Судья Гладкова Л.А.

Дело № 22-639/2026

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

г. Пермь 24 февраля 2026 года

Судебная коллегия по уголовным делам Пермского краевого суда в составе

председательствующего Быстровой Е.Л.,

судей Воронова Ю.В. и Щеклеина А.И.,

при секретаре Астаповой М.С.,

с участием прокурора Куницыной К.А.,

осужденного ФИО1 и адвоката Саранина А.С.

рассмотрела в открытом судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи уголовное дело ФИО1 по апелляционной жалобе адвоката Саранина А.С. на приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 17 декабря 2025 года, которым

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый, осужден:

по ч. 3 ст. 159 УК РФ к 2 годам 6 месяцам лишения свободы,

п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ к 1 году лишения свободы,

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, путем частичного сложения наказаний, - к 3 годам лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии общего режима;

решены вопросы о мере пресечения, зачете времени содержания под стражей и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Воронова Ю.В., выступления осужденного ФИО1 и адвоката Саранина А.С. по доводам жалобы, мнение прокурора Куницыной К.А. об изменении приговора, судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

ФИО1 признан виновным в мошенничестве 23 июля 2025 года в отношении С., то есть в хищении 1000000 рублей путем обмана, совершенном группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Он же осужден за угрозу убийством 24 июля 2025 года Р. в связи с выполнением последним общественного долга.

Преступления ФИО1 совершены в г. Перми при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе адвокат Саранин А.С. поставил вопрос об отмене приговора в связи с существенным нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Защитник указывает об отсутствии доказательств вины ФИО1 в инкриминируемых его доверителю преступлениях. Так, сведения о прослушивании телефонных переговоров, аудиозаписи не содержат данных о наличии у ФИО1 умысла на хищение денежных средств Р. Отмечает, что ФИО1 на предварительном следствии и в суде говорил о том, что денежные средства были необходимы для найма юристов, адвокатов в целях

оказания юридической помощи С. в рамках законодательства, что подтвердил свидетель У. Показания иных свидетелей не содержат данных о наличии у ФИО1 умысла на совершение мошенничества. Кроме того, отсутствуют доказательства реальности угрозы убийством Р.. В разговоре между потерпевшим и осужденным никакой угрозы убийством со стороны ФИО1 в адрес Р. не было высказано. То обстоятельство, что Р. воспринимал данный разговор, как угрозу убийством не доказывает, что ФИО1 осознавал общественную опасность своих действий и желал выразить намерение лишить жизни или причинить тяжкий вред здоровью потерпевшего. Помимо этого, при расследовании дела было нарушено конституционное право подзащитного на доступ к правосудию. Так, 18 августа 2025 года ФИО1 было предъявлено обвинение на одиннадцатый день в отсутствие защитника Саранина А.С., хотя у него имелось соглашение на защиту с этим адвокатом, последнего дознаватель не уведомил надлежащим образом о дате и времени производства следственного действия. Автор жалобы просит ФИО1 оправдать за отсутствием в его деяниях составов преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ.

В возражениях государственный обвинитель Гурылева И.А. считает приговор законным, обоснованным, не подлежащим отмене либо изменению по доводам апелляционной жалобы.

Проверив материалы уголовного дела, судебная коллегия не усматривает оснований для отмены приговора по изложенным адвокатом основаниям.

Согласно материалам уголовного дела, адвокат Саранин А.С. 18 августа 2025 года участвовал при предъявлении ФИО1 обвинения в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ. Кроме того, окончательное обвинение ФИО1 в совершении преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159, п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ, было предъявлено 12 ноября 2025 года в присутствии защитника Саранина А.С.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции полагает, что органом предварительного расследования не допущено нарушения права ФИО1 на доступ к правосудию на досудебной стадии производства по делу, следовательно, не нарушено его право на защиту в ходе предварительного следствия и при рассмотрении уголовного дела судом по существу.

Обвинительный приговор судом постановлен с соблюдением требований ст. 299 и ст. 303 УПК РФ. Обстоятельства совершенного преступления, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно.

Как видно из показаний ФИО1, он и У. встречались в кафе на ул. **** г. Перми с Р., сообщившим, что директор «***» С. находится под стражей, нуждается в помощи. Р. за улучшение содержания С. в СИЗО-1 намеревался передать У. 1000000 рублей. У. предлагал ему через Р. взять их у С., нанять для того адвоката, после оплаты которому, остальные деньги поделить между собой. В отсутствии Р. он сообщил У., что того хотят подставить, он не будет участвовать в этом. Обстоятельства задержания У. он узнал от последнего,

когда тот после освобождения приехал к нему в г. Верещагино. Он, взяв у У. номер телефона Р., позвонил тому, на эмоциях наговорил гадости, не думая воплощать их в жизнь.

Вопреки доводам стороны защиты, вывод суда виновности ФИО1 в преступлениях, за которое он осужден, основан на совокупности доказательств: показаниях потерпевшего, свидетелей обвинения, материалах дела, исследованных в судебном заседании.

Из показаний потерпевшего Р. следует, что директор ООО «***» С. был арестован за дачу взятки начальнику Управления капитального строительства администрации г. Перми. В августе 2024 года он согласился с предложением дочери С. – С. стать исполняющим обязанности директора Общества. Знакомый ему У. предложил помощь в «вытаскивании» С. В начале октября 2024 года во время встречи с У. и ФИО1 последний озвучил предложение о готовности за денежное вознаграждение в размере 1 000 000 рублей улучшить условия содержания С. в следственном изоляторе. Было сказано, что денежные средства будут даны должностным лицам СИЗО, встреч было несколько. Его – Р. пригласили в Следственный комитет, где предложили сотрудничество, ему выдали необходимую аппаратуру. Он встретился с У. и ФИО1 в гипермаркете «***» на **** несколько вариантов помощи, от назначения условного наказания до улучшения содержания С. в СИЗО. После осуждения С. к лишению свободы У. предложил улучшить условия содержания того в изоляторе путем передачи части денег сотрудникам СИЗО. Перед этим он встречался в кафе «***» на ул. **** с У. и ФИО1, где обсуждали оказание помощи С. Затем У. ему сообщал о выполнении условий, требовал отдать деньги, он согласился. Муляж денег, врученный ему сотрудниками правоохранительных органов, он отдал мужчине, подошедшему к столу, где он и У. сидели. В качестве доказательства реальной помощи мужчина ему показал заявление С. сотрудникам СИЗО № 1 о разрешении телефонного разговора с дочерью. После ему позвонил ФИО1, угрожал убийством. Угрозы он воспринимал реально, опасался их осуществления.

Согласно показаниям Р. в ходе предварительного расследования, на встрече У. и ФИО1 предложили выступить посредниками в передаче денежных средств неустановленным сотрудникам суда за вынесение С. мягкого приговора. Поскольку С. был осужден к реальному сроку наказания, 15 июля 2025 года во время встречи У. и ФИО1 предложили улучшить условия содержания того в изоляторе за 1 000 000 рублей. 23 июля 2025 года в кафе «***» по ул.**** по указанию У. он передал неизвестному лицу муляжи банкнот в сумме 1 миллион рублей. 24 июля 2025 года в ходе телефонного разговора ФИО1 угрожал ему убийством за оказание содействия правоохранительным органам. Он считал, что ФИО1 может причинить тяжкий вред здоровью либо физически устранить, обратился с заявлением в полицию. Из-за угрозы он и его семья испытывают нравственные страдания, решают вопрос о переезде в другой регион.

Как следует из показаний У., он сообщил ФИО1 о беседе с Р. по поводу задержания С. Через некоторое время ФИО1 сказал, что они могут помочь С. поменять содержание в СИЗО за вознаграждение, то есть нанять юриста, который «закидает» жалобами СИЗО-1, а сами поделят между собой денежные средства, оставшиеся после оплаты услуг юриста. После этого он сообщил Р. о возможности помощи. Он и Куликов встретились с Р. в кафе в ТРК «***», во время которой он озвучил последнему условия оказания ими помощи по улучшению содержания С., а Куликов все подтвердил. В мае 2025 года они договорились с Р. о выплате им 1 миллиона рублей, намереваясь заплатить юристу 250000 рублей, 700000 рублей поделить поровну между ним и ФИО1. На одной из встреч он показал Р. заявление С. на звонок дочери, которое ему прислал ФИО1 по мессенджеру «Ватсап», чтобы подтвердить, что у них есть знакомые в СИЗО-1, которые могут разрешить проблему С. по хорошему содержанию в изоляторе. Передача 1000000 рублей состоялась в кафе «***» на ул. ****. По его поручению Е. забрал пакет. Он - У. должен был после получения денег позвонить ФИО1, они должны были встретиться и разделить деньги.

Из показаний свидетеля Е. явствует, что летом 2025 года по просьбе У. он забрал пакет у молодого человека в кафе «***». Пакет он спрятал во дворе дома. Затем он и К. забрали пакет и сожгли фальшивые деньги в бочке на базе на ул. ****.

Согласно показаниям свидетеля К., 23 июля 2025 года он встретился с Е., который рассказал о том, что он по просьбе У. взял у мужчины пакет, возможно с деньгами для передачи взятки, пакет он спрятал в одном из дворов. Е. сказал, что внутри пакета могут быть деньги сотрудников полиции, поэтому их нужно вернуть. В доме по ул. **** Е. забрал пакет, внутри находились две пачки из ненастоящих купюр номиналом «5000 рублей», которые он сжег в бочке на базе по ул. ****.

Из показаний свидетеля С. следует, что о проведении оперативно-розыскных мероприятий в связи с тем, чтобы улучшить его содержание в СИЗО-1, ему не известно. Для совершения звонков его жена либо дочь получали разрешение в суде, а он писал заявления на звонок и прикладывал данные разрешения. В 2025 году он сначала содержался в камере третьего корпуса, 17 июля был переведен в камеру первого корпуса. Жена и дочь ему не рассказывали о предложениях по улучшению его содержания в изоляторе за денежное вознаграждение.

Из показаний свидетеля М. явствует, что она является сотрудником специального учета ФКУ СИЗО-1. В ее обязанности входит, проверка заявлений от содержащихся лиц на разрешение звонков. С. подавал заявления на звонки с родственниками, разговаривал с дочерью. Заявления должны подшиваться и храниться в накопительном деле в отделе режима и надзора. Следователь предъявлял ей фотографию заявления С. от 21 июля 2025 года на звонок. Она на заявлении написала за кем числится С.,

осужден Ленинским районным судом. Данное заявление ей принесла 23 июля 2025 года Б., которое потом унесла после проставления отметки. Ей не известно, кем из руководства оно было подписано.

Как видно из показаний свидетеля Б., летом 2025 года она состояла в должности младшего инспектора отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1, в ее должностные обязанности входил вывод подозреваемых, обвиняемых, осужденных на телефонные переговоры. Младший инспектор собирал заявления у содержащихся в учреждении лиц и отдавал их ей. Она относила в спецотдел, где сотрудник спецотдела ставила разметку, указывала за кем числится данное лицо. М. отдавала заявления ей обратно, а она относила их на подпись начальнику. На тот период был врио начальника СИЗО-1 Д., который разрешал звонок или не разрешал. После этого она относила заявления Т., осуществлявшему вывод из камер содержащихся лиц для звонка.

Согласно показаниям свидетеля Т., летом 2025 года он состоял в должности младшего инспектора отдела режима и надзора ФКУ СИЗО-1, нес службу на объекте телефонных переговоров, занимался выводов подозреваемых, обвиняемых, осужденных на телефонные переговоры. Указанные лица предоставляют разрешение от суда либо органа следствия, заявление на имя начальника СИЗО-1. С. разрешались телефонные звонки, он звонил из камеры, поскольку там было установлено соответствующее оборудование. Следователем ему предъявлялась фотография заявления С. на телефонный звонок дочери. На нем имелись соответствующие отметки и разрешения. Телефонный звонок предоставлял он, так как именно им произведена запись в журнале о проведении телефонного разговора. В это время С. уже числился за судом. Разрешение на звонок от СИЗО-1 дал Д..

Из показаний свидетеля Д. следует, что он состоял в должности начальника оперативного отдела ФКУ СИЗО-1. На него была возложена обязанность по рассмотрению заявлений арестованных и осужденных на телефонные разговоры, выдача соответствующих разрешений. Право подписи таких заявлений имелось и у других заместителей начальника учреждения и самого начальника. Фотографию заявления С. от 21 июля 2025 года о разрешении телефонного звонка дочери изготовил он сам в своем кабинете по просьбе А. С начала июля 2025 года А. начал интересоваться тем, есть ли в учреждении обвиняемый С., как он отбывает меру пресечения, в каких условиях содержится. Он предоставлял А. испрашиваемую информацию. Затем А. стал спрашивать его о том, имеет ли С. разрешения на звонки, обращается ли он в письменном виде на имя начальника учреждения с просьбами о предоставлении ему телефонных звонков, просил его отправить ему фотографию такого заявления. Он сфотографировал заявление С. и отправил его А. в мессенджере «Ватс Апп» еще без своей визы. Считает, что указанную фотографию А. передал ФИО1 и У., но ничего о них не рассказывал, денежные средства ему не предлагал, не просил его совершать какие-либо действия в отношении С.

Согласно показаниям свидетеля З. летом 2025 года ее сожителю Р. звонил У.. Она видела, что Р. испугался. На ее вопрос Р. ответил, что звонивший обещал убить его. В течение двух недель ее и ребенка Р. отправил в другой город, а сам уехал жить на дачу.

Кроме того, вывод суда о виновности ФИО1 в преступлениях основан на следующих документах:

- постановлениях о предоставлении результатов оперативно-розыскной деятельности от 19 августа, 29 июля, 2, 9, 17 сентября 2025 года;

- постановлениях о рассекречивании сведений, составляющих государственную тайну от 14, 15 августа, 25 июля, 2 и 17 сентября 2025 года;

- согласии Р. на участие в ОРМ «Оперативный эксперимент» от 29 мая 2025 года;

- акте осмотра, обработки и выдачи муляжей банкнот, согласно которому 23 июля 2025 года Р. выдан муляж денежных средств на сумму 1000000 рублей;

- протоколах выемки и осмотра вещей Е., на которых обнаружены следы препарата серии «Тушь», использованной при ОРМ;

- протоколе проверки показаний на месте, согласно которому Е. указал на кафе, в котором он по указанию У. получил пакет денежных средств, место, где их спрятал, базу, где сжег муляж денег;

- протоколе осмотра места происшествия - производственной базы по ул. ****, показанной Е.;

протоколах выемки и осмотра вещей Е.;

- приговоре Ленинского районного суда г. Перми от 1 июля 2025 года, которым С. осужден за совершение преступления, предусмотренного ч. 5 ст. 291 УК РФ, к наказанию в виде 5 лет лишения свободы;

- протоколе осмотра изъятого у У. мобильного телефона, в котором содержится переписка с Р., в которой 30 августа 2024 года последний сообщает, что готов выслушать предложения о том, как вытащить товарища, 23 июля 2025 года Р. и У. обсуждали встречу в кафе «***», обнаружена фотография заявления С. от 21 июля 2025 года о разрешении на телефонный звонок;

- протоколе осмотра оптических дисков с результатами ОРД - прослушивания телефонных переговоров У., ФИО1, Е., У1., Р., К. и других лиц об обстоятельствах совершения У. и ФИО1 преступления, связанного с незаконным получением денежных средств от Р., также видеозаписей ОРМ «Оперативный эксперимент» от 23 июля 2025 года, на котором зафиксирована передача денежных средств от Р. У. через Е., телефонного разговора между ФИО1 и Р. от 24 июля 2025 года, в ходе которого ФИО1 угрожает Р. убийством;

- протоколе обыска в ФКУ СИЗО-1 ГУФСИН России по Пермскому краю, в ходе которого изъято заявление С. от 21 июля 2025 года, журнал предоставления телефонных звонков содержащихся в изоляторе лиц;

- протоколе осмотра заявления С., на котором имеется подпись Д., журнала звонков, согласно которому 23 июля 2025 года С. предоставлен телефонный разговор;

- заключении эксперта от 23 октября 2025 года, согласно которому в представленных на исследование материалах содержатся лингвистические и психологические признаки угроз совершения действия насильственного характера в отношении Р.;

- приговоре Дзержинского районного суда г. Перми от 3 декабря 2025 года, которым У. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 159 УК РФ, в соучастии с лицом – ФИО1, уголовное дело в отношении которого выделено в отдельное производство; иных исследованных судом документах.

Судебная коллегия отмечает, что положенные в основу приговора доказательства в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ суд первой инстанции проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал правильную оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности. Содержащиеся в жалобе защитника доводы об отсутствии в действиях осужденного инкриминируемых ему преступлений в суде первой инстанции были тщательно проверены и обоснованно отвергнуты как несостоятельные по мотивам, подробно изложенным в судебном решении.

Правдивость и достоверность показаний У. и Р. о совершении ФИО1 преступлений сомнений не вызывает, показания названных лиц, не имеющих существенных противоречий, соответствуют другим приведенным в приговоре доказательствам.

Суд апелляционной инстанции считает установленной и доказанной виновность ФИО1 в угрозе убийством Р., при реальности оснований у потерпевшего опасаться осуществления этой угрозы, в связи с выполнением им общественного долга.

Квалификация действий ФИО1 по п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ является верной, соответствующей фактическим обстоятельствам дела.

Вместе с тем, судебная коллегия полагает, что судом при юридической квалификации действий осужденного по ч. 3 ст. 159 УК РФ допущены существенные нарушения уголовного закона, повлиявшие на исход дела, которые в соответствии с положениями ст. 389.15 УПК РФ являются основаниями для изменения приговора.

В соответствии со ст. 297 УПК РФ приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым и признается таковым, если он постановлен в соответствии с требованиями УПК РФ и основан на правильном применении уголовного закона.

Исходя из положений п. 1 ст. 307 УПК РФ и разъяснений, содержащихся в п. 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года N 55 «О судебном приговоре», описательно-мотивировочная часть обвинительного приговора должна содержать мотивированные выводы суда относительно квалификации преступлений по той или иной статье уголовного закона, ее части либо пункту.

Эти требования закона судом в полной мере не соблюдены.

Как установлено материалами дела и отражено в приговоре, ФИО1 вступил в предварительный сговор с У. с целью хищения путем обмана денежных средств С. в крупном размере. Для этого У. прибыл в кафе «***» по адресу: ****, где Р., действовавший под контролем сотрудников ФСБ России в рамках оперативно-розыскного мероприятия «оперативный эксперимент», передал пакет с муляжом денежных средств в сумме 1000000 рублей, подошедшему к нему Е., действующему по поручению ФИО2. После чего Е. скрылся с места преступления и в последующем уничтожил муляж денежных средств, а У. был задержан сотрудниками УФСБ России по Пермскому краю.

Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30 ноября 2017 года № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате», мошенничество, то есть хищение чужого имущества, совершенное путем обмана или злоупотребления доверием, признается оконченным с момента, когда указанное имущество поступило в незаконное владение виновного или других лиц, и они получили реальную возможность пользоваться или распорядиться им по своему усмотрению.

Установленные обстоятельства мошенничества указывают на то, что ФИО1 не имел реальной возможности пользоваться или распорядиться похищенными денежными средствами, следовательно его действия являются неоконченным составом преступления – покушением.

При таких обстоятельствах судебная коллегия действия ФИО1 с ч. 3 ст. 159 УК РФ переквалифицирует на ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, не доведенное до конца по независящим от виновного лица обстоятельствам.

Как видно из приговора, суд первой инстанции не нашел возможности применения положения ч. 6 ст. 15 УК РФ в деле ФИО1, при назначении ему наказания за преступления руководствовался требованиями ст. 6, 43, 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности содеянного, личность виновного, смягчающие обстоятельства: наличие малолетнего ребенка, оказание благотворительной помощи, состояние здоровья виновного и его близких родственников, отсутствие отягчающих обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

Суд апелляционной инстанции, не усматривая иных смягчающих обстоятельств, учитывает вышеприведенные смягчающие обстоятельства, требования ч. 3 ст. 66 УК РФ, назначает ФИО1 наказание за преступление, предусмотренное по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ, в виде лишения свободы.

Основания для смягчения осужденному наказания за преступление, предусмотренное п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ, отсутствуют.

Вместе с тем подлежит снижению назначенное ФИО1 по правилам ч. 3 ст. 69 УК РФ, путем частичного сложения наказаний, итоговое наказание по совокупности преступлений.

Исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами содеянного, поведением виновного во время и после совершения преступлений, и других обстоятельств, существенно уменьшающих их степень общественной опасности, не имеется, причин для назначения осужденному условного наказания в виде лишения свободы в силу ст. 73 УК РФ.

Отбывание наказания ФИО1 в исправительной колонии общего режима определено правильно.Вопросы о зачете времени содержания и под стражей и о судьбе вещественных доказательств разрешены судом первой инстанции в соответствии с требованиями закона.

Иных оснований для изменения приговора либо для отмены приговора, в том числе по доводам апелляционной жалобы адвоката, не имеется.

Руководствуясь ст. 389.13-14, 389.15, 389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

приговор Дзержинского районного суда г. Перми от 17 декабря 2025 года в отношении ФИО1 изменить:

переквалифицировать действия ФИО1 с ч. 3 ст. 159 УК РФ на ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ и назначить ему наказание в виде 2 лет лишения свободы;

на основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ, п. «б» ч. 2 ст. 119 УК РФ, путем частичного сложения наказаний, назначить ФИО1 наказание в виде 2 лет 6 месяцев лишения свободы.

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Саранина А.С. – без удовлетворения.

Апелляционное определение может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии такого судебного решения, вступившего в законную силу, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий

Судьи: