УИД: 78RS0014-01-2023-009477-31 

Дело №2-1378/2024 20 февраля 2024 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Московский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Лемеховой Т.Л.

при помощнике судьи Колодкине Е.Ю.

с участием прокурора Слюсар М.В.

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» об отменен приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

Истица ФИО1 обратилась в суд с иском к ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» об отмене приказа об увольнении от 09.08.2023 №871-лс/50, восстановлении на работе в должности главного врача филиала – врача-бактериолога в филиале ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» в городе 

<

адрес>, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда в размере 500 000 руб.

В обоснование указывала, что работала в организации ответчика в филиале в г. 

<

адрес> с 01.07.2014 на разных должностях, с 28.04.2018 – в должности главного врача филиала – врача-бактериолога в филиале г. 

<

адрес>; приказом от 09.08.2023 истица была уволена 14.08.2023 по п.3 ч.1 ст.77 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) по собственному желанию; считает увольнение незаконным, поскольку главный врач организации ответчика оказывал на нее психологическое давление, осуществлял активные действия по унижению чести и достоинства, деловой репутации и доведению до увольнения; в связи с изложенным истица написала заявление об увольнении под давлением работодателя на фоне тяжелого психологического стресса, в состоянии нестабильного артериального давления, опасаясь за свое здоровье и жизнь, а также эмоциональное состояние ее детей.

Истица и ее представитель в судебное заседание явились, исковые требования поддержали.

Представитель ответчика в судебное заседание явилась, против удовлетворения исковых требований возражала.

Выслушав объяснения участников процесса, заключение прокурора, изучив материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно ст.1 ТК РФ целями трудового законодательства являются установление государственных гарантий трудовых прав и свобод граждан, создание благоприятных условий труда защита прав и интересов работников и работодателей.

Исходя из общепризнанных принципалов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в частности, свобода труда, включая право на труд, который каждый свободно выбирает или на который свободно соглашается, право распоряжаться своими способностями к труду, выбирать профессию и род деятельности, запрещение принудительного труда и дискриминации в сфере труда (абзацы первый – третий ст.2 ТК РФ).

В соответствии с п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ трудовой договор может быть прекращен по инициативе работника (ст.80 ТК РФ).

В пп.«а» п.22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 г. «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации» разъяснено, что расторжение трудового договора по инициативе работника допустимо в случае, когда подача заявления об увольнении являлась добровольным волеизъявлением. Если истец утверждает, что работодатель вынудил его подать заявление об увольнении по собственному желанию, то это обстоятельство подлежит проверке и обязанность доказать его возлагается на работника.

Из приведенных выше правовых норм и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что обстоятельствами, имеющими значение для дела при разрешении спора о расторжении трудового договора по инициативе работника, являются: наличие волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию и добровольность волеизъявления работника на увольнение по собственному желанию.

Данная правовая позиция нашла свое отражение в определении Верховного Суда Российской Федерации от 13.07.2020 №39-КГ20-З-К1, в котором Верховный Суд Российской Федерации указал, что по делу об оспаривании законности расторжения трудового договора по инициативе работника юридически значимыми и подлежащими определению и установлению являются следующие обстоятельства: были ли действия истца при подаче заявления об увольнении по собственному желанию из организации ответчика на следующий день после подачи заявления добровольными и осознанными; понимались ли истцом последствия написания такого заявления и были ли руководителем ответчика (работодателем) разъяснены такие последствия и право истца отозвать свое заявление об увольнении по собственному желанию и в какие сроки; выяснились ли руководителем ответчика причины подачи истцом заявления об увольнении по собственному желанию, а также вопрос о возможном трудоустройстве к другому работодателю сходя из семейного и материального положения истца.

Поскольку в рамках настоящего гражданского дела, как и в рамках дела, по которому Верховным Судом Российской Федерации было вынесено определение от 13.07.2020г. №39-КГ20-З-К1, предметом рассмотрения суда являются схожие обстоятельства увольнения истца, суд полагает необходимым при разрешении настоящего дела учитывать соответствующую правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации об обстоятельствах, подлежащих исследованию судом.

Из материалов дела следует, что 01.07.2014 истица ФИО1 была принята на работу в филиал ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» в 

<

адрес> на должность врача-бактериолога в лабораторию микробиологических исследований.

02.12.2014 истица ФИО1 переведена на должность заведующий лабораторией – врач-бактериолог в том же филиале.

28.04.2018 истица ФИО1 переведена на должность главного врача – врача-бактериолога в филиале в 

<

адрес>.

Данные обстоятельства подтверждаются трудовым договором с дополнительными соглашениями к ему (т.1 л.д.40-66), приказом о приеме на работу (т.1 л.д.67), приказами о переводе (т.1 л.д.69, 70), личной карточкой работника (т.1 л.д.71-75).

С 13.03.2023 по 05.05.2023 ФИО1 находилась в оплачиваемом отпуске (приказ №98-о/5 от 02.02.2023) (т.1 л.д.77).

С 10.05.2023 по 12.05.2023 ФИО1 находилась в отпуске без сохранения заработной платы (т.1 л.д.78).

С 13.05.2023 по 30.06.2023 ФИО1 находилась на листках нетрудоспособности (т.2 л.д.28-30). 

30.06.2023 (в последний день больничного) ФИО1 написала заявление о предоставлении ей отпуска без сохранения заработной платы с 03.07.2023 на 2 дня, однако в этом ей было отказано (т.2 л.д.38).

С 11.07.2023 по 28.07.2023 ФИО1 находилась в дневном стационаре (т.2 л.д.58), листок нетрудоспособности не оформлен.

31.07.2023 истица ФИО1 обратилась к терапевту районной поликлиники (т.2 л.д.61).

02.08.2023 ФИО1 написала заявление о предоставлении ей как одинокой матери, воспитывающей ребенка в возрасте до 14 лет, отпуска без сохранения заработной платы с 14.08.2023 продолжительностью 14 календарных дней (т.2 л.д.114).

С 03.08.2023 по 17.08.2023 ФИО1 вновь находилась на листках нетрудоспособности (т.2 л.д.63).

08.08.2023, находясь на листке нетрудоспособности, истица ФИО1 написала заявление об увольнении по собственному желанию 14.08.2023 (то есть до выхода с листка нетрудоспособности) для выезда из района Крайнего Севера к новому месту жительства в другую местность, в котором также указала на напряженный и неблагоприятный социально-психологический климат в коллективе, оказываемое на нее в течение года давление, предвзятое и враждебное отношение к ней, повышенный уровень стресса на рабочем месте из-за перегрузок и страха от запугивания наказанием, а также отказ в предоставлении ей как одинокой матери дней отпуска без сохранения заработной платы (т.1 л.д.79).

Приказом №871-лс/50 от 09.08.2023 истица ФИО1 уволена по собственному желанию 14.08.2023 в соответствии с п.3 ч.1 ст.77 ТК РФ; с данным приказом истица ознакомлена лично в тот же день, что подтверждается ее личной подписью (т.1 л.д.76). 

Поскольку в качестве основания иска истицей приведены доводы о том, что она не имела намерения прекращать трудовые отношения с ответчиком, а также что написала заявление под давлением работодателя, данные доводы были проверены судом, однако своего подтверждения в ходе судебного разбирательства не нашли.

Так, вопреки доводам ФИО1 об оказываемом на нее давлении в виде предвзятости работодателя исключительно к ней, необоснованного применения дисциплинарных взысканий, предъявления претензий, вменения должностных обязанностей вне трудовой функции, а также сознательного создания негативного восприятия у коллег деятельности истицы как некомпетентной, из материалов дела следует, что приказом №4 от 17.03.2022 истица ФИО1 была привлечена к дисциплинарной ответственности в виде выговора за ненадлежащую организацию работы филиала, что привело к представлению первичных учетных документов (акты сдачи-приемки оказанных услуг) за 2021 год с нарушением установленного срока и негативным образом повлияло на достоверность бухгалтерской (финансовой) отчетности, в числе 5-ти руководителей других филиалов.

При этом, согласно указанному приказу комиссией выявлено, что количество сданных с нарушением срока актов сдачи-приемки оказанных услуг в филиале в 

<

адрес> более 10 штук на сумму более 1 000 000 руб., что больше чем в сумме по 4 филиалам, поэтому к ФИО1 применено более строгое дисциплинарное взыскание (выговор) (т.1 л.д.211-213).

Данный приказ в судебном порядке незаконным не признан.

Нарушение сроков предоставления первичной учетной документации, повлиявшее на достоверность бухгалтерской (финансовой) отчетности организации, по мнению суда, свидетельствует о ненадлежащей организации руководителем филиала работы вверенных ему сотрудников, а также об отсутствии с его стороны контроля за деятельностью сотрудников филиала, и является существенным нарушением, в связи с чем принятие главным врачом ответчика решения о привлечении виновных руководителей филиалов, включая истицу, к дисциплинарной ответственности является обоснованным и о каком-либо давлении на истицу с целью ее увольнения объективно не свидетельствует.

31.01.2023 ответчиком в рамках подготовки процедуры подтверждения компетентности с расширением области аккредитации испытательного лабораторного центра (далее – ИЛЦ) филиала в 

<

адрес>, реализации требований ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 и Критериев аккредитации лабораторий, утвержденных приказом Минэкономразвития России от 26.10.2020 №707, для обеспечения механизма внутреннего контроля соблюдения требований системы менеджмента качества ИЛС филиала был издан приказ о проведении внепланового аудита Испытательного лабораторного центра филиала в 

<

адрес> в период с 01.02.2023 по 03.02.2023 включительно (т.2 л.д.49-50). О датах проведения внепланового аудита ФИО1 уведомлена 31.01.2023 (т.1 л.д.51-оборот).

В силу п.3 ч.1 ст.24 Федерального закона №412-ФЗ подтверждение компетенции проводится каждые пять лет со дня аккредитации, в связи с чем издание ответчиком указанного выше приказа является обычной текущей деятельностью и направлено на обеспечение работы испытательного лабораторного центра в филиале в 

<

адрес> в очередной период, поэтому с очевидностью не может расцениваться в качестве какого-либо давления на истицу.

При этом, как усматривается из письменных объяснений истицы от 10.07.2023 (т.2 л.д.39-46), истребованных у нее работодателем еще 10.03.2023 (т.2 л.д.47), план мероприятий по подготовке ИЛЦ филиала в 

<

адрес>, включающий актуализацию документации, подготовку отчетов, проверку оформления документации, был установлен еще приложением №2 к приказу №33 от 13.10.2022.

Согласно справке об оценке соответствия ИЛЦ Филиала в 

<

адрес> требованиям ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 и Критериев аккредитации лабораторий, утвержденных приказом Минэкономразвития России от 26.10.2020 №707, выявлены изложенные в справке нарушения.

10.03.2023 работодателем у истицы истребованы объяснения по выявленным нарушениям, однако истица без предоставления данных объяснений 13.03.2023 убыла в длительный отпуск, при этом затребованные объяснения предоставила работодателю лишь через 4 месяца (10.07.2023) 

При этом, 31.03.2023 Управлением Росаккредитации по Сибирскому федеральному округу в адрес ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» направлено уведомление о несоответствиях критериям аккредитации по результатам оказания государственной услуг по подтверждению компетентности в отношении испытательной лаборатории в филиале в 

<

адрес>, в котором ответчик также проинформирован, что в соответствии с п.5 ч.1 ст.22 ФЗ «Об аккредитации в национальной системе аккредитации» не устранение аккредитованным лицом, действие аккредитации которого приостановлено, несоответствий, выявленных в ходе предоставления государственной услуги по подтверждению компетентности, влечет прекращение действия аккредитации (т.2 л.д.25).

Как следует из представленной в материалы дела переписки истицы с ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае», а также объяснений, данных ею непосредственно суду, истица фактически отказалась выполнять работу по организации, обеспечению руководства и контролю деятельности ИЛЦ в Филиале 

<

адрес>, ссылаясь на то, что это не входит в ее должностные обязанности.

Вместе с тем, согласно п.п.3.5, 3.6, 3.14 должностной инструкции главного врача – врача-бактериолога филиала в 

<

адрес>, утвержденной 31.01.2020, главный врач филиала обязан организовывать, обеспечивать оперативное руководство, планирование и контроль деятельности ИЛЦ Филиала, организовывать работу подчиненных подразделений в соответствии с Системой качества работ ИЛЦ; контролировать обеспечение метрологического, нормативно-методического контроля, контроля качества результатов испытаний (исследований).

В силу п.п.3.15, 3.16, 3.21 данной должностной инструкции главный врач филиала в 

<

адрес> обязан организовывать и обеспечивать своевременное проведение периодической аккредитации, доаккредитации ИЛЦ; контролировать выполнение корректирующих, предупреждающих мероприятий в деятельности ИЛЦ; организовывать материально-техническое обеспечение деятельности подчиненных подразделений ИЛЦ (т.1 л.д.143-147).

Истица ознакомлена с данной должностной инструкцией, что подтверждается ее личной подписью (т.1 л.д.147).

Таким образом, предъявляемые к истице требования руководства организации ответчика о надлежащей организации работы ИЛЦ Филиала в 

<

адрес>, вопреки доводам истицы основаны на ее должностной инструкции и являются обоснованными, а претензии, связанные с непринятием истицей достаточных и эффективных мер для своевременного проведения аккредитации ИЛЦ, что привело к приостановлению аккредитации и создало угрозу прекращению аккредитации ИЛЦ Филиала в 

<

адрес>, по мнению суда, являются объективным следствием неисполнения истицей своих должностных обязанностей.

Какого-либо давления со стороны работодателя с целью принуждения истицы к увольнению, а также вменения ей должностных обязанностей, не входящих в ее трудовую функцию, из вышеприведенных фактов не следует; ИЛЦ является одним из структурных подразделений Филиала, и организация его работы прямо отнесена к должностным обязанностям главного врача Филиала согласно его должностной инструкции. 

Согласно акту служебного расследования от 04.08.2023, проведенного на основании письма АО «

<

данные изъяты>» о некачественном исполнении договорных обязательств со стороны Филиала в 

<

адрес> по договорам №180662/22 и 180663/22 от 23.09.2022, поступившего 17.07.2023, установлено, что в связи с низкой дисциплиной труда при исполнении своих должностных обязанностей сотрудниками Филиала в 

<

адрес>, полным отсутствием контроля со стороны главного врача Филиала за исполнением подчиненными «Руководства по качеству» заказчику выданы протоколы исследований с недостоверными показателями, при этом протоколы исследований №№001-3449/1, 0013450/1, 001-13450/1 от 26.05.2023 трижды выдавались заказчику (АО 

<

данные изъяты>), при этом произведенные 10.07.2023 исправления в установленном прядке не сохранялись, номера и даты протоколов оставались неизмененными, однако показатели в данных протоколах менялись.

Установленные и подробно изложенные в акте обстоятельства вышеприведенных действий по изменению содержания протоколов исследований согласно п.7 Приложения №2 приказа Минэкономразвития России от 28.01.2021 №34 «Об утверждении Перечня несоответствий заявителя критериям аккредитации, которые при осуществлении аккредитации влекут за собой отказ в аккредитации, и Перечня несоответствий аккредитованного лица требованиям законодательства Российской Федерации к деятельности аккредитованных лиц, влекущих за собой приостановление действия аккредитации», ГОСТ ISO/IEC 17025-2019 влекут за собой приостановление действия аккредитации, а выявленное несоблюдение требований ГОСТ ISO/IEC 17025-201, Критериев аккредитации лабораторий ставит под сомнение достоверность выдаваемых результатов (т.2 л.д.152-158).

Установленные в акте служебного расследования от 04.08.2023 обстоятельства внесения исправлений в протоколы исследований истицей ФИО1 не оспаривались, что усматривается из приведенных в данном акте объяснений ФИО1

Отсутствие со стороны руководителя Филиала в 

<

адрес> надлежащей организации и контроля за деятельностью вверенных сотрудников, повлекшее неоднократную выдачу недостоверных протоколов исследований под одним и тем же номером и от одной и той же даты без сохранения в установленном порядке изменений, что может повлечь серьезные последствия в виде приостановления действия аккредитации ИЛЦ Филиала в 

<

адрес>, по мнению суда, является серьезным нарушением трудовой дисциплины, в связи с чем главный врач вправе был принять решение о привлечении истицы к дисциплинарной ответственности, а предъявляемые им к истице в связи с выявленным нарушением претензии являются обоснованными.

Судом в судебном заседании 20.02.2024 в качестве свидетеля также был допрошен главный врач ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» Х., который факт принуждения истицы к увольнению отрицал, одновременно сообщив суду, что в организации работает порядка 800 сотрудников, имеется 13 филиалов и, соответственно, 13 главных врачей филиалов; задачи перед всеми службами являются одинаковыми для всех, требования ко всем одинаковые; с главными врачами филиалов он общается редко, поскольку есть два заместителя, которые курируют вопросы по направлениям; как правильно, главных врачей собирают один раз в год.

Истица ФИО1 с поставленными задачами не справлялась, и этот факт вменялся ей в вину на совещаниях; был случай, когда Росаккредитация закрыла филиал на три месяца, поскольку не было подтверждения компетенции специалистов, в результате чего работа встала на три месяца; получение аккредитации входило в обязанности главного врача, однако истица не хотела руководить испытательным лабораторным центром (ИЛЦ).

Также свидетель пояснил суду, что после проверки эффективности истица ФИО1 ушла в отпуск и уехала; в феврале была коллегия, от участия в которой свидетель истицу освободил по ее просьбе; до ее увольнения по результатам проверки эффективности свидетель с истицей не общался; ФИО1 ушла в отпуск, потом взяла полугодовой больничный, когда все уходят в летний отпуск и работать некому, ФИО1 вышла на пару дней и опять написала заявление о предоставлении ей отпуска, а на вопрос работодателя сказала, что «у вас есть кадры, пусть они и работают». 

Кроме того, свидетель сообщил суду, что истица ФИО1 неоднократно злоупотребляла правами, не направляла акты выполненных работ, назначала премии кому-то в размере 500 000 руб., кому-то 200 000 руб., а кому-то лишь 40 000 руб., после чего сотрудники просто увольнялись; на вопросы свидетеля о причине такого распределения премий ФИО1 отвечала, что «она так решила»; у истицы было несколько заместителей, в отношении одного она сказала, что не будет с ним работать, и он уволился; по другому заместителю у истицы спросили, какой на него будет возложен функционал, она ответила, что «однозначно ее», при этом работодатель пошел ей на уступки и переделал инструкцию.

Свидетель пытался разговаривать с истицей, узнать причину проблемы, поскольку изначально в работе истицы все было нормально, предлагал перейти на другую должность с учетом ее образования, полученного в организации ответчика, в случае, если ей тяжело справляться из-за воспитания маленького ребенка или еще по каким-то причинам, однако истица отказалась, сообщив, что будет главным врачом.

При этом, свидетель Х. подтвердил, что действительно один раз сказал ФИО1, что если она устала, то пускай уходит, потому что явный саботаж работы никому не нравится.

Показания свидетеля последовательны, непротиворечивы, согласуются с другими собранными по делу доказательствами, свидетель предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; доказательств того, что в силу заинтересованности в исходе дела свидетель несмотря на предупреждение об уголовной ответственности дал заведомо ложные показания, то есть совершил уголовно наказуемое преступление, суду не представлено и судом не добыто, а сам по себе факт заинтересованности в исходе дела об этом не свидетельствует.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, действия по привлечению истицы ФИО1 к дисциплинарной ответственности, а также высказываемые ей главным врачом претензии по работе являлись следствием того, что истица в качестве руководителя Филиала в 

<

адрес> допускала ненадлежащее исполнение должностных обязанностей и существенные управленческие ошибки, влекущие серьезные последствия как для Филиала в 

<

адрес> в частности, так и для ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» в целом.

Указанные действия руководства ответчика являются объективной реакцией на ненадлежащее исполнение работником трудовых обязанностей и не могут расцениваться в качестве давления на истицу с целью принуждения к увольнению.

При этом, однократное высказывание главного врача Х. о том, что если истица устала, то пускай уходит, по мнению суда, исходя из контекста имевшего место разговора было им высказано не в качестве требования об увольнении ФИО1 по собственному желанию или принуждения к этому, а в качестве эмоциональной реакции на поведение истицы, выражающееся в фактическом уклонении от исполнения ею должностных обязанностей, и по существу представляло собой предложение подумать, но не требование императивного характера.

Кроме того, как усматривается из приложенной истицей к дополнению к исковому заявлению от 12.02.2024 стенограммы телефонного разговора, в котором главный врач Х. допустил вышеприведенное высказывание, данный телефонный разговор имел место 07.11.2022, то есть за 9 месяцев до написания истицей заявления об увольнении по собственному желанию; при этом в течение этих 9 месяцев истица, в том числе находилась в отпуске и на листках нетрудоспособности в общей сложности с 13.03.2023 по 30.06.2023 (3,5 месяца подряд), что, по мнению суда, свидетельствует о том, что при написании заявления об увольнении по собственному желанию в августе 2023 года истица с очевидностью не могла находится в состоянии эмоционального напряжения от разговора с Х., имевшего место 07.11.2022.

Как следует из показаний свидетеля Ч., заместителя главного врача, допрошенной по ходатайству ответчика в судебном заседании 24.01.2024, угроз от главного врача в адрес истицы она не слышала никогда.

Данные свидетельские показания, как и показания Х., признаются судом отвечающим требованиям ст.67 ГПК РФ. Доказательств, дающих основания сомневаться в достоверности показаний Ч., суду не представлено, свидетель предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; доказательств того, что в силу заинтересованности в исходе дела свидетель дала заведомо ложные показания, суду не представлено, а сам по себе факт заинтересованности в исходе дела об этом не свидетельствует.

Доводы ФИО1 о том, что давление на нее со стороны главного врача заключалось в отказе согласовать ей выход на работу в выходные дни, являются несостоятельными, поскольку, по мнению суда, отказ в согласовании выхода истицы на работу в выходные дни не может расцениваться как психологическое давление на нее с целью принуждения к увольнению, поскольку по существу такой отказ является реальным обеспечением права истицы на отдых, в том числе, с учетом ее доводов о том, что она является одинокой матерью, воспитывающей ребенка в возрасте до 14 лет.

Оценивая доводы ФИО1, согласно которым главный врач организации ответчика осуществлял активные действия по унижению ее чести и достоинства, деловой репутации, дискредитации истицы в глазах других сотрудников, повышал на нее голос и оскорблял ее, доводя до увольнения, суд полагает их не подтвержденными какими-либо допустимыми и достаточными доказательствами.

Так, в подтверждение указанных доводов по ходатайству истицы в судебном заседании 20.02.2024 были допрошены бывшие подчиненные истицы П. и С.

Свидетель П. сообщила суду, что работает в филиале в 

<

адрес> в должности оператора ЭВМ, ее рабочее место находилось рядом с кабинетом ФИО1, поэтому ей зачастую доводилось слышать телефонные разговоры ФИО1 и главного врача Х., так как ФИО1 включала разговоры на громкую связь; Х. повышал голос на ФИО1, стал с ней так общаться в 2022-2023 годах, по мнению свидетеля, по-хамски разговаривал; один раз свидетель слышала, как Х. сказал ФИО1 увольняться, при этом конкретно при свидетеле Х. не просил истицу писать заявление об увольнении по собственному желанию. Также свидетель П. показала, что бывали случаи, когда после разговора с Х. истица выходила в приемную, меряла давление и зачастую оно было повышенным.

Свидетель С. сообщила суду, что работает в филиале в 

<

адрес> в должности завхоза и фактически являлась «правой рукой истицы»; ранее допрошенная свидетель П. – это дочь свидетеля С.

Согласно показаниям свидетеля С. ей приходилось присутствовать при разговорах Х. и ФИО1 во время совещаний, однако когда именно она присутствовала на таких совещаниях свидетель не помнит, поскольку когда Х. звонил и в это время было совещание, он просил всех выйти; одновременно свидетель сообщила суду, что во время самого совещания она отсутствовала, поскольку стояла за дверью; свидетелю приходилось слышать, чтобы Х. повышал голос на истицу, что свидетелю отчетливо было слышно за закрытой дверью, Х. за что-то отчитывал истицу. 

Также свидетель С. показала, что была свидетелем разговора на повышенных тонах в 2021 году, истица разговаривала с Х. из дома по громкой связи; бывали случаи, когда самочувствие истицы менялось после общения с Х., истица просила свидетеля померять ей давление, также свидетель ездила в аптеку за лекарствами

Согласно показаниям свидетеля С. разговор, когда Х. предлагал истице уволиться по собственному желанию, был; это было когда ФИО1 попросила свидетеля не выходить из кабинета; Х. говорил истице, что она не выполняет какие-то обязанности, она пыталась привести обратные доводы, которые свидетель в силу занимаемой должности проверить не могла, в связи с чем Ходов предложил ей уйти.

Вместе с тем, суд учитывает, что каких-либо конкретных фактов унижения чести и достоинства истицы, ее деловой репутации, дискредитации в глазах других сотрудников, оскорбления со стороны главного врача Х. свидетели П. и С., привести не смогли; повышенным, по мнению свидетелей, тоном голоса Х. разговаривал с истицей еще с 2021 года, то есть ранее времени, указанного истицей в исковом заявлении как начале психологического давления на нее; оценить обоснованность предъявляемых главным врачом к истице претензий по работе в силу занимаемой должности возможности не имели.

Напротив, согласно показаниям свидетелей с истцовой стороны вопреки доводам истицы о действиях главного врача по ее дискредитации в глазах других сотрудников главный врач Х. наоборот предпринимал меры по исключению присутствия сотрудников филиала 

<

адрес> на рабочих совещаниях с ФИО1, предъявляя просьбу на время общения с истицей всех выйти. 

Указанные свидетельские показания согласуются с показаниями свидетеля Х., пояснившего суду, что когда он общается с главными врачами филиалов, он просит производить это общение без сотрудников, чтобы не компрометировать ни их, ни себя; он действительно разговаривает повышенным тоном, поскольку у него «командирский» голос; оскорблений в адрес истицы при общении он не допускал; когда ФИО1 уже не хотела слышать свидетеля, он приглашал в кабинет заместителей по курирующим вопросам и говорил, что он истицу не понимает, может, поймут заместители, однако они отвечали, что тоже не понимают ее.

Из изложенного следует, что свидетельскими показаниями приведенные выше доводы истицы об унижении ее чести, достоинства и деловой репутации, ее дискредитации не подтверждаются, а иных объективных доказательств истицей суду в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ не представлено и судом не добыто.

В качестве доводов о принуждении ее работодателем к увольнению по собственному желанию истица ФИО1 также ссылалась на отказ работодателя в принятии в Филиал сотрудников на имеющиеся вакансии, что приводило к значительному увеличению ее объема работы.

Вместе с тем, суд учитывает, что из представленных ответчиком выписки из штатного расписания на 2022 и 2023 годы, а также скриншотов направления кандидатов на должность следует, что согласно штатному расписанию на 2022 год общая численность штатных единиц Филиала составляла 82, при этом вакантными являлись 20 штатных единиц; в 2023 году общая штатная численность составляла 81 штатную единицу, при этом вакантными являлись также 20 штатных единиц.

Таким образом, истица как руководитель Филиала могла и должна была выполнение работы по Филиалу поручить вверенным ей сотрудникам, а не выполнять ее лично вместо непосредственных исполнителей.

Кроме того, суд учитывает, что при наличии 20 вакансий в адрес главного врача филиала в 

<

адрес> за 2023 год было направлено объективно значительное, в несколько раз превышающее вакансии, количество соискателей (претендентов) на вакантные должности, однако имевшиеся вакансии истицей ФИО1 не были укомплектованы направляемыми к ней соискателями по субъективной причине, зависящей от самой истицы. 

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что большой объем работы вследствие наличия вакантных должностей сотрудников Филиала в 

<

адрес>, на который ссылается истица, не является следствием каких-либо неправомерных действий со стороны работодателя.

Оценивая доводы истицы ФИО1 о том, что главный врач организации ответчика активно практиковал дискриминацию при определении и формировании заработной платы, по своему личному усмотрению не выплачивал истице премию, а также что по его решению с 01.01.2023 заработная плата истицы резко снизилась, суд учитывает, что в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ истица не представила каких-либо объективных доказательств этому; снижение заработной платы и невыплата истице премий также опровергаются содержанием справок о доходах истицы за 2022 и 2023 годы (т.1 л.д.82, 83).

При этом суд также принимает во внимание, что в 2023 году истица ФИО1 с 13.03.2023 по 05.05.2023 находилась в оплачиваемом отпуске (т.1 л.д.77), с 10.05.2023 по 12.05.2023 – в отпуске без сохранения заработной платы (т.1 л.д.78), с 13.05.2023 по 30.06.2023 – на листках нетрудоспособности (т.2 л.д.28-30), с 11.07.2023 по 28.07.2023 – в дневном стационаре (хотя листки нетрудоспособности не оформлялись) (т.2 л.д.58), с 03.08.2023 по 17.08.2023 – на листках нетрудоспособности. Таким образом, фактически истица в 2023 году работала всего 3,5 месяца (с учетом официально не оформленного периода нахождения в июле 2023 года в дневном стационаре).

При таких обстоятельствах суд считает заслуживающими внимания доводы ответчика, основанные на анализе справок о доходах истицы за 2022 год и 2023 год, согласно которым истица ФИО1 в 2022 году получила 4 276 354,35 руб., включающие в себя премии по итогам года в ноябре и декабре, в 2023 году – за 8 месяцев – 2 361 242,14 руб., из чего усматривается, что заработная плата истицы осталась неизменной.

Доводы ФИО1 о невыплате ей главным врачом организации ответчика по своему личному усмотрению премии в июле 2023 года, кроме того, не имеют под собой правовых оснований, поскольку согласно нормам Положения об оплате труда работников Бюджетного учреждения, утвержденного приказом ответчика №16 от 19.01.2023, премия по итогам работы за месяц выплачивается при наличии денежных средств и финансовой устойчивости Бюджетного учреждения, за фактически отработанное время и рассчитывается по формуле с учетом оценки показателей, которую проводит Комиссия «По оценке выполнения показателей деятельности и премирования работников Бюджетного учреждения», а не лично главный врач (т.1 л.д.84-111).

Доводы ФИО1 о допускаемой работодателем в отношении нее дискриминации при представлении или переносе дней отпуска или дней без содержания заработной платы в нарушение ч.1 ст.56 ГПК РФ какими-либо объективными доказательствами подтверждены не были.

Напротив, из материалов дела следует, что истице по ее заявлениям в 2023 году были предоставлены как оплачиваемые отпуска, так и отпуска без сохранения заработной платы.

При этом, суд считает заслуживающими внимания доводы ответчика о том, что отказ в предоставлении запрашиваемого истицей отпуска без сохранения заработной платы как одинокой матери на 14 календарных дней с 07.08.2023 и с 14.08.2023 (т.1 л.д.20, 21) был обусловлен нахождением под угрозой срыва кампании по приемке школ к новому учебному году с обследованием готовности всех образовательных учреждений с выдачей санитарно-эпидемиологических заключений, поскольку согласно объяснениям ответчика, не опровергнутым истцовой стороной, на 14.08.2023 в филиале в 

<

адрес> фактически находились в отпуске или на листках нетрудоспособности: 

- заведующий лаборатории микробиологических исследований А. по 03.09.2023,

- заведующий отделом санитарно-эпидемиологических экспертиз К. по 31.08.2023,

- начальник санитарно-гигиенической лаборатории П. по 10.09.2023,

- начальник приемки проб и образцов Б. по 20.09.2023,

- главный врач филиала ФИО1 по 14.08.2023.

Одновременно, суд принимает во внимание, что при обращении за предоставлением указанного отпуска без сохранения заработной платы истца не представила работодателю доказательств неоказания помощи в воспитании ребенка и неисполнения своих родительских обязанностей отцом несовершеннолетней дочери истицы (ее бывшего супруга), а сам по себе факт расторжения ею брака об этом не свидетельствует, то есть истица не подтвердила факт отнесения ее к указанной льготной категории граждан.

При таких обстоятельствах суд полагает, что указанный истицей единичный случай непредоставления ей в августе 2023 года требуемого отпуска без сохранения заработной платы по вышеприведенным причинам в качестве дискриминации истицы признан быть не может.

Голословными и не основанными на каких-либо доказательствах являются доводы ФИО1 об оказании на нее давления с целью принуждения ее к увольнению в виде распространения главным врачом ответчика конфиденциальной информации о трудовой деятельности истицы, в частности, о ее заработной плате, сотрудникам, не имеющим к ней доступа, и провоцировании негативного отношения и проявление зависти со стороны иных работников, а также об агрессии в отношении истицы со стороны приближенных к главному врачу сотрудников (без указания конкретных лиц).

Фактически в ходе настоящего судебного разбирательства установлено, что какого-либо психологического или иного давления на истицу ФИО1 со стороны руководства работодателя не оказывалось, к увольнению истицу в действительности не принуждали.

Как следует из материалов дела, в заявлении об увольнении по собственному желанию истица указала, что она просит ее уволить по собственному желанию 14.08.2023 для выезда из района Крайнего Севера к новому месту жительства в другую местность.

Согласно объяснения истицы, данных суду, в апреле 2023 года она записала свою младшую дочь (7 лет) в первый класс в Санкт-Петербурге; с 01.09.2023 девочка действительно обучается в школе в Санкт-Петербурге; истица также постоянно зарегистрировалась по месту жительства в Санкт-Петербурге.

При увольнении из организации ответчика истица заполнила анкету, в которой помимо доводов, свидетельствующих о негативном отношении истицы к руководству организации ответчика, указала, что ее трудовой деятельности у ответчика мешало внутреннее несогласие с корпоративной культурой учреждения; выбранная система оплаты труда не позволяла добиваться высоких результатов в труде; высокая интенсивность труда приводила к сильной усталости, имела место большая продолжительность рабочего дня, сверхурочные часы; у нее было слишком мало времени для отдыха, не успевала восстанавливать ресурсы организма (т.2 л.д.89).

Как усматривается из представленного истицей суду выписного эпикриза КГБУЗ «

<

адрес> межрайонная поликлиника №», истица (возраст 

<

данные изъяты> лет) имеет хроническое заболевание, в связи с которым более 5 лет ее беспокоят 

<

данные изъяты> (т.2 л.д.58); согласно листам записей медицинской карты данного медицинского учреждения также имеет заболевания 

<

данные изъяты> (т.2 л.д.66).

С учетом изложенного суд приходит к выводу о том, что истица ФИО1 вопреки ее доводам самостоятельно, добровольно, взвешанно и обдуманно приняла решение об увольнении по собственному желанию из филиала в 

<

адрес> еще весной 2023 года в связи с планируемым переездом в Санкт-Петербург с учетом высокой интенсивности работы по занимаемой должности, которая приводила к сильной усталости, взросления дочери (7 лет), которую истица, согласно ее объяснениям, воспитывает одна и для которой со стороны матери требуется дополнительное время, состояния здоровья и возраста истицы, а также неудовлетворенностью оплатой труда.

При этом 08.08.2023 сформировавшееся у истицы весной 2023 года без какого-либо психологического давления решение было лишь оформлено ею документально путем написания заявления об увольнении по собственному желанию 14.08.2023.

К доводам истицы о том, что она не планировала проживать совместно со своей 7-летней дочерью, оставив ее на попечение старшей дочери, обучающейся на юридическом факультете СПбГУ и проживающей в Санкт-Петербурге, суд относится критически, полагая, что данные доводы не соответствуют действительности, поскольку никакими объективными доказательствами не подтверждаются.

Указанные выводы также согласуются с тем, что заявление об увольнении по собственному желанию было написано истицей ФИО1 08.08.2023, в период нахождения на листке нетрудоспособности и через неделю после начала ее освобождения от работы (03.08.2023), то есть в обстоятельствах, исключающих какое-либо психологическое давление и эмоциональный стресс со стороны работодателя.

Дата увольнения определена истицей ФИО1 самостоятельно, еще через неделю после написания заявления об увольнении и в пределах открытого больничного листа, что с очевидностью позволяло ФИО1 в спокойной обстановке обдумать принятое решение и в случае отсутствия реального волеизъявления прекратить трудовые отношения с ответчиком и отозвать заявление об увольнении, чего истицей в период с 08.08.2023 по 14.08.2023 сделано не было.

Согласно показаниям свидетеля М., начальника отдела кадров, 09.08.2023 свидетель по поручению главного врача Х. связался с истицей по телефону, предложил подумать, может, она передумает увольняться и продолжит работу в занимаемой должности, но истица ответила, что не передумает; свидетель разъяснял истице право отозвать заявление об увольнении по собственному желанию вплоть до самой даты увольнения, пытался узнать дальнейшие планы истицы после увольнения, но ФИО1 о них не рассказывала, сказала, что просто эмоционально устала. 10.08.2023 свидетель вновь связался с истицей с вопросом, не передумала ли она увольняться, однако ответ был отрицательным.

Показания свидетеля последовательны, непротиворечивы, свидетель предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний; доказательств того, что в силу заинтересованности в исходе дела свидетели несмотря на предупреждение об уголовной ответственности дал заведомо ложные показания, то есть совершил уголовно наказуемое преступление, суду не представлено.

Показания свидетеля М. согласуются с представленной самой истицей стенограммой аудиозаписи телефонного разговора со свидетелем от 09.08.2023 (документ под названием «Транскрибация аудиофайла «ФИО2 09-08-23»).

При таких обстоятельствах, поскольку совокупностью собранных по делу доказательств доводы истицы об оказании на нее психологического давления и принуждения к увольнению были опровергнуты, суд приходит к выводу о том, что увольнение ФИО1 по собственному желанию явилось следствием наличия добровольного волеизъявления на такое увольнение самой ФИО1, при этом причиной увольнения послужило принятие истицей еще весной 2023 года решения о переезде из 

<

адрес> (района Крайнего Севера) в Санкт-Петербург с учетом высокой интенсивности работы по занимаемой должности, которая приводила к сильной усталости, взросления дочери (7 лет), которую истица, согласно ее объяснениям, воспитывает одна и для которой со стороны матери требуется дополнительное время, состояния здоровья и возраста истицы, а также неудовлетворенностью оплатой труда.

При этом, указание истицей ФИО1 в заявлении об увольнении на оказание на нее психологического давления, напряженный и неблагоприятный социально-психологический климат в коллективе, предвзятое и враждебное отношение к ней, по мнению суда, обусловлено не реальными фактами этому, а субъективным негативным отношением ФИО1 лично к главному врачу организации ответчика Х.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что увольнение истицы ФИО1 вопреки ее доводам было обусловлено не давлением на нее со стороны работодателя, а ее добровольным желанием прекратить трудовые отношения с данным работодателем; при этом она в полном объеме понимала и осознавала последствия подписания заявления об увольнении по собственному желанию.

В связи с изложенным увольнение истицы является законным, в связи с чем правовых оснований для удовлетворения ее исковых требований об отмене приказа об увольнении и восстановления на работе не имеется.

Оценивая доводы истицы ФИО1, приведенные ею 12.02.2024 в дополнении к исковому заявлению, о том, что ответчик нарушил порядок ее увольнения, поскольку она не направляла работодателю оригинал заявления об увольнении по собственному желанию и считала, что заявление об увольнении ею не подано, суд полагает необходимым в рассматриваемом случае применить к данным доводам принцип эстоппель, поскольку из материалов дела следует, что истица ФИО1 последовательно совершала действия, дающие работодателю основания полагать, что заявление об увольнении по собственному желанию истицей работодателю подано, а именно: с учетом удаленности филиала в 

<

адрес> от отдела кадров, находящегося в Красноярске, направила заявление об увольнении по собственному желанию посредством электронных каналов связи, которые ранее также использовались истицей для направления заявлений о предоставлении отпусков; 09.08.2023 ознакомилась под роспись с приказом об увольнении на основании указанного заявления без каких-либо замечаний (т.1 л.д.76); в телефонном разговоре с начальником отдела кадров М. 09.08.2023 и 10.08.2023 подтверждала факт подачи указанного заявления об увольнении и желание уволиться на основании данного заявления.

Более того, в ходе настоящего судебного разбирательства с 14.09.2023 до 12.02.2024 (то есть на протяжении всего рассмотрения дела судом) истица ФИО1 также последовательно приводила суду доводы о том, что она действительно подала работодателю заявление об увольнении по собственному желанию, однако сделала это под давлением работодателя; при этом о том, что оригинал заявления об увольнении ФИО1 ответчику не направила и считала, что заявление об увольнении ею не подано, истица впервые привела заявила через 5 месяцев судебного разбирательства и лишь перед вынесением решения по существу. 

Из изложенного следует, что доводы истицы о том, что она не направляла работодателю оригинал заявления об увольнении и считала, что заявление ею не подано, противоречат фактическим обстоятельствам дела, направлены на искусственное создание видимости допущенных работодателем при ее увольнении нарушений и являются злоупотреблением правом, поэтому в качестве основания для вывода о нарушении работодателем порядка увольнения истицы признаны быть не могут.

Поскольку истице отказано в иске об отмене приказа об увольнении и восстановлении на работе, не подлежат удовлетворению и производные требования о взыскании заработной платы за время вынужденного прогула.

Одновременно, так как в ходе судебного разбирательства нарушений работодателем трудовых прав истца не установлено, не имеется оснований и для взыскания с ответчика в пользу истца компенсации морального вреда, предусмотренной ст.237 ТК РФ.

На основании изложенного, руководствуясь ст.199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Красноярском крае» об отмене приказа об увольнении, восстановлении на работе, взыскании заработной платы за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда – отказать.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Санкт-Петербургский городской суд через Московский районный суд Санкт-Петербурга в течение одного месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Т.Л. Лемехова

Мотивированное решение изготовлено 03.05.2024.