Судья Луничев Е.М. 

дело № УК-22-391/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Калуга 16 апреля 2025 года

Калужский областной суд в составе:

председательствующего 

Ушакова В.В.,

при секретаре

ФИО1,

рассмотрел в судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Холоповой Р.Е. и апелляционной жалобе защитника осужденной ФИО2 – адвоката Артемова А.С. на приговор Обнинского городского суда Калужской области от 14 марта 2024 года, по которому 

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес>, несудимая, 

осуждена по ч. 2 ст. 109 УК РФ к одному году шести месяцам ограничения свободы с установлением ограничений и возложением обязанности, изложенных в приговоре, с лишением в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ права заниматься врачебной деятельностью на срок два года.

На основании п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ ФИО2 освобождена от назначенного наказания в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности.

Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении ФИО2 отменена.

По приговору распределены процессуальные издержки и решен вопрос о вещественных доказательствах.

Изучив материалы дела, заслушав прокурора Богинскую Г.А., не поддержавшую апелляционное представление и просившую так же как и потерпевшая ФИО9 со своим представителем ФИО4 приговор оставить без изменения, осужденную ФИО2 и ее защитника – адвоката Артемова А.С., поддержавших доводы апелляционной жалобы, суд 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО2 признана виновной в причинении смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей.

Преступление совершено в период времени и при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

ФИО2 виновной себя не признала.

В апелляционном представлении государственный обвинитель Холопова Р.Е. считает, что в судебном заседании на основании исследованных доказательств было установлено, что ФИО2 не оказала больному ФИО10 медицинскую помощь без уважительных причин, а именно, ограничившись непродолжительным поверхностным осмотром, исключила наличие у того повреждений внутренних органов, не провела необходимый объем диагностических и лечебных мероприятий, не установила диагноз: «

<

данные изъяты>», не госпитализировала его в профильный стационар для дальнейших диагностических, клинических, оперативных мероприятий, что полностью исключило благоприятный прогноз для жизни ФИО10, который от полученной травмы скончался, и что ФИО2 при должной внимательности и осмотрительности могла и должна была предвидеть. По смыслу закона неоказание помощи больному может выражаться в следующих формах: неявка медицинского работника по вызову, отказ принять больного в больницу, неоказание стационарной помощи в лечебном учреждении, невызов специалиста обязанным лицом, которое оказалось некомпетентным в конкретной ситуации. По убеждению автора представления, ни органом следствия, ни судом не установлены обстоятельства, которые бы свидетельствовали о том, что ФИО2 пусть и ненадлежащим образом, но все же выполнила свой профессиональный долг врача, назначила и проводила лечение ФИО10 Из фактических обстоятельств видно, что ФИО10 никакой медицинской помощи ФИО2 не оказала. В этой связи апеллятор просит изменить приговор, квалифицировать действия ФИО2 по ч. 2 ст. 124 УК РФ с назначением наказания в виде лишения свободы. 

В апелляционной жалобе защитник осужденной ФИО2 – адвокат Артемов А.С. находит приговор незаконным и необоснованным, просит его отменить, а уголовное дело в отношении ФИО2 прекратить в связи с отсутствием состава преступления. Приводя описание преступного деяния, за которое осуждена его подзащитная, указывает, что оно является преступным бездействием, и для привлечения к уголовной ответственности за такое деяние необходимо установить в том числе наличие причинной связи между бездействием медицинского работника и наступившим вредом, при этом у медицинского работника должна существовать обязанность совершить определенные действия. Между тем, по мнению автора жалобы, исследованные судом доказательства не содержат указаний на обязанность ФИО2 при существовавших на момент обследования ФИО10 клинических показаниях произвести биохимический анализ его крови и анализ крови на свертываемость, общий анализ мочи, выполнить мультиспектральную компьютерную томографию, магнитно-резонансную томографию, компьютерную томографию органов брюшной полости, лапароцентез с постановкой «шарящего» катетера или выполнить диагностическую лапароскопию. Считает, что суд ошибочно наделил свойствами источника права Национальное руководство «Абдоминальная хирургия», краткое издание под редакцией ФИО15, ФИО17, ФИО19, 2016 года, и клинические рекомендации Российского общества хирургов (РОХ) о лечении пациентов с 

<

данные изъяты>, указывающие на необходимость проведения большинства из указанных исследований. Общепринятый опыт оказания медицинской помощи не признается нормой, обязательной для выполнения. Согласно «Протоколу минимального объема клинико-диагностического обследования экстренных больных в приемном отделении ФГБУЗ «Клиническая больница № Федерального медико-биологического агентства» 

<

адрес> (далее по тексту - ФГБУЗ КБ № ФМБА России, медицинское учреждение, больница), Приложение 2 к приказу № «оп» от 14 ноября 2018 года «О совершенствовании организации дежурной службы приемного отделения ФГБУЗ КБ № ФМБА России», минимальный объем клинико-диагностического обследования экстренных больных не включает в себя значительную часть вышеприведенных обследований. По мнению защитника, установленные судом действия врача-хирурга ФИО2 по оказанию медицинской помощи ФИО10 не противоречат действующим на момент ее оказания стандартам медицинской помощи. Анализ мочи не произведен по причине невозможности получения его образца в достаточном количестве, полученный образец оценивался ФИО2 визуально, патологических вкраплений в нем не было. По направлению последней ФИО10 было проведено ультразвуковое исследование брюшной полости, при котором повреждений внутренних органов, свободной жидкости либо иных патологий также не выявлено. Видимые повреждения в области живота и груди ФИО10 отсутствовали. Направляя ФИО10 к врачу-травматологу ФИО16, ФИО2 поставила ему лишь предварительный диагноз: «

<

данные изъяты>». Ссылаясь на показания ФИО16, рентген-лаборанта ФИО14, врача-рентгенолога ФИО23 и самой осужденной, защитник полагает, что клиническая картина, обусловленная результатом осмотра ФИО10 врачом ФИО2, лабораторного анализа крови и результатом УЗИ не указывала на «

<

данные изъяты>», на те повреждения внутренних органов, которые были установлены по результатам судебно-медицинского исследования трупа, а поэтому, вопреки выводам суда, не обязывала ФИО2 к назначению и проведению тому вышеуказанных исследований и осуществлению его госпитализации в хирургическое отделение. Оценивая заключения экспертов, согласно которым ФИО10 врачом-хирургом был выставлен неверный диагноз, суд не принял во внимание, что выводы указанных экспертиз основаны на уже объективном знании, полученном после исследования трупа, о характере имеющихся повреждений, а также не учел, что заключения экспертов не содержат научного обоснования выводов о том, что эти повреждения имели место на момент обследования ФИО10 ФИО2 Возможность наличия у ФИО10 в тот момент этих повреждений опровергается результатами УЗИ и рентгена, которыми та и руководствовалась. Заключение экспертов № об отсутствии причинно-следственной связи между неоказанием медицинской помощи ФИО10 и его смертью суд произвольно расценил как необоснованное, мотивов такому выводу не привел. Не мотивировал суд и признание им обоснованным другого заключения экспертов от 30 мая 2023 года, в выводах которого защитник усматривает неустраненные противоречия. Заключение комиссии экспертов № основано на вышеупомянутых Национальном руководстве «Абдоминальная хирургия» и клинических рекомендациях Российского общества хирургов (РОХ) о лечении пациентов с 

<

данные изъяты>. Автор жалобы считает не соответствующими фактическим обстоятельствам дела выводы суда о том, что хирургическое вмешательство на этапе оказания ФИО2 медицинской помощи ФИО10 100% предотвратило бы его смерть. Изложенное, как полагает защитник, свидетельствует об отсутствии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО2 и смертью ФИО10, а соответственно, и виновности его подзащитной в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ.

Проверив представленные материалы дела, обсудив доводы апелляционного представления и апелляционной жалобы, а также выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции находит приговор законным, обоснованным и мотивированным, а назначенное Фуражкиной основное и дополнительное наказание по своему виду и размеру - справедливым.

Выводы суда о виновности ФИО2 в совершении преступления, за которое она осуждена при обстоятельствах, изложенных в приговоре, вопреки доводам стороны защиты, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, установленным судом первой инстанции, подтверждаются собранными по делу и приведенными в приговоре доказательствами, тщательно исследованными в ходе судебного разбирательства и надлежаще оцененными в их совокупности.

Утверждения о том, что приговор не основан на доказательствах, что доводы, выдвинутые стороной защиты, были необоснованно отвергнуты, а установленные судом и изложенные в приговоре обстоятельства в ходе судебного следствия не нашли своего подтверждения, суд апелляционной инстанции считает несостоятельными. Все доводы стороны защиты, в том числе о невиновности осужденной, об отсутствии причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ФИО2 и наступившими последствиями в виде смерти ФИО10, проверялись в судебном заседании наравне с доказательствами вины осужденной, однако, как не нашедшие своего подтверждения, обоснованно были отвергнуты судом по изложенным в приговоре мотивам, с чем суд апелляционной инстанции соглашается.

В точном соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ суд в описательно-мотивировочной части приговора изложил доказательства, на которых основаны выводы о виновности осужденной, и мотивы, по которым он отверг другие доказательства. 

Судом в полной мере установлены место, время и способ совершения преступления в соответствии со ст. 73 УПК РФ. Оснований для возвращения уголовного дела в порядке, предусмотренном ст. 237 названного Кодекса, не имеется. 

Осужденная ФИО2, не признавая свою вину, показала, что с 08 ч. 10 января до 08 ч. 11 января 2022 года она являлась дежурным врачом-хирургом в приемном отделении ФГБУЗ КБ № ФМБА России, куда около 23 ч. 10 января 2022 года был доставлен ФИО10 с диагнозом «

<

данные изъяты>». Она провела пальпацию живота ФИО10, который сообщил обстоятельства получения травмы, жаловался на боли в верхней части туловища (грудная клетка слева) и в животе. Ему были сделаны УЗИ, анализ крови, взята моча, полученные результаты не свидетельствовали о наличии патологий внутренних органов. Далее она направила ФИО10 к врачу-травматологу, поставив предварительный диагноз «

<

данные изъяты>. 

<

данные изъяты>». Больше ФИО10 не видела. Почему ФИО16 не направил его к ней для постановки окончательного диагноза, не знает. Она не являлась врачом приемного отделения, следовательно, не могла инициировать проведение консилиума по ФИО10, и у нее отсутствовала обязанность по принятию мер к его возвращению в больницу для проведения лечения. Считает, что исследования, которые она якобы должна была провести для постановки диагноза ФИО10, с учетом его состояния, проведенных исследований и обстоятельств получения им травмы, не требовались, поскольку они малоинформативны. Она не имела объективной возможности поставить ФИО10 верный и окончательный диагноз ввиду того, что тот был отпущен ФИО16 домой, а о том, что у того началась рвота, ей не сообщили. На момент осмотра и постановки первоначального диагноза у нее отсутствовали основания для госпитализации ФИО10 или динамического наблюдения за ним в условиях стационара. Каких-либо стандартов, закрепляющих объем необходимых медицинских исследований для подтверждения или опровержения диагноза «

<

данные изъяты>», в России не разработано. На момент осмотра ФИО10 у него отсутствовал перитонит и клинические проявления данного заболевания, вследствие чего не было оснований для использования стандартов, применяемых при его диагностике. Считает, что на момент осмотра ею ФИО10 у него отсутствовали повреждения, которые впоследствии привели к его смерти.

Несмотря на занятую стороной защиты позицию, судом первой инстанции правильно установлено, что в период с 08 ч. 10 января до 08 ч.11 января 2022 года врач-хирург ФИО2 находилась на дежурстве в ФГБУЗ КБ № ФМБА России, одновременно являясь дежурным врачом-хирургом приемного отделения, куда в указанный период был доставлен ФИО10 с диагнозом «

<

данные изъяты>». ФИО2 на основании жалоб ФИО10 (боль в грудной клетке, эпигастрии, больше слева, ограничение подвижности в области грудной клетки, живота и поясничного отдела позвоночника, затруднение дыхания), анамнеза заболевания (со слов ФИО10 два часа назад упал, ударившись передней частью туловища о металлические перила во время выполнения прыжка-сальто), ограничившись данными объективного обследования, лабораторного исследования крови и ультразвукового исследования, установила ФИО10, который в результате падения получил повреждения в виде закрытой 

<

данные изъяты>, включающей в себя полный поперечный разрыв начального отдела тощей кишки с распространением на брыжейку тонкой кишки, осложнившуюся развитием внутрибрюшного кровотечения, то есть травму, которая требовала его госпитализации в профильный стационар для дальнейших диагностических, клинических, оперативных мероприятий, неверный диагноз: «

<

данные изъяты>». При этом ФИО2 в нарушение указанных в приговоре нормативных и нормативно-правовых актов, регламентирующих ее работу как врача-хирурга, а также своей должностной инструкции не организовала проведение в отношении него требуемого в данном случае для установления верного диагноза перечня лабораторных исследований: общего анализа мочи; биохимического анализа крови и анализа крови на свертываемость, а также мультиспектральной компьютерной томографии, магнитно-резонансной томографии, компьютерной томографии органов брюшной полости, а также лапароцентеза с постановкой «шарящего» катетера или выполнения диагностической лапароскопии, условия и возможность для проведения которых в ФГБУЗ КБ № ФМБА России имелись, исключила у ФИО10, имеющего травмы хирургического профиля и нуждающегося в госпитализации, хирургическую патологию и направила его к врачу-травматологу ФИО16 для обследования на предмет костной патологии, который, в свою очередь, после проведенного обследования ФИО10 объективно исключил у него костную патологию и, учитывая вывод врача-хирурга Фуражкиной об отсутствии данных о повреждении внутренних органов, то есть хирургической патологии, отпустил того домой с рекомендациями по дальнейшему лечению и наблюдению у хирурга. После этого ФИО10 покинул здание медицинского учреждения, а врач-травматолог ФИО16 сообщил об отсутствии у больного костной патологии ФИО2, которая, имея объективную возможность организовать возвращение ФИО10 в лечебное учреждение для оказания ему надлежащей медицинской помощи, не приняла каких-либо мер для этого. 11 января 2022 года ввиду полученной накануне травмы состояние здоровья ФИО10, находившегося у себя дома, ухудшилось, и в 17 ч. 14 мин. указанного дня прибывшей бригадой скорой медицинской помощи констатирована его смерть, которая наступила от 

<

данные изъяты> с повреждением (полным разрывом) начального отдела тощей кишки с распространением на брыжейку тонкого кишечника, развитием внутрибрюшного кровотечения, излитием содержимого желудка и кишечника в брюшную полость с развитием гнойно-фибринозного перитонита, аспирацией желудочного содержимого в дыхательные пути с развитием бронхиолита и «бронхоспазма», которые сопровождались интоксикацией, нарушением внешнего дыхания с развитием гипоксии, отеком головного мозга с нижнестволовой дислокацией и вклинением ствола мозга в большое затылочное отверстие.

Таким образом, ФИО2, обладая необходимым объемом специальных знаний и навыков по своей специальности, в нарушение указанных в приговоре нормативных и нормативно-правовых актов, регламентирующих ее работу как врача-хирурга, положений своей должностной инструкции, небрежно относясь к исполнению своих профессиональных обязанностей врача-хирурга, не применив в полном объеме свои специальные познания и навыки в области медицины, не в полном объеме оказала требуемую ФИО10 медицинскую помощь, не предвидя при этом возможности наступления общественно опасных последствий своих действий (бездействия) в виде наступления смерти ФИО10, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть эти последствия.

Несмотря на непризнание ФИО2 своей вины, ее виновность в совершении преступления при изложенных с приговоре обстоятельствах, подтверждается совокупностью исследованных судом доказательств.

Дипломом, удостоверением о повышении квалификации, выпиской из приказа по личному составу и графику дежурств подтверждается, что ФИО2 имеет высшее медицинское образование по специальности «хирургия», прошла повышение квалификации по этой специальности, с 01 июля 2021 года является врачом-хирургом ФГБУЗ КБ № ФМБА России, а с 08 ч. 10 января 2022 года до 08 ч. 11 января 2022 года находилась на суточном дежурстве в названном медицинском учреждении.

Положением о приемном отделении и приказом № «оп» от 14 ноября 2018 года установлена обязанность дежурного врача-хирурга по оказанию обязательной медицинской помощи пациентам, поступающим в приемное отделение ФГБУЗ КБ № ФМБА России, объему такой помощи, в том числе по их госпитализации. 

Должностной инструкцией врача-хирурга ФИО2 установлены требования, в том числе предъявляемые к уровню ее подготовки, знанию нормативных актов и правовых предписаний по оказанию медицинской помощи по хирургическому профилю, диагностике и лечению заболевания, проведению клинико-лабораторных и инструментальных исследований для постановки правильного диагноза.

В этой связи именно ФИО2 как врач-хирург, осуществляя дежурство в указанный период времени, являлась врачом и лечащим врачом приемного отделения по своей специализации, в том числе в отношении пациентов, прибывающих с диагнозом хирургического профиля «

<

данные изъяты>». Следовательно, именно на ней лежала обязанность как медицинского сопровождения ФИО10 в период его нахождения в ФГБУЗ КБ № ФМБА России, так и постановки ему окончательного диагноза после проведения всех необходимых лечебно-диагностических исследований, с рекомендацией госпитализации ФИО10 для динамического наблюдения за его состоянием. 

Показаниями свидетелей ФИО31 и ФИО25, а также протоколами осмотра видеозаписи и места происшествия подтверждаются обстоятельства получения ФИО10 травмы живота (с которой он и был впоследствии доставлен в больницу) вследствие ударения передней частью живота о металлические перила при совершении прыжка-сальто. 

Показаниями потерпевшей ФИО9, матери погибшего ФИО10, подтверждаются обстоятельства их нахождения в приемном отделении ФГБУЗ КБ № ФМБА России, наличие у ФИО10 сильных болей и затрудненного дыханиия, его передвижения в этой связи по приемному покою только на кресле-каталке, поверхностный осмотр ФИО34 ФИО10, несмотря на выяснение ею всех обстоятельств и характера получения травмы, исключение ею хирургической патологии, начавшаяся у ФИО10 в приемном отделении рвота, то, что ФИО34 не предлагала госпитализировать ФИО10, и наступившая его смерть на следующий день. 

Показаниями сотрудников скорой медицинской помощи ФИО28 и ФИО24 подтверждается, что в связи с характером полученной ФИО10 травмы и болей в области живота ими был установлен диагноз «

<

данные изъяты>», который требует госпитализации, а потому ФИО10 немедленно был доставлен в приемное отделение.

Картой кратковременного пребывания, показаниями свидетелей ФИО21, ФИО33, ФИО11, ФИО5, ФИО6, ФИО13, ФИО14, ФИО16 подтверждается, что ФИО10 был доставлен в приемное отделение ФГБУЗ КБ № ФМБА России по экстренным показаниям с диагнозом «

<

данные изъяты>»; что он был осмотрен ФИО2, установившей как обстоятельства и характер получения ФИО10 травмы, так и предъявляемые им жалобы на боли в грудной клетке, эпигастрии (больше слева), в том числе при пальпации живота; что произведен общий анализ крови и проведено УЗИ, по результатам которых ФИО2 ФИО10 установлен окончательный диагноз «

<

данные изъяты>» и сопутствующее заболевание «перелом ребер под вопросом», после чего он был передан ФИО2 для дальнейшей консультации врачу-травматологу, по результатам которой, с учетом рентгенографии и ввиду отсутствия костной патологии, ФИО10 названным врачом был отпущен. После чего ФИО2 мер по возвращению ФИО10 в медицинское учреждение не предпринимала, несмотря на наличие информации о месте его жительства и абонентском номере мобильного телефона.

Осмотром видеозаписи пребывания ФИО10 в медицинском учреждении установлено, что до приемного отделения тот доходит с помощью работника скорой медицинской помощи; что Фуражкина осматривала ФИО10 с 23 ч. 31 мин. 32 сек. до 23 ч. 31 мин. 44 сек., то есть всего 12 секунд; что по медицинскому учреждению ФИО10 передвигается исключительно на кресле-каталке, а после 00 часов - уже с пакетом в руках по причине наличия у него рвотных процессов; что покидает больницу он в 00 час. 41 мин. 

Показаниями свидетелей ФИО18 и ФИО32, фельдшеров выездной бригады отделения скорой медицинской помощи, подтверждается факт констатации ими 11 января 2022 года, около 17 ч. смерти ФИО10 в его жилище. 

Взаимно дополняющими показаниями:

- свидетелей ФИО20, врачом приемного отделения, ФИО3 и ФИО22, заведующих хирургическим и приемным отделением ФГБУЗ КБ № ФМБА России, о том, что ФИО2 как врач-хирург, осуществляя дежурство в хирургическом и в приемном отделении, является и врачом приемного отделения; что пациент с диагнозом (даже предварительным) «

<

данные изъяты>», в том числе исходя из верхнего уровня лейкоцитов в его крови - 10,4, в обязательном порядке должен быть госпитализирован врачом-хирургом для динамического наблюдения за его состоянием и проведением повторных осмотров через 4 и через 6 часов, поскольку повреждение внутренних органов в этот период времени должно себя проявить клинически; что профильный врач для постановки правильного диагноза может созвать консилиум врачей; что в больнице имеется возможность проведения практически любого вида исследования для постановки правильного диагноза, в том числе МКТ, МРТ, СКТ, КТ органов брюшной полости, УЗИ, рентгенография, биохимический анализ крови, анализ крови на свертываемость;

- специалистов ФИО27, ФИО12, ФИО7 и ФИО26 о том, что МРТ, КТ, рентгенография и УЗИ органов брюшной полости применяется для выявления повреждений внутренних органов, на наличие свободного газа, кишечной непроходимости, в том числе в промежутке времени между исследованиями. При 

<

данные изъяты> пациент подлежит безусловному динамическому наблюдению врачом-хирургом, поскольку клинические проявления такой травмы обычно проявляются через 4-6 часов после ее получения. В этой связи ФИО10 должен был быть оставлен ФИО2 в медицинском учреждении для проведения ему повторных или дополнительных исследований, чего ФИО2 сделано не было. 

В каждой из проведенных по уголовному делу судебных экспертиз № с-62/22, 19, 25, 65, 128м/05/23 содержатся аналогичные, взаимодополняющие и не противоречащие друг другу выводы экспертов о том, что: на момент поступления ФИО10 в ФГБУЗ КБ № ФМБА России по скорой медицинской помощи у него уже имелась 

<

данные изъяты>, включающая в себя полный поперечный разрыв начального отдела тощей кишки с распространением на брыжейку тонкой кишки, а потому он подлежал обязательной госпитализации для динамического наблюдения и проведения ему повторных и (или) дополнительных лечебно-диагностических мероприятий; что ФИО2 установила характер и обстоятельства получения ФИО10 этой травмы; что ФИО10 ФИО2 был установлен неверный диагноз - 

<

данные изъяты>; что ФИО2 ФИО10 не проведен ряд необходимых лечебно-диагностических мероприятий, в том числе о том, что он необоснованно не был госпитализирован ею для динамического наблюдения и что это, как следствие, привело к естественному прогрессированию уже имеющегося в его организме патологического процесса – 

<

данные изъяты>, явившейся причиной его смерти; что ФИО2 в рассматриваемой ситуации должна была следовать Стандарту оказания медицинской помощи, Национальным клиническим руководствам и клиническим рекомендациям профессиональных сообществ; что чем раньше ФИО2 у ФИО10 была бы диагностирована 

<

данные изъяты> и проведено оперативное лечение, тем выше была вероятность наступления благоприятного исхода в виде сохранения его жизни, и что такая вероятность была близка к 100%; что нахождение 11 января 2022 года ФИО10 у себя дома, ввиду фактического отказа ФИО2 в его госпитализации, без оказания ею специализированной медицинской помощи, способствовало прогрессированию осложнений в виде внутрибрюшного кровотечения, перитонита, развитию интоксикации, травматического шока; что допущенные ФИО2 недостатки (дефекты) оказания медицинской помощи, хоть и не являлись причиной образования у ФИО10 закрытой тупой травмы органов брюшной полости, но создали условия для прогрессирования вышеуказанных осложнений и явились условиями, способствовавшими наступлению неблагоприятного исхода, то есть, что описанные действия (бездействие) ФИО2 состоят в причинно-следственной связи с наступившими негативными для ФИО10 последствиями в виде его смерти.

Эксперты ФИО30, ФИО29 и ФИО8, подтверждая выводы, содержащиеся в соответствующих судебных экспертизах, в которых они принимали участие, дали дополняющие друг друга показания о том, что для диагностики и лечения 

<

данные изъяты> используют Национальные клинические руководства и Стандарт медицинской помощи. Выставленный ФИО10 сотрудниками скорой медицинской помощи диагноз – 

<

данные изъяты>, а также наличие у него выраженного болевого синдрома в области живота, ограниченность в самостоятельном передвижении и информация о характере травмы, полученной при падении, являлись безусловными основаниями для его госпитализации ФИО2, чего та не могла не понимать. Установленный же ФИО2 диагноз ФИО10 являлся неправильным, недостаточным и несоответствующим характеру травмы. Ввиду наличия у ФИО10 

<

данные изъяты>, его лечащим врачом являлась именно ФИО2, которая и несла ответственность за его состояние. Своевременно оказанная ФИО2 в приемном отделении ФИО10 медицинская помощь почти со 100-процентной вероятностью предотвратила бы его смерть. Следовательно, между действиями (бездействием) ФИО2 и наступившими последствиями имеется причинно-следственная связь. 

Актом внеплановой документарной проверки, проведенной территориальным органом Федеральной службы по надзору в сфере здравоохранения по 

<

адрес> установлено, что при обследовании ФИО10 в ФГБУЗ КБ № ФМБА России не была распознана 

<

данные изъяты> с повреждением внутренних органов, что связано с неполной оценкой клинических проявлений и интерпретацией данных дополнительных методов исследования. Не проведено необходимое динамическое наблюдение за его состоянием в условиях медицинского учреждения и не выполнены дополнительные методы исследования. Нарушены пп. «ж» п. 2.1 Критериев оценки качества медицинской помощи и «Клинических рекомендаций (протокола) по оказанию скорой медицинской помощи при травме живота, нижней части спины», поскольку при травмах живота главная задача заключается не в распознавании повреждения того или иного органа живота, а в установлении показаний к неотложному оперативному вмешательству, так как фактор времени играет решающую роль в спасении пострадавших.

На основании совокупности исследованных в судебном заседании как этих, так и других доказательств, подробное содержание, анализ и оценка которых приведены в приговоре, суд пришел к правильному выводу о ненадлежащем исполнении ФИО2 своих профессиональных обязанностей вследствие чего по неосторожности наступила смерть ФИО10, то есть о совершении ею преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 109 УК РФ. 

Соглашаясь с такой квалификацией содеянного ФИО2, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Так, по делу объективно установлено, что ФИО10 поступил в медицинское учреждение к ФИО2 как к врачу-хирургу и лечащему врачу приемного отделения по своей специализации с закрытой тупой травмой органов брюшной полости, включающей в себя полный поперечный разрыв начального отдела тощей кишки с распространением на брыжейку тонкой кишки, от которой впоследствии и наступила его смерть. Установлено также, что ФИО2 ФИО10 не в полной мере была оказана медицинская помощь, тогда как при своевременно оказанной ею надлежащей медицинской помощи почти со 100-процентной вероятностью была бы предотвращена смерть ФИО10. В этой связи суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о наличии между действиями (бездействием) ФИО2 по оказанию медицинской помощи ФИО10 и его смертью причинно-следственной связи.

Вопреки утверждениям защиты, в заключениях экспертов № с-62/22, 19, 25, 65, 128м/05/23 не содержится предположений, а имеющиеся вероятностные выводы, по смыслу ст. 14 и 75 УПК РФ не препятствуют их использованию в процессе установления фактических обстоятельств дела и причинно-следственной связи. Кроме того, суд апелляционной инстанции отмечает, что в соответствии с закрепленным в ч. 1 ст. 88 УПК РФ правилом каждое доказательство подлежит оценке с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все собранные доказательства в совокупности - достаточности для разрешения уголовного дела.

Не входит в существенное противоречие с другими заключениями экспертов и заключение №, поскольку, делая вывод об отсутствии прямой причинно-следственной связи между недостатками оказания медицинской помощи ФИО10 и его смертью, эксперты указали, что такие недостатки способствовали наступлению неблагоприятного исхода, тогда как при надлежащем оказании ФИО2 медицинской помощи ФИО10 его смерть могла быть предотвращена, что подтверждается и другими, положенными в основу приговора выводами экспертов.

В этой связи ставить под сомнение выводы экспертов суд апелляционной инстанции не находит. Утверждение стороны защиты о наличии противоречий и неполноты проведенных судебных экспертиз является субъективным пониманием содержания доказательств, что не ведет к их признанию недопустимыми. 

Отсутствие стандартов, закрепляющих объем необходимых медицинских исследований для подтверждения или опровержения диагноза «

<

данные изъяты>», о чем говорит сторона защиты, не только не освобождало Фуражкину от обязанности следовать указаниям профессиональных сообществ по оказанию медицинской помощи пациенту с 

<

данные изъяты>, но и обязывал ее в отсутствие таких стандартов следовать им. 

Доводы стороны защиты о том, что ФИО2 не являлась врачом приемного отделения, что она в полном объеме оказала медицинскую помощь ФИО10 по своему профилю, были проверены судом первой инстанции и обоснованно отвергнуты, с чем суд апелляционной инстанции соглашается по изложенным в приговоре мотивам. 

Иные доводы, приведенные в жалобе, а также озвученные в суде апелляционной инстанции, ставились перед судом первой инстанции, являлись предметом тщательной проверки с участием сторон и обоснованно, с приведением соответствующих решений отвергнуты, с чем суд апелляционной инстанции соглашается по мотивам, приведенным в приговоре.

Доводы апелляционного представления о необходимости квалификации действий ФИО2 по ч. 2 ст. 124 УК РФ ввиду того, что она без уважительных на то причин не оказала медицинскую помощь ФИО10, то есть бездействовала, отвергаются судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

Субъективной стороной преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 124 УК РФ, является прямой умысел, направленный на неоказание помощи (бездействие), и неосторожная вина по отношению к последствиям. Следовательно, ненадлежащее оказание помощи больному медицинским работником при отсутствии умысла на это не может служить основанием для привлечения к ответственности по данной статье уголовного закона, а охватывается диспозицией ч. 2 ст. 109 УК РФ. 

Из материалов дела усматривается, что у Фуражкиной отсутствовал умысел на игнорирование своих обязанностей врача-хирурга и намерение не оказывать помощь ФИО10. Так, ФИО2 провела пальпацию живота ФИО10, изучила его анализы крови, осмотрела мочу, назначила УЗИ и проверила его результаты, впоследствии ознакомилась с результатами рентгенографии, полагая тем самым, что объем предоставленной ею ФИО10 помощи соответствовал постановленному ею диагнозу, пусть, как оказалось впоследствии, и неверному.

В этой связи согласиться с утверждением апелляционного преставления о том, что ФИО2 умышленно не оказала медицинскую помощь ФИО10, суд апелляционной инстанции оснований не находит.

Согласно ст. 389.18 УПК РФ несправедливым является приговор, по которому назначено наказание, не соответствующее тяжести преступления, личности осужденного, либо наказание, которое по своему виду и размеру является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости либо чрезмерной суровости.

Оснований для вывода о несправедливости приговора вследствие его чрезмерной суровости или чрезмерной мягкости и для признания приговора постановленным с нарушением требований закона при назначении наказания не имеется.

Назначая Фуражкиной основное и дополнительное наказание, судом в полной мере учтены положения ст. 6, 7, 43, 60 УК РФ, а также характер и степень общественной опасности преступления, данные о личности виновной, что позволило суду прийти к правильному выводу о назначении основного наказания в виде ограничения свободы. При этом, учитывая, что вследствие ненадлежащего исполнения ФИО2 своих профессиональных обязанностей как врача-хирурга по неосторожности наступила смерть человека, суд обоснованно, в соответствии с ч. 3 ст. 47 УК РФ, назначил ей и дополнительное наказание в виде лишения права заниматься врачебной деятельностью на определенный срок.

Решение суда об освобождении Фуражкиной от назначенного ей наказания в связи с истечением сроков давности уголовного преследования соответствует занятой ей по уголовному делу позиции и основано на правильном применении уголовного закона о сроке давности (п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ). 

При таких обстоятельствах оснований для отмены или изменения приговора, в том числе по доводам жалобы или представления, не имеется.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Обнинского городского суда Калужской области от 14 марта 2024 года в отношении ФИО2 оставить без изменения, апелляционные представление и жалобу – без удовлетворения.

Настоящее апелляционное постановление вступает в законную силу с момента его провозглашения и может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Первого кассационного суда общей юрисдикции через суд первой инстанции в течение шести месяцев с момента его провозглашения.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационная жалоба, представление на приговор подается непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматривается в порядке, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ.

Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: судья В.В. Ушаков