Дело № 2-2600/2024 

22RS0065-01-2024-001429-93

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

16 мая 2024 года город Барнаул

Индустриальный районный суд города Барнаула Алтайского края в составе:

председательствующего судьи Лопуховой Н.Н., 

при секретаре Паршиной Т.А.,

с участием истца ФИО1, представителя ответчика ФИО4, представителей третьих лиц Головановой Д.Б., ФИО5,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, 

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 (истец) обратился в Индустриальный районный суд г. Барнаула с иском к Министерству финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Республике Алтай о взыскании с Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей 00 копеек (л.д. 31-32).

В обоснование заявленных требований указано, что ДД.ММ.ГГГГ УФСБ России по Республике Алтай возбуждено уголовное дело *** по признакам состава преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты> в отношении ФИО1 и ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 задержан по подозрению в совершении указанного преступления в порядке и по основаниям, предусмотренным ст. 91, 92 УПК РФ.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>.

ДД.ММ.ГГГГ постановлением Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 2 месяца, то есть до ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ Горно-Алтайским городским судом рассматривалось ходатайство следователя СО УФСБ России по Республике Алтай о продлении домашнего ареста в качестве меры пресечения. Судом в ходатайстве отказано.

ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде.

ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело передано в УВД по г. Горно-Алтайску.

ДД.ММ.ГГГГ старшим следователем СО ОВМД России по г. Горно-Алтайску ФИО6 указанное уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в действиях истца состава преступлен, то есть по реабилитирующему основанию, в связи с чем у ситца возникло право на возмещение имущественного и морального вреда в порядке реабилитации.

Исходя из требований законодательства факт незаконного привлечения к уголовной ответственности, в том числе незаконное возбуждение уголовного дела, является основанием для возмещения компенсации морального вреда независимо от вины причинителя.

Моральный вред истцу был причинен, в частности в результате возбуждения уголовного дела с указанием того, что в его действиях усматривается состав преступления, которого истец не совершал; избрания меры пресечения в виде домашнего ареста, а затем подписки о невыезде, нахождения длительное время в статусе обвиняемого.

На момент нахождения истца в статусе обвиняемого его младшему сыну ФИО20 было 15-16 лет, и, безусловно, обвинение отца было для подростка страшным ударом, непонятным событием, как и для всей семьи истца. Необоснованное привлечение к ответственности наносило урон авторитету ФИО1, его репутации как отца, мужа, сына, просто законопослушного гражданина.

Находясь под домашним арестом истец был лишен возможности помогать своему престарелому отцу, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который проживает один, в отдельности от места проживания истца и нуждается в постоянной помощи, уходе, внимании. В течение длительного времени истцу приходилось изворачиваться, придумывать различные причины, по которым он не мог навещать отца, не мог помогать ему, был вынужден врать своему отцу, чтобы не расстраивать, так как опасался за его хрупкое здоровье. Тоже самое был вынужден делать и старший сын истца. Все это причинило истцу сильнейшие страдания и переживания.

Истец имеет юридическое образование, в прошлом – сотрудник правоохранительных органов, всегда был и является законопослушным гражданином. Все его знакомые, родственники знают о роде его деятельности. Истец с семьей проживает в частном секторе, на виду всей улицы, соседей, которые тоже осведомлены о его юридической деятельности. При этом, истца неоднократно увозили/привозили на автомобиле УФСИН для проведения следственных мероприятий, что для него было очень унизительно и оскорбительно, и негативно сказалось на его репутации.

Во время нахождения под домашним арестом истец был лишен возможности работать, зарабатывать деньги и обеспечивать материально свою семью – несовершеннолетнего сына и жену, это доставляло, ему большие переживания.

На протяжении времени, пока шло расследование, истец не мог уезжать из г. Барнаула, где проживал, опасался, что выезд может быть расценен следствием как попытка скрыться, и вызовет арест, так как в отношении истца была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. А во время нахождения под домашним арестом в течение двух месяцев истец вообще был лишен возможности покидать пределы домовладения, был изолирован от нормальной жизни.

При проведении предварительного следствия ФИО1 находился в постоянном напряжении и стрессе из-за вызовов на допросы, проведения очных ставок и других следственных действий.

Кроме того, у истца ухудшилось состояние здоровья, стало резко портиться зрение, он перенес две операции: ДД.ММ.ГГГГ. Хотя до возбуждения уголовного дела имел 100 % зрение и никогда проблем не возникало.

По мнению истца, сам факт незаконного привлечения его к уголовной ответственности предполагает возникновение нравственных страданий у человека.

Причиненный ему моральный вред истец оценив в размере 1 000 000 рублей.

При этом, истец заявил ходатайство о восстановлении ему срока для предъявления требований о возмещении морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование, просил считать началом течения срока ДД.ММ.ГГГГ (поскольку постановление о прекращении уголовного дела получено им ДД.ММ.ГГГГ).

В ходе рассмотрения дела протокольным определением от ДД.ММ.ГГГГ к участию в деле в качестве соответчика привлечено Министерство финансов Российской Федерации в лице УФК по Алтайскому краю, в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены Прокуратура Республики Алтай, УФСБ России по Республике Алтай.

В судебном заседании истец на удовлетворении исковых требований настаивал в полном объеме по доводам, изложенным в иске, просил обратить внимание на момент его задержания, которое произошло при въезде истца в г. Горно-Алтайск, а именно, что сотрудники УФСБ задержали его, надели наручники, а также полиэтиленовый пакет на голову, привезли в здание ФСБ, где истец вынужден был находиться в течение всего дня. Полиэтиленовый пакет с головы истца сняли только во время разговора со следователем. Весь день истца не кормили, затем отвезли в ИВС и обнажили, от чего истец испытал унижение. Ночь ФИО1 провел в изоляторе. Утром его отвезли в суд для определения меры пресечения. При этом, сотрудники ФСБ просили применить к истцу меру пресечения в виде содержания в СИЗО, в чем им было отказано. В период проведения расследования истец был вынужден скрывать от отца факт возбуждения в отношении него уголовного дела, поскольку он, незадолго до задержания ФИО1, перенес инфаркт, факт возбуждения уголовного дела в отношении его сына (истца) мог повлиять на ухудшение его состояния. В этой связи, в течение двух месяцев нахождения под домашним арестом в доме в 

<

адрес>, где проживала и его семья, истец 1 раз в неделю звонил отцу, который проживает отдельно, и объяснял, что в городе снегопады, в связи с чем он не может выехать, то же самое говорили ему супруга и старший сын истца. Отец истца на момент возбуждения уголовного дела в отношении ФИО1 мог самостоятельно передвигаться, но плохо, уход за ним осуществляли дети истца. Младший сын ФИО1 очень переживал, что его отца, бывшего работника милиции, привлекли к уголовной ответственности, жена истца испытывала аналогичные чувства. Поскольку истец проживает в поселке, где все друг друга знают, соседи, знакомые догадывались о том, что с ним произошло, видели, что приезжала машина УФСИН, увозила истца для проведения следственных действий. О том, что знакомые осведомлены об уголовном преследовании, истец узнал от соседей, которые пытались узнать подробности уголовного дела. Дети истца узнали о возбуждении уголовного дела от знакомого ФИО7, который в свою очередь указанной информацией располагал со слов самого истца. Также истец пояснил, что к следователю с заявлением о разрешении покинуть место жительства не обращался, подавал заявление лишь по вопросу о передвижении в 

<

адрес>. В обоснование доводов об ухудшении состояния здоровья в связи с незаконным уголовным преследованием ссылался на выписки из истории болезни, приложенные к иску, указал, что иных доказательств приведенных обстоятельств у него не имеется. Дополнительно истец пояснил, что с момента возбуждения уголовного дела работал с китайцами, которые закупали лес в 

<

адрес>, трудовую деятельность осуществлял неофициально. Факт трудоустройства подтверждается доверенностью, представленной в материалы уголовного дела, из которой следует, что истец мог действовать в интересах китайцев. С учетом изложенных в иске, дополнительных пояснениях, обстоятельств, истец считает, что заявленная ко взыскании сумма компенсации морального вреда соответствует степени страданий, перенесенных им в период с ДД.ММ.ГГГГ. Постановление о прекращении в отношении него уголовного дела истец получил лишь в ДД.ММ.ГГГГ года, до этого момента он не знал, чем закончится дело. 

Представитель ответчика – Министерства финансов Российской Федерации в лице Управления Федерального казначейства по Алтайскому краю – ФИО8 в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражал, поддержав доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление (л.д. 69-72), в котором указал, что доводы истца, изложенные в исковом заявлении, несостоятельны ввиду их недоказанности, а сумма компенсации морального вреда чрезмерно завышена и не отвечает требованиям разумности и справедливости. Полагал необходимым обратить внимание на то, что право на реабилитацию само по себе не является безусловным основанием для взыскания компенсации морального вреда, а следственные действия, проводимые в рамках расследования уголовного дела, являлись необходимыми для установления истины по уголовному делу. Избрание в отношении истца меры пресечения в виде подписки о невыезде не могло причинить ему нравственные страдания, поскольку такая мера пресечения состоит в письменном обязательстве подозреваемого или обвиняемого не покидать постоянное или временное место жительства без разрешения дознавателя, следователя или суда. Соответственно, лицо, в отношении которого избрана данная мера пресечения, не лишено права покидать место жительства по разрешению следователя. Доказательств обращения к следователю с заявлением о разрешении покинуть место жительства и получения отказа на такое заявление истцом не представлено. Истцом не приведено и доказательств, свидетельствующих об ухудшении его здоровья, не представлено доказательств, что ухудшение здоровья находится в причинно-следственной связи с привлечением к уголовной ответственности. Так, в выписке из истории болезни *** указаны сведения о поступлении ФИО1 в медицинское учреждение ДД.ММ.ГГГГ с жалобами на слепоту, при этом, в анамнезе заболевания указано: заметил более трех лет назад. Соответственно, довод истца о том, что до возбуждения уголовного дела он имел 100% зрение и проблем никогда не возникало, является несостоятельным.

Представитель третьего лица – Прокуратуры Республики Алтай – старший помощник прокурора Индустриального района г. Барнаула Голованова Д.Б. в судебном заседании поддержала доводы, изложенные в письменном отзыве на исковое заявление (л.д. 101-102), в котором указала, что прекращение в отношении ФИО1 уголовного дела и уголовного преследования по реабилитирующему основанию (п. 2 ч. 1 ст. 24 КПК РФ) является основанием для возмещения за счет казны Российской Федерации компенсации причиненного ему незаконным уголовным преследованием морального вреда. Исходя из характера уголовного преследования, избранной меры пресечения (домашний арест), вменяемого состава преступления, заявленный размер компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей является чрезмерно завышенным, необоснованным и подлежащим уменьшению с учетом принципов разумности и справедливости. 

Дополнительно в судебном заседании представитель третьего лица указала, что в данном случае истец должен доказать степень и характер причиненных ему нравственных и физических страданий, от которых зависит размер компенсации. Не оспаривала, что в отношении истца избиралась мера пресечения в виде домашнего ареста, которая отменена ДД.ММ.ГГГГ, то есть длилась не более двух месяцев. В дальнейшем к истцу была применена мера в виде подписки о невыезде, в связи с чем возможности свободно передвигаться истец лишен не был. Полагала, что каждый из приведенных истцом в исковом заявлении доводов должен быть им доказан, в частности, подлежит доказыванию наличие причинно-следственной связи между уголовным преследованием и приведенными истцом обстоятельствами. Своим детям о возбуждении уголовного дела истец сообщил самостоятельно, следовательно, органы предварительного следствия к данному факту отношения не имеют. Встречи с близкими родственниками ФИО1 запрещены не были, поскольку его отец проживает отдельно, истец не был лишен возможности встретиться с ним путем доставки близкого родственника. Сам период нахождения под домашним арестом длительным не является, каких-либо свидетелей, которые бы подтверждали приведенные истцом доводы, истец не представил. Как следует из трудовой книжки, на момент возбуждения уголовного дела истец официально не работал, тот факт, что он был лишен возможности работать, ничем не подтвержден. Причинно-следственная связь между ухудшением состояния здоровья истца и уголовным преследованием не прослеживается. С учетом изложенного. Представитель третьего лица при определении размера компенсации морального вреда просила исходить из объективных обстоятельств, материалов уголовного дела, а потому полагала размер заявленной истцом ко взысканию компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей чрезмерно завышенным и подлежащим уменьшению.

Представитель третьего лица – УФСБ России по Республике Алтай – ФИО21 в судебном заседании поддержал доводы, изложенные в письменных возражениях на исковое заявление (л.д. 97-99), в которых указал, что требование о взыскании компенсации морального вреда являются обоснованными в случае прекращении уголовного преследования по реабилитирующим основаниям, однако на истца возлагается бремя доказывания тяжести перенесенных нравственных страданий и размер компенсации морального вреда, который должен отвечать требованиям разумности и справедливости. При определении размера такой компенсации должны быть учтены конкретные обстоятельства, в том числе действия истца, послужившие основанием для его уголовного преследования. Вместе с тем, истцом не предоставлены доказательства перенесенных им физических и нравственных страданий, не обоснован заявленный размер компенсации морального вреда, не доказана причинно-следственная связь между ухудшением зрения и применением мер уголовного преследования, нет сведений о том, в чем выразилось негативное влияние на репутацию истца. Факт применения меры пресечения в виде подписки о невыезде не исключает возможности обвиняемого (подозреваемого) покинуть постоянное или временное место жительства с предварительного согласия дознавателя, следователя или суда. Факт обращения в орган предварительного следствия с соответствующим заявлением материалами дела не подтвержден. На основании изложенного, представитель третьего лица просил отказать в удовлетворении требований истца о взыскании компенсации морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

Выслушав участников процесса, исследовав письменные материалы дела, оценив представленные доказательства в их совокупности, суд приходит к следующему выводу.

Статьей 2 Конституции Российской Федерации установлено, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства.

В Российской Федерации признаются и гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации (часть 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации).

Согласно статье 53 Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Общие основания ответственности за причинение вреда установлены статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Согласно статье 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовно ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом.

На основании статьи 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда причиненный вред подлежит возмещению за счет казны Российской Федерации, от ее имени выступает Министерство финансов Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 34 статьи 5 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации под реабилитацией в уголовном судопроизводстве понимается порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию.

Частью 4 статьи 11 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации.

В силу части 1 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах.

Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В силу пункта 3 части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет в частности подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которого прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1, 2, 5 и 6 части первой статьи 24 и пунктами 1 и 4 - 6 части первой статьи 27 настоящего Кодекса.

Согласно статье 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации суд в приговоре, определении, постановлении, а следователь, дознаватель в постановлении признают за оправданным либо лицом, в отношении которого прекращено уголовное преследование, право на реабилитацию. Одновременно реабилитированному направляется извещение с разъяснением порядка возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

В силу части 1 статьи 133, части 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда. Иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

Как следует из пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве" (далее по тексту - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 г. N 17), с учетом положений части 2 статьи 133 и части 2 статьи 135 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации право на реабилитацию имеют как лица, уголовное преследование которых признано незаконным или необоснованным судом первой инстанции по основаниям, предусмотренным в части 2 статьи 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, так и лица, в отношении которых уголовное преследование прекращено по указанным основаниям на досудебных стадиях уголовного судопроизводства либо уголовное дело прекращено и (или) приговор отменен по таким основаниям в апелляционном, кассационном, надзорном порядке, по вновь открывшимся или новым обстоятельствам. На досудебных стадиях к таким лицам относятся подозреваемый или обвиняемый, уголовное преследование в отношении которых прекращено по основаниям, предусмотренным пунктами 1 и 4 - 6 части 1 статьи 27 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (например, непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого вступившего в законную силу приговора по тому же обвинению либо определения суда или постановления судьи о прекращении уголовного дела по тому же обвинению; наличие в отношении подозреваемого или обвиняемого неотмененного постановления органа дознания, следователя или прокурора о прекращении уголовного дела по тому же обвинению либо об отказе в возбуждении уголовного дела).

Как следует из пунктов 13, 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.11.2011 г. № 17 «О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» - с учетом положений статей 133 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации и 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного или необоснованного уголовного преследования, например, незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного задержания, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу и иных мер процессуального принуждения, незаконного применения принудительных мер медицинского характера, возмещается государством в полном объеме (в том числе с учетом требований статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации) независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда за счет казны Российской Федерации.

Постановлением Пленума Верховного суда Российской Федерации от 28.05.2019 № 13 «О некоторых вопросах применения судами норм Бюджетного кодекса Российской Федерации, связанных с исполнением судебных актов по обращению взыскания на средства бюджетов бюджетной системы Российской Федерации» закреплено, что субъектом, обязанным возместить вред по правилам статьи 1070 ГК РФ, и соответственно, ответчиком по указанным искам является Российская Федерация, от имени которой в суде выступает Минфин России, поскольку эта обязанность ГК РФ, БК РФ или иными законами не возложена на другой орган юридическое лицо или гражданина (статья 1071 ГК РФ).

При удовлетворении иска о возмещении вреда в порядке, предусмотренном статьей 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации, в резолютивной части решения суд указывает на взыскание вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что Постановлением следователя СО УФСБ Росси по Республике Алтай капитана юстиции ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ возбуждено уголовное дело *** по признакам состава преступления предусмотренного 

<

данные изъяты>, которое по запросу суда представлено для обозрения в судебном заседании.

Из уголовного дела, в частности из названного выше постановления следует, что 

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

<

данные изъяты>

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 направлено уведомление о возбуждении в отношении него уголовного дела.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 задержан в порядке предусмотренном ст. 91 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в качестве подозреваемого, истцу разъяснено, что он подозревается в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, о чем свидетельствует его подпись в протоколе задержания. При задержании произведен личный обыск ФИО1 О задержании истца уведомлена ФИО15

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 как подозреваемому разъяснены права пользоваться помощью защитника, права подозреваемого, о чем составлен соответствующий протокол. В ту же дату (ДД.ММ.ГГГГ) ФИО1 допрошен в качестве подозреваемого.

Постановлением следователя СО УФСБ Росси по Республике Алтай капитана юстиции ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого по уголовному делу ***, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>. Постановление объявлено истцу ДД.ММ.ГГГГ, о чем свидетельствует его подпись.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 разъяснены его права как обвиняемого в совершении преступления, о чем составлен протокол.

В указанную дату, то есть ДД.ММ.ГГГГ ФИО3 допрошен в качестве обвиняемого, вину в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, истец не признал, от дачи показаний отказался.

Постановлением Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай от ДД.ММ.ГГГГ в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 2 месяца, то есть до ДД.ММ.ГГГГ включительно, в соответствии со ст. 107 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации ФИО1 установлены запреты и ограничения:

- запретит покидать жилище и придомовую территорию, расположенное по адресу: 

<

адрес>, без письменного разрешения следователя и контролирующего органа, за исключением случаев посещения учреждений здравоохранения для получения медицинской помощи, при наличии соответствующих оснований, правоохранительных и судебных органов с разрешения лиц, осуществляющих производство по уголовному делу и контролирующего органа,

- запрет менять указанное место проживания без разрешения следователя и суда;

- запрет общаться со всеми лицами, за исключением адвокатов, встречи с которыми должны проходить по месту домашнего ареста, близких родственников, круг которых определен законом;

- запрет общения в различной форме со средствами массовой информации;

- запрет вести переговоры с использованием мобильных средств связи, включая стационарные и мобильные телефоны, электронную почту, сеть «Интернет» по обстоятельствам, касающимся расследования настоящего уголовного дела, за исключением использования телефонной связи для вызова скорой медицинской помощи, сотрудников правоохранительных органов и суда, аварийно-спасательных служб в случае возникновения чрезвычайной ситуации, а также для общения с адвокатом, контролирующим органом, со следователем;

- запрет отправлять и получать посылки, бандероли, письма, телеграммы, за исключением писем и телеграмм, касающихся возможности обжалования в случаях, предусмотренных УПК РФ.

Апелляционным постановлением Верховного суда Республики Алтай от ДД.ММ.ГГГГ постановление судьи Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай от ДД.ММ.ГГГГ об избрании в отношении обвиняемого ФИО1 меры пресечения в виде домашнего ареста оставлено без изменения.Постановлением Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай от ДД.ММ.ГГГГ в удовлетворении ходатайства следователя СО УФСБ России по Республике Алтай ФИО11 о продлении меры пресечения в виде домашнего ареста в отношении обвиняемого ФИО1 до 3 месяцев 29 суток, то есть до ДД.ММ.ГГГГ отказано.

Постановлением следователя СО УФСБ Росси по Республике Алтай капитана юстиции ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. Копия постановления вручена истцу ДД.ММ.ГГГГ.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО1 отобрана подписка о невыезде и надлежащем поведении, на основании которой последний обязался не покидать постоянное место жительства, расположенное в пределах границ 

<

адрес> края без разрешения следователя СО УФСБ России по Республике Алтай до окончания предварительного расследования уголовного дела *** по подозрению его в совершении преступления, по обвинению его в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, а также в назначенный срок являться по вызовам, иным путем не препятствовать производству по уголовному делу; разъяснено, что при нарушении данных обязательств к нему может быть применена более строгая мера пресечения.

Постановлением руководителя СО – начальника СО УФСБ России по Республике Алтай майора юстиции ФИО16 от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело *** передано по подследственности в МВД России по Республике Алтай.

ДД.ММ.ГГГГ проведена очная ставка между обвиняемым ФИО1 и потерпевшим ФИО12

ДД.ММ.ГГГГ проведена очная ставка между обвиняемым ФИО1 и обвиняемым ФИО2

ДД.ММ.ГГГГ проведена очная ставка между обвиняемым ФИО1 и свидетелем ФИО22.

Постановлением старшего следователя СО ОМВД России по г. Горно-Алтайску лейтенанта юстиции ФИО6 от ДД.ММ.ГГГГ уголовное дело *** в отношении обвиняемого ФИО1, обвиняемого ФИО2 прекращено на основании с п. 2 ч. 1 ст. 24 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с отсутствием в действиях обвиняемых состава преступления, предусмотренного ст. 

<

данные изъяты>, а также преставления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении обвиняемых отменена, за ФИО1, ФИО2 признано право на реабилитацию (л.д. 5-11).

ДД.ММ.ГГГГ в адрес ФИО3 направлено уведомление о прекращении уголовного дела *** в связи с отсутствием в деянии состава преступления, истцу разъяснено право на реабилитацию, в соответствии с требованиями ст. 134 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, а также возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием в соответствии со ст. 153 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации. 

Таким образом, ФИО1 в силу вышеприведенных положений действующего законодательства имеет право на реабилитацию как лицо, уголовное преследование в отношении которого прекращено на основании пункта 

<

данные изъяты>.

Как указано в Постановлениях Конституционного Суда Российской Федерации от 14.07.2011 г. № 16-П и от 21.11.2017 г. № 30-П, незаконное или необоснованное уголовное преследование представляет собой грубое посягательство на человеческое достоинство, а потому возможность реабилитации, восстановления чести и доброго имени опороченного неправомерным обвинением лица является непосредственным выражением конституционных принципов уважения достоинства личности, гуманизма, справедливости, законности, презумпции невиновности, права каждого на защиту его прав и свобод.

Компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу (абзац третий статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу пункта 1 статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Согласно разъяснениям, данным в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15.11.2022 г. № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

В соответствии с положениями статьи 151 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

В соответствии с пунктом 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении.

При определении размера компенсации морального вреда, суду необходимо установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда (пункт 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Согласно пункту 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" тяжесть причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом заслуживающих внимания фактических обстоятельств дела, к которым могут быть отнесены любые обстоятельства, влияющие на степень и характер таких страданий. При определении размера компенсации морального вреда судам следует принимать во внимание, в частности: существо и значимость тех прав и нематериальных благ потерпевшего, которым причинен вред (например, характер родственных связей между потерпевшим и истцом); характер и степень умаления таких прав и благ (интенсивность, масштаб и длительность неблагоприятного воздействия), которые подлежат оценке с учетом способа причинения вреда (например, причинение вреда здоровью способом, носящим характер истязания, унижение чести и достоинства родителей в присутствии их детей), а также поведение самого потерпевшего при причинении вреда (например, причинение вреда вследствие провокации потерпевшего в отношении причинителя вреда); последствия причинения потерпевшему страданий, определяемые, помимо прочего, видом и степенью тяжести повреждения здоровья, длительностью (продолжительностью) расстройства здоровья, степенью стойкости утраты трудоспособности, необходимостью амбулаторного или стационарного лечения потерпевшего, сохранением либо утратой возможности ведения прежнего образа жизни. При определении размера компенсации морального вреда суду необходимо устанавливать, допущено причинителем вреда единичное или множественное нарушение прав гражданина или посягательство на принадлежащие ему нематериальные блага.

В пункте 28 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что под индивидуальными особенностями потерпевшего, влияющими на размер компенсации морального вреда, следует понимать, в частности, его возраст и состояние здоровья, наличие отношений между причинителем вреда и потерпевшим, профессию и род занятий потерпевшего.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации). В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 Гражданского кодекса Российской Федерации), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (пункт 30 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 года N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

Согласно пункту 42 этого же Постановления судам следует исходить из того, что моральный вред, причиненный в связи с незаконным или необоснованным уголовным или административным преследованием, может проявляться, например, в возникновении заболеваний в период незаконного лишения истца свободы, его эмоциональных страданиях в результате нарушений со стороны государственных органов и должностных лиц прав и свобод человека и гражданина, в испытываемом унижении достоинства истца как добросовестного и законопослушного гражданина, ином дискомфортном состоянии, связанном с ограничением прав истца на свободу передвижения, выбор места пребывания, изменением привычного образа жизни, лишением возможности общаться с родственниками и оказывать им помощь, распространением и обсуждением в обществе информации о привлечении лица к уголовной или административной ответственности, потерей работы и затруднениями в трудоустройстве.

При определении размера компенсации судам в указанных случаях надлежит учитывать, в том числе длительность и обстоятельства уголовного преследования, тяжесть инкриминируемого истцу преступления, избранную меру пресечения и причины избрания определенной меры пресечения (например, связанной с лишением свободы), длительность и условия содержания под стражей, однократность и неоднократность такого содержания, вид и продолжительность назначенного уголовного наказания, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, личность истца (в частности, образ жизни и род занятий истца, привлекался ли истец ранее к уголовной ответственности), ухудшение состояния здоровья, нарушение поддерживаемых истцом близких семейных отношений с родственниками и другими членами семьи, лишение его возможности оказания необходимой им заботы и помощи, степень испытанных нравственных страданий.

Согласно ст.ст. 1100, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2011 года №17 «О практике применения судами норм главы 18 УПК РФ, регламентирующих реабилитацию в уголовном судопроизводстве» при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Из изложенного следует, что моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. К числу таких нематериальных благ относится жизнь, здоровье (состояние физического, психического и социального благополучия человека), семейные и родственные связи. В случае причинения гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Право на компенсацию морального вреда возникает при наличии предусмотренных законом оснований и условий ответственности за причинение вреда, а именно физических или нравственных страданий потерпевшего, то есть морального вреда как последствия нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага, неправомерного действия (бездействия) причинителя вреда, причинной связи между неправомерными действиями и моральным вредом, вины причинителя вреда. Поскольку, предусматривая в качестве способа защиты нематериальных благ компенсацию морального вреда, закон (статьи 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) устанавливает лишь общие принципы для определения размера такой компенсации, суду при разрешении спора о компенсации морального вреда необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимание фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающие принципы, предполагающие установление судом баланса интересов сторон.

Разумные и справедливые пределы компенсации морального вреда являются оценочной категорией, четкие критерии его определения применительно к тем или иным категориям дел федеральным законодательством не предусматриваются, следовательно, в каждом случае суд определяет такие пределы с учетом конкретных обстоятельств дела, индивидуальных особенностей истца и характера спорных правоотношений.

При этом соответствующие мотивы о размере компенсации должны быть приведены в судебном акте во избежание произвольного завышения или занижения судом суммы компенсации, отсутствие которых в случае несоразмерно малой суммы присужденной истцу компенсации свидетельствует о нарушении принципа адекватного и эффективного устранения нарушения, означает игнорирование требований закона и может создать у истца впечатление пренебрежительного отношения к его правам.

Учитывая установленные обстоятельства, руководствуясь приведенными правовыми нормами, учитывая, что уголовное дело *** в отношении ФИО1 прекращено в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, а также преставления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, за ним признано право на реабилитацию, суд приходит к выводу о наличии оснований для взыскания в пользу истца компенсации морального вреда с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации в связи с незаконным уголовным преследованием.

При этом, учитывая, что в силу прямого указания в статье 208 Гражданского кодекса Российской Федерации на требования о компенсации морального вреда срок исковой давности не распространяется, ходатайство ФИО1 о восстановлении срока для предъявления требований о возмещении морального вреда в порядке реабилитации за незаконное уголовное преследование заявлено излишне, поскольку такой срок пропущенным не является.

Разрешая вопрос о размере компенсации морального вреда, суд учитывает следующее. 

Из искового заявления и пояснений истца, следует, что моральный вред ФИО1 был причинен в результате возбуждения уголовного дела с указанием того, что в его действиях усматривается состав преступления, которого истец не совершал; избрания меры пресечения в виде домашнего ареста, а затем подписки о невыезде, нахождения длительное время в статусе обвиняемого.

Заявляя требование о взыскании компенсации морального вреда, истец ссылался на то, что на момент его нахождения в статусе обвиняемого, его младшему сыну Михаилу было 15-16 лет, и, безусловно, обвинение отца было для подростка страшным ударом, непонятным событием, как и для всей семьи истца. Необоснованное привлечение к ответственности наносило урон авторитету ФИО1, его репутации как отца, мужа, сына, просто законопослушного гражданина. При этом, истца неоднократно увозили/привозили на автомобиле УФСИН для проведения следственных мероприятий, что для него было очень унизительно и оскорбительно, и негативно сказалось на его репутации, учитывая, в том числе, что о ведении уголовного преследования в отношении истца было известно всем его знакомым и соседям. Находясь под домашним арестом истец был лишен возможности помогать своему престарелому отцу, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, который проживает отдельно от истца и нуждается в постоянной помощи, уходе, внимании. В течение длительного времени истцу приходилось изворачиваться, придумывать различные причины, по которым он не мог навещать отца, не мог помогать ему, был вынужден врать своему отцу, чтобы не расстраивать, так как опасался за его хрупкое здоровье. Все это причинило истцу сильнейшие страдания и переживания. Также во время нахождения под домашним арестом истец был лишен возможности работать, зарабатывать деньги и обеспечивать материально свою семью – несовершеннолетнего сына и жену, это доставляло, ему большие переживания. На протяжении времени, пока шло расследование, истец не мог уезжать из 

<

адрес>, где проживал, опасался, что выезд может быть расценен следствием как попытка скрыться, и вызовет арест, так как в отношении истца была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде. А во время нахождения под домашним арестом в течение двух месяцев истец вообще был лишен возможности покидать пределы домовладения, был изолирован от нормальной жизни. При проведении предварительного следствия ФИО1 находился в постоянном напряжении и стрессе из-за вызовов на допросы, проведения очных ставок и других следственных действий. Кроме того, у истца ухудшилось состояние здоровья, стало резко портиться зрение, он перенес две операции: ДД.ММ.ГГГГ. Хотя до возбуждения уголовного дела имел 100 % зрение и никогда проблем не возникало.

Из материалов дела следует, что в ходе расследования уголовного дела ФИО1 был задержан, при задержании произведен его личный обыск ФИО1 Истец был допрошен в качестве подозреваемого, в последствии привлечен и допрошен в качестве обвиняемого, принимал участие при проведении очных ставок.

Постановлением Горно-Алтайского городского суда Республики Алтай от ДД.ММ.ГГГГ в отношении ФИО1 избрана мера пресечения в виде домашнего ареста на 2 месяца, то есть до ДД.ММ.ГГГГ включительно, а также установлены запреты и ограничения. В последующем, ДД.ММ.ГГГГ в отношении истца избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении. 

Санкция 

<

данные изъяты> предусматривает наказание в виде 

<

данные изъяты>. В силу ч. 4 ст. 15 Уголовного кодекса Российской Федерации данное преступление относится к категории тяжких.

Определяя размер подлежащей взысканию в пользу истца компенсации морального вреда, суд на основании изложенных выше норм учитывает конкретные обстоятельства дела, особенности личности истца, требования разумности и справедливости.

Суд, вопреки доводам представителя ответчика, считает безусловным и не требующим доказывания то обстоятельство, что в результате незаконного уголовного преследования истцу причинены нравственные страдания, в том числе, связанные с негативными эмоциями в связи с совершаемыми процессуальными действиями, их продолжительностью, относительно состава, уголовное дело по которому прекращено в связи с отсутствием в действиях истца состава преступления. Неоспоримым суд признает и факт того, что уголовное преследование имеет негативную оценку для личности со стороны общества, умаляет широкий круг прав и гарантий человека и гражданина, предусмотренных Конституцией Российской Федерации, в частности, достоинство личности, право на свободу и личную неприкосновенность, право на неприкосновенность частной жизни, защиту своей чести и доброго имени. Гражданин, необоснованно подвергнутый от имени государства уголовному преследованию, нуждается в особых гарантиях защиты своих прав.

В результате уголовного преследования истцу причинены нравственные переживания, заключавшиеся в беспокойстве за свое будущее, ожидании возможного осуждения за преступление, которого он не совершал, негативных эмоциях в связи с совершаемыми процессуальными действиями. Такое психологическое состояние истца подтверждается его пояснениями, данными в суде.

Суд также принимает во внимание индивидуальные особенности истца, его личность, в том числе возраст, а также то, что истец ранее к уголовной ответственности не привлекался, является ранее не судимым лицом, являлся добропорядочным членом общества, семьянином, поэтому применение к нему мер уголовного преследования, а также факт его нахождения в течение более одного года в статусе подозреваемого, обвиняемого, безусловно влияет на степень нравственных страданий, повлекло нарушение его прав на доброе и честное имя, невозможность в течение определенного времени продолжать обычную жизнь, сказался на общении с родственниками и друзьями, реализации права на свободу передвижения и труд, безусловно причинили нравственные страдания и переживания, сказались на его физическом и психическом состоянии, что обусловлено нахождением истца в психотравмирующей ситуации, которая могла вызвать, в том числе стресс, бессонницу, депрессию, что, по мнению суда, является очевидным и само по себе характеризует степень и характер нравственных страданий истца.

Установление меры пресечения, не связанной с лишением свободы, в отношении истца не свидетельствует о необоснованности заявленных истцом требований и отсутствии оснований для взыскания в его пользу компенсации морального вреда, поскольку само по себе избрание судом меры пресечения в виде домашнего ареста, а в последующем органом следствия меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении при наличии постановления о прекращении уголовного дела по реабилитирующему основанию также являлось незаконным, ограничивало право истца на свободу передвижения, поскольку связывало его реализацию с получением разрешения дознавателя, следователя или суда и возможностью отказа в получении такого разрешения.

Установив указанные обстоятельства, суд принимает во внимание период срока уголовного преследования в отношении истца и пребывания его в статусе подозреваемого, обвиняемого в совершении тяжкого преступления, учитывая, что в указанный период истец испытывал моральные и нравственные страдания, связанные с необоснованным уголовным преследованием, а также принимая во внимание понесенные истцом репутационные издержки в связи с уголовным преследованием, характер и степень ограничений, связанных с мерами пресечения, количество и объем проведенных следственных действий с его участием, предъявление обвинения, допрос в качестве подозреваемого, обвиняемого, участие в очных ставках.

В связи с этим доводы представителя ответчика о недоказанности истцом факта причинения истцу морального вреда, причинно-следственной связи между незаконным привлечением к уголовной ответственности и наступившим вредом и его степени являются несостоятельными, поскольку из смысла действующего законодательства сам факт незаконного привлечения к уголовной ответственности, является основанием к возмещению морального вреда. 

Принимая во внимание совокупность установленных по делу обстоятельств, руководствуясь критериями, предусмотренными статьями 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, оценив в соответствии со статьей 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации все представленные по делу доказательства, исходя из фактических обстоятельств дела, характера причиненных истцу физических и нравственных страданий, вызванных незаконным уголовным преследованием, установлением ограничений в виде домашнего ареста, подписки о невыезде и надлежащем поведении, личности истца (возраста, отсутствия судимости, семейного положения), а также требований разумности и справедливости, суд полагает возможным взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 80 000 рублей, полагая, что данный размер компенсации соответствует требованиям разумности и справедливости, и тем нравственным и физическим страданиям, которые истец вынужден был претерпевать в результате уголовного преследования, учитывая, что допустимых, достаточных и достоверных доказательств, позволяющих суду определить размер компенсации в большем размере, сторона истца не представила. 

В частности, суд учитывает, что в материалы дела не представлено доказательств наступления для ФИО1 каких-либо тяжких последствий, в том числе, связанных с состоянием здоровья, поскольку факт ухудшения состояния здоровья истца в связи с незаконным уголовным преследованием в ходе рассмотрения дела не установлен.

Не свидетельствует об обратном представленные истцом в материалы дела выписки из истории болезни 

<

данные изъяты> ***, ***, поскольку сами по себе о наличии причинно-следственной связи между ухудшением здоровья истца и уголовным преследованием не свидетельствуют, таких выводов не содержат. Кроме того, как следует из выписки из истории болезни *** на имя ФИО1, проходившего стационарное лечение в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ с жалобой на 

<

данные изъяты>, указанное заболевание обнаружено более 3 лет назад, то есть до возбуждения в отношении истца уголовного дела.

Иные доводы, положенные истцом в обоснование своих требований о размере компенсации морального вреда, причиненного в результате незаконного уголовного преследования, также допустимыми и достоверными доказательствами не подтверждены.

Доказательств, причинения морального вреда в меньшем размере стороной ответчика не представлено.

Суд считает, что сумма компенсации морального вреда, определенная ко взысканию, является законной, обоснованной и справедливой, соответствует целям законодательства, предусматривающего возмещение вреда в подобных случаях, а потому исковые требования удовлетворяет частично.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО1 удовлетворить частично.

Взыскать в пользу ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ рождения, место рождения 

<

адрес>) с Российской Федерации в лице Министерства финансов Российской Федерации за счет средств казны Российской Федерации компенсацию морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием, в размере 80 000 рублей 00 копеек. 

В удовлетворении исковых требований в оставшейся части отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционную инстанцию Алтайского краевого суда в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Индустриальный районный суд города Барнаула.

Судья Н.Н. Лопухова

Решение суда в окончательной форме принято 23 мая 2024 года.

Верно, судья Н.Н.Лопухова

Секретарь судебного заседания Т.А.Паршина

Решение суда на 23.05.2024 в законную силу не вступило.

Секретарь судебного заседания Т.А.Паршина

Подлинный документ подшит в деле № 2-26002024 Индустриального районного суда г. Барнаула.