Дело № 22-2512/2025 Судья Бодрова Е.Е.

33RS0013-01-2025-000466-47 Докладчик Годунина Е.А.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

17 декабря 2025 года г. Владимир

Владимирский областной суд в составе:

председательствующего Пальцева Ю.Н.,

судей Годуниной Е.А., Соколовой А.Н.,

при секретаре Королевой Я.О.,

с участием:

прокурора Семенова М.Г.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Ивкова И.В.,

потерпевшей П.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1, а также его защитника – адвоката Ивкова И.В. на приговор Меленковского районного суда Владимирской области от 14 октября 2025 года, которым

ФИО1, **** года рождения, уроженец ****, не судимый,

осужден по ч. 4 ст. 111 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок 8 лет с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.

Мера пресечения до вступления приговора в законную силу оставлена без изменения - в виде заключения под стражу.

Срок наказания исчислен со дня вступления приговора суда в законную силу, с зачетом в срок отбывания наказания срока содержания под стражей с 6 сентября 2024 года до вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за один день отбывания наказания в исправительной колонии строгого режима.

Приняты решения о судьбе вещественных доказательств, по гражданскому иску.

Заслушав доклад судьи Годуниной Е.А. о содержании приговора, существе доводов апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Ивкова И.В., а также возражений государственного обвинителя Муравьева Е.К. на апелляционные жалобы, выступления осужденного ФИО1, а также его защитника – адвоката Ивкова И.В., поддержавших доводы апелляционных жалоб, прокурора Семенова М.Г., полагавшего необходимым приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным в том, что, применяя предмет, используемый в качестве оружия, умышленно причинил тяжкий вред здоровью П. опасного для его жизни, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего.

Преступление совершено 5 сентября 2024 года в г. Меленки Владимирской области при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 выражает несогласие с постановленным в отношении него приговором, считая его несправедливым. По мнению осужденного, предварительное следствие по делу проведено поверхностно, некачественно, с обвинительным уклоном. Не установлено и не доказано, сколько ударов им нанесено потерпевшему по голове. Заключение эксперта Т. № 32 составлено с грубыми нарушениями, повлиявшими на квалификацию его действий. Обращает внимание на то, что потерпевший с момента конфликта и единственного нанесенного им (ФИО2) удара прожил еще 7 месяцев, заработав в больнице гнойную пневмонию и ряд других заболеваний, установленных материалами дела, оценку которым эксперт не дал и не исключил их как одну из возможных причин смерти. Не согласен с тем, что его защитнику дважды было отказано в проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы с привлечением врачей узкого профиля по каждому заболеванию потерпевшего, что существенно могло повлиять на квалификацию его действий. Кроме того, защитником было заявлено мотивированное и обоснованное ходатайство о возвращении дела прокурору для организации качественного расследования. Считает, что его права были нарушены, он лишен возможности доказать свою невиновность по предъявленному обвинению. Просит приговор отменить, направить дело на новое рассмотрение для назначения комплексной судебно-медицинской экспертизы для уточнения истиной причины смерти потерпевшего.

В апелляционной жалобе защитник Ивков И.В., приводя положения ст. 5, ч.1 ст. 14 УК РФ, ст. 75 УПК РФ, также выражает несогласие с постановленным в отношении ФИО1 приговором, считая его незаконным, необоснованным, несправедливым, подлежащим отмене с направлением дела на новое судебное рассмотрение в связи с существенными нарушениями уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшими на исход дела. Указывает на несостоятельность выводов суда о причинно-следственной связи между действиями осужденного и наступлением смерти потерпевшего П. Основным доказательством, положенным судом в основу обвинительного приговора, явилось заключение судебно-медицинского эксперта № 32 от 23 апреля 2025 года. Между тем, в нарушение требований ст.ст. 17, 88 УПК РФ, суд не дал надлежащей оценки сомнениям в достоверности и объективности данного заключения, возникшим в ходе судебного разбирательства, необоснованно и немотивированно отказав стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении комплексной судебно-медицинской экспертизы и признании указанной экспертизы недопустимым доказательством, ограничившись допросом эксперта Т.. По поручению защиты врачом - судебно-медицинским экспертом Ш. подготовлено заключение специалиста (рецензия) №110/Рсмэ/10/25 от 16 октября 2025 года, содержащая профессиональный и аргументированный анализ заключения эксперта № 32 и установившая его несоответствие критериям достоверности, объективности, всесторонности и полноты. В частности, экспертиза выполнена на основании постановления следователя без оформления поручения руководителя экспертного учреждения, что является прямым нарушением ст. 16 Федерального закона № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Рецензией установлено нарушение процедуры оформления экспертизы, поскольку в ней отсутствуют данные о надлежащем предупреждении эксперта Т. об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ до начала производства экспертизы, что ставит под сомнение процессуальную чистоту доказательства и влечет его недопустимость в силу ст. 75 УПК РФ. Подписка эксперта оформлена на одном листе с текстом заключения, что указывает на ее получение после проведения исследования и формирования выводов. Не представлены полные сведения о сертификате специалиста-эксперта, что в соответствии с ФЗ № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в РФ» лишает его заключение юридической силы, как выполненное лицом, не имеющим на момент производства экспертизы права осуществлять медицинскую деятельность. Между выводами эксперта и данными медицинской документации имеются противоречия. В частности, в заключении эксперта не отражены и не оценены тяжелые патологические процессы, развившиеся у потерпевшего в период с момента получения травмы 5 сентября 2024 года до наступления смерти 31 марта 2025 года, а именно: двусторонняя пневмония; трахеопищеводный свищ; состоявшееся кровотечение из острых эрозий желудка, потребовавшее оперативного вмешательства (гастротомии); наличие дренирования плевральных полостей; данные, указывающие на возможное развитие генерализованной инфекции (сепсиса). Эксперт не исследовал влияние указанных воспалительных и инфекционных осложнений на танатогенез (механизм наступления смерти). Не определена роль пневмонии, трахеопищеводного свища и кровопотери в развитии отека головного мозга и наступлении смерти. Учитывая длительный промежуток времени (почти 7 месяцев) между травмой и смертью, сращение переломов костей черепа к моменту вскрытия и наличие распространенного инфекционно-воспалительного процесса, вывод о том, что смерть наступила исключительно как прямое следствие черепно-мозговой травмы, является преждевременным и научно не обоснованным. Таким образом, по мнению защитника, ключевое доказательство обвинения - заключение эксперта № 32, является недопустимым в силу существенных процессуальных нарушении, и недостоверным в силу научной необоснованности и внутренних противоречий. Выводы суда о прямой причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и смертью потерпевшего, основанные исключительно на этом заключении, не могут считаться доказанными. В связи с тем, что вывод о причинно-следственной связи между ударами, нанесенными ФИО1, и смертью потерпевшего, является не бесспорным и опровергается специалистом, действия осужденного подлежат переквалификации. Причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, требует твердого установления именно такой последовательности событий. В данном случае наличие самостоятельных, тяжелых и не исследованных должным образом медицинских осложнений, ставших причиной смерти, исключает возможность такой квалификации. При таком положении, в случае подтверждения вины ФИО1 в причинении именно тяжкого вреда здоровью, его действия следовало бы квалифицировать по ч. 1 ст. 111 УК РФ, а в лучшем для обвинения случае - по ст. 112 УК РФ как причинение средней тяжести вреда здоровью, поскольку ряд повреждений (например, переломы носа) были квалифицированы судом именно как вред здоровью средней тяжести. Игнорирование судом первой инстанции ходатайства стороны защиты о назначении и проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы для установления подлинной причины смерти потерпевшего, указывающего на фундаментальные недостатки первоначальной экспертизы, нарушило право осужденного на защиту, гарантированное ст. 16 УПК РФ. Суд был обязан проверить доводы защиты, либо назначить новую экспертизу, либо дать мотивированную оценку, чего сделано не было. По мнению защитника, приведенные доводы свидетельствуют о недоказанности обвинения в той части, в которой оно касается наступления смерти потерпевшего именно от действий ФИО1 В случае переквалификации действий осужденного, назначенное ему наказание в виде 8 лет лишения свободы является явно несправедливым и несоразмерным, поскольку оно назначено за более тяжкое преступление, вина в совершении которого, по мнению зашиты, не нашла своего объективного подтверждения. Кроме того, в материалах дела отсутствует орудие преступления – бита, а имеется только ее рисунок, составленный со слов ФИО1 Предварительным следствием не выяснялось, имелась ли на бите металлическая вставка, которая усиливает силу удара. Отсутствие предмета преступления - биты, свидетельствует о том, что на голове потерпевшего не отобразились индивидуальные признаки травмирующего предмета. На основании изложенного защитник просит приговор в отношении ФИО1 отменить. Направить уголовное дело на новое судебное рассмотрение в суд первой инстанции, в ином составе суда. В ходе нового судебного разбирательства удовлетворить ходатайство стороны защиты о назначении и проведении комплексной судебно-медицинской экспертизы с привлечением специалистов (нейрохирурга, инфекциониста, хирурга, гистолога) для разрешения вопросов, указанных в рецензии специалиста № 110/Рсмэ/10/25, с целью установления подлинной и полной причины смерти П. и наличия (отсутствия) причинно-следственной связи между действиями ФИО1 и наступлением смерти потерпевшего.

В возражениях государственный обвинитель Муравьев Е.К. просит постановленный в отношении ФИО1 приговор оставить без изменения как законный, обоснованный и справедливый, а апелляционные жалобы осужденного и его защитника – без удовлетворения. Полагает, что несмотря на занятую стороной защиты позицию, вина ФИО1 в совершении преступления подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств, анализ которых приведен в приговоре и указывает на то, что до момента конфликта с ФИО2, у П. никаких телесных повреждений не было. Все обнаруженные экспертом травмы образовались в результате умышленных действий осужденного. При этом эксперты категорически отвергли версию ФИО2 об однократном ударе по голове, а также о получении травмы головы в результате падения с высоты собственного роста. Изученные судом доказательства подтверждают, что смерть П. наступила именно от действий ФИО1 При этом в результате судебно-медицинского исследования трупа, а также в ходе изучении медицинской документации, которая предоставлялась эксперту, не получено данных о том, что наступлению смерти П. способствовали какие-либо иные причины, в том числе, врачебные ошибки. Доводы осужденного и его защитника о том, что заключение эксперта № 32 от 23 апреля 2025 года является недопустимым доказательством, несостоятельны, поскольку она проведена лицом, имеющим соответствующие познания, продолжительный стаж экспертной деятельности, после предупреждения его об ответственности по ст. 307 УК РФ. Заключение эксперта является мотивированным и научно-обоснованным и заключение специалиста об обратном не свидетельствует.

Рассмотрев материалы дела, обсудив доводы апелляционных жалоб, а также возражений, заслушав выступления сторон, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Приведенным требованиям закона названный приговор соответствует. В нем дана надлежащая правовая оценка всем исследованным по делу доказательствам, как в отдельности, так и в совокупности, указано, какие из них суд положил в основу приговора, а какие отверг, приведены убедительные аргументы принятых решений по всем возникающим в ходе судебного разбирательства вопросам.

Вопреки утверждениям авторов жалоб об обратном, судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне, с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения уголовного дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по делу, в том числе места, времени, способа совершения, формы вины, мотива и цели преступления, а сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, в том числе, права на защиту, которыми они реально воспользовались.

Данных о том, что предварительное следствие и судебное разбирательство проводились предвзято, либо с обвинительным уклоном, и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из материалов дела не усматривается.

Все представленные сторонами относимые и допустимые доказательства были исследованы, а заявленные ходатайства были разрешены после выяснения мнений участников судебного разбирательства и исследования фактических обстоятельств дела, касающихся данных вопросов. Принятые судом по этим ходатайствам решения сомнений в своей законности и обоснованности не вызывают.

В процессе судебного разбирательства сторона защиты не была ограничена в возможности заявлять отводы, представлять доказательства, и в этой связи с доводами жалоб стороны защиты об односторонности и необъективности судебного разбирательства суд апелляционной инстанции согласиться не может, поскольку из протокола судебного заседания усматривается, что все заявленные ходатайства, в том числе стороной защиты, разрешались председательствующим в установленном законом порядке, вынесенные по ним решения не выходили за рамки полномочий судьи, предусмотренных УПК РФ. Отклонение ряда ходатайств не свидетельствует о нарушении права стороны защиты на представление доказательств, а также принципов состязательности и равноправия сторон.

Вывод суда о доказанности виновности ФИО1 в совершении преступления основан на доказательствах, полученных в установленном законом порядке, всесторонне, полно и объективно исследованных в судебном заседании, имеющих значение по делу, которые подробно приведены в приговоре и получили оценку суда в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ.

Так, сам ФИО1 неоднократно менял свои показания, каждый раз описывая различные версии событий относительно нанесения телесных повреждений потерпевшему П. и их количества.

В частности, будучи допрошенным в судебном заседании, не оспаривая факт нанесения П. одного удара находящейся в руках деревянной битой в правую заднюю часть головы, пояснил, что П. запнувшись, сам упал и со всей силы ударился левой частью головы об асфальт.

В своих показаниях, данных в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого 6 сентября 2024 года, ФИО3 пояснял, что после совместного распития спиртного с потерпевшим и К. на берегу реки ****, П. самовольно сел за руль его автомобиля, после чего наехал на бетонную опору электропередач, повредив автомобиль. Поскольку тот пообещал ему возместить ущерб, они продолжили распивать спиртное, затем П. ушел, ударов тому не наносил, а в последствии увидел потерпевшего лежащим лицом вниз на асфальте с кровью на голове.

При допросе в качестве обвиняемого 7 сентября 2024 года ФИО1 пояснял, что после повреждения потерпевшим его автомобиля, с черенком от лопаты побежал за П. замахнулся для удара по спине, но так как тот в этот момент повернулся, удар пришелся ему в затылочную часть головы справа, от чего П. упал, выставив руки вперед, а затем лицом вниз, ударившись об асфальт левой частью головы, из которой потекла кровь.

В ходе проверки показаний на месте 31 октября 2024 года, ФИО1 пояснял, что ударил убегавшего от него П. черенком от лопаты в верхнюю правую часть спины, ударов по голове не наносил.

Из показаний ФИО1, данных им в ходе предварительного следствия в качестве обвиняемого 6 мая 2025 года и оглашенных в судебном заседании, следует, что возмущенный поведением П. он достал из багажника своего автомобиля деревянную бейсбольную биту и направился в сторону П. чтобы ударить его. П. стал убегать от него, а он побежал за ним, размахивая бейсбольной битой. Убивать П.. он не хотел, но понимал, что может причинить ему телесные повреждения. Пробежав примерно 20 метров, он ударил П. битой по голове справа, целясь при этом по спине. Не исключает, что мог ударить потерпевшего по голове 2 раза, поскольку догоняя его, махал битой из стороны в сторону. От удара битой П. упал лицом вниз. После падения потерпевшего ударов ему больше не наносил, вызвал скорую помощь. Кроме него, ударов П. никто не наносил.

Тщательно проанализировав все приведенные показания ФИО1, суд первой инстанции обоснованно положил в основу приговора его показания, данные в ходе предварительного следствия в качестве обвиняемого 6 мая 2024 года, поскольку они являются полными, последовательными, логичными, согласующимися с объективной обстановкой произошедшего и с совокупностью других собранных по делу доказательств.

Так, из показаний свидетеля К. следует, что, когда П. начав движение на автомобиле Н. с разрешения последнего, наехал на опору линии электропередач и повредил автомобиль, потерпевший возмутился этим и нанес П. удар локтем в челюсть. В ответ П. нанес Н. удар кулаком в лицо, отчего у того пошла кровь. Н. стал вытираться своей футболкой и заметил, что у него пропала с шеи цепочка, которая впоследствии была найдена, но оказалось, что пропала находившаяся на ней подвеска. Н. достал из багажника деревянную бейсбольную биту и стал предъявлять претензии П. что тот не ищет его подвеску, и нанес удар битой по его ноге. П.. стал убегать от Н. а тот побежал за ним, широко размахивая битой, намереваясь ударить. Они бежали метров 25-30, П. пытался оторваться, но Н. его настиг и нанес удар потерпевшему битой в правую височную область головы. Этот удар он видел отчетливо и слышал звук удара, от которого П. упал на асфальт левой стороной лица, у него из головы потекла кровь. П. был без сознания, они стали пытаться вызвать скорую помощь, но не получалось. Он побежал за братом потерпевшего У. а Н. остался возле потерпевшего. Он не видел, наносил ли еще Н. удары потерпевшему, поскольку во время преследования последний загораживал ему видимость, и он не постоянно наблюдал за происходящим. Никто другой ударов потерпевшему не наносил.

Свидетель К. пояснила, что в один из дней сентября 2024 года в период времени с 16.00 час. до 17.00 час., находясь на перекрестке **** и ****, она услышала мужской крик. Повернувшись, увидела, что по **** на расстоянии примерно 40-50 метров от нее один мужчина без футболки бежал за вторым мужчиной и сверху из стороны в сторону размахивал палкой. Затем бегущий впереди мужчина упал, а второй ударил его палкой в область спины и, как ей показалось, испугался, повернувшись в сторону третьего мужчины, который был у столба линии электропередач и к двум мужчинам не приближался. По какой причине упал мужчина, она не видела, поскольку постоянно за ними не наблюдала. В какой-то момент она слышала звук, похожий на раскалывающийся арбуз, но пояснить, в какой момент был этот звук: до падения мужчины или после, пояснить не может.

Свидетель У. подтвердила факт того, что К. прибегал к ней домой в поисках ее супруга.

Свидетель А.. пояснил, что К. рассказал ему, что его брата П. ударил битой Н. за то, что брат повредил автомобиль последнего, после чего они вместе с К. пошли на место конфликта, где он увидел брата лежащим на животе, на асфальте, с пробитой головой в височной зоне справа и слева. Брат лежал на левой стороне лица в луже крови. Н. был рядом и разговаривал по телефону, сообщая кому-то, что убил человека. Он вызвал скорую помощь, в его присутствии брата госпитализировали.

Свидетель Н. пояснила, что 5 сентября 2024 года в 17 часов ей позвонил супруг, находящийся в состоянии сильного опьянения, и спросил, как вызвать скорую помощь, а свидетель В. пояснил, что, звонивший ему в начале 19-го часа Н. сказал, что он «начудил».

Свидетели Я. и З. подтвердили факт выезда по вызову для оказания скорой медицинской помощи мужчине на ****, где по приезду был обнаружен лежащий на животе без сознания мужчина с открытой раной на голове справа и гематомой слева, на земле возле мужчины следы крови. Я. наложила повязку, после чего мужчину доставили в **** ЦРБ, а затем в **** больницу.

Потерпевшая В. являющаяся родной сестрой потерпевшего П. пояснила, что от У. узнала о том, что П. с телесными повреждениями в тяжелом состоянии доставлен в больницу ****, где из-за травмы головы он длительное время находился в коме, проходил лечение в различных медицинских учреждениях и скончался 31 марта 2025 года.

Приведенные показания свидетелей полностью согласуются с протоколами осмотра места происшествия от 5 сентября 2024 года и 6 сентября 2024 года - участка местности вблизи ****, где на асфальтированной поверхности обнаружено пятно вещества бурого цвета, похожего на кровь, а также с заключением молекулярно-генетической экспертизы № 322/303 от 15 ноября 2024 года, согласно которому на марлевом тампоне со смывом вещества бурого цвета, похожего на кровь, изъятом в ходе осмотра места происшествия, обнаружена кровь П.

Приведенные показания свидетелей также полностью согласуются: с картой вызова скорой медицинской помощи № 7198 от 5 сентября 2024 года и справкой по факту вызова скорой медицинской помощи от 21 апреля 2025 года, согласно которым 5 сентября 2024 года в 17 час. 11 мин. поступило сообщение с номера телефона **** о необходимости оказания скорой медицинской помощи П. находящемуся на ****; с показаниями свидетеля А. - диспетчера скорой помощи, подтвердившей обстоятельства, изложенные в карте вызова скорой медицинской помощи № 7198; с протоколом выемки от 6 сентября 2024 года и протоколом осмотра от 25 ноября 2024 года, подтвердившими факт нахождения сим карты оператора сотовой связи с номером **** в пользовании Н. с протоколом обыска от 6 сентября 2024 года, в ходе которого на автомобиле Н. марки «****» с государственным регистрационным знаком **** обнаружена трещина на лобовом стекле слева сверху, царапины на переднем бампере слева, царапины и вмятины на левом переднем крыле и левой передней двери и другие, а также с заключением судебно-медицинского эксперта № 506 от 18 сентября 2024 года о наличии у Н. кровоподтека в области орбиты левого глаза, который мог быть получен от одного воздействия тупого твердого предмета, возможно при ударе кулаком постороннего человека.

Согласно заключению судебно-медицинского эксперта № 32 от 23 апреля 2025 года, смерть П. наступила 31 марта 2025 года в 16 час. 00 мин. в ГБУЗ ВО «****» от травматической болезни головного мозга, сопровождавшейся отеком головного мозга, энцефалопатией (дистрофические изменения клеток вещества головного мозга), приведшими к нарушению жизненно-важных функций центральной нервной системы, которая явилась осложнением полученной П. 5 сентября 2024 года открытой черепно-мозговой травмы с переломами костей свода и основания черепа, ушибом вещества головного мозга с кровоизлияниями под оболочки мозга, и имеющей прямую причинно-следственную связь с этой травмой.

Ставить под сомнение выводы проведенной по делу экспертизы, в том числе о причине наступления смерти потерпевшего, у суда не было оснований, поскольку исследование проведено государственным судебно-медицинским экспертом ГБУЗ ВО «****» Т. обладающим специальными познаниями и достаточным опытом работы, предупрежденным об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ за дачу заведомо ложного заключения. Нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и производстве экспертизы, в том числе прав осужденного, не допущено. Заключение эксперта соответствует требованиям ст. 204 УПК РФ, а также Федеральному закону от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в РФ». Приведенные в заключении выводы научно обоснованы, согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами. Оснований не доверять изложенным в нем выводам, а также для назначения иной дополнительной или повторной экспертизы, вопреки доводам жалоб, не имелось.

То обстоятельство, что в заключении отсутствуют сведения о действующем сертификате эксперта, по мнению суда апелляционной, не является недостатком, поскольку экспертиза проведена в Государственном бюджетном учреждении здравоохранения особо типа **** «****». Наличие высшего медицинского образования и необходимая специализация являются квалификационным требованием для занятия соответствующей должности - судебно-медицинского эксперта. Эксперт Т., имеет высшее медицинское образование, стаж работы по специальности «Судебно-медицинская экспертиза» 29 лет, высшую квалификационную категорию.

Полнота проведенной судом первой инстанции проверки доводов стороны защиты о незаконности как доказательства заключения указанного заключения судебно-медицинского эксперта № 32 от 23 апреля 2025 года сомнений у суда апелляционной инстанции не вызывает, поскольку в судебном заседании был допрошен эксперт Т. подтвердивший данное им заключение и разъяснивший учитываемые им при установлении причины смерти П. все имеющиеся у потерпевшего основные и сопутствующие заболевания, а также их осложнения. Так, эксперт Т. суду пояснил, что причиной смерти П. явилась травматическая болезнь головного мозга, которая сопровождалась отеком мозга и энцефалопатией. Выявленные в ходе производства экспертизы осложнения не повлияли на причину смерть. Все осложнения перечислены в заключении эксперта, были выявлены в ходе лечения после травмы, возникли в связи с тем, что человек долгое время находился в лежачем состоянии, в коме, без сознания, однако основная причина смерти – это отек головного мозга и дистрофические изменения клеток вещества головного мозга. Эксперт подчеркнул, что были исследованы все возможные механизмы и травмы, которые могли привести к смерти, включая динамику развития осложнений. Им проводились необходимые исследования, в том числе исследование кусочков мозга, других органов. Ввиду проведения гистологического исследования, необходимости применения, в том числе молекулярно-генетических маркеров, проведения токсикологического исследования, гистохимического иммуногистохимических анализов не имелось. Отметил, что травма, которая произошла 5 сентября 2024 года, привела к повреждению структуры головного мозга, перелому костей и свода основания черепа, ушибу головного мозга, кровоизлиянию под мягкие и твердые мозговые оболочки, все это привело к изменению структуры мозга и дальнейшему отеку. Двусторонняя пневмония и трахеопищеводный свищ причинами смерти не явились, а были следствием длительное нахождения в лежачем положении. На момент вскрытия двусторонний пневмоторакс уже был излечен. Дренирование плевральных полостей было им отражено, однако на момент вскрытия дренажей уже не было, легкие были расправлены. Подчеркнул, что заявленные стороной защиты осложнения явились закономерным течением травматической болезни, купировались в период пребывания П. в медицинских учреждениях и не имели причинно-следственной связи с наступлением смерти.

Таким образом, каких-либо объективных данных о том, что причиной смерти явилось ненадлежащее лечение потерпевшего, в том числе, получение им каких-либо сопутствующих заболеваний и их осложнение, представленные материалы не содержат и экспертом данные доводы опровергнуты. Выводами экспертизы, которая сомнений не вызывает, установлено, что смерть потерпевшего П. находится в прямой причинной связи с полученной черепно-мозговой травмой, в результате которой были повреждены структуры головного мозга потерпевшего, что привело к нарушению жизненно важных функций центральной нервной системы.

Кроме того, указанное заключение судебно-медицинского эксперта в части, касающейся обнаруженных у потерпевшего П. телесных повреждений, объективно согласуется с заключением судебно-медицинского эксперта № 361 от 20 декабря 2024 года, согласно которому у П. были выявлены, в том числе, телесные повреждения: открытая черепно-мозговая травма с ушибом головного мозга тяжелой степени, субарохноидеальное кровоизлияние в лобной доле слева, субдуральная гематома слева, линейные переломы левой теменной кости с переходом на височную кость и лобной кости слева с переходом на заднюю стенку фронтальной пазухи, верхнюю стенку глазницы, решетчатую кость и переднюю черепную ямку без смещения отломков, ушибленная рана правой височной области головы, ушиб мягких тканей левой височной области головы, причинившие в своей совокупности тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни.

При этом, указанным заключением № 361 от 20 декабря 2024 года также опровергнута позиция ФИО1, связанная с утверждением о нанесении потерпевшему П. лишь одного удара битой по голове, поскольку экспертом установлено, что открытая черепно-мозговая травма потерпевшим могла быть получена 5 сентября 2024 года не менее чем от двух ударных воздействий тупых твердых предметов с ограниченными контактирующими поверхностями, в том числе от ударов бейсбольной битой, деревянным черенком от лопаты.

Выводы данной экспертизы также подтверждаются заключением комиссионной судебной медицинской экспертизы № 28 от 10 марта 2025 года, согласно которому у П. имелся, в том числе, комплекс телесных повреждений в виде открытой черепно-мозговой травмы, который по признаку опасности для жизни относится к телесным повреждениям, причиняющим тяжкий вред здоровью, образовался от двух травматических воздействий тупого твердого предмета с ограниченной поверхностью соударения, которые были нанесены с достаточной силой для их возникновения, в правую теменно-височную и левую лобно-теменно-височную области головы потерпевшего, в направлении соответственно справа налево и слева направо по отношению к продольной оси тела потерпевшего. Не исключена возможность причинения повреждений от ударов битой или палкой.

При этом заключением эксперта № 28 от 10 марта 2025 года исключена также возможность образования черепно-мозговой травмы при падении (падениях) потерпевшего на плоскости одного уровня из положения стоя и ударе (ударах) о поверхность дорожного покрытия (асфальт), в том числе, и после придачи телу дополнительного ускорения, и установлено, что часть повреждений у П. а именно повреждения в области носа и верхней челюсти, а также повреждения в правой теменно-височной области головы, могли возникнуть от ударов ФИО1 рукой в область лица и битой (палкой) в правую теменно-височную область головы потерпевшего, при обстоятельствах и в срок, указанных свидетелем К. и обвиняемым ФИО1, а образование повреждений в левой лобно-височной области головы при указанных обстоятельствах, исключается.

При этом судом верно отмечено, что указанные заключения экспертов согласуются с показаниями самого ФИО1, данными им в ходе предварительного следствия в качестве обвиняемого от 6 мая 2025 года, о возможности нанесения им двух ударов по голове потерпевшего, поскольку он махал битой из стороны в сторону, когда бежал за ним, и не опровергаются показаниями свидетелей А. и Ч. являвшихся очевидцами преступления, которые не отчетливо разглядывали происходящее.

Таким образом, существенных нарушений уголовно-процессуального закона при назначении и проведении экспертизы по делу суд не установил. Имевшиеся у сторон вопросы, связанные с процедурой производства экспертного исследования, использованными исходными данными, примененными методиками, были в судебном заседании всесторонне выяснены, в результате чего суд пришел к обоснованно выводу об отсутствии оснований для признания данной экспертизы недопустимым доказательством по делу. Оснований сомневаться в правильности сделанных судом первой инстанции выводов суд апелляционной инстанции не усматривает.

Заявленное стороной защиты ходатайство о признании недопустимым доказательством заключения эксперта № 32 от 23 апреля 2025 года и проведения по делу повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы рассмотрено в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона с вынесением мотивированного и обоснованного решения, оснований сомневаться в правильности которого суд апелляционной инстанции не находит.

Положенные в основу приговора показания свидетелей получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, последовательны, согласуются как друг с другом, так и с другими исследованными судом письменными доказательствами, с объективной обстановкой произошедшего. Оснований для признания их недопустимыми доказательствами также не имеется. Каких-либо объективных данных, свидетельствующих о наличии оснований для оговора ФИО1 со стороны допрошенных по делу лиц, чьи показания положены в основу приговора, в материалах дела не содержится, судом не установлено и в апелляционной жалобе не приведено.

Как следует из содержания апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника, их доводы, в основном, связаны с обоснованием своего несогласия с произведенной судом оценкой доказательств по делу и, по сути, направлены на их переоценку. Однако то обстоятельство, что данная судом оценка доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении требований уголовного и уголовно-процессуального законов и не является основанием для отмены или изменения приговора. В отличие от осужденного, стремящегося улучшить свое процессуальное положение, судья, оценивая доказательства, руководствовался законом и совестью, был беспристрастен и независим, правильно установил все фактические обстоятельства и решил все вопросы, указанные в ст. 299 УПК РФ.

Невыясненных обстоятельств, которые могли бы существенно повлиять на выводы суда о виновности или невиновности ФИО1, из материалов дела не усматривается.

Суд верно квалифицировал содеянное ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего, надлежащим образом оценив показания допрошенных по делу лиц путем сопоставления их между собой и с другими доказательствами. Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно и полно отражены в приговоре.

Фактические обстоятельства дела судом установлены правильно и основаны на совокупности доказательств, которые позволили суду первой инстанции прийти к обоснованному выводу о том, что вина ФИО1 в инкриминируемом ему деянии полностью доказана.

В данном случае мотивом преступления явились возникшие у ФИО1 в ходе ссоры личные неприязненные отношения к П. в связи с действиями последнего, связанными с повреждением автомобиля осужденного.

Об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью П. свидетельствует выбранное им орудие преступления – деревянная бита, а также неоднократность нанесения ею ударов в область жизненно-важного органа человека - головы, а также преследование убегавшего и пытавшегося скрыться потерпевшего. При этом, нанося удары деревянной битой по голове потерпевшего, ФИО1 не мог не осознавать общественную опасность своих действий. Не предвидя возможности наступления смерти П. при должной внимательности и предусмотрительности ФИО1 должен был и мог это предвидеть, однако отнесся к этому безразлично.

При этом факт наличия у ФИО1 5 сентября 2024 года используемой при совершении преступления в качестве оружия деревянной биты, кроме показаний самого ФИО1 и свидетеля К. с достоверностью подтвержден просмотренной в ходе судебного разбирательства видеозаписью, а также показаниями свидетелей С. и И. работающих в охране ООО «****», расположенного по адресу: ****, пояснивших, что 5 сентября 2024 года агрессивно настроенный ФИО1 подходил к проходной завода с деревянной битой в руках, предъявляя претензии, что стоящие фуры мешают движению машин.

При таких обстоятельствах никаких оснований для иной квалификации содеянного осужденным у суда первой инстанции не имелось. Не находит таковых оснований и суд апелляционной инстанции.

Представленное суду апелляционной инстанции стороной защиты заключение специалиста – врача – судебно-медицинского эксперта ООО «****» Ш. №182/Рсмэ/10/25, которое, по сути, является рецензией на заключение проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы № 32, составленной по результатам исследования трупа потерпевшего и медицинской документации на предмет установления причины смерти П. не может быть принято во внимание, поскольку не может являться доказательством, опровергающим выводы государственного судебно-медицинского эксперта, давшего заключение о причине смерти потерпевшего, либо рассматриваться в качестве доказательства, свидетельствующего об иных причинах смерти, так как рецензия содержит лишь субъективную оценку частного лица действий эксперта. Кроме того, указанная рецензия дана без учета иных имеющихся в деле экспертных заключений, в том числе комиссионной экспертизы от 10 марта 2025 года № 28, выводы которой согласуются с заключением эксперта № 32.

В силу императивного требования п. 1 ст. 196 УПК РФ, причина смерти потерпевшего может быть установлена только при производстве судебной экспертизы, а потому суждениями специалистов эти обстоятельства доказываться не могут.

Более того, в соответствии со ст. 17 УПК РФ специалист не наделен правом оценивать доказательства, каковыми являются заключения судебно-медицинских экспертов. Такие полномочия имеют судья, прокурор, следователь, дознаватель. По смыслу ст. 58 УПК РФ к компетенции специалиста не относится рецензирование экспертного заключения.

Представленное стороной защиты заключение специалиста не содержит объективных данных о нарушении экспертом процедуры производства экспертного исследования, ошибочности применённых методов и методик, фактически направлено не на оспаривание его существа, а критикует форму его изложения, не являющихся существенными нарушениями для признания указанного доказательства недопустимым, соответственно основанием для назначения повторной экспертизы явиться не может.

Субъективная оценка положенных в основу приговора доказательств и установленных судом фактических обстоятельств, которую приводит осужденный и его защитник в апелляционных жалобах, не указывает на основания для отмены постановленного в отношении ФИО1 приговора.

Иная позиция стороны защиты на этот счет основана на собственной интерпретации исследованных доказательств и признания их важности для дела без учета установленных уголовно-процессуальным законом правил оценки доказательств, которыми в данном случае руководствовался суд. Несогласие стороны защиты с оценкой доказательств, данной судом первой инстанции, не является основанием для отмены или изменения приговора.

Уголовное дело судом рассмотрено полно, всесторонне и объективно. Предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда не имелось.

Психическое состояние ФИО1 судом исследовано с достаточной полнотой. С учетом заключения комиссии экспертов № 1646-а от 29 октября 2024 года, данных о его личности, поведения в ходе предварительного расследования и впоследствии судебного разбирательства, у суда обоснованно не возникло сомнений в его психической полноценности, он признан вменяемым в отношении инкриминируемого ему деяния.

Наказание ФИО1 назначено в полном соответствии с требованиями ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ, то есть с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности виновного, обстоятельств, смягчающих наказание, а также влияния назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи.

В соответствии со ст. 61 УК РФ, наличие двоих малолетних детей, противоправность поведения потерпевшего, явившегося поводом для преступления, оказание иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления путем вызова скорой медицинской помощи, признание вины на стадии предварительного следствия, принесение публичных извинений, наличие хронических заболеваний у самого ФИО1, а также у его супруги и матери, суд обоснованно признал в качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, и учел в достаточной степени.

Каких-либо других смягчающих наказание виновного обстоятельств, как и отягчающих, судом не установлено. Не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Совершение преступления в состоянии опьянения, вызванного употреблением алкоголя, суд обоснованно не признал в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, в соответствии с ч. 1.1 ст. 63 УК РФ, надлежащим образом мотивировав свое решение в данной части.

В полной мере судом учтены все данные о личности ФИО1, который ранее не судим, по месту жительства и работы характеризуется положительно, к административной ответственности не привлекался.

Таким образом, все юридически значимые данные о личности осужденного и обстоятельства совершения им преступления, которыми располагал суд первой инстанции, исследовались, отражены в приговоре и в полной мере учитывались судом при назначении наказания.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, его поведением во время или после совершения преступления, а также других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, дающих основание для применения ст. 64 УК РФ, судом обоснованно не установлено.

Не усмотрел суд и оснований для изменения категории преступления на менее тяжкую в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ, а также для применения в отношении осужденного положений ст. 73 УК РФ, надлежаще мотивировав свои выводы в данной части.

Правовых оснований для применения при назначении ФИО1 наказания положений ст. 53.1 УК РФ судом обоснованно не установлено.

При назначении наказания суд обоснованно применил к осужденному положения ч. 1 ст. 62 УК РФ. Приведенная норма закона в приговоре приведена, назначенный ФИО1 срок наказания не превышает установленные законом ограничения.

Мотивированными являются выводы суда о необходимости достижения целей наказания, предусмотренных ст. 43 УК РФ, при назначении виновному наказания именно в виде реального лишения свободы.

Вид исправительного учреждения осужденному назначен в полном соответствии с положениями п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ и оснований для его изменения суд также не усматривает.

Время содержания осужденного под стражей правильно зачтено в срок наказания в соответствии с требованиями п. «а» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ.

Считать постановленный в отношении ФИО1 приговор несправедливым вследствие его суровости, оснований не имеется.

Все обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания, судом обоснованно учтены, а назначенное осужденному наказание является справедливым, соответствующим целям, предусмотренным ч. 2 ст. 43 УК РФ, выводы суда в указанной части являются мотивированными и обоснованными, оснований считать назначенное наказание чрезмерно суровым не имеется.

Нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих в силу ст. 389.15 УПК РФ отмену или изменение приговора, по делу не допущено.

Вопросы о судьбе вещественных доказательств разрешены судом верно.

Гражданский иск, заявленный потерпевшей П. разрешен правильно, в соответствии с положениями ст. 151, ч. 1 ст. 1064, ч. 3 ст. 1083, 1101 ГК РФ, с учетом всех обстоятельств дела, данных о личности потерпевшей и подсудимого, требований разумности, справедливости и реальности взыскания размера компенсации морального вреда, материального положения сторон, приняв обоснованное решение о частичном удовлетворении заявленных исковых требований.

При таких обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных жалоб осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Ивкова И.В. не имеется.

На основании изложенного и, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

определил:

приговор Меленковского районного суда Владимирской области от 14 октября 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Ивкова И.В. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано во Второй кассационный суд общей юрисдикции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, через Меленковский районный суд Владимирской области в течение 6 месяцев со дня его вынесения, а осужденным, содержащимся под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии апелляционного определения.

Пропущенный по уважительной причине срок кассационного обжалования может быть восстановлен судьей Меленковского районного суда Владимирской области по ходатайству лица, подавшего кассационные жалобу или представление. Отказ в его восстановлении может быть обжалован в порядке, предусмотренном главой 45.1 УПК РФ.

В случае пропуска указанного срока или отказа в его восстановлении кассационная жалоба подается непосредственно в суд кассационной инстанции.

Осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в судебном заседании суда кассационной инстанции.

Председательствующий Ю.Н. Пальцев

Судьи: Е.А. Годунина

А.Н. Соколова