Дело №

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

09 июля 2018 года 

<

адрес>

Центральный районный суд 

<

адрес> Республики Крым в составе:

Председательствующего судьи – Федоренко Э.Р.,

при секретаре – ФИО8,

с участием ответчика ФИО2,

представителя ответчика – ФИО9, действующей на основании доверенности,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратился в суд с иском к ФИО2 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка, в обоснование исковых требований, с учетом уточнений (л.д.157-160), указал о том, что он является сыном ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ. При жизни его мать была собственником жилого дома и земельного участка, расположенными по адресу: 

<

адрес>. После смерти матери истец узнал о том, что собственником вышеуказанного дома и земельного участка является ответчик ФИО1 на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ. Для истца это стало полной неожиданностью, так как его мать осознанно подписать договор дарения не могла, так как при жизни намерений таких никогда не имела и никогда не высказывала, более того, при жизни его мать неоднократно уверяла его что он, как единственный ее сын, будет наследником ее домовладения, тем более зная, что иного жилья у него не имеется. С матерью у него были хорошие отношения, в меру своих сил он заботился о ней. Уверен, что его мать ФИО3 в силу своего преклонного возраста, наличия серьезных хронических заболеваний, на момент подписания договора не могла осознавать значение и правовые последствия своих действий. Согласно п.1 ст.177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения. Полагает, что указанные им обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о том, что его мать ФИО3 в момент совершения сделки дарения находилась в состоянии, когда она не могла понимать значение своих действий и руководить ими, в связи с чем просит признать недействительным договор дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

В судебное заседание истец и его представитель не явились, о дате, месте и времени судебного заседания извещены надлежащим образом.

В судебном заседании ответчик и его представитель исковые требования не признали, и пояснили, что мать истца – ФИО3, будучи в здравом уме, при жизни распорядилась принадлежащим ей имуществом по своему усмотрению, известив об этом сына, истца по делу, ДД.ММ.ГГГГ. Это подтверждается видеозаписью, где мать говорит своему сыну ФИО4, что все свое имущество она передала внуку ФИО5, учитывая, что имущество неделимо, а также, что он единственный ухаживает за ней. О принятом решении знали все родственники, включая истца, его племянницу Оксану, которая узнав об этом, перестала ходить в бабушке вообще. Жена истца присутствовала при разговоре ФИО3 о передаче ею имущества своему внуку ФИО5, как до заключения договора, так и после. О договоре дарения знали соседи Гришневские, суду также была представлена видеозапись, на которой наследодатель, ФИО3, беседует на эту тему с соседями. У истца было право оспорить договор дарения еще при жизни его матери, чего он не сделал. Истец не представил ни одного доказательства, указывающего на психическое состояние его матери, ни одного медицинского документа, указывающего, что его мать в момент составления договора дарения состояла на учете или принимала какие-либо препараты, которые могли бы повлиять на ее психическое состояние. Показания свидетелей, заинтересованных в исходе дела, которые на протяжении трех лет видели мать три раза, не могут подтверждать факт ее заболевания. Свидетель ФИО10 вообще к бабушке не ходила, на что жаловалась ФИО3 своим соседям и внуку ФИО5. Согласно заключению судебной психолого-психиатрической экспертизы, проведенной в рамках данного гражданского дела, в течение жизни ФИО3 каким-либо психическим заболеванием не страдала, имела обычный среднедостаточный жизненный маршрут с полной социальной, семейной, трудовой, бытовой адаптацией. Свидетельские показания, представленные в материалы гражданского дела, имеют крайне противоречивый характер и не позволяют судить о динамике ее психического состояния, а самое главное – отсутствуют какие-либо документы (медицинские в том числе), подтверждающие наличие каких-либо психических расстройств на период подписания договора дарения ДД.ММ.ГГГГ. Таким образом, ответить на вопрос, страдала ли ФИО3, умершая ДД.ММ.ГГГГ каким-либо психическим заболеванием на момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ и могла ли понимать значение своих действий и руководить ими в указанный период времени, не представляется возможным. При таких обстоятельствах, учитывая отсутствие правовых оснований для возможности признания недействительным оспариваемого договора дарения, просили отказать в удовлетворении исковых требований. Кроме того, заявили о пропуске истцом исковой давности, что является самостоятельным основанием для отказа в иске.

Выслушав истца и его представителя, исследовав материалы дела, суд приходит к выводу о следующем.

Согласно пункту 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности может быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Таким образом, срок исковой давности по иску о признании недействительной сделки, совершенной гражданином, не способным понимать значение своих действий и руководить ими, начинает течь со дня, когда этот гражданин узнал или должен был узнать о заключении им данной сделки.

В ходе рассмотрения дела стороной ответчика было заявлено о применении срока исковой давности, ссылаясь на то, что в 2015 году ФИО3 сообщила своему сыну ФИО11, истцу по делу, о заключении оспариваемого договора, предоставлена в материалы дела видеозапись разговора истца с матерью (л.д.63-64).

Истец возражал против данных доводов истца, указав о том, что в 2015 году между ним и его матерью не велось никаких разговоров, в которых бы она ему сообщала о том, что заключила с ответчиком оспариваемый договор дарения дома и земельного участка.

Из видеозаписи, исследованной в судебном заседании, достоверно не установлено, что ФИО3 сообщает истцу о том, что она заключила со своим внуком, ответчиком по делу, договор купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ, в связи с чем суд исходит из того, что истец узнал о нарушении своего права и возможность защищать его после получения ДД.ММ.ГГГГ выписки из Государственного комитета по государственной регистрации и кадастру Республики Крым, в котором правообладателем жилого дома по 

<

адрес> в 

<

адрес> указан ответчик ФИО2 (л.д.74-75).

При таких обстоятельствах суд полагает об отсутствии правовых оснований для применения срока исковой давности.

Согласно пункту 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Таким образом, основание недействительности сделки, предусмотренное в указанной норме, связано с пороком воли, вследствие чего сделка, совершенная гражданином, находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, не может рассматриваться в качестве сделки, совершенной по его воле.

В соответствии со статьей 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержание которой следует рассматривать в контексте с положениями части 3 статьи 123 Конституции Российской Федерации и статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, закрепляющих принципы состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Судом установлено, что истец ФИО11 является наследником по закону после смерти его матери ФИО3, умершей ДД.ММ.ГГГГ (л.д.6,8).

При жизни ФИО3 произвела отчуждение принадлежащего ей жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес> в пользу своего внука ФИО2, ответчика по делу, на основании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ (л.д.161-163).

Истец указывает о том, что его мать ФИО3 не могла отдавать отчет своим действиям и руководить ими в силу своего преклонного возраста (83 года), наличия серьезных хронических заболеваний, на момент заключения договора не могла осознавать значение своих действий и руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дела суд учитывает, что юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению по делу, является наличие или отсутствие психического расстройства у ФИО3 в момент заключения договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ.

Из материалов дела усматривается, что ФИО3 под наблюдением врача-психиатра в ГБУЗ РК «Крымская Республиканская клиническая психиатрическая больница № им. ФИО12» не состояла. ДД.ММ.ГГГГ была осмотрена врачом-психиатром. Предположительный диагноз: другие уточненные психические расстройства вследствие повреждения и дисфункции головного мозга и физических болезней (л.д.109).

Согласно информации ГБУЗ РК «Симферопольская городская клиническая больница №» ФИО3 в стационар лечебного учреждения за медицинской помощью не обращалась (л.д.97).

Медицинской документации, в том числе зарегистрированной до 2014 года среди действующей и архивной документации не обнаружено. За период 2016-2017 г.г. зафиксировано три обращения ФИО3 за медицинской помощью на дому. ДД.ММ.ГГГГ осмотр врачом-терапевтом ФИО13 (диагноз К29.9); ДД.ММ.ГГГГ осмотр врачом-терапевтом ФИО6 е.В. (диагноз 125.1); ДД.ММ.ГГГГ осмотр врачом-терапевтом ФИО14 (диагноз 167.7) (л.д.174).

На период времени, относящийся к моменту подписания договора дарения, ФИО3 страдала соматическими заболеваниями – ИБС: диффузный кардиосклероз, атеросклероз аорты, венечных артерий, СН1ст., в дальнейшем (в записях от ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 257 об.) отмечены также симптоматическая артериальная гипертензия, хронический панкреатит, хронический гастрит, и в августе 2017 года – атеросклероз, энцефалопатия (л.д.259 об). Первые указания на психические расстройства у ФИО3 по данным медицинской карты приходятся на ДД.ММ.ГГГГ, когда она предъявляет жалобы на забывчивость, одышку, головные боли, шаткость, на вопросы отвечает невнятно, с трудом, уходит из дома, открывает газ, грозится взорвать дом, в связи с чем терапевт выписывает ей направление на консультацию психиатра (л.д.258). Психиатром ДД.ММ.ГГГГ отмечено, что заболела с 2008 года после смерти сына. Появились жалобы на прогрессивное снижение памяти. За последние 1,5 года состояние ухудшилось: не может ухаживать за собой, не может приготовить кушать, потеряны навыки гигиены». ДД.ММ.ГГГГ при вызове скорой медицинской помощи врачом констатировано «атеросклероз, энцефалопатия, стойкие состояния» (л.д.107).

Показания допрошенных в судебном заседании свидетелей ФИО15, ФИО16, ФИО10, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20 противоречивы, и кроме того, по ним нельзя судить об индивидуально-психологических особенностях ФИО3, и могли ли они каким-либо образом повлиять на ее поведение при заключении оспариваемого договора дарения.

Выяснение вопроса о психическом состоянии ФИО3 требует специальных познаний, поскольку оценка психического состояния лица может быть дана исключительно лицом (лицами), имеющим (имеющими) специальные познания в области психиатрии.

В соответствии с частью 1 статьи 79 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при возникновении в процессе рассмотрения дела вопросов, требующих специальных знаний в различных областях науки, техники, искусства, ремесла, суд назначает экспертизу.

Определением суда от ДД.ММ.ГГГГ по делу была назначена комплексная посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, производство проведения экспертизы поручено ГБУЗ РК «Крымская Республиканская клиническая психиатрическая больница №».

Согласно заключению экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы, ответить на вопрос страдала ли ФИО3, умершая ДД.ММ.ГГГГ, каким-либо психическим заболеванием на момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ и могла ли понимать значение своих действий и руководить ими в указанный период времени, не представляется возможным (л.д.231-236).

Суд, оценивая вышеприведенное заключение судебной экспертизы, признает данное доказательство по делу относимым, допустимым и достоверным, учитывая, что выводы экспертизы основаны на показаниях свидетелей, анализе материалов дела, и медицинской документации.

Оценивая в совокупности представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК РФ, в том числе, объяснения сторон, заключение экспертизы, письменные доказательства, суд приходит к выводу о том, что основания иска достоверно не подтверждают, что ФИО3 на момент заключения договора дарения ДД.ММ.ГГГГ была неспособна понимать значение своих действий и руководить ими.

При таких обстоятельствах в удовлетворении исковых требований надлежит отказать.

Исходя из положений ч. 1 ст. 98 ГПК Российской Федерации, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с ответчика все понесённые по делу судебные расходы пропорционально удовлетворенным требованиям.

Учитывая, что в иске отказано, судебные расходы суд присуждает возместить истцу.

В соответствии с частью 1 статьи 88 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу абзаца 5 статьи 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

В части 1 статьи 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Как следует из содержания указанных норм, они не ограничивают виды подлежащих возмещению расходов, понесенных в связи с участием представителя в судебном заседании, а устанавливают лишь критерий при определении размера оплаты услуг представителя, направленный против его необоснованного завышения.

В качестве обоснования размера понесенных расходов истцом предоставлен Договор на оказание юридических услуг, согласно которому стоимость юридических услуг по договору составляет 25000 руб., оплата которых подтверждается соответствующей квитанцией на указанную сумму от ДД.ММ.ГГГГ. Оплата последующих выполненных работ по оказанию юридических услуг в размере 20000 руб. подтверждена Актом сдачи-приемки услуг по договору от ДД.ММ.ГГГГ №С и соответствующей квитанцией от ДД.ММ.ГГГГ.

При разрешении вопроса о судебных издержках расходы, связанные с оплатой услуг представителя, как и иные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, требуют судебной оценки на предмет их связи с рассмотрением дела, а также их необходимости, оправданности и разумности, объем и оплату которых, в свою очередь, определяют стороны гражданско-правовой сделки между представителем и представляемым лицом, позволяющей им включить в перечень расходов на оплату услуг представителя в том числе затраты, понесенные представителем в связи с явкой в суд (проезд, проживание, питание и т.д.).

В совокупности представленные документы, по мнению суда, подтверждают обстоятельства понесенных ответчиком расходов на оплату услуг представителя.

Разрешая вопрос о размере возмещения судебных расходов, суд считает, что в разумных пределах в пользу ответчика следует признать сумму в размере 15000 руб.

Руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, 

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании недействительным договора дарения жилого дома и земельного участка – отказать.

Взыскать с ФИО1 в пользу ФИО2 расходы на оплату услуг представителя в размере 15000 руб. (пятнадцать тысяч руб. 00 коп.).

Решение может быть обжаловано в Верховный Суд Республики Крым через Центральный районный суд 

<

адрес> в течение одного месяца со дня принятия его судом в окончательной форме.

Судья Федоренко Э.Р. 

Решение суда в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.