***

***

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

г. Гатчина 26 марта 2025

Гатчинский городской суд *** в составе:

Председательствующего судьи Лобанева Е.В., 

при секретаре Таганкиной В.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании договора пожизненного содержания с иждивением от *** недействительным, о применении последствий недействительности ничтожной сделки;

установил:

с учетом принятых судом дополнений истец, обратившись в суд с указанным иском, пояснил, что *** умерла ФИО3, *** г.р. При жизни *** ФИО3, находясь в твердом уме и ясной памяти, составила завещание в пользу истца, в котором завещала ему все свое имущество. После открытия наследства истцу стало известно, что *** ФИО3 заключила с ответчицей ФИО2 договор пожизненного содержания с иждивением, удостоверенный нотариально. Полагал, что данная сделка является ничтожной, т.к. на момент заключения договора ФИО3 не осознавала значение своих действий и не в полной мере руководила ими. Еще в *** г она была госпитализирована в «Дружносельскую психиатрическую больницу», где ей был установлен диагноз: «органическое бредовое шизофреноподобное расстройство». Затем терапию и лечение она не соблюдала, улучшение состояния у нее не произошло. Когнитивные способности к *** г были явно снижены. Помимо этого, ФИО3 страдала еще массой различных заболеваний, у нее была тугоухость. Без слухового аппарата она ничего не слышала. В договоре ренты есть отметка о том, что договор был прочитан вслух. Однако до подписания договора, как подтвердила нотариус ФИО4, ФИО3 слуховым аппаратом не пользовалась. Поэтому утверждать, что смысл заключаемого договора был ей понятен, невозможно. Никаких материальных затруднений у ФИО3 не имелось. Фактически уход за ней осуществлял сын ФИО2, за что ему шел трудовой стаж. Ее пенсии, как ветерана Великой Отечественной войны, полностью хватало обеспечивать себя, приобретать лекарства и оплачивать квартиру. В содержании со стороны ответчика ФИО3 не нуждалась, и заключение подобного договора является следствием ее болезненного состояния. Поэтому на основании ст.ст. 166-168, 177 ГК РФ просил признать договор ничтожным (л.д. ***).

Истец ФИО1 и его представитель ФИО5 на удовлетворении иска настаивали, по изложенным в нем основаниям. Представили дополнительные письменные пояснения по иску (л.д. ***).

Ответчик ФИО2 в судебное заседание не явилась, извещена, в связи с чем дело было рассмотрено в ее отсутствие (л.д. ***). 

В предыдущем судебном заседании ФИО2 пояснила, что ФИО3 — родная тетка матери истца и ответчика, которая всю жизнь была с ней рядом, растила ее. Ответчик с ней не жила, но поддерживала ее до конца жизни, ухаживала. Пенсией ФИО3 распоряжалась сама, ответчик оформила, чтобы пенсию приносили домой. Договор ренты наследодатель заключила с ответчиком «наверное, потому что у нее никого не было кроме меня». Это был гарант своего рода. ФИО3 ранее написала завещание на истца, но того рядом не было, а ей нужна была помощь. Когда у ФИО3 прорвало батарею, ответчик сначала попросила помочь брата (истец), но он не приехал, ответчик сама звонила сантехнику в ТСЖ договариваться, сантехник все сделал, затраты возмещала ответчик из своих денег. Ответчик содержала ФИО3, не знала, что у той большая пенсия. Продукты покупали пополам. Коммунальные услуги оплачивала ответчик. Ответчик предложила ФИО3 доверенность оформить на получение пенсии и оплату коммунальных услуг, та согласилась. Они вызвали нотариуса и заключили договор ренты. На вопрос суда, как с доверенности перешли на ренту, ответчик затруднилась ответить, предположила, что это кто-то другой посоветовал ФИО3, которая была обижена на истца. Перед вызовом нотариуса ответчик принесла ей предварительный договор ренты. Ответчик сказала нотариусу, что кроме нее за ФИО3 никто не ухаживает. На момент заключения договора ренты ФИО3 хорошо себя чувствовала. Она до последнего дня сама себя обслуживала. Ответчик ей готовила еду, наводила порядок в квартире. За продуктами ФИО3 сама не ходила, ей было тяжело. Она делала все остальное по дому. Она пила лекарства от давления, для сердца таблетки, которые ей покупала ответчик. В *** г в Дружносельскую больницу ФИО3 насильно увезли. Ее забрали с улицы в домашних тапочках и халате, о причинах госпитализации ответчик не знает. После выписки истец забрал ФИО3 к себе, насильственно удерживал у себя дома. Бабушка это рассказывала ответчику и плакала. ФИО3 была в своем уме, это может подтвердить сантехник, обслуживающий дом. Галлюцинаций у нее не было. Со слухом было не очень, но она отлично видела. Сама писала и читала (л.д. ***). 

Представитель ответчика ФИО6 просила в иске отказать по основаниям, изложенным в возражениях (л.д. ***). Заявила ходатайство о проведении по делу повторной судебной психиатрической экспертизы, в чем ей судом было отказано (л.д. ***).

Третьи лица – нотариус ФИО4 и Управление Росреестра по *** извещены, не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие. 

В предыдущем судебном заседании нотариус ФИО4 подробно описала обстоятельства заключения договора ренты и показала, что ФИО3, по ее мнению, полностью отдавала значение своим действиям и руководила ими. На вопросы суда пояснить каким образом она удостоверилась в том, что ФИО3 слышит ее и понимает смысл обращенной речи и значение заключенного договора, нотариус убедительных пояснений дать не смогла. Поясняла, что разговаривала с ней свободно, она даже без очков писала. На вопрос суда, слышала ли ФИО3 обращенную речь, нотариус сказала, что она слышала. Слушала внимательно, сама читала договор. Причем слышала все без слухового аппарата. На обращенные к ней вопросы ничего не отвечала вслух, только кивала головой. За время пребывания нотариуса в квартире ФИО3 не могла найти свой паспорт и объяснить, где он находится. Говорила, что он то на полке, то на столе. Паспорт искали ответчик и нотариус. В итоге под подушкой его нашли (л.д. ***). 

Суд, выслушав стороны, изучив материалы дела, установил следующее:

По общему правилу ст. 583 ГК РФ по договору ренты одна сторона (получатель ренты) передает другой стороне (плательщику ренты) в собственность имущество, а плательщик ренты обязуется в обмен на полученное имущество периодически выплачивать получателю ренту в виде определенной денежной суммы либо предоставления средств на его содержание в иной форме. По договору ренты допускается установление обязанности выплачивать ренту бессрочно (постоянная рента) или на срок жизни получателя ренты (пожизненная рента). Пожизненная рента может быть установлена на условиях пожизненного содержания гражданина с иждивением.

В ст. 601 ГК РФ предусмотрено, что по договору пожизненного содержания с иждивением получатель ренты - гражданин передает принадлежащие ему жилой дом, квартиру, земельный участок или иную недвижимость в собственность плательщика ренты, который обязуется осуществлять пожизненное содержание с иждивением гражданина и (или) указанного им третьего лица (лиц). К договору пожизненного содержания с иждивением применяются правила о пожизненной ренте, если иное не предусмотрено правилами настоящего параграфа.

На основании п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии признанным недееспособным, может быть признана судом недействительной по иску его опекуна, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими.

Сделка, совершенная гражданином, впоследствии ограниченным в дееспособности вследствие психического расстройства, может быть признана судом недействительной по иску его попечителя, если доказано, что в момент совершения сделки гражданин не был способен понимать значение своих действий или руководить ими и другая сторона сделки знала или должна была знать об этом.

Если сделка признана недействительной на основании настоящей статьи, соответственно применяются правила, предусмотренные абзацами вторым и третьим пункта 1 статьи 171 настоящего Кодекса, т.е. каждая из сторон такой сделки обязана возвратить другой все полученное в натуре, а при невозможности возвратить полученное в натуре - возместить его стоимость.

Аналогичным образом в ст. 167 ГК РФ указано, что недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. Лицо, которое знало или должно было знать об основаниях недействительности оспоримой сделки, после признания этой сделки недействительной не считается действовавшим добросовестно. При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

*** умерла ФИО3 (л.д. ***). 

С заявлением о принятии наследства после ее смерти обратился истец ФИО1, как наследник по завещанию, составленному ФИО3 *** и нотариально удостоверенному, согласно которому истцу было завещано все имущество, которое будет принадлежать наследодателю к моменту ее смерти (л.д. ***).

Данное завещание в последующем не изменялось и не отменялось (л.д. ***). 

Наследников по закону 1 очереди не имеется. 

*** и *** ФИО3 оформила завещательные распоряжения, согласно которым права на денежные средства в «Сбербанке» завещала также истцу (л.д. ***).

Завещательным распоряжением от *** ФИО3 завещала часть своих денежных средств ответчику ФИО2 (л.д. ***). 

*** между ФИО3 и ФИО2 был заключен договор пожизненного содержания с иждивением, согласно которому ФИО3 бесплатно передала в собственность ответчика свою квартиру № ***, расположенную по адресу: ***, а ответчик обязалась пожизненно полностью содержать ФИО3, обеспечивая ее питанием, одеждой, уходом и необходимой помощью, в том числе медицинской, сохранив за ней право пожизненного пользования указанной квартирой (л.д. ***).

*** за ответчиком было зарегистрировано право собственности на указанную квартиру (л.д. ***). 

Истцовая сторона ссылалась на то, что при заключении договора пожизненного содержания с иждивением ФИО3 не понимала юридическое значение своих действий и не могла руководить ими.

Судом по делу установлено, что по месту жительства ФИО3 в ПНД и НД на учете не состояла (л.д. ***). 

В *** г ФИО3 была госпитализирована в ГБУЗ ЛО «Дружносельскую психиатрическую больницу». К материалам дела на флэш-носителе приобщена видеозапись, где изображена ФИО3 перед госпитализацией (л.д. ***). 

Также, на данных носителях имеются аудиозаписи (записи в ускоренном режиме для скорости воспроизведения, необходимо прослушивать в замедленном режиме) разговоров ФИО1 и ФИО3, содержание которых свидетельствуют о ее неадекватном поведении. 

Со стороны ответчика были допрошены ее дети ФИО7 и ФИО8, которые пояснили, что ФИО3 была подругой их родной бабушки. Общались они со ФИО3 раз в неделю, приходили к ней домой, приносили продукты. Делали это по просьбе своей матери. Слуховым аппаратом ФИО3 не пользовалась. Бывало, что иногда она не слышала, но с ними свободна разговаривала. Она вела себя вполне адекватно. Говорила, что она себя прекрасно чувствует (л.д. ***). 

По делу комиссией экспертов ГБУЗ «*** центр психического здоровья» была проведена судебная посмертная психиатрическая экспертиза, согласно заключению которой ФИО3 при заключении договора пожизненного содержания с иждивением *** не могла понимать значение своих действий и руководить ими (л.д. ***). 

Эксперты установили из медицинской карты ***, что в поле зрения психиатров ФИО3 попала с *** года, в связи с параноидной симптоматикой. С *** года психиатра не посещала, без лечения. *** лечилась в плановом порядке в СПб ГБУЗ «Госпиталь ветеранов войн», где при поступлении предъявляла жалобы на головокружение, усиливающееся при вставании с постели, головные боли, шум в ушах, шаткость при ходьбе, снижение слуха на оба уха, нарушение памяти и сна, периодические боли в области сердца, быструю утомляемость, нестабильность артериального давления (м/к ***). В первичном осмотре отмечено, что данная симптоматика беспокоит длительное время, «пациентка когнитивно снижена, полноценный анамнез собрать проблематично, медицинских документов при себе нет, родственники при сборе анамнеза не присутствовали. Состояние ухудшилось в течение последних недель», госпитализирована на неврологическое отделение, постоянный прием препаратов отрицала. Во всей последующей меддокументации также отмечена ее тугоухость, затрудненность контакта с ней. В *** г была принудительно госпитализирована в психиатрическую больницу. Накануне госпитализации стала раздражительной, злобной, очень злилась, когда дети качались под ее окнами на качелях, осенью *** г с качелей столкнула мальчика, выкинула содержимое его портфеля в лужу, стала топтать книги, после этого участковый психиатр неоднократно пытался ее посетить, но дверь ФИО3 не открыла. С весны *** года стала мазать своими фекалиями детские качели, чтобы не скрипели. В интернете было выложено множество репортажей о размазывающей фекалиями качели бабушки. Тогда была подключена полиция для розыска пациентки. При осмотре психиатром была очень злобная, агрессивная, считала себя во всем правой. Ей был установлен диагноз: «Органическое бредовое шизофреноподобное расстройство сосудистого генеза. Аффективно-параноидный синдром», назначена терапия антипсихотиками, антидепрессантами, ноотропами, симптоматическая терапия.

Эксперты установили, что вследствие системной сосудистой патологии у подэкспертной со временем появилась устойчивая церебрастеническая симптоматика (головокружение, головные боли, шум в ушах, утомляемость), которая устойчиво описывается у нее в меддокументации соматического профиля с февраля *** года (меддокументации за более ранний период в распоряжение экспертов не представлено), с этого же времени отмечаются жалобы подэкспертной на снижение памяти, диссомнические нарушения, ее состояние врачами соматического профиля рассматривалось в рамках цереброваскулярной болезни и дисциркуляторной энцефалопатии. Уже в записях в м/к *** из СПб ГБУЗ «Госпиталь ветеранов войн», соответствующей госпитализации с *** по ***, врачами соматического профиля описывался выраженный когнитивный дефицит у подэкспертной, полноценный анамнез собрать не представлялось возможным. В эту же госпитализацию подэкспертная *** была консультирована врачом-психотерапетвом, которым было отмечено эмоциональное, огрубление, интеллектуально-мнестические нарушения, достигающие выраженной степени, диагностирован «психоорганический синдром с когнитивными и аффективными проявлениями», назначалась противодементная терапия акатинолом-мемантином, а также нейролептическая терапия сонапаксом. При выписке рекомендовалось продолжение противодементной терапии. ***, в связи с неадекватным поведением подэкспертнаябыла осмотрена врачом-психиатром: отмечалась торпидность и вязкость мышления, аффективная неустойчивость, аллоагрессивные тенденции, в связи с чем подэкспертная была госпитализирована в психиатрический стационар. В стационаре у нее отмечалась дезориентировка во времени, крайне обстоятельное и вязкое мышление, диффузное снижение памяти, переживания параноидного округа, при затрагивании чувствительной темы переноса качелей становилась раздражительной, озлоблялась, ее состояние рассматривалось в рамках органического бредового шизофреноподобного расстройства сосудистого генеза с аффективно-параноидным синдромом, получала терапию антидепрессантами, нейролептиками, ноотропами. Рисунок ее поведения в отделении был схож с поведением выраженно и глубоко, интеллектуально-мнестически сниженных пациентов: большую часть времени проводила в постели, не стремилась к общению, пассивно подчинялась режиму. При электроэнцефалографии выявлялось снижение функциональной активности коры головного мозга. Обращает внимание, что при выписке рекомендовалось наблюдение врача-психиатра по месту жительства и продолжение антидепрессивной и нейролептической терапии, которое однако не было организовано. Последующие записи в медицинской документации соматического профиля содержат описания цереброастенического и вестибуло-атаксического синдромов, когнитивного снижения, эмоциональной лабильности, ее состояние рассматривалось в рамках цереброваскулярной болезни и дисциркуляторной энцефалопатии. В апреле *** года при описании неврологического состояния при поступлении в СПб ГБУЗ «Госпиталь ветеранов войн» было отмечено, что подэкспертная не понимала задания. В мае *** года консультировавшим ее кардиологом был отмечен затрудненный с ней контакт, выраженные мнестические нарушения, факт нерегулярного приема рекомендованной терапии. Из показаний нотариуса становится очевидной весьма пассивная позиция подэкспертной при составлении договора пожизненного содержания. В предшествующий визиту нотариуса период подэкспертная каких-либо самостоятельных шагов по взаимодействию с нотариусом не предпринимала (вызов выполняла ответчик, документы для оформления договора также передавала ответчик), нотариус не помнит, отвечала ли ей что-то подэкспертная, вопросы к ней ставились в форме: «Вам понятно?», на что подэкспертная кивала, «она была немногословна», «она мало говорила». Обращает на себя внимание и тот факт, что во время визита нотариуса подэкспертная не могла найти свой паспорт, «она говорила поискать на полке, на столе», но в конечном итоге паспорт был найден в крайне нестандартном месте — под подушкой. Таким образом, у подэкспертной на фоне инволютивных изменений еще в *** гг. появились переживания параноидного круга, со временем на фоне прогрессивного ухудшения сосудистой патологии у нее присоединились и нарастали интеллектуально-мнестические нарушения, которые уже в *** году расценивались как значительно выраженные, имелась в этот период и параноидная настроенность. Рекомендовавшуюся ей противодементную терапию она фактически не получала, психиатром, не смотря на рекомендации, не наблюдалась, базовую гипотензивную и каридотропную терапию она принимала нерегулярно, что лишь способствовало прогрессированию сосудистой патологии и интеллектуально-мнестического снижения, со временем параноидная настроенность потеряла свою прежнюю актуальность, а состояние подэкспертной определялось значительно выраженным интеллектуально-мнестическим снижением. Таким образом, у ФИО3 вследствие имевшейся сосудистой патологии сформировался: выраженный психоорганический синдром, представляющий собой неуклонно, нарастающее обеднение психической деятельности, характеризующееся выраженными когнитивными нарушениями и личностным обеднением. Следовательно, в юридически значимый период ФИО3 страдала психическим расстройством в форме психоорганического синдрома с значительно выраженным интеллекутально-мнестическим снижением смешанного (сосудистого, инволютивного) генеза (шифр по МКБ-10 F 07.98), состояние определялось, выраженными когнитивными и эмоционально-волевыми нарушениями, снижением критических возможностей, социально-бытовой дезадаптацией, ее способность к свободному волеизъявлению была нарушена, что лишало ее возможности правильно понимать даже внешнюю сторону происходящих событий, суть заключаемой сделки, оценивать ее юридические и социальные последствия (л.д. ***).

Оценивая в совокупности все исследованные доказательства по делу, включая объективное, беспристрастное и компетентное заключение комиссии экспертов, суд приходит к выводу о том, что в них не содержится никаких существенных противоречий или неясностей. Оснований для назначения повторной или дополнительной экспертизы не имеется. 

На момент заключения договора ренты пенсия ФИО3 составляла 34695,71 руб. (л.д. ***). Она пользовалась льготами по оплате коммунальных услуг.

При том скромном образе жизни, который она вела (практически не выходила из дому), количестве и стоимости потребляемых лекарств, данных денежных средств вполне хватало на удовлетворение всех ее потребностей. 

Никакой логической необходимости заключать договор ренты, а не, например, составить новое завещание, у нее не имелось. 

ФИО2 не приходится ей родственником или единственным близким человеком. Представленные аудиозаписи убедительно подтверждают, что наследодатель не прекращала свое общение с ФИО1 до дня смерти. Не выражала свою волю на отмену завещания, составленного в его пользу. Все доводы ответчика о том, что ФИО3 обиделась на истца за что-то и осознанно решила переоформить квартиру на иное лицо, основаны лишь на показаниях самой ответчицы. 

Содержание аудиозаписей разговоров, видеозаписи в совокупности с объективными сведениями медицинской документации подтверждает, что ФИО3 была психически больна с *** г и со временем, в связи с возрастом и отказом от приема поддерживающей терапии, ее состояние значительно ухудшилось. Контакт с ней был значительно затруднен, в связи с тугоухостью. 

Ссылки ответчика на то, что мнение нотариуса, удостоверившего договор, а не компетентных врачей-экспертов может свидетельствовать о дееспособности ФИО3 на момент заключения сделки, судом не принимаются. Кроме того, путанность и непоследовательность показаний нотариуса ФИО4, ее способность общаться со слабослышащим человек без специального аппарата, способность удостоверять действительную волю человека на распоряжение единственным местом жительства в возрасте 88 лет по кивкам головы, были выше отмечены как судом, так и экспертами.

Обследование врача-психиатра накануне заключения договора ренты ФИО3 не проходила. 

Доводы ответчика о том, что в юридически значимый период времени ФИО3 совершила иные юридические сделки (оформила завещательные распоряжения, доверенности, банковский вклад и т.п.) о ясности ее состояния и осознанности совершаемых действий не свидетельствуют. Данные действия, как выходящие за рамки настоящего процесса, экспертной оценке не подвергались. В связи с чем нельзя исключить, что вышеуказанные сделки также были заключены с пороком воли. 

Свидетели П-вы явно материально заинтересованы в исходе дела, как дети ответчика. Все показания и доводы ответной стороны о том, что за 2 дня до смерти ФИО3, страдавшая много лет целым рядом тяжелых хронических заболеваний, хорошо себя чувствовала, ясно мыслила столь явно противоречат исследованным документам, что воспринимаются как явно лживые. 

В этой связи доводы истца о неспособности наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с имеющимися заболеваниями, нашли свое полное объективное подтверждение в ходе судебного разбирательства. Договор пожизненного содержания с иждивением должен быть признан судом недействительным в силу ничтожности.

В порядке применения последствий ничтожной сделки должно быть прекращено право собственности ответчика на спорную квартиру, которая подлежит включению в наследственную массу (истец собирается оформить на нее свои права во внесудебном порядке). 

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что заявленные исковые требования подлежат удовлетворению в полном объеме.

С учетом изложенного, и руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

иск ФИО1 (СНИЛС ***) к ФИО2 (паспорт ***) удовлетворить.

Признать договор пожизненного содержания с иждивением, заключенный между ФИО3 и ФИО2 ***, недействительным. 

Прекратить право собственности ФИО2 (паспорт ***) на квартиру № ***, расположенную по адресу: ***. 

Решение является основанием для внесения изменений в ЕГРН. 

Решение суда может быть обжаловано в Ленинградский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Гатчинский городской суд в течение месяца с даты составления.

Судья: Е.В. Лобанев

Решение составлено ***