Дело №

УИД 59RS0№-66

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

<

адрес> 08 февраля 2024 г.

Индустриальный районный суд 

<

адрес>

в составе председательствующего судьи Цецеговой Е.А.,

при секретаре судебного заседания Старцевой С.А.,

с участием прокурора Манохиной Ж.В., (до перерыва), 

истца гр.2 (до перерыва), 

представителя истца гр.5, 

представителя ответчика ГАУЗ Свердловской области «Серовская городская больница» ФИО1, по доверенности от 18.05.2023 г. (до перерыва), 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску гр.2 к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Серовская городская больница», Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

гр.2 (далее по тексту – гр.2, истец), уточнив в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГПК РФ), обратилась в суд с исковым требованием к Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Серовская городская больница», Государственному автономному учреждению здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» о взыскании компенсации морального вреда, указав в обоснование требований следующие доводы и основания.

Отец истца, гр.1 , ДД.ММ.ГГГГ года рождения, проживал в 

<

адрес>, по адресу 

<

адрес> Около 23 часов 23.12.2022г. у него началось ухудшение самочувствия, началась рвота, которая длилась на протяжении ночи. Так как самочувствие не улучшалось, 24.12.2022г. около 11 часов матерью истца - гр.1 . была вызвана скорая помощь. К приезду «скорой» папа ослаб и двигаться самостоятельно не мог, поэтому с капельницей на носилках был госпитализирован скорой помощью в ГАУЗ ФИО2, находящейся по адресу 

<

адрес>. В приемном отделении отец истца был осмотрен дежурным врачом реаниматологом гр.9 (который через 3 дня стал его лечащим врачом в реанимации), рвота периодически возобновлялась, и папа по истечении часа был направлен на «скорой» в инфекционное отделение, находящееся на территории больничного городка. Дежурный врач инфекционного отделения в машине скорой помощи не прикоснувшись к больному, сказала что «это не ее больной» и вышла из машины. Отец истца был снова доставлен в приемный покой, где через некоторое время у него была взята кровь на анализ и сделано ЭКГ. Анализ мочи взят не был. К этому моменту у отца появилась дрожь, он стал жаловаться на боли в области сердца, учащенное дыхание. За весь период нахождения в приемном покое ему не было оказано каких - либо медицинских услуг, которые облегчили бы его состояние. Дождавшись результата крови (глюкоза была 18,5) из приемного отделения отец истца был направлен в терапевтическое отделение больницы, находящейся по адресу 

<

адрес>. Таким образом, с момента вызова «скорой» прошло 5 часов, а отцу истца не была оказана медицинская помощь. В терапевтическом отделении папа был принят дежурным врачом гр.3 Мать истца сообщила врачу, что папа состоит на учете с диабетом и ему необходимо вводить инсулин, кроме того она предложила свои услуги по покупке необходимых для лечения мужа лекарств. Во время приема в терапевтическое отделение рвота в виде черной воды продолжала наблюдаться. Утром 25.12.2022г. истец узнала от мамы, что состояние папы не улучшилось, он ослаб еще больше, ему становилось труднее дышать. Мама по телефону сообщила об этом дежурному врачу гр.7, и просила вводить инсулин. В ответ было заявлено, что они выполняют назначения лечащего врача. 26.12.2022г. утром папа говорить ясно и четко уже не мог, речь была заторможена. Обеспокоившись его состоянием, мама истца позвонила заместителю главного врача по медицинской части ГАУЗ ФИО2 гр.8, который был на обходе. Секретарь приемной с главным врачом маму не соединила, сказав, что ей перезвонят. Через некоторое время мама перезвонила секретарю вновь, которая перенаправила ее к начмеду гр.8. Начмед её заверил, что делается все необходимое и вопрос взят под контроль. В 18:00 часов мама посетила папу, обнаружив его в крайне тяжелом состоянии, обессиленный, он лежал в полуобморочном состоянии. Мама подошла к заведующей терапевтического отделения, которая еще находилась в отделении, с просьбой что-то предпринять. В ответ услышала, что больному проведена вся возможная терапия до 15:00 часов включая капельницу, посоветовала принести памперсы. Со слов больных из палаты папы, состояние его за три дня с 24 по 26 декабря резко ухудшалось и ему было настолько плохо, что он упал с кровати на пол, потому как задыхался и ему было легче дышать на полу. Позвонив утром 27.12.2022г. соседу по палате мама узнала, что папа упал в палате, потерял сознание и в 24 часа 26.12.2022г. его перевели в реанимационное отделение. Истец считает, что время пребывания её отца в терапевтическом отделении ГАУЗ СеровскаяГБ упущенным для лечения, из-за халатности медицинского персонала, который должен был оказать помощь отцу. 28.12.2022г. истец узнала, что у папы произошла потеря сознания и его перевели на ИВЛ. На шестые сутки нахождения в больнице 29.12.2022г. папе была выполнена диагностика органов брюшной полости (УЗИ и КТ), сознание отсутствовало. Утром 30.12.2022г. маме сообщили, что больной стабилен, держал давление, сатурация хорошая. В 14 часов со слов лечащего врача гр.9 полиорганная недостаточность сохранялась и было принято решение отправить отца истца в г. Краснотурьинск на гемодиализ. В ГАУЗ ФИО3 отце истца поступил 30.12.2022г. в 18:00 часов. Процедура гемодиализа ни 30.12.2022г., ни 31.12.2022г. ему не проводилась. В 12:00 часов 31.12.2022г. реанимацией г. Краснотурьинска установлен факт смерти отца истца. гр.2 считает, что сотрудниками ГАУЗ ФИО2 медицинская помощь оказана не квалифицировано, не в полном объеме, в связи с чем было направлено обращение в страховую медицинскую компанию «Астрамед - МС» с просьбой провести экспертизу качества медицинской помощи оказанной гр.1 . 06.03.2023 г. письмом № 701 Страховая медицинская компания «Астрамед-МС» направила ответ, что по итогам экспертизы страховая компания пришла к выводу о том, что права застрахованного в системе ОМС гр.1 на оказание бесплатной, качественной и своевременной медицинской помощи в ГАУЗ ФИО2 нарушены. В соответствии с Приказом М3 РФ от 12.11.2012 г. № 899р «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю эндокринология» пациенту, как страдающему сахарным диабетом, не проведена консультация эндокринолога. По итогам проведённой судебной экспертизы истец полагает, что ответственность за оказание медицинской помощи с дефектами должна нести наряду с ГАУЗ по Свердловской области «Серовская городская больница», также Государственное автономное учреждение здравоохранения по Свердловской области «Краснотурьинская городская больница». Несмотря на то, что истец с отцом вместе не проживали, у них сохранились близкие, доверительные отношения. Истец регулярно приезжала к нему по месту жительства, где проводили вместе семейные праздники, истец делилась своими жизненными удачами и неприятностями, получая от него взамен любовь и поддержку. Истец до сих пор не может прийти в себя от чувства утраты близкого и любимого человека. На момент смерти отцу истца только исполнился 61 год, он был активным и жизнерадостным человеком, имеющим планы на дальнейшую жизнь. Обращаясь за помощью в медицинское учреждение и получая информацию о лечении и заверения, что медики делают все необходимое, истец рассчитывала на положительный результат, на выздоровление папы. Истец никак не могла предположить, что после получения от лечащего врача сообщения о стабилизации состояния папы, ему оставалось жить несколько часов. Истец испытывает тяжелые нравственные переживания, в силу того, что в результате бездействий сотрудников медицинского учреждения её отец, самый близкий человек, ушел из жизни. Истец испытывает сильнейшие страдания от чувства несправедливости и безысходности, понимая, что не вся возможная медицинская помощь была оказана отцу. Медики в силу своей профессии должны были знать, что отец находится в тяжелом состоянии и, тем не менее, халатно отнеслись к своим обязанностям. Действиями ответчиков истцу причинены сильнейшие нравственные страдания, выразившиеся в глубоких переживаниях по поводу смерти отца, умершего вследствие получения медицинской помощи не в полном объеме, а оказанная помощь была выполнена с дефектами.

На основании изложенного истец просит взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения по Свердловской области «Серовская городская больница» в пользу гр.2 компенсацию морального вреда в размере 3 000 000 руб.; с Государственного автономного учреждения здравоохранения по Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» в пользу гр.2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 руб.

Лица, участвующие в деле, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещались надлежащим образом, своевременно и в соответствии со ст.ст. 113, 115, 116 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ), в том числе путем своевременного размещения соответствующей информации на сайте суда industry.perm.sudrf.ru.

Истец в судебном заседании на уточненных исковых требованиях настаивала по доводам и основаниям, изложенным в уточненном исковом заявлении, пояснила, что 23.12.2022 отмечали день рождения отца, с 23 на 24 у него открылась рвота, которая не прекращалась до утра, в 9 утра, ему поставили противорвотное, но рвота не прекратилась, около 11 часов утра вызвали скорую помощь. Скорая увезла его в хирургическое отделение, заподозрили, желудочное кровотечение, после осмотра хирургом патологии выявлено не было, направили в терапевтическое отделение. В хирургическом отделении отец провел 4 часа, где сделали ЭКГ и взяли мочу. Анализы крови на сахар взяты не были. В терапевтическом отделении был осмотрен врачом гр.3, которая после осмотра сообщила, что «проблюется и пройдет». Поскольку отец был диабетиком, она (истец) с мамой настаивали на том, чтобы поставили инсулин, но врач сказала, что панкреатина и солевого раствора будет достаточно. С 11.00 до 18.00 отца возили по отделениям, в 18.00 положили в терапевтическое отделение. 25.12.2022 отец по телефону говорил, что лучше не становится, рвота не прекращается. Пищу он не принимал, инсулин не ставили. В воскресенье она (истец) звонила на пост врачу ФИО4, просила взять анализы на сахар, врач сообщила, что в воскресенье разбираться с пациентом не будет, в понедельник придет его лечащий врач. В 8 утра понедельника, по телефону отец сообщил, что у него жгучие боли за грудиной не хватает кислорода, из-за этого он провел всю ночь на полу в палате, никто из врачей, медсестер к нему не подходил. Около 9 часов к нему также никто не подходил, она (истец) начала звонить всем, после чего к папе подошла заведующая терапевтическим отделением, ему сделали ЭКГ и взяли анализы крови. Вечером маму пустили к нему в палату, были третьи сутки в больнице, состояние становилось все хуже и хуже. За ним никто не ходил, лежал под капельницей, в своей моче, мама съездила купила пеленки, вернувшись в палату, увидела, что его нет в постели. Мама нашла его лежачим на полу в туалете. На следующее утро мама не смогла до него дозвонится, так как его увезли в бессознательном состоянии в реанимацию. С 11 вечера он впал в диабетическую кому, к нему не пускали, говорили, что состояние стабильное, улучшаются показатели. Врачи предоставляли недостоверную информацию, исходя из истории болезни, состояние его было тяжелое. 29 декабря его перевезли в Краснотурьинскую больницу для гемодиализа. 31.12 медсестра сообщила, что отец умер, гемодиализ не был сделан, так как у врача, который проводит гемодиализ выходные, смена только 6 января. 

Дополнительно, что поскольку судебной экспертизой установлены дефекты оказания медицинской помощи и со стороны Краснотурьинской больница, полагает, что с данной больницы также подлежит взысканию компенсация морального вреда. Более того, 23 июня 2023 года в той же Серовской больнице в реанимации терапевтического отделения умерла её (истца) мать, за жизнь которой она (истец) также боролась, учитывая, что папе сотрудниками данной больницы была оказана медицинская помощь ненадлежащего качества. С отцом у нее (истца) были близкие доверительные отношения, созванивались постоянно, привозила его на обследования в г. Пермь, кардиологу, неврологу, эндокринологу, следили за состоянием его здоровья.

Представитель истца в судебном заседании позицию своего доверителя поддержал полностью, просил требования удовлетворить в полном объеме.

Представитель ответчика ГАУЗ Свердловской области «Серовская городская больница» в судебном заседании пояснил, что частично согласен с заявленными исковыми требованиями. Действительно, по результатам проведенной судебной экспертизы на этапе госпитализации выявлены нарушения. Эксперты дают заключение, что в случае перевода в специализированную клинику исход, возможно, был бы летальным, а возможно и нет. Совокупность факторов, которые повлияли на смерть пациента, описываются в заключении эксперта на странице 54, это диабет и дефекты на госпитальном этапе. Врач, которая вела данного пациента, уволена. Не оспаривает, что имеются медицинские нарушения со стороны больницы. В части определения морального вреда, представитель ответчика просил суд определить размер компенсации в пределах разумного. Пациент наблюдался в течении долгого времени, поступил уже в тяжелом состоянии, действительно сотрудники больницы неправильно оценили его состояние и длительное время не переводили его в специализированное медицинское учреждение. 

Представитель ответчика ГАУЗ Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» участия в судебном заседании не принимал, в связи с невозможностью явки представителя в судебное заседание, просил о рассмотрении дела в отсутствие ответчика, направил письменный отзыв на исковое заявление, дополнительный отзыв на исковое заявление, согласно которому ответчик с исковыми требованиями не согласен по следующим основаниям. гр.1 переведен в ГАУЗ Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» 30 декабря 2022 года в 18:20 часов из Серовской больницы силами ТЦМК в крайне тяжелом состоянии, с клиникой шока с поддержкой норадреналином, на ИВЛ, с полиорганной недостаточностью, госпитализирован в отделение реанимации. Пациент был осмотрен терапевтом, реаниматологом, хирургом, проведена плевральная пункция в связи сгидротораксам справа. Назначено лечение: норадреналин дозатором, меропенем, эниксум, эуфиллин в/в капельно, преднизолон в/в, омепрозол в/в, инсулин под контролем сахара в крови, ИВЛ. Проведение процедуры гемодиализа было невозможно, в связи с низким давлением. Сама процедура требует одномоментного забора большого количества крови, что может привести к еще большему снижению артериального давления и летальному исходу. Кроме того, аппарат для гемодиализа не позволяет проводить процедуру при низком давлении, стремящемуся к критическому. 31 декабря 2022 года утром, несмотря на инотропную поддержку, артериальное давление стремительно снижалось, доза норадреналина была увеличена до 25 мл/час – без эффекта. Реанимационные мероприятия проведены без эффекта. 31 декабря 2022 года в 12:00 часов констатирована смерть пациента. Направлен на вскрытие с диагнозом сахарный диабет 2 типа, декомпенсация, диабетическая микро и макроангиопатия, нефропатия, ХБП 4с.кетоацидоз, пневмония справа, шок смешанный этиологии, ДВС синдром, острое почечное повреждение, уремия, отек легких, отек мозга. Сопутствующий диагноз: хронический панкреатит, обострение; ИБС; стенокардия; ГБ 3 стадии; ДЭП сложного генеза. Медицинская помощь была оказана пациенту согласно стандартам оказания медицинской помощи, в соответствии с клиническими рекомендациями. В отзыве также указано, что смерть гр.1 произошла не по вине ответчика Краснотурьинской городской больницы. Как указано в заключении судебной экспертизы даже при самом идеальном оказании медицинской помощи в самых передовых многопрофильных центрах, благоприятный исход в виде выздоровления пациента был возможен, но абсолютно не гарантирован. При отсутствии прямой причинной связи недостатка оказания медицинской помощи с наступившими неблагоприятным исходом, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека действием (Бездействием) медицинского работника, не устанавливается. В письменных дополнениях к отзыву, представителем ответчика указано, что в случае наступления стабилизации состояния пациента, процедура гемодиализа была бы ему проведена. Противопоказаний для назначения препарата «Эниксум», который по фармакологической группе относится к антитромботическим средствам, гр.1 не имелось. Также, в дополнениях к отзыву указано, что гр.1 был доставлен к Краснотурьинскую больницу в крайне тяжелом состоянии, пребывал в больнице менее суток. За указанное время врачами больницы осуществлялись все возможные мероприятия по стабилизации состояния пациента. Причинно-следственная связь между дефектами ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница», указанными в заключении судебной экспертизы, и последствиями в виде смерти пациента, отсутствует, в связи с чем, в удовлетворении исковых требований, предъявленных к Краснотурьинской городской больнице следует отказать в полном объеме.

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований, привлеченное к участию в деле протокольным определением от 10 января 2024 года гр.3 участия в судебном заседании не принимала, письменных объяснений относительно заявленных исковых требований в суд не представила.

Представитель третьего лица СМК «Астрамед-МС» участия в судебном заседании не принимал, письменных объяснений относительно заявленных исковых требований в суд не представил.

Прокурор в судебном заседании дал заключение о законности заявленных исковых требований. По делу проведена судебная экспертиза, по результатам которой эксперты выявили дефекты оказания ответчиками медицинской помощи отцу истца. При определении размера компенсации морального вреда необходимо соблюдение принципов справедливости и разумности.

Заслушав объяснения истца и её представителя, представителя ответчика, заключение прокурора, исследовав письменные доказательства по делу, медицинские карты №, № стационарного больного гр.1 , медицинскую карту амбулаторного больного гр.1 ЧУЗ «КБ «РЖД-медицина» города Перми, оценив доказательства в их совокупности и взаимосвязи, а также проанализировав каждое из них в отдельности, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Таким образом, здоровье как неотъемлемое и неотчуждаемое благо, принадлежащее человеку от рождения и охраняемое государством, Конституция Российской Федерации относит к числу конституционно значимых ценностей, гарантируя каждому право на охрану здоровья, медицинскую и социальную помощь. 

Семейная жизнь в понимании ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками. 

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - Федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

На основании п. 9 ч. 5 ст. 19 Федерального закона от 21.11.2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти. 

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. 

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации). 

Пунктом 1 ст. 150 ГК РФ определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (ст. 151 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 1099 ГК РФ основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными гл. 59 (ст. ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены общие основания ответственности за причинение вреда. Согласно данной норме закона вред, причиненный личности гражданина, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей. Применительно к правилам, предусмотренным настоящей главой, работниками признаются граждане, выполняющие работу на основании трудового договора (контракта), а также граждане, выполняющие работу по гражданско-правовому договору, если при этом они действовали или должны были действовать по заданию соответствующего юридического лица или гражданина и под его контролем за безопасным ведением работ. 

В силу статьи 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 и статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. 

В соответствии со статьей 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. 

Согласно статье 151 Гражданского кодекса Российской Федерации характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. 

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Согласно разъяснениям п. 48 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (статья 19 и части 2, 3 статьи 98 Федерального закона № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»). 

Разрешая требования о компенсации морального вреда, причиненного вследствие некачественного оказания медицинской помощи, суду надлежит, в частности, установить, были ли приняты при оказании медицинской помощи пациенту все необходимые и возможные меры для его своевременного и квалифицированного обследования в целях установления правильного диагноза, соответствовала ли организация обследования и лечебного процесса установленным порядкам оказания медицинской помощи, стандартам оказания медицинской помощи, клиническим рекомендациям (протоколам лечения), повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента (способствовали ухудшению состояния здоровья, повлекли неблагоприятный исход) и, как следствие, привели к нарушению его прав в сфере охраны здоровья. 

При этом на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода. 

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда. 

Согласно п. 49 Постановления Пленума требования о компенсации морального вреда в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи могут быть заявлены членами семьи такого гражданина, если ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому гражданину лично им (то есть членам семьи) причинены нравственные или физические страдания вследствие нарушения принадлежащих лично им неимущественных прав и нематериальных благ. Моральный вред в указанных случаях может выражаться, в частности, в заболевании, перенесенном в результате нравственных страданий в связи с утратой родственника вследствие некачественного оказания медицинской помощи, переживаниях по поводу недооценки со стороны медицинских работников тяжести его состояния, неправильного установления диагноза заболевания, непринятия всех возможных мер для оказания пациенту необходимой и своевременной помощи, которая могла бы позволить избежать неблагоприятного исхода, переживаниях, обусловленных наблюдением за его страданиями или осознанием того обстоятельства, что близкого человека можно было бы спасти оказанием надлежащей медицинской помощи.

Из материалов дела следует, что истец гр.2 является дочерью гр.1 и гр.4 /л.д.14/.

Согласно свидетельству о смерти серии № гр.1 , ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умер ДД.ММ.ГГГГ /л.д.13/.

Из протокола патологоанатомического вскрытия № от 03 января 2023 года следует, что причиной смерти гр.1 явился сахарный диабет 2 типа: липоматоз и атрофия поджелудочной железы, макро-микроангиопати, диабетическая нефропатия ХБЗ ст.диабетическая ангиопатия, диабетическая полинейропатия /л.д.123-130/.

Из истории болезни № ГАУЗ СО «Серовская городская больница» на гр.1 следует, что последний находился на лечении в терапевтическом отделении в период с 24 декабря 2022 года по 27 декабря 2022 года, в реанимационном отделении с 27 декабря 2022 года по 30 декабря 2022 года с диагнозом сахарный диабет 2 типа, без потребности в инсулине, тяжелое течение, декомпенсация. Осложнение – кетоацидозтяжелой степени. Сопутствующий диагноз – диабетическая нефропатия ХБП стадия С4. Уремия. Хронический панкреатит, обострение. ИБС, стабильная стенокардия КАГ. Гипертоническая болезнь 3 стадии, 3 степени, риск 4. Ввиду ухудшения состояния, обусловленного нарастанием креатинина, мочевины, азотемии, признаков острой почечной недостаточности, пациенту показан экстренный гемодиализ. По предварительной договоренности с начмедом ГАУЗ СО «ФИО3» гр.10 и начмедом ФИО2 гр.8 пациент переводится для дальнейшего лечения с целью проведения экстренного гемодиализа.

30 декабря 2022 года для дальнейшего лечения гр.1 переведен на лечение в отделение гемодиализа ГАУЗ СО КГБ г.Краснотурьинск.

Из медицинской карты № стационарного больного гр.1 ГАУЗ СО КГБ г.Краснотурьинск следует, что 30 декабря 2022 года по МСЧ гр.1 перегоспитализирован в Краснотурьинскую КГБ для решения вопроса о возможности проведения гемодиализа. Состояние при переводе крайне тяжелое, обусловленное шоком, уремией, кетоацидозом тяжелой степени. Начата инфузия норадреналина, ИВЛ, АБ-меронем в/в, эниксум в/в, инсулин дозатором.

31 декабря 2022 года в 12:00 часов наступила смерть гр.1 

10 января 2023 года в адрес АО «АСТРАМЕД-МС» (СМК), где был застрахован гр.1 по обязательному медицинскому страхованию, поступило заявление супруги умершего – гр.4 с жалобой на качество медицинской помощи, оказанной гр.1 в ГАУЗ СО «ФИО2», ГАУЗ СО «ФИО3» в декабре 2022 года.

По заявлению гр.4 страховой компанией проведена экспертиза качества медицинской помощи, оказанной гр.1 , по предоставленной медицинской документации. По результатам экспертизы в действиях сотрудников ГАУЗ СО «ФИО2» выявлены дефекты оказания медицинской помощи гр.1 В действиях сотрудников ГАУЗ СО «ФИО3» нарушений не выявлено. В связи с направлением в страховую компанию ГАУЗ «ФИО2» претензии относительно выводов экспертов, страховой компанией проведена экспертиза, в результате которой выявлены следующие нарушения. Несоответствие объема оказанной помощи клиническим рекомендациям по ведению больных с сахарным диабетом, ишемической болезнь сердца и хронической сердечной недостаточностью, хронической болезнью почек, имеют место несвоевременный перевод в РАО, необоснованное назначение лекарственных препаратов (дицинон), дефекты формулировки диагноза. На этапе оказания медицинской помощи в РА дефектов нет /л.д.32-34,36-38,39-40,41-42,44,45,46-48,49,50,51/.

Из содержания искового заявления истца усматривается, что основанием обращения гр.2 в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее отцу гр.1 приведшее, по мнению истца, к его смерти.

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Как разъяснено в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15 ноября 2022 года № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» обязанность компенсации морального вреда может быть возложена судом на причинителя вреда при наличии предусмотренных законом оснований и условий применения данной меры гражданско-правовой ответственности, а именно: физических или нравственных страданий потерпевшего; неправомерных действий (бездействия) причинителя вреда; причинной связи между неправомерными действиями (бездействием) и моральным вредом; вины причинителя вреда (статьи 151, 1064, 1099 и 1100 ГК РФ). 

Потерпевший - истец по делу о компенсации морального вреда должен доказать факт нарушения его личных неимущественных прав либо посягательства на принадлежащие ему нематериальные блага, а также то, что ответчик является лицом, действия (бездействие) которого повлекли эти нарушения, или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

В пункте 18 упомянутого выше постановления Пленума Верховного Суда РФ также разъяснено, что наличие причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и моральным вредом (страданиями как последствиями нарушения личных неимущественных прав или посягательства на иные нематериальные блага) означает, что противоправное поведение причинителя вреда повлекло наступление негативных последствий в виде физических или нравственных страданий потерпевшего.

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» (далее - постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1) разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По настоящему делу юридически значимым и подлежащим установлению с учетом правового обоснования заявленных исковых требований, положениями Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», статей 151, 1064, 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации и иных норм права, подлежащих применению к спорным отношениям, являлось выяснение обстоятельств, касающихся того, могли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи гр.1 повлиять на правильность постановки ему диагноза, назначения соответствующего лечения и развитие летального исхода, а также определение степени нравственных и физических страданий дочери с учетом фактических обстоятельств причинения ей морального вреда и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных ею переживаний в результате ненадлежащего оказания ее отцу медицинской помощи, наблюдения за его страданиями и его последующей смерти. 

Для установления юридически значимых обстоятельств, определением Индустриального районного суда г. Перми от 30.06.2023 г. по делу назначена комплексная судебная медицинская экспертиза, проведение которой поручено экспертам Государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения Оренбургской области (л.д. 89-91). 

Экспертами установлено, что у пациента гр.1 не выполнен диагностический поиск для дифференциации диагноза. Диагноз «острый панкреатит» исключен не был, установление «острого панкреатита» (после исключение другой хирургической патологии) рекомендуется использовать сочетание минимум двух из следующих выявленных признаков:

- типичная клиническая картина (интенсивные некупируемые спазмолитиками боли опоясывающего характера, неукротимая рвота, вздутие живота, употребление алкоголя, острой пищи или наличие ЖКБ в анамнезе и др.

- характерные признаки по данным УЗИ: увеличение размеров, снижение эхогенности, нечеткость контуров поджелудочной железы, наличие свободной жидкости в брюшной полости;

- гиперферментация (гиперамилаземия или гиперлипаземия), превышающая верхнюю границу нормы в три раза и более. Уровень убедительности рекомендации «В». 

При анализе медицинской карты у пациента гр.1 была характерная клиническая картина острого панкреатита, а также значимая гиперферментация, необходимо было выполнение инструментального обследования (компьютерной томографии). 

Согласно представленного в материалы дела заключения экспертов № от 11 ноября 2023 года на этапе оказания медицинской помощи пациенту гр.1 в ГАУЗ СО «ФИО2» выявлены следующие дефекты /л.д.147-200/:

отсутствует время врачебного осмотра (запись врача-хирурга, врача- анестезиолога-реаниматолога от 24.12.2022) (в соответствии с Критериями качества медицинской помощи, утвержденными Приказом Минздрава России от 10.05.2017 №203н );

превышены сроки госпитализации по экстренным показаниям (установленное Территориальной программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи в Свердловской области на 2022 год и плановый период 2023 и 2024 годов время от момента доставки пациента выездной бригадой скорой медицинской помощи в медицинскую организацию до установления предварительного диагноза не должно превышать одного часа);

- отсутствуют сведения о контроле постпункционных осложнений при катетеризации центральной вены (Клинические рекомендации по проведению катетеризации подключичной и других центральных вен, утверждены Президиумом ФАР 19 октября 2019 года);

не исследован уровень холестерина, ЛПНП, ЛПВП, триглицеридов крови (Критерии оценки качества специализированной медицинской помощи при сахарном диабете 2 типа, Клинические рекомендации «Сахарный диабет 2 типа у взрослых»);

не выполнено определение альбумина в утренней порции мочи или соотношения альбумина/креатинина в утренней, порции мочи (Критерии оценки качества специализированной медицинской помощи при сахарном диабете 2 типа, Клинические рекомендации «Сахарный диабет 2 типа у взрослых»);

не выполнен расчет скорости клубочковой фильтрации (Критерии оценки качества специализированной медицинской помощи при сахарном диабете 2 типа, Клинические рекомендации «Сахарный диабет 2 типа у взрослых»);

не выполнено исследование уровня гликированного гемоглобина в крови (Критерии оценки качества специализированной медицинской помощи при сахарном диабете 2 типа, Клинические рекомендации «Сахарный диабет 2 типа у взрослых»);

- не выполнен прием (осмотр, консультация) врача-офтальмолога и биомикроскопия глаза и глазного дна под мидриазом (Критерии оценки качества специализированной медицинской помощи при сахарном диабете 2 типа, Клинические рекомендации «Сахарный диабет 2 типа у взрослых»);

- применен нерекомендованный лекарственный препарат «Гелофузин» (у пациентов с высоким риском развития 01111 не рекомендуется использовать модифицированные желатины) (инструкция по медицинскому применению лекарственного препарата П № 13824/01-020807);

- с седативной целью применен нерекомендованный для продолжительной седации в условиях отделений реанимации и интенсивной терапии лекарственный препарат «Сибазон» (Методические рекомендации «Седация пациентов в отделениях анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии», утверждены Президиумом ФАР 3 апреля 2020 года);

применен фуросемид в отсутствие признаков гипергидратации (у пациентов с ОПП и ХБП при отсутствии признаков гиперволемии рекомендуется воздержаться от применения диуретиков) (Методические рекомендации «Периоперационное ведение взрослых пациентов с почечной недостаточностью», утверждены Президиумом Общероссийской общественной организации «Федерация анестезиологов и реаниматологов» 17 июля 2021 года);

применен противопоказанный при клиренсе креатинина менее 30 мл/мин лекарственный препарат «Кетролак» (инструкция ЛП 002378-260219);

не проведена редукция дозы лекарственного препарата «Эниксум» при снижении клиренса креатинина менее 30 мл/мин и его отмена при снижении клиренса креатинина менее 15 мл/мин (инструкция по медицинскому применению лекарственного препарата, согласовано Минздравом России 05.07.2022);

отсутствует оценка данных ЭКГ в динамике после 27.12.2022 (описание ЭКГ в медицинской документации только после перевода в ГАУЗ СО «ФИО3»), пленка не представлена.

На этапе оказания медицинской помощи пациенту гр.1 в ГАУЗ СО «ФИО3» допущены следующие дефекты:

не установлены показания для проведения острого гемодиализа (нарастание гиперкалиемии, олигоанурия, гиперазотемия, декомпенсированный метаболический ацидоз) (Клинические Практические Рекомендации KDIGOпо Острому Почечному Повреждению);

применен противопоказанный при снижении клиренса креатинина менее 15 мл/мин лекарственный препарата «Эниксум» (инструкция по медицинскому применению лекарственного препарата, согласовано Минздравом России 05.07.2022);

при протоколировании реанимационных мероприятий не указана частота компрессий грудной клетки при непрямом массаже сердца, не указана частота искусственного дыхания, применен нерекомендованный лекарственный препарата «Атропин» (ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12 / Сердечно-легочная реанимация.М.: ФНКЦ РР, МГМСУ, НИИОР, 2017).

На этапе оказания медицинской помощи в ГАУЗ СО «ФИО2» выявлено множество дефектов: дефектов оформления медицинской документации; дефекты при назначении и применении лекарственных препаратов; отсутствие в медицинской документации сведений о контроле за венозными катетерами (два протокола катетеризации одной вены без указаний на удаление катетера); отсутствие современных седативных препаратов; дефекты системы контроля за сроками оказания экстренной медицинской помощи; неправильная оценка результатов обследования; не выполнен диагностический поиск для дифференциации диагноза; дефекты системы обследования пациентов в соответствии с клиническими рекомендациями.

Медицинская помощь, оказанная в ГАУЗ СО «ФИО3», отличалась краткосрочностью (досуточное пребывание пациента, закончившееся летальным исходом) и рядом дефектов: не было принято решение о проведении гемодиализа, для чего и был осуществлен перевод пациента; дефекты при назначении лекарственных препаратов; дефекты оформления медицинской документации.

Вместе с тем имеются дефекты организации медицинской эвакуации в регионе: в медицинской карте ГАУЗ СО «ФИО2» имеется запись о невозможности перевода пациента в разные медицинские организации более высокого уровня.

Течение сахарного диабета, осложненного острой мозговой симптоматикой вследствие отека головного мозга, имело явные признаки неблагоприятного исхода в виде развитие полиорганной недостаточности, в том числе острого почечного повреждения, что резко ограничивает лечебные возможности. Даже при самом идеальном оказании медицинской помощи пациенту гр.1 в самых передовых многопрофильных центрах, благоприятный исход в виде выздоровления пациента, был возможен, но абсолютно не гарантирован.

К наступлению неблагоприятного исхода в виде смерти пациента гр.1 привела совокупность факторов:

Основное заболевание. Сахарный диабет 2 типа: липоматоз и атрофия поджелудочной железы, макро- и микроангиопатия, диабетическая нефропатия, ХБП с4, уремия, диабетическая ангиопатия, диабетическая полинейропатия). Осложнения. Отек головного мозга с вклинением его ствола в большое затылочное отверстие, отек легких, сердечно-сосудистая недостаточность. ДВС синдром, смешанный шок.

Дефекты оказания медицинской помощи, допущенные в ГАУЗ СО «ФИО2» и ГАУЗ СО «ФИО3». 

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния каждого из факторов в количественном отношении (в долях, процентах и т.п.) не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь между наступлением летального исхода и допущенными дефектами (л.д. 147-200).

Согласно части 1 статьи 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 ГПК РФ).

Суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств (часть 1 статьи 67 ГПК РФ).

В пункте 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что заявленные требования рассматриваются и разрешаются по основаниям, указанным истцом, а также по обстоятельствам, вынесенным судом на обсуждение в соответствии с частью 2 статьи 56 ГПК РФ.

Заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу не являются исключительными средствами доказывания и должны оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 ГПК РФ).

Проанализировав содержание заключения судебно-медицинской экспертизы, выводы которой приведены выше, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 ГПК РФ, поскольку содержит подробное описание проведенного исследования и сделанные в результате него выводы, содержат однозначные ответы на поставленные судом вопросы, выполнено специалистами, обладающими специальными познаниями в области медицины, имеющими стаж работы по специальности, работающими в экспертном учреждении. Экспертами, предупрежденными об уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ, проведен соответствующий анализ, представленных в их распоряжение материалов, в том числе медицинских карты на имя гр.1 и иной медицинской документации, указано на применение соответствующих методик, в связи с чем, суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения исковых требований истца в части компенсации морального вреда, поскольку безусловно установлено наличие дефектов оказания медицинской помощи гр.1 как со стороны ГАУЗ СО «ФИО2», так и со стороны ГАУЗ СО «ФИО3».

Оснований не доверять выводам экспертной комиссии у суда не имеется. Выводы экспертов не опровергаются другими доказательствами по делу, основаны на материалах проверки, материалах настоящего гражданского дела, медицинской документации.

Согласно п. 24 Постановления Пленума Верховного Суда РФ 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда», по общему правилу, моральный вред компенсируется в денежной форме (пункт 1 статьи 1099 и пункт 1 статьи 1101 ГК РФ). 

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред. 

Согласно разъяснениям п. 14 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 «О практике применения судами норм о компенсации морального вреда» под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции). 

Отсутствие заболевания или иного повреждения здоровья, находящегося в причинно-следственной связи с физическими или нравственными страданиями потерпевшего, само по себе не является основанием для отказа в иске о компенсации морального вреда. 

Согласно п. 25, 26 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33 Суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из статей 151, 1101 ГК РФ, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. 

Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований. 

Определяя размер компенсации морального вреда, суду необходимо, в частности, установить, какие конкретно действия или бездействие причинителя вреда привели к нарушению личных неимущественных прав заявителя или явились посягательством на принадлежащие ему нематериальные блага и имеется ли причинная связь между действиями (бездействием) причинителя вреда и наступившими негативными последствиями, форму и степень вины причинителя вреда и полноту мер, принятых им для снижения (исключения) вреда.

Заявляя требования о взыскании компенсации морального вреда, истцом определен его размере с ГАУЗ СО «Серовская городская больница» в сумме 3 000 000 руб., с ГАУЗ СО «Краснотурьинская городская больница» - в сумме 1 000 000 руб.

Из пояснений истца следует, что она находилась в доверительных и близких отношениях с отцом, общение происходило регулярно, потеря отца для нее оказалось сильным потрясением, до сих пор переживает трагические события, испытывает чувство боли от потери близкого человека. 

Кроме того, исходя из установленных в результате проведенной по делу судебной экспертизой объема выявленных недостатков лечения, принимая во внимание, что медицинскими работниками в период лечения не выполнен необходимый объем диагностических исследований, не назначено адекватное лечение, не учтено наличие хронических заболеваний и не скорректированы соответствующие диагностические показатели, применены противопоказанные и не рекомендованные лекарственные препараты, не выполнен диагностический поиск для дифференциации диагноза, причинно-следственная связь между бездействием медицинских организаций и смертью гр.1 , умершего в возрасте 60 лет судом достоверно установлена. 

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. 

При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела.

При определении размера компенсации морального вреда судом должны учитываться требования разумности и справедливости (пункт 2 статьи 1101 ГК РФ). 

В связи с этим сумма компенсации морального вреда, подлежащая взысканию с ответчика, должна быть соразмерной последствиям нарушения и компенсировать потерпевшему перенесенные им физические или нравственные страдания (статья 151 ГК РФ), устранить эти страдания либо сгладить их остроту. 

Судам следует иметь в виду, что вопрос о разумности присуждаемой суммы должен решаться с учетом всех обстоятельств дела, в том числе значимости компенсации относительно обычного уровня жизни и общего уровня доходов граждан, в связи с чем исключается присуждение потерпевшему чрезвычайно малой, незначительной денежной суммы, если только такая сумма не была указана им в исковом заявлении (п. 30 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 15.11.2022 № 33) 

Суд учитывает, что потеря близкого человека (отца) для истца, безусловно, является невосполнимой утратой, поскольку отец и дочь являются близкими родственниками, между ними имеется тесная связь и привязанность, смерть отца, безусловно, указывает на душевные, нравственные и физические страдания дочери, потерявшего отца, горе от утраты всегда сильно, так как связано с потерей близкого человека.

Смерть отца является для истца травмирующим событием, необратимым обстоятельством, нарушающим ее психическое благополучие, а также право на родственные и семейные связи. Как следует из материалов дела и пояснений истца, для истца утрата отца является тяжелейшим событием и невосполнимой потерей в жизни, причинившими ей наивысшей степени нравственные страдания, что не ставится под сомнение. 

Однако, с учетом того, что к наступлению неблагоприятного исхода в виде смерти пациента гр.1 привела совокупность факторов, так как основное заболевание пациента, а также дефекты оказания ответчиками медицинской помощи, суд полагает, что заявленный размер компенсации подлежит снижению, исходя из принципа справедливости и соотносимости с наступившими последствиями. 

Таким образом, суд приходит к выводу о наличии косвенной причинно-следственной связи между действиями (бездействием) сотрудников ответчиков и причинением смерти гр.1 

Нормами гражданского законодательства о деликтной ответственности возможность взыскания с причинителя вреда компенсации морального вреда не поставлена в зависимость от наличия именно прямой причинной связи между противоправным деянием и наступившим вредом.

Отсутствие в заключении проведенной по делу судебно-медицинской экспертизы выводов о наличии прямой причинно-следственной связи между дефектами оказания медицинской помощи и наступившими неблагоприятными последствиями не является основанием для отказа в удовлетворении исковых требований, поскольку нормами гражданского законодательства для возложения гражданско-правовой ответственности в виде компенсации морального вреда необходимо установление причинно-следственной связи между противоправным поведением ответчиков (причинителя вреда) и наступившими негативными последствиями. 

Поскольку гражданским правом не предусмотрены такие понятия, как прямая либо косвенная причинно-следственная связь, в этой связи наличие любой такой связи будет свидетельствовать о вине ответчиков. Различия заключаются лишь в степени вины, следовательно, в размере присуждаемой компенсации морального вреда. 

Определяя размер компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ответчика в пользу истца, суд учитывает близкие родственные отношения истца с умершим, обстоятельства, при которых скончался отец истца, характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий в результате смерти близкого родственника, тяжесть переживаний в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи ее отцу, объем недостатков, допущенных каждым медицинским учреждением, последствия некачественно оказанных услуг, отсутствие прямой причинно-следственной связи между действиями медицинских работников и летальным исходом, с учетом принципа разумности, принимая во внимание, что моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, и предусмотренная законом денежная компенсация должна лишь отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания, суд находит, что заявленный истцом размер несоразмерно завышен, в связи с чем полагает необходимым удовлетворить требования частично и взыскать с ответчиков компенсацию морального вреда в общей сумме 2000000 руб. 

При определении размера компенсации морального вреда с каждого из медицинских учреждения, суд исходит из длительности пребывания пациента гр.1 в каждом из лечебных учреждение и объема установленных дефектов оказания медицинской помощи каждым из ответчиков.

Так, суд принимает во внимание, тот факт, что на этапе медицинской помощи в ГАУЗ СО «ФИО2» допущено множество дефектов оказания медицинской помощи пациенту гр.1 , среди которых назначение и введение препаратов, нерекомендованных к применению у пациентов с заболеваниями, которые имелись в анамнезе гр.1 ; нарушение сроков оказания экстренной медицинской помощи; неверная оценка результатов обследования и дефекты системы обследования пациента. Также со стороны ГАУЗ СО «ФИО2» выявлены дефекты организации эвакуации пациента (запись о невозможности перевода пациента) в медицинские организации более высокого уровня.

Несмотря на краткосрочность медицинской помощи в ГАУЗ СО «ФИО3», в её оказании также выявлены дефекты, а именно не принято решение о проведении гемодиализа гр.1 , для чего пациент и был переведен в указанное медицинское учреждение в экстренном порядке; применение в отношении пациента гр.1 противопоказанного медицинского препарата «Эниксум».

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащего взысканию с ГАУЗ СО «КГБ» суд безусловно учел и тот факт, что пациент гр.1 , был доставлен в ГАУЗ СО «КГБ» уже в крайне тяжелом состоянии, имело место досуточное пребывание пациента, закончившееся летальным исходом, однако ссылка ответчика на вывод эксперта о том, что даже при самом идеальном оказании медицинской помощи в самых передовых многопрофильных центрах, благоприятный исход был возможен, но абсолютно не гарантирован не может быть расценена как руководство к отказу в удовлетворении исковых требований о взыскании компенсации морального вреда, поскольку даже то, для чего и был именно осуществлен перевод пациента гр.1 в ГАУЗ СО «КГБ» (проведение гемодиализа) проведено не было, и как верно отражено экспертами - нахождение менее суток в лечебном учреждении и с рядом серьезных дефектов, в том числе с применением противопоказанного лекарственного препарата, то есть ответчиком не приняты при оказании медицинской помощи все необходимые и своевременные меры для спасения жизни человека.

Принимая во внимание, указанные в заключении выводы экспертов, суд приходит к выводу, что со стороны врачей медицинских учреждений имело место ненадлежащее оказание пациенту гр.1 медицинских услуг. То есть, каждым из лечебных учреждений, при проведении медицинского обслуживания был допущен ряд дефектов медицинской помощи, которые способствовали наступлению смерти. Доказательств тому, что дефекты, имевшие место при оказание медицинской помощи не способствовали наступлению смерти гр.1 , ответчиками не представлено и судом не установлено. Суд считает, что с высокой долей вероятности, недостатки оказания медицинской помощи на каждом этапе и в каждом из лечебных учреждений являлись фактором, способствовавшим наступлению смерти гр.1 

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о взыскании с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Серовская городская больница» в пользу истца компенсации морального вреда в размере 1500 000 руб.; с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница» в пользу истца компенсации морального вреда в размере 500 000 руб., что соответствует принципу разумности, справедливости и соразмерности за перенесенные страдания и невосполнимую утрату близкого человека.

Факт наличия недостатков при оказании медицинской помощи отцу истца установлен судом и ответчиками доказательствами не опровергнут. 

Доводы ответчика ГАУЗ СО «КГБ» о том, что истец не доказал факт причинения нравственных страданий, связанных с дефектами оказания ее отцу медицинской помощи, право на компенсацию морального вреда истец не имеет, поскольку отсутствует прямая причинно-следственная связь между недостатками оказания медицинской помощи и смертью ее отца, подлежат отклонению. Данные доводы основаны на неправильном толковании норм права, регулирующих спорные правоотношения, из анализа которых следует, что возможность возмещения вреда, в том числе морального вреда, не поставлена в зависимость от наличия только прямой причинной связи между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом. 

В данном случае ухудшение состояния здоровья, последующая смерть отца истца вследствие ненадлежащего оказания ему медицинской помощи, в том числе и в ГАУЗ СО «КГБ» по причине дефектов, описанных в заключении экспертов, причиняет вред, как самому пациенту, так и его родственникам, что является достаточным основанием для компенсации такого вреда. 

В соответствии со ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, в федеральный бюджет пропорционально удовлетворенной части исковых требований.

Согласно разъяснениям п. 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016 № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек не подлежат применению при разрешении: иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Таким образом, с каждого из ответчиков подлежит взысканию в доход государства государственная пошлина в размере 300 руб.

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования гр.2 удовлетворить частично. 

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Серовская городская больница», (ОГРН 

<

***>) в пользу гр.2, паспорт №, компенсацию морального вреда в размере 1500 000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница», (ОГРН 

<

***>) в пользу гр.2, паспорт №, компенсацию морального вреда в размере 500 000 рублей, в удовлетворении остальной части исковых требований отказать.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Серовская городская больница», государственную пошлину в доход местного бюджета 300 руб.

Взыскать с Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения Свердловской области «Краснотурьинская городская больница», государственную пошлину в доход местного бюджета 300 руб.

Решение в течение месяца со дня изготовления в окончательной форме может быть обжаловано в Пермский краевой суд через Индустриальный районный суд г. Перми.

Судья –подпись

Копия верна:

Судья Е.А. Цецегова

Мотивированное решение изготовлено 15.02.2024 

Подлинный документ подшит в деле

№ 2-21/2024 (2-2254/2023;) ~ М-1254/2023 

Индустриального районного суда г.Перми

УИД 59RS0002-01-2023-001720-66