные приобретение и хранение боеприпасов.

Об умысле подсудимых свидетельствует характер и последовательность действий ФИО6 и ФИО7, которые незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, каждый из подсудимых, приобрели (ФИО7 путем присвоения найденного) патроны, являющимися боеприпасами, которые затем, незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, хранили у себя, каждый по месту жительства. ФИО7, кроме этого, незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, приобрел (присвоив найденное) и хранил у себя в жилище карабин ТОЗ-16, являющийся огнестрельным оружием, а также незаконно, не имея на то соответствующего разрешения правоохранительных органов, носил огнестрельное оружие при себе, перемещая его в лесной массив для «пристреливания» и обратно по месту жительства.

Огнестрельное оружие и боеприпасы, обнаруженные и изъятые у каждого из подсудимых, пригодны для стрельбы.

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих признание доказательств недопустимыми, органы следствия не допустили.

По заключениям судебных амбулаторных первичных психолого-психиатрических экспертиз: №1436 от 19 апреля 2016 года (т.8 л.д.196-201); №1438 от 19 апреля 2016 года (т.12 л.д.228-233); №1522 от 25 апреля 2016 года (т.16 л.д.159-164), подсудимые ФИО2, ФИО4 и ФИО7, каждый, соответственно, хроническими психическими расстройствами, слабоумием, временными психическими расстройствами, а также и иными болезненными расстройствами психики не страдают и ранее не страдали. 

По заключению судебной амбулаторной первичной психолого-психиатрической экспертизы №1437 от 19 апреля 2016 года (т.10 л.д.135-142) у подсудимого ФИО6 выявляется расстройство личности и поведения органической этиологии.

Согласно заключениям вышеназванных судебно-психиатрических экспертиз, по состоянию своего психического здоровья в момент инкриминируемых подсудимым деяний, ФИО6, ФИО2, ФИО4 и ФИО7, каждый из них, мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими. В настоящее время по состоянию своего психического здоровья подсудимые также могут осознавать фактический характер своих действий и руководить ими. В применении принудительных мер медицинского характера они не нуждаются.

Психологический анализ материалов уголовного дела и данные целенаправленной ретроспективной беседы позволяют сделать вывод о том, что ФИО6, ФИО2, ФИО4 и ФИО7, каждый, в момент совершения ими правонарушений не находились в состоянии физиологического аффекта и ни в каком ином эмоциональном состоянии, способном существенно повлиять на сознание и поведение.

Оценивая заключения судебных стационарных психолого-психиатрических экспертиз в совокупности с оценкой поведения подсудимых в судебном заседании, суд приходит к выводу о том, что названные экспертизы получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, выполнены высококвалифицированными и компетентными специалистами на основе научных методов исследования, поэтому с учетом заключений экспертов, адекватного поведения подсудимых в судебном заседании, активно защищавшихся, суд признает ФИО6, ФИО2, ФИО4 и ФИО7, каждого, вменяемыми в отношении инкриминируемых им деяний, подлежащим уголовной ответственности и наказанию за совершенные преступления.

Назначая наказание, суд в соответствии с ч.2 ст.22 УК РФ учитывает наличие у подсудимого ФИО6 не исключающих вменяемости признаков расстройства личности и поведения органической этиологии.

Согласно ст.67 УК РФ при назначении наказания суд учитывает характер и степень фактического участия каждого подсудимого в совершении преступления, а также значение этого участия для достижения цели преступления, его влияние на характер причиненного вреда по отношению к погибшему О.

В соответствии со ст.ст.6, 60 УК РФ, при назначении наказания подсудимым ФИО6, ФИО2, ФИО4, ФИО7, каждому, суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенных ими умышленных преступлений - убийства О., направленного против жизни и здоровья, относящегося к категории особо тяжких преступлений; совершенное ФИО2 по ч.1 ст.112 УК РФ, относящееся к преступлению небольшой тяжести, а также совершенных умышленных преступлений ФИО6 и ФИО7, каждым, (по эпизоду ст.222 УК РФ, направленного против общественной безопасности), относящегося к категории преступлений средней тяжести. Суд учитывает также личность виновных, которые ранее не судимы, занимались общественно-полезным трудом, по месту жительства, по месту работы подсудимые характеризуется положительно, по месту содержания в следственном изоляторе – удовлетворительно. Суд также учитывает влияние назначаемого наказания на исправление подсудимых и на условия жизни их семей, имеющих малолетних и несовершеннолетних детей, находящихся на воспитании и содержании своих матерей.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание, суд учитывает наличие у всех подсудимых малолетних и несовершеннолетних детей, совершения ФИО2 и ФИО7 впервые преступлений небольшой и средней тяжести (ч.1 ст.112 и ч.1 ст.222 УК РФ, соответственно), у подсудимого ФИО6 явку с повинной, у всех подсудимых суд учитывает активное способствование раскрытию и расследованию преступлений, изобличению и уголовному преследованию других соучастников преступления, аморальность поведения потерпевшего О., явившегося поводом для преступления, признание подсудимыми вины в период предварительного следствия, в том числе ФИО7 в судебном заседании по ст.222 УК РФ, а также частичное признание вины подсудимым ФИО4 в судебном заседании, наличие тяжелых заболеваний у подсудимых ФИО6 и ФИО2, раскаяние ФИО4 в содеянном, который принес в судебном заседании свои извинения потерпевшей Б., а также добровольно, частично возместил потерпевшей моральный вред, причиненный преступлением.

Обстоятельств, отягчающих наказание, в действиях подсудимых суд не установил.

При таких обстоятельствах в их совокупности, учитывая тяжесть совершенного подсудимыми умышленного преступления – убийство О., и, принимая во внимание конкретные обстоятельства данного преступления, совершенных подсудимыми ФИО6, ФИО4, ФИО7, суд приходит к выводу о том, что цели наказания, предусмотренные ст.43 УК РФ, – восстановление социальной справедливости, исправление осуждаемых и предупреждение совершения ими новых преступлений – не могут быть достигнуты без изоляции их от общества, поэтому считает справедливым назначить подсудимым ФИО6, ФИО4 и ФИО7, каждому, наказание только в виде реального лишения свободы, но, с учетом обстоятельств, смягчающих наказание, и отсутствие обстоятельств, отягчающих наказание, не на максимальный срок, предусмотренных санкциями частей 1 и 2 ст.105 УК РФ, не находя оснований для применения ФИО6 и ФИО4, ч.1 ст.62 УК РФ, так как санкция ч.2 ст.105 УК РФ предусматривает наказание в виде пожизненного лишения свободы. Вместе с тем, суд считает правильным при назначении подсудимому ФИО7 наказания, с учетом смягчающих вину обстоятельств, применить ч.1 ст.62 УК РФ.

Суд приходит к выводу, что с учетом обстоятельств и степени общественной опасности совершенных преступлений по ч.1 ст.222 УК РФ, исправление осуждаемых и предупреждение совершения новых преступлений, подсудимые ФИО6 и ФИО7, каждый, также подлежат наказанию в виде реального лишения свободы не на максимальный срок в виду отсутствия наличия оснований для назначения иных видов наказаний, предусмотренных ч.1 ст.222 УК РФ, - в виде ограничения свободы, принудительных работ, либо ареста. В связи с тем, что в действиях ФИО6 и ФИО7 имеются обстоятельства, смягчающие наказания, предусмотренные п. «И» ч.1 ст.61 УК РФ, при назначении наказания по ч.1 ст.222 УК РФ необходимо применить ч.1 ст.62 УК РФ.

Только реальное лишение свободы на определенный срок будет соответствовать тяжести содеянного, конкретным обстоятельствам совершенных ФИО6, ФИО4, ФИО7, преступлений и личности виновных, будет соответствовать закону и справедливости.

Учитывая, что ФИО6 и ФИО7 являются трудоспособными, суд считает правильным назначить названным подсудимым дополнительный вид наказания, предусмотренный ч.1 ст.222 УК РФ в виде штрафа, но, с учетом наличия малолетних и несовершеннолетних детей, не в максимальном размере.

Кроме того, учитывая, что ФИО7 до задержания в течение длительного периода времени имел постоянное место жительство и регистрацию в Республики Бурятия, а также, учитывая обстоятельства убийства О., и степени участия ФИО7, суд приходит к выводу о назначении ФИО7 дополнительного наказания, предусмотренного ч.1 ст.105 УК РФ в виде ограничения свободы.

Возложить на ФИО7, в соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ, в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период времени с 22 часов до 6 часов; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где подсудимый будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания, место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; а также возложить на подсудимого обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Суд не находит оснований для назначения подсудимым ФИО6 и ФИО4 дополнительного вида наказания в виде ограничения свободы, предусмотренного санкцией ч.2 ст.105 УК РФ, так как в соответствии с ч.6 ст.53 УК РФ ограничение свободы не назначается лицам, не имеющим места постоянного проживания на территории Российской Федерации, а также иностранным гражданам.

Как установлено в судебном заседании подсудимый ФИО4 является гражданином Республики Азербайджан. ФИО6, имея регистрацию в г.Иркутске и, проживая по другому адресу, арендуя квартиру до задержания, постоянного места жительства на территории Российской Федерации не имеет. Жилище по месту регистрации и по месту проживания, арендуя квартиру, не является собственностью ФИО6

Таким образом, суд пришел к выводу, что постоянного места проживания на территории Российской Федерации подсудимый ФИО6 не имеет, а ФИО4 является иностранным гражданином.

При назначении наказания подсудимому ФИО2, суд учитывает характер и степень тяжести совершенного им умышленного преступления против личности, относящегося к категории преступлений небольшой тяжести, а также личность виновного, положительно характеризующего, ранее не судимого, впервые совершившего преступление небольшой тяжести, поэтому суд приходит к выводу о назначении ФИО2 наказания в виде ограничения свободы.

Вместе с тем, подсудимый ФИО2 подлежит освобождению от наказания, назначенного по ч.1 ст.112 УК РФ в виду истечения сроков давности уголовного преследования.

В соответствии с частями 1 и 2 ст.78 УК РФ, лицо освобождается от уголовной ответственности, если со дня совершения преступления истек срок давности, который исчисляется со дня совершения преступления и до момента вступления приговора суда в законную силу.

Подстрекательство к совершению умышленного причинения средней тяжести вреда здоровью, не опасного для жизни человека и не повлекшего последствий, указанных в статье 111 УК РФ, но вызвавшего длительное расстройство здоровья, путем уговоров, подсудимым ФИО2 совершено в период времени с 1 апреля по 1 сентября 2014 года. Преступление, предусмотренное ч.1 ст.112 УК РФ, относится, в соответствии с ч.2 ст.15 УК РФ, к преступлениям небольшой тяжести, срок давности за которое, согласно п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ, составляет 2 года после совершения преступления. Обстоятельств, которые бы повлекли за собой приостановление течения сроков давности, судом не установлено. ФИО2 от следствия и суда не уклонялся, был задержан по подозрению в совершении преступления 25 сентября 2015 года. На момент постановления приговора, срок давности уголовного преследования за совершенное ФИО2 преступление истек 31 августа 2016 года, то есть до вступления приговора в законную силу. Подсудимый ФИО2 виновным себя в совершении данного преступления не признал, в судебном заседании не ходатайствовал о прекращении уголовного преследования в виду истечения сроков давности, поэтому суд постановляет в отношении ФИО2 обвинительный приговор с освобождением осужденного от наказания. Суд приходит к выводу, что данное обстоятельство в соответствии с ч.8 ст.302 и п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ влечет за собой освобождение ФИО2 от назначенного наказания по ч.1 ст.112 УК РФ в виду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности.

Суд считает невозможным, с учетом данных о личности подсудимых, а также конкретных обстоятельств совершенных ими умышленных преступлений, применения к ним положений ст.64 и ст.73 УК РФ, так как обстоятельств, при которых бы суд мог прийти к выводу о возможности исправления осуждаемых без реального отбывания наказания, с учетом общественной значимости и опасности совершенных преступлений, а также исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступлений, ролью виновных, их поведением во время и после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступлений судом не установлено, поэтому только лишение свободы в отношении ФИО6, ФИО4, ФИО7 будет соответствовать тяжести содеянного и личности виновных; предупреждения совершения ими новых преступлений, а также, по мнению суда, окажет надлежащее влияние на исправление подсудимых, будет соответствовать закону и справедливости.

Суд считает, что с учетом фактических обстоятельств преступлений и степени их общественной опасности, оснований для изменения категории преступлений, предусмотренных частями 1 и 2 ст.105, ч.1 ст.222 УК РФ, на менее тяжкие, в соответствии с ч.6 ст.15 УК РФ, отсутствуют.

Учитывая, что подсудимые ФИО6, ФИО4 и ФИО7 осуждаются к лишению свободы за совершения особо тяжких преступлений, ранее не отбывавшим лишение свободы, отбывание лишения свободы, в силу п. «в» ч.1 ст.58 УК РФ, подсудимым следует назначить в исправительной колонии строгого режима.

Суд приходит к выводу, что с учетом конкретных обстоятельств уголовного дела, личности подсудимых ФИО6, ФИО4 и ФИО7, тяжести совершенных ими умышленных преступлений, а также в целях исполнения приговора, меру пресечения в виде заключение под стражу каждому из подсудимых, до вступления приговора в законную силу, следует оставить без изменения.

В соответствии со ст.72 УК РФ время содержания ФИО6, ФИО4 и ФИО7, каждого, под стражей до судебного разбирательства следует зачесть в срок лишения свободы.

В связи с освобождением ФИО2 от назначенного наказания по ч.1 ст.112 УК РФ в виду истечения сроков давности привлечения к уголовной ответственности, мера пресечения в виде заключения под стражу подлежит отмене, а ФИО2 - освобождению из зала суда.

Гражданским истцом Б. заявлен гражданский иск (с его уточнением от 8.11.2017г.), согласно которому гражданским истцом заявлены требования о компенсации морального вреда с подсудимых ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7 в пользу Б. по 2500000 рублей с каждого, а всего в сумме 10000 000 рублей. 

Подсудимые ФИО2, ФИО6 и ФИО7 исковые требования гражданского истца Б. не признали, подсудимый ФИО4 признал частично, считая заявленную сумму завышенной.

В соответствии со ст.151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст.1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме.

В соответствии с ч.2 ст.151 ГК РФ, ч.2 ст.1101 ГК РФ размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда, а также иных заслуживающих внимание обстоятельств. При определении размера компенсации вреда должны учитываться степень физических и нравственных страданий лица, которому причинен вред, а также требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Судом установлено, что в результате совершенных подсудимыми вышеописанных преступлений, потерпевшей Б. причинен моральный вред. Учитывая степень физических и нравственных страданий потерпевшей, пережившей утрату близкого родственника, – мужа и отца их троих малолетних детей, которая является невосполнимой потерей, неизлечимой болью; требования справедливости и разумности судебного решения в части разрешения исковых требований; вину ответчиков ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7, суд приходит к выводу о том, что заявленные исковые требования в части компенсации морального вреда к подсудимым подлежат удовлетворению частично.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшей и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ею страданий.

Доводы потерпевшей Б. о перенесенных ею нравственных страданий подтверждаются вышеперечисленными доказательствами по уголовному делу, которые в совокупности свидетельствуют о том, что нравственные страдания у потерпевшей были вызваны как самими обстоятельствами преступлений, совершенных подсудимыми, так и их последствиями.

Поэтому, установив в судебном заседании, что потерпевшая Б., в результате совершенных каждым из подсудимых вышеописанных преступлений, перенесла тяжелые нравственные страдания, суд приходит к выводу о том, что имеются основания для компенсации потерпевшей Б. ответчиками ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7 морального вреда.

Судом также учитывается, что подсудимые находятся в трудоспособном возрасте.

Освобождение подсудимого ФИО2 от уголовной ответственности в связи с истечением сроков давности не освобождает его от возмещения морального вреда, причиненного преступлением.

Поэтому, с учетом обстоятельств совершенных подсудимыми преступлений, характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, требований справедливости и разумности, суд считает правильным, в силу ст.ст.151, 1099 - 1101 ГК РФ, иск удовлетворить частично и взыскать в пользу Б. в счет компенсации морального вреда в долевом порядке: с ФИО2 500000 рублей; с ФИО6 и ФИО4, каждого, по 1500000 рублей; с ФИО7 – 1000000 рублей, а всего 4500000 рублей.

Вопрос о вещественных доказательствах по делу подлежит разрешению в соответствии со ст.81 УПК РФ.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.302, 304, 307, 308 и 309 УПК РФ, суд

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО2 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.4 ст.33 и ч.1 ст.112 УК РФ, и назначит ему наказание в виде ограничения свободы на два года.

На основании п. «а» ч.1 ст.78 УК РФ и п.3 ч.1 ст.24 УПК РФ освободить ФИО2 от наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Меру пресечения ФИО2, - заключения под стражу, - отменить, освободив ФИО2 из-под стражи в зале суда.

Признать ФИО4 виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на пятнадцать лет в исправительной колонии строгого режима.

Меру пресечения ФИО4, - заключение под стражу, - оставить без изменения до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания осужденному ФИО4 исчислять с 26 декабря 2017 года.

Зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО4 под стражей до судебного разбирательства с 25 сентября 2015 года по 25 декабря 2017 года.

Признать ФИО3 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.3 ст.33 и п. «з» ч.2 ст.105; ч.1 ст.222 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по ч.3 ст.33 и п. «з» ч.2 ст.105 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на шестнадцать лет;

- по ч.1 ст.222 УК РФ, с применением ч.1 ст.62 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на два года со штрафом в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначить осужденному ФИО6 окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на шестнадцать лет шесть месяцев в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

Меру пресечения ФИО6, - заключение под стражу, - оставить без изменения, до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания осужденному ФИО6 исчислять с 26 декабря 2017 года.

Зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО6 под стражей до судебного разбирательства с 25 сентября 2015 года по 25 декабря 2017 года.

Признать ФИО5 виновным в совершении преступлений, предусмотренных ч.5 ст.33 и ч.1 ст.105; ч.1 ст.222 УК РФ, и назначить ему наказание:

- по ч.5 ст.33 и ч.1 ст.105 УК РФ, с применением ч.1 ст.62 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на восемь лет с ограничением свободы в один год;

- по ч.1 ст.222 УК РФ, с применением ч.1 ст.62 УК РФ, в виде лишения свободы сроком на один год шесть месяцев со штрафом в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей.

На основании ч.3 ст.69 УК РФ, по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, назначить осужденному ФИО7 окончательное наказание в виде лишения свободы сроком на восемь лет шесть месяцев в исправительной колонии строгого режима, со штрафом в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей, с ограничением свободы сроком на один год.

В соответствии с ч.1 ст.53 УК РФ возложить на осужденного ФИО7 в период отбывания ограничения свободы следующие ограничения: не уходить из места постоянного проживания (пребывания) в период времени с 22 часов до 6 часов; не выезжать за пределы территории соответствующего муниципального образования, где подсудимый будет проживать после отбывания лишения свободы; не изменять место жительства или пребывания, место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы; а также возложить на подсудимого обязанность являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием осужденным наказания в виде ограничения свободы, два раза в месяц для регистрации.

Меру пресечения ФИО7, - заключение под стражу, - оставить без изменения, до вступления приговора в законную силу.

Срок наказания осужденному ФИО7 исчислять с 26 декабря 2017 года.

Зачесть в срок лишения свободы время содержания ФИО7 под стражей до судебного разбирательства с 25 сентября 2015 года по 25 декабря 2017 года.

Гражданский иск Б. удовлетворить частично.

На основании ст.ст.151, 1099-1101 ГК РФ взыскать в пользу Б. в счет компенсации морального вреда в долевом порядке: с ФИО2 500000 (пятьсот тысяч) рублей; с ФИО3 и ФИО4, с каждого, по 1500000 (один миллион пятьсот тысяч) рублей; с ФИО5 – 1000000 (один миллион) рублей, а всего 4500000 (четыре миллиона пятьсот тысяч) рублей.

Вещественные доказательства по уголовному делу, хранящиеся в камере вещественных доказательств первого отдела по расследованию особо важных дел СУ СК РФ по Иркутской области, по вступлению приговора в законную силу:

- два фрагмента газетных пыжей, пиджак, свитер, майка с трупа О., кожный лоскут, дроби, извлеченные от трупа О., - уничтожить;

- лист с телефонами, электронный билет, посадочный талон, блок управления ГСМ-модулем, сотовые телефоны: «Лджи», «Тексет», «Самсунг», «Нокиа», «МТС», «Блебери», две коробки из-под сим-карт «МТС», цифровой фотоаппарат «Олимпус», два сотовых телефона «Самсунг», сотовые телефоны «LG», «Нокиа», «Тexet», лист бумаги с наклейками, коробку от сотового телефона (планшет), планшет марки «Самсунг», сотовые телефоны «Нокиа», «Айфон», «ДНС», «Векслер», «Оустпс», сим-карту «МТС», две куртки, - вернуть по принадлежности;

- протокол об административном правонарушении, детализация с номера телефона №, находящегося в пользовании А.; диск с детализациями входящих и исходящих соединений абонентских номеров: №, №, №, №, №, находящихся в пользовании ФИО4 за период с 01.08.2014г. по 01.11.2014г. и с 01.05.2015г. по 01.07.2015г.; диск с детализациями входящих и исходящих соединений абонентских номеров №, №, находящихся в пользовании ФИО7 за период с 01.08.2014г. по 01.11.2014г. и с 01.05.2015г. по 01.07.2015г.; диск с детализацией входящих и исходящих соединений абонентского номера №, находящегося в пользовании ФИО6 за период с 01.09.2014г. по 01.12.2014г., представленные на основании сопроводительных писем № 45/2/3-135, 45/2/3-136, 45/2/3-137, 45/2/3-138 от 02.09.2015г., оптические диски, полученные из Иркутских филиалов г.Иркутска ПАО «МТС, ООО «Т2 Мобайл», ПАО «ВымпелКом», ООО «Мэйл.Ру», Красноярского филиала ООО «Т2 Мобайл», Дальневосточного филиала ПАО «Мегафон», фото №№ 4, 6, 7, 8, 9, 10, иллюстрация № 9 в фототаблице к протоколу осмотра места происшествия от 26.09.2014г. по факту обнаружения трупа О., распечатки с переписки абонентов через социальную сеть «Одноклассники», 3 жестких диска, 2 оптических диска, - хранить при уголовном деле;

- автомобиль марки «Тойота Креста», государственный регистрационный знак № (ранее г/н как №), находящийся на ответственном хранении у гр.Г1, вернуть законному владельцу - Г1;

- три картонные коробки размерами 4,5х4,3см с 44 патронами калибра 9х18мм (с учетом экспериментального отстрела), карабин ТОЗ-16, 5 гильз калибра 5,45мм (с учетом экспериментального отстрела), 17 предметов, похожих на патроны, - передать в распоряжение ФКУ ЦХ и СО ГУ МВД России по Иркутской области.

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации через Иркутский областной суд в течение 10 суток со дня его провозглашения, а осужденными ФИО6, ФИО4 и ФИО7, содержащимися под стражей, - в тот же срок со дня вручения им копии приговора.

В случае подачи апелляционных жалоб и представлений, осужденные ФИО2, ФИО6, ФИО4 и ФИО7, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Председательствующий - судья: