Мотивированное 

решение

 изготовлено 06.11.2020.

УИД 66RS0002-02-2019-004549-20

Дело № 2-432/2020

РЕШЕНИЕ 

именем Российской Федерации

29 октября 2020 года г. Екатеринбург

Железнодорожный районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Цициковской Е.А.,

при секретаре Коростелевой В.Д.,

с участием представителя истца ФИО1,

представителя ответчика ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в состав наследства, признании права собственности на 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в порядке наследования,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с исковым заявлением к ФИО4 о признании договора дарения 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в состав наследства, признании права собственности на 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в порядке наследования.

В обоснование заявленных требований истец указал, что его отец ФИО5 умер ***. После его смерти истец в установленный законом срок обратился к нотариусу с заявлением о принятии наследства, наследственным имуществом являлась квартира, расположенная по адресу: ***, единоличным собственником которой являлся ФИО5 Однако, *** ФИО5 на основании договора дарения передал в собственность ФИО4, своего брата, 1/3 доли в спорном жилом помещении. Указанный договор вызывает сомнение в его законности, так как договор дарения составлен ФИО5 в состоянии, когда он не способен был понимать значение своих действий и руководить ими, поскольку на момент составления договора, ФИО5 проходил лечение от онкологического заболевания, ему назначались препараты, являющиеся наркотическими, кроме того ФИО5 испытывал сильные боли, а также на протяжении длительного времени злоупотреблял спиртными напитками, также имел заболевание сосудов, плохо передвигался, имел провалы в памяти, спутанность сознания, проявлял агрессию к окружающим. 

Представитель истца ФИО1, действующая на основании доверенности, в судебном заседании поддержала исковые требования в полном объеме.

Представитель ответчика ФИО2, действующий на основании доверенности, в судебном заседании требования не признал по доводам, изложенным в отзывах на исковое заявление.

Третье лицо нотариус города Екатеринбурга ФИО6 в судебное заседание не явилась, ходатайствовала о рассмотрении дела в ее отсутствие.

Ответчик ФИО4, третьи лица, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания в суд не явились, ходатайств об отложении судебного заседания в суд не представили.

Руководствуясь положениями статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, с учетом статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке. 

Заслушав объяснения сторон, допросив свидетелей, исследовав письменные доказательства, суд приходит к следующему.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу пункта 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе. Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Пунктом 78 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", разъяснено, что требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки.

Судом установлено и материалами дела подтверждается, что ФИО5 на основании Постановления Правительства Свердловской области *** *** и *** от ***, являлся собственником квартиры по адресу: ***. *** между ФИО5 и ФИО4 заключен договор дарения 1/3 доли указанной квартиры. *** зарегистрирован переход права собственности на 1/3 доли в квартире к ответчику ФИО4 (л.д. 104-105 том 1). *** ФИО5 умер (л.д. 53 том 1). Наследником после смерти ФИО5 является его сын: истец ФИО3 (л.д. 56 том 1).

Оспаривая вышеуказанный договор дарения, истец ссылается на неспособность наследодателя понимать значение своих действий и руководить ими в момент заключения договора.

Исходя из оснований заявленного иска, правовое значение имеет не само по себе наличие какого-либо заболевания или расстройства у наследодателя, а возможность лица, при совершении оспариваемого договора дарения понимать значение своих действий или руководить ими.

С целью проверки доводов иска и установления юридически значимых обстоятельств по делу, исходя из оснований предъявленного иска, судом были исследованы все представленные сторонами письменные доказательства, допрошены свидетели, истребованы и исследованы медицинские документы наследодателя, назначена первичная посмертная амбулаторная комплексная психолого-психиатрическая судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам ГБУЗ СО "СОКПБ".

Законодателем в статье 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации закреплено правило о том, что ни одно доказательство не имеет для суда заранее установленной силы, а в положениях части 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отмечено, что заключение эксперта для суда необязательно и оценивается наряду с другими доказательствами. Между тем, по смыслу положений статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации экспертное заключение является одним из наиболее достоверных доказательств, поскольку отличается использованием специальных познаний и научными методами исследования.

По результатам проведенной экспертизы судебно-психиатрическими экспертами сделан следующий вывод: у ФИО5 в юридически значимый период времени не выявлено такого состояния, которое лишало бы его возможности понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания договора от ***. Признаков какого-либо психического расстройства, связанного с применением лекарственных препаратов, в представленной медицинской документации не описано. Такие факторы, как наличие 

<

...> сами по себе не являются основанием предполагать наличие психического расстройства.

Таким образом, нахождение ФИО5 в момент совершения договора дарения *** в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, заключением экспертизы не подтверждено.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями пункта 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принципа равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В судебном заседании по ходатайству представителя истца допрошены свидетели 

<

Н>, 

<

В>., которые пояснили, что ФИО5 на протяжении всей жизни злоупотреблял спиртными напитками, состоял на учете у нарколога, непосредственно перед заключением договора дарения чувствовал себя плохо, тяжело болел, перестал по телефону узнавать близких ему лиц, путал дни, плохо говорил, о заключении договора дарения не упоминал ни до сделки, ни после нее.

В судебном заседании по ходатайству ответчика и его представителя допрошены свидетели 

<

М>, 

<

Г> 

<

А>., которые пояснили, что ФИО5 тяжело болел, однако до своей смерти вел себя адекватно, понимал значение своих действий, каких-либо изменений в его поведении не замечали, в сильном алкогольном опьянении ФИО5 также замечен не был. Свидетель ФИО7 являющаяся риэлтором и оказывавшая услуги по подготовке документов для оформления договора дарения от ***, дополнительно пояснила, что ФИО5 в момент подписания договора и подачи документов на его регистрацию присутствовал лично, все внимательно прочитал, проверил правильность заполнения своих личных данных. 

Проанализировав исследованные материалы, медицинские документы, показания свидетелей, суд, руководствуясь положениями статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу об отказе в признании недействительным договора дарения от ***, заключенного между ФИО5 и ФИО4, поскольку представленными в материалы дела медицинскими документами, заключением комиссии экспертов, показаниями свидетелей, доводы истца о том, что ФИО5 в момент заключения указанного договора не понимал значение своих действий и не мог руководить ими, не нашли своего подтверждения. В ходе рассмотрения дела истцом не было представлено ни одного доказательства, с достоверностью подтверждающего наличие у ФИО5 психического расстройства в момент совершения оспариваемой сделки.

Кроме того, косвенным образом за отсутствие у ФИО5 психического расстройства, а также состояния, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими, свидетельствуют также те факты, что ФИО5 подарил лишь 1/3 доли в спорном жилом помещении, тем самым оставив своему сыну в наследство большую часть, договор дарения заключен с близким родственником – братом ФИО5 – ФИО4 Также, как следует из материалов регистрационного дела (л.д. 65-106 том 1) *** ФИО8 и ФИО4 заключили договор дарения с ФИО5, на основании которого подарили последнему по 1/3 доли в квартире по адресу: ***, принадлежавшие им на праве собственности, что также дает суду возможность предполагать добросовестность ответчика ФИО4 при совершении обратной сделки по передаче в его собственность 1/3 доли спорного жилого помещения.

Какие-либо иные доказательства, с достаточной степенью достоверности подтверждающие доводы истца и опровергающие указанный вывод суда, в материалы дела, вопреки требованиям статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не представлены.

Доводы истца о том, что имеющиеся у ФИО5 заболевания влияли на его волеизъявление в момент совершения оспариваемого договора дарения, не соответствуют доказательствам по делу, в частности экспертному заключению. Иных достаточных доказательств в подтверждение своих доводов, истцом не приведено. Не из заключения экспертов, не из иных доказательств, представленных в материалы дела, таких выводов не следует.

Доводы представителя истца о том, что на конкретные вопросы, поставленные судом, экспертами не даны ответы, не дана оценка всем представленным для исследования документам, опровергаются текстом экспертного заключения, в котором приведены все материалы, представленные для исследования, дано описание содержанию данным доказательствам, ответы на вопросы содержатся в выводах экспертного заключения.

Несогласие с выводами экспертизы, по доводам представителя истца, не может служить основанием для признания экспертного заключения ненадлежащим доказательством, поскольку самостоятельные суждения и критическая оценка представителем истца экспертного заключения, не определяет заключение экспертизы неполным или противоречивым.

Пояснениями допрошенных судом по ходатайству стороны истца свидетелей, выводы экспертов не опровергаются, поскольку допрошенные свидетели не обладают специальными познаниями в области психиатрии, в связи с чем не могут с достоверностью оценить психическое состояние ФИО5 Установление наличия или отсутствия психического расстройства и его степени, требует именно специальных знаний, каковыми ни свидетели, ни представитель истца не обладают.

Оснований не доверять заключению комиссии экспертов *** от 18.09.2020 не имеется, поскольку оно являются допустимым по делу доказательством, содержит подробное описание проведенных исследований, соответствующие выводы и ответы на поставленные судом вопросы. Эксперты предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Наряду с оценкой медицинских документов, исследованием материалов гражданского дела, показаний свидетелей при проведении экспертизы применялись методы клинико-психопатологического экспертного исследования (анамнез, катамнез, описание психического состояния, анализ имеющихся симптомов психических расстройств), в сочетании с анализом результатов соматического, неврологического, психического состояния и экспериментально-психологического исследования. Все эти материалы оценивались экспертами в совокупности, результаты воспроизведены в заключении, что полностью соответствует требованиям статьи 25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации".

Оснований сомневаться в квалификации экспертов у суда нет, поскольку экспертиза проводилась комиссией судебно-психиатрических экспертов в составе четырех человек, трое из которых врачи с высшим медицинским образованием и один - с высшим психологическим образованием, с экспертным стажем не менее 7 лет.

Доводы представителя истца о недопустимости экспертного заключения отклоняются судом, поскольку сводятся к его формальному оспариванию.

Судом отказано представителю истца в назначении повторной экспертизы, поскольку в силу пункта 2 статьи 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, повторная экспертиза может быть назначена в связи с возникшими сомнениями в правильности или обоснованности ранее данного заключения, наличием противоречий в заключениях нескольких экспертов. Вместе с тем, экспертное заключение соответствует требованиям статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не содержит в себе противоречий, основано на результатах исследования медицинской документации и представленных материалов дела, в том числе аудиопротоколов допроса свидетелей.

По своему смыслу гражданский закон в системном единстве с другими нормативными правовыми актами Российской Федерации устанавливает презумпцию вменяемости, то есть изначально предполагает лиц, участвующих в гражданском обороте, психически здоровыми, если обратное не подтверждается соответствующими допустимыми доказательствами.

Принимая во внимание, что достоверных данных о наличии у ФИО5 психических отклонений, лишающих его возможности отдавать отчет своим действиям или руководить ими в момент совершения оспариваемого договора дарения, в материалы дела не представлено, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения иска, ввиду недоказанности истцом обстоятельств, указанных в его обоснование.

Оценив в совокупности имеющиеся в деле доказательства, в соответствии с требованиями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд считает необходимым в иске отказать в полном объеме, поскольку требования истца о включении 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в состав наследства, признании права собственности на 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в порядке наследования являются производными от первоначального требования о признании договора дарения от 25.03.2019 недействительным.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

исковые требования ФИО3 к ФИО4 о признании договора дарения 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения недействительным, применении последствий недействительности сделки, включении 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в состав наследства, признании права собственности на 1/3 доли в праве общей долевой собственности жилого помещения в порядке наследования, оставить без удовлетворения. 

Решение может быть обжаловано в Свердловский областной суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме, с подачей апелляционной жалобы через Железнодорожный районный суд города Екатеринбурга.

Судья Е.А. Цициковская