Первая инстанция: судья Лапунова Е.С. Дело № 44Г-46/2019

Апелляция: пред. Русанов Р.А.

докл. Сидоренко Е.А.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Президиума Красноярского краевого суда

г. Красноярск 16 апреля 2019 года

Президиум Красноярского краевого суда в составе:

Председательствующего: Фуги Н.В.,

членов Президиума: Носова В.В., Афанасьева А.Б., Заройца И.Ф., Войты И.В., Малашенкова Е.В. 

с участием прокурора Нарковского О.Д.

при секретаре Аникеевой Н.А.

по докладу судьи Деева А.В.,

рассмотрев гражданское дело по иску ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием,

по кассационной жалобе ФИО1 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 12 сентября 2018 года,

на основании определения судьи Красноярского краевого суда Быстровой М.Г. от 22 марта 2019 года,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации о компенсации морального вреда, причиненного незаконным уголовным преследованием.

Требования мотивировал тем, что 18 февраля 2015 года задержан в качестве подозреваемого, 23 ноября 2015 года ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных 

<

данные изъяты> В период с 18.02 2015 г. по 08.12.2015 г. в качестве меры пресечения содержался под стражей. Уголовное преследование в отношении истца прекращено 01 января 2018 г., в связи с отсутствием в его действиях составов преступлений, с признанием за ним права на реабилитацию. В результате незаконного уголовного преследования истцу причинен моральный вред, так как он был лишен возможности заботиться и содержать свою семью, вследствие чего она распалась, не имел возможности вести личное подсобное хозяйство, был лишен достойных условий жизни, медицинского обслуживания, что привело к ухудшению его здоровья. В связи с чем, просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 2 000 000 руб.

Решением Березовского районного суда Красноярского края от 14 июня 2018 г. с Министерства Финансов РФ в пользу ФИО1 взыскана компенсация морального вреда в размере 300 000 руб.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 12 сентября 2018 года по апелляционной жалобе Министерства финансов РФ указанное решение изменено, размер компенсации морального вреда снижен до 100 000 руб.

В кассационной жалобе, поступившей в Красноярский краевой суд 04 февраля 2019 года, ФИО1 просит отменить апелляционное определение, ссылаясь на неправильное определение судом второй инстанции обстоятельств по делу, нарушение норм материального и процессуального права.

Истребованное 22 февраля 2019 года дело поступило в Красноярский краевой суд 06 марта 2019 года.

Определением судьи Красноярского краевого суда от 22 марта 2019 года кассационная жалоба с делом передана для рассмотрения в судебном заседании Президиума Красноярского краевого суда.

В судебное заседание Президиума представитель Главного следственного управления следственного комитета по Красноярскому краю не явился, о рассмотрении дела извещался заказной корреспонденцией, о причинах неявки не сообщил, в связи с чем, на основании части 2 статьи 385 ГПК РФ Президиум краевого суда считает возможным рассмотреть дело в отсутствие указанного лица.

Проверив материалы дела, выслушав объяснения ФИО1 и его представителя ФИО2, представителя Министерства финансов Российской Федерации - ФИО3, заслушав заключение прокурора Нарковского О.Д., обсудив доводы кассационной жалобы, Президиум Красноярского краевого суда приходит к следующим выводам. 

В соответствии со ст. 387 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений в кассационном порядке являются существенные нарушения норм материального права или норм процессуального права, которые повлияли на исход дела и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод и законных интересов, а также защита охраняемых законом публичных интересов. 

Такого рода нарушения норм материального и процессуального права допущены судом апелляционной инстанции при рассмотрении гражданского дела.

Как следует из материалов дела и установлено судами, постановлением старшего следователя следственного отдела по Березовскому району Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Красноярскому краю от 25 декабря 2014 года возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты>, в отношении неустановленного лица (л.д. 5).

18 февраля 2015 года ФИО1 задержан по подозрению в совершении указанного преступления в порядке ст. ст. 

<

данные изъяты>

27 февраля 2015 года привлечен в качестве обвиняемого 

<

данные изъяты>, а 23 ноября 2015 года ему предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных 

<

данные изъяты> (л.д. 28-30, 46-47, 48-49).

Постановлением Березовского районного суда Красноярского края в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу сроком на два месяца до 18 апреля 2015 года с содержанием в СИЗО-1 г. Красноярска, с последующим продлением срока содержания под стражей постановлениями суда от 15 апреля 2015 года, 17 июля 2015 года, 06 августа 2015 года, 24 сентября 2015 года, 24 ноября 2015 года.

Апелляционным постановлением Красноярского краевого суда от 08 декабря 2015 года отказано в удовлетворении ходатайства руководителя следственного отдела по Березовскому району ГСУ СК РФ по Красноярскому краю о продлении обвиняемому ФИО1 срока содержания под стражей, ФИО1 освобожден из-под стражи в зале суда.

10 августа 2016 года постановлением руководителя следственного отдела по Березовскому району ГСУ СК РФ по Красноярскому краю в отношении обвиняемого ФИО1 избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Постановлением заместителя руководителя следственного отдела по Березовскому району ГСУ СК РФ по Красноярскому краю от 01 января 2018 года уголовное преследование по данному уголовному делу в отношении ФИО1 прекращено по основанию, предусмотренному п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, ввиду отсутствия в его действиях составов преступлений, предусмотренных 

<

данные изъяты>, и в соответствии со ст. 134 УПК РФ за ним признано право на реабилитацию, разъяснен порядок возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Разрешая исковые требования ФИО1, суд первой инстанции, ссылаясь на положения статей 151, 1070, 1071, 1099, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходил из того, что истцу в результате незаконного уголовного преследования причинен моральный вред, подлежащий возмещению за счет казны Российской Федерации.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд первой инстанции учел степень нравственных страданий, причиненных ФИО1 незаконным уголовным преследованием, и с учетом обстоятельств привлечения ФИО1 к уголовной ответственности, длительности уголовного преследования, факта его содержания под стражей на протяжении более 10 месяцев и дальнейшего избрания в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, ограничения его прав на свободу передвижения, неприкосновенность личной и семейной жизни, лишения его права на трудоустройство в период содержания под стражей, руководствуясь принципами разумности и справедливости, взыскал с ответчика в пользу истца компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

Проверяя в апелляционном порядке законность и обоснованность постановленного по делу решения, судебная коллегия, не согласившись с размером компенсации морального вреда, взысканного в пользу ФИО1, снизила его размер до 100 000 рублей, сославшись на непредставление истцом в нарушение ст. 56 ГПК РФ доказательств, подтверждающих его доводы о распаде семьи, утрате доходов, ухудшении материального положения и состояния здоровья в период незаконного содержания под стражей.

В доводах кассационной жалобы ФИО4, оспаривая выводы суда апелляционной инстанции в части снижения размера компенсации морального вреда, указывает, что суд без достаточных на то оснований дал оценку обстоятельствам, которые уже являлись предметом оценки суда первой инстанции.

Указанные доводы заслуживают внимания в связи со следующим.

Статьей 53 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц.

Согласно абзацу 3 статьи 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случае, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред.

Пунктом 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года N 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда" (с последующими изменениями и дополнениями) разъяснено, что размер компенсации морального вреда зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований.

Кроме того, необходимо учитывать, что Российская Федерация как участник Конвенции о защите прав человека и основных свобод (заключена в г. Риме 4 ноября 1950 года, с изменениями от 13 мая 2004 года) признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека обязательной по вопросам толкования и применения Конвенции и Протоколов к ней в случае предполагаемого нарушения Российской Федерацией положений этих договорных актов, когда предполагаемое нарушение имело место после вступления их в силу в отношении Российской Федерации.

Из положений статьи 46 Конвенции, статьи 1 Федерального закона от 30 марта 1998 года N 54-ФЗ "О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и Протоколов к ней" следует, что правовые позиции Европейского Суда по правам человека, которые содержатся в его окончательных постановлениях, принятых в отношении Российской Федерации, являются обязательными для судов.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации", применение судами Конвенции должно осуществляться с учетом практики Европейского Суда по правам человека во избежание любого нарушения Конвенции.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции. Не допускается вмешательство со стороны публичных властей в осуществление этого права, за исключением случаев, когда такое вмешательство предусмотрено законом и необходимо в демократическом обществе в интересах национальной безопасности и общественного порядка, экономического благосостояния страны, в целях предотвращения беспорядков или преступлений, для охраны здоровья или нравственности или защиты прав и свобод других лиц.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей, как между супругами, так и между родителями и детьми, в том числе совершеннолетними, между другими родственниками Понятие "семейная жизнь" не относится исключительно к основанным на браке отношениям и может включать другие семейные связи, в том числе связь между родителями и совершеннолетними детьми.

Однако судом апелляционной инстанций нормы Конвенции о защите прав человека и основных свобод и разъяснения вышеприведенного постановления Пленума при разрешении спора применены не были, выводы суда первой инстанции о соразмерности компенсации морального вреда в 300 000 рублей степени физических и нравственных страданий, перенесенных истцом в связи с незаконным уголовным преследованием, не опровергнуты. Выводы судебной коллегии о необходимости снижения компенсации до 100 000 рублей должным образом не мотивированны и не соответствуют сложившейся практике Европейского Суда по правам человека и разъяснениям Верховного Суда Российской Федерации.

В ходе рассмотрения дела по существу ФИО1 указывал, что незаконным уголовным преследованием ему причинен моральный вред, выразившийся в глубоких нравственных страданиях, испытанных им в связи с нарушением его неимущественных прав, при этом ФИО1 указывал на то, что нравственные страдания заключались в отсутствии связи с семьей во время содержания под стражей, лишении возможности принимать участие в воспитании сына, а также в том, что из-за незаконного уголовного преследования его семья распалась.

В подтверждение доводов о распаде семьи ФИО1 представил на обозрение суда копию паспорта с отметкой о расторжении брака на основании решения мирового судьи, постановленного в период содержания его под стражей.

В результате привлечения ФИО1 к уголовной ответственности, он потерял личное подсобное хозяйство. Так, в производстве районного суда находилось гражданское дело по его иску о возмещении вреда на сумму 13 354 372 рублей, выразившегося в разорении его подсобного хозяйства, так как мать ФИО1, после оставления его бывшей супругой семьи была вынуждена продать за бесценок поголовье домашнего скота, не имея возможности в силу преклонного возраста содержать и вести вместо него подсобное хозяйство.

При определении размера компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции оставил без внимания личность истца, который ранее никогда не привлекался к уголовной ответственности, являлся добропорядочным членом общества, согласно решению избирательной комиссии муниципального образования Маганский сельский Совет № 46/2 от 15 сентября 2014 года, исполнял обязанности депутата Маганского сельского Совета депутатов по одномандатному (многомандатному) избирательному округу № 2. С учетом его личных особенностей незаконное привлечение его к уголовной ответственности за особо тяжкое преступление и длительное нахождение под стражей явилось для него существенным психотравмирующим фактором.

Наличие указанных фактических обстоятельств сомнений не вызывает в силу их очевидности и необходимости учета при решении вопроса о размере компенсации морального вреда, что не сделано судом апелляционной инстанции.

В связи с изложенным, учитывая, что допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм материального права являются существенными и повлиявшими на исход дела, Президиум краевого суда приходит к выводу о необходимости отмены апелляционного определения судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 12 сентября 2018 года с направлением дела на новое апелляционное рассмотрение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 390 ГПК РФ, Президиум

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Красноярского краевого суда от 12 сентября 2018 года отменить, дело направить на новое апелляционное рассмотрение.

Председательствующий Н.В. Фуга