УИД 74RS0006-01-2022-008883-90

Дело № 2-505/2023

РЕШЕНИЕ

именем Российской Федерации

«07» июня 2023 года г. Челябинск

Калининский районный суд г. Челябинска в составе:

председательствующего судьи Максимовой Н.А.

с участием прокурора Кондратьевой О.В., 

при секретаре Соколовой С.А., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к акционерному обществу «Научно-исследовательский институт металлургии» о признании приказа незаконным, восстановлении на работе, признании трудового договора, заключенным на условиях выполнения удаленной работы, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда,

у с т а н о в и л:

ФИО2 обратилась в суд с иском к акционерному обществу «Научно-исследовательский институт металлургии» (далее по тексту АО «НИИМ»), в котором с учетом уточнения просила признать незаконным приказ № К-28 от 21 июня 2021 года об увольнении, восстановить её на работе в ранее занимаемой должности юриста, признать трудовой договор, заключенный с ответчиком – договором на удаленную работу, взыскать средний заработок за время вынужденного прогула за период с 22 июня 2020 года по 15 февраля 2023 года в размере 235 734 рубля 24 копейки, компенсацию морального вреда в размере 10 000 рублей (л.д. 5 том 1, л.д. 10-12, 99-100 том 2).

В обоснование заявленных требований истец указала, что состояла в трудовых отношениях с АО «НИИМ», работала в качестве юриста по совместительству. 21 июня 2021 года истец была уволена с занимаемой должности в связи с сокращением штата, при этом имеющиеся вакантные должности истцу предложены не были. Кроме того, фактически сокращения штатов не имело место быть, поскольку после прекращения трудовых отношений с ней, интересы АО «НИИМ» в Арбитражном суде Челябинской области представляло иное лицо, что свидетельствует о фиктивности такого увольнения, и наличии оснований для восстановления на работе в ранее занимаемой должности. Кроме того, фактически работа выполнялась дистанционно, что не нашло своего отражения в трудовом договоре. 

Истец ФИО2 в судебном заседании заявленные требования поддержала. Просила восстановить пропущенный процессуальный срок для обращения в суд, ссылаясь на то, что данный срок пропущен по уважительным причинам, поскольку она не знала и не могла знать о том, что после прекращения трудовых отношений с ней, её функции выполняет иное лицо. 

Представитель ответчика АО «НИИМ» ФИО3, действующая на основании доверенности от 16 января 2023 года, в судебном заседании против удовлетворения заявленных требований возражала по основаниям, изложенным в письменном отзыве (л.д. 173-177 том 2), ссылалась на то, что процедура увольнения ответчиком соблюдена. Оспаривала достижение между сторонами соглашения о дистанционном выполнении работы истцом. Также указывала на пропуск истцом срока для обращения в суд для защиты нарушенного права, представила письменное заявление о применении последствий пропуска срока обращения в суд (л.д. 43 том 2).

Помощник прокурора Калининского района г.Челябинска Кондратьева О.В. в заключении полагала, что требования истца подлежат частичному удовлетворению, истец подлежит восстановлению на работе в ранее занимаемой должности, в её пользу подлежит взысканию утраченный заработок за время вынужденного прогула и компенсация морального вреда. 

Выслушав истца, представителя ответчика, заслушав заключение прокурора, полагавшего требования истца подлежащими частичному удовлетворению, исследовав письменные материалы дела, оценив и проанализировав их по правилам ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд находит заявленные требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Как установлено судом 19 апреля 2018 года ФИО2 обратилась в АО «НИИМ» с заявлением о приеме на работу в качестве юриста по совместительству (л.д. 179-180 том 1).

В этот же день, 19 апреля 2018 года, между истцом ФИО2, с одной стороны, и АО «НИИМ», с другой стороны, заключен трудовой договор № 2-2018, соответствии с условиями которого ФИО2 принята на работу в качестве юриста по совместительству (л.д. 82-84 том 1).

На основании вышеуказанных заявления и трудового договора руководителем организации АО «НИИМ» издан приказ № К-12 от 19 апреля 2018 года о приеме ФИО2 в структурное подразделение организации «Управление» в качестве юриста по совместительству (л.д. 181 том 1).

Также судом установлено, что 30 марта 2021 года было проведено собрание руководителей структурных подразделений АО «НИИМ», на котором принято решение о сокращении 0,5 ставки штатной единицы юриста (л.д. 163 том 2).

20 апреля 2021 года генеральным директором АО «НИИМ» издан приказ № К-18, согласно которому с 21 июня 2021 года надлежало сократить численность работников в количестве одной штатной единицы – юриста ФИО2, в срок до 21 апреля 2021 года известить органы занятости о предстоящем высвобождении работника, подготовить уведомление о сокращении численности работников и ознакомить с ним ФИО2, подлежащую увольнению по п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, предложить ФИО2 в соответствии с её квалификацией другую работу (а при её отсутствии – любую нижестоящую или нижеоплачиваемую должность) при наличии вакантных должностей, в срок до 21 апреля 2021 года подготовить приказ об увольнении ФИО2 в установленном порядке (л.д. 34 том 2).

Во исполнение указанного выше приказа, 20 апреля 2021 года ФИО2 вручено уведомление о предстоящем увольнении в связи с сокращением численности работников, согласно которому работник уведомлен о том, что в связи с проводимыми организационно-штатными мероприятиями принято решение о сокращении численности работников, по истечении двух месяцев со дня получения уведомления работник будет уволен с занимаемой должности на основании п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, по состоянию на 20 апреля 2021 года вакантных должностей в АО «НИИМ» нет (л.д.93 том 1).

В этот же день, 20 апреля 2021 года в органы службы занятости представлено сообщение АО «НИИМ» о предстоящем увольнении работников в связи с сокращением численности или штата сотрудников (л.д. 94-95 том 1).

Приказом № К-28 от 21 июня 2021 года ФИО2 уволена с занимаемой должности юриста на основании п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации (л.д. 26 том 2).

Разрешая требования истца о признании незаконным указанного выше приказа № К-28 от 21 июня 2021 года об увольнении ФИО2 с занимаемой должности на основании п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, суд учитывает, что в силу указанной выше правовой нормы, трудовой договор может быть расторгнут работодателем в случае сокращения численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации является прерогативой работодателя, на что неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации.

Кроме того, Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что, реализуя закрепленные Конституцией Российской Федерации (ч.1 ст.34; ч.2 ст.35) права, работодатель в целях осуществления эффективной экономической деятельности и рационального управления имуществом вправе самостоятельно, под свою ответственность принимать необходимые кадровые решения, обеспечивая при этом в соответствии с требованиями ст.37 Конституции Российской Федерации закрепленные трудовым законодательством гарантии трудовых прав работников.

Принятие решения об изменении структуры, штатного расписания, численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, который вправе расторгнуть трудовой договор с работником в связи с сокращением численности или штата работников организации (п.2 ч.1 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации) при условии соблюдения установленного Трудовым кодексом Российской Федерации порядка увольнения и гарантий, направленных против произвольного увольнения, закрепленных в ч.3 ст. 81, ч.1 ст.179, ч.ч. 1,2 ст.180 Трудового кодекса Российской Федерации: преимущественное право на оставление на работе предоставляется работникам с более высокой производительностью труда и квалификацией; одновременно с предупреждением о предстоящем увольнении, осуществляемым работодателем в письменной форме не менее чем за два месяца до увольнения, работнику должна быть предложена другая имеющаяся у работодателя работа (вакантная должность), причем перевод на эту работу возможен лишь с письменного согласия работника (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 2008 года N 411-О-О, 412-О-О и 413-О-О, от 29 сентября 2011 года N 1164-О-О и N 1165-О-О).

Учитывая, что принятие решения об изменении штатного расписания, и как следствие сокращении численного состава работников организации относится к исключительной компетенции работодателя, проверке в судебном порядке, в данном случае может подлежать лишь порядок соблюдения процедуры расторжения трудового договора. 

В соответствии с ч.3 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, увольнение по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации, допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. При этом работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. Предлагать вакансии в других местностях работодатель обязан, если это предусмотрено коллективным договором, соглашениями, трудовым договором.

Обязанность работодателя по принятию мер к трудоустройству работника, подлежащего увольнению в связи с сокращением штата, с учетом вышеизложенных требований, законодатель относит к числу гарантий трудовых прав, направленных против возможного произвольного увольнения граждан с работы в связи с сокращением штата работников. Добросовестное выполнение указанной обязанности предполагает предложение высвобождаемому работнику только вакантной работы (должностей) соответствующей его квалификации, или нижеоплачиваемой работы (нижестоящей должности), которую работник может выполнять по состоянию здоровья. 

Как разъяснено в п.29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии с ч.3 ст.81 Трудового кодекса Российской Федерации увольнение работника в связи с сокращением численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя допускается, если невозможно перевести работника с его письменного согласия на другую имеющуюся у работодателя работу (как вакантную должность или работу, соответствующую квалификации работника, так и вакантную нижестоящую должность или нижеоплачиваемую работу), которую работник может выполнять с учетом его состояния здоровья. Судам следует иметь в виду, что работодатель обязан предлагать работнику все отвечающие указанным требованиям вакансии, имеющиеся у него в данной местности. При решении вопроса о переводе работника на другую работу необходимо также учитывать реальную возможность работника выполнять предлагаемую ему работу с учетом его образования, квалификации, опыта работы.

При этом необходимо иметь в виду, что расторжение трудового договора с работником по п.2 ч.1 ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации возможно при условии, что он не имел преимущественного права на оставление на работе (ст.179 Трудового кодекса Российской Федерации) и был предупрежден персонально и под роспись не менее чем за два месяца о предстоящем увольнении (ч.2 ст. 180 Трудового кодекса Российской Федерации).

В данном случае, на момент трудоустройства ФИО4 в АО «НИИМ», в штате общества имелась 1 штатная единица юриста (л.д. 154 том 1), сведений о принятии ФИО4 на 0,5 ставки ни заявление о приеме на работу, ни трудовой договор, ни приказ о приеме на работу не содержат.

Соответствующие изменения об уменьшении штатной единицы юриста внесены с мая 2018 года (л.д. 155 том 1), при этом доказательства соблюдения работодателем процедуры сокращения данной штатной единицы суду не представлены.

Напротив, исходя из представленного ответчиком расчета среднедневного заработка (л.д. 38 том 2), сведений о заработной плате ФИО4, представленный АО «НИИМ» в налоговый орган (л.д. 35, 36, 38, 40 том 1), работнику начислялась и выплачивалась заработная плата исходя из целой штатной единицы, что фактически свидетельствует о том, что ФИО4 занимала 1 штатную единицу юриста. 

Как установлено судом, о предстоящем увольнении с 0,5 ставки юриста истец была уведомлена 20 апреля 2021 года (л.д.93 том 1), то есть в установленный законодателем срок, в указанной части требования действующего законодательства работодателем соблюдены.

В соответствии с п.2 ст. 25 Закона Российской Федерации от 19 апреля 1991 года № 1032-1 «О занятости населения в Российской Федерации» при принятии решения о ликвидации организации либо прекращении деятельности индивидуальным предпринимателем, сокращении численности или штата работников организации, индивидуального предпринимателя и возможном расторжении трудовых договоров работодатель-организация не позднее чем за два месяца, а работодатель - индивидуальный предприниматель не позднее чем за две недели до начала проведения соответствующих мероприятий обязаны в письменной форме сообщить об этом в органы службы занятости, указав должность, профессию, специальность и квалификационные требования к ним, условия оплаты труда каждого конкретного работника, а в случае, если решение о сокращении численности или штата работников организации может привести к массовому увольнению работников, - не позднее чем за три месяца до начала проведения соответствующих мероприятий.

Указанные требования закона работодателем также соблюдены, что подтверждается соответствующим сообщение АО «НИИМ» о предстоящем увольнении работников в связи с сокращением численности или штата сотрудников (л.д. 94-95 том 1).

Проверяя доводы истца о нарушении установленного законом порядка расторжения с ней трудового договора, суд учитывает, что согласно штатной расстановке, составленной на дату вручения ФИО2 уведомления о предстоящем сокращении, в АО «НИИМ» были вакантны следующие должности: заместитель директора по науке и новым технологиям, заведующий отделом менеджмента качества, заведующий отделом научно-технической информации, инженер, пять единиц инженеров-химиков, инженер рентгеноспектрального анализа, плавильщик ферросплавов, машинист крана металлургического производства отделения чистки и упаковки, две единицы слесаря-ремонтника, токарь, три единицы электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования (л.д. 164-166 том 2).

Согласно штатной расстановке, составленной на дату увольнения ФИО2 в АО «НИИМ» были вакантны следующие должности: заместитель директора по науке и новым технологиям, заведующий отделом менеджмента качества, заведующий отделом научно-технической информации, инженер в структурном подразделении «Управление», заместитель главного бухгалтера, инженер в физико-химической лаборатории, пять единиц инженеров-химиков, инженер рентгеноспектрального анализа, плавильщик ферросплавов, машинист крана металлургического производства отделения чистки и упаковки, две единицы слесаря-ремонтника, токарь, три единицы электромонтера по ремонту и обслуживанию электрооборудования (л.д. 167-169 том 2).

Указанные выше должности истцу не предлагались, что ответчиком по делу не оспаривалось, при этом доказательств того, что должности заместитель директора по науке и новым технологиям, заведующий отделом научно-технической информации, заместитель главного бухгалтера, электромонтер по ремонту и обслуживанию электрооборудования не могли быть предложены ФИО2 в силу несоответствия её данным должностям, ответчиком в нарушение требований ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не представлено. 

Должности заведующего отделом менеджмента качества, инженера, инженера-химика, инженера рентгеноспектрального анализа, плавильщика ферросплавов, машиниста крана металлургического производства отделения чистки и упаковки, слесаря-ремонтника, токаря не могли быть предложены ФИО2, в связи с отсутствием у неё необходимого образования, что подтверждается соответствующими должностными инструкциями (л.д. 83-85, 152, 153, 155, 156, 157, 160, 161 том 2).

Кроме того, проверяя соблюдение АО «НИИМ» процедуры сокращения штата, суд обращает внимание, что исходя из представленных суду штатных расстановок как на момент вручения ФИО2 уведомления о предстоящем сокращении, так и на момент расторжения трудового договора с ней, ФИО11 являлась главным бухгалтером, заведующей физико-химической лабораторией, а также исполняла обязанности начальника отдела кадров (л.д. 164-169 том 2).

В соответствии со ст. 60.1 Трудового кодекса Российской Федерации, работник, безусловно, имеет право заключать трудовые договоры о выполнении в свободное от основной работы время другой регулярной оплачиваемой работы у того же работодателя (внутреннее совместительство) и (или) у другого работодателя (внешнее совместительство).

Согласно ст. 60.2 Трудового кодекса Российской Федерации, с письменного согласия работника ему может быть поручено выполнение в течение установленной продолжительности рабочего дня (смены) наряду с работой, определенной трудовым договором, дополнительной работы по другой или такой же профессии (должности) за дополнительную оплату. 

В силу положений ст. 284 Трудового кодекса Российской Федерации, продолжительность рабочего времени при работе по совместительству не должна превышать четырех часов в день. В дни, когда по основному месту работы работник свободен от исполнения трудовых обязанностей, он может работать по совместительству полный рабочий день (смену). В течение одного месяца (другого учетного периода) продолжительность рабочего времени при работе по совместительству не должна превышать половины месячной нормы рабочего времени (нормы рабочего времени за другой учетный период), установленной для соответствующей категории работников.

Поручаемая работнику дополнительная работа по другой профессии (должности) может осуществляться путем совмещения профессий (должностей). 

В данном случае ответчиком представлена копия заявления ФИО12. от 26 ноября 2014 года с просьбой о приеме на должность начальника отдела кадров на условиях совмещения (л.д. 249 том 2), копия приказа от 26 ноября 2014 года о приеме ФИО13 на работу по совместительству в качестве начальника отдела кадров (л.д. 250 том 2), а также копия трудового договора о приеме на работу по совместительству в качестве начальника отдела кадров (л.д. 1-3 том 3).

Из указанных выше документов следует, что вопреки просьбе работника, изложенной в заявлении о выполнении работы начальника отдела кадров на условиях совмещения (л.д. 249 том 2), работодателем был издан приказ и с работником заключен трудовой договор, в соответствии с которыми ФИО14 была принята на штатную единицу начальника отдела кадров. 

В то же время, как следует из ранее представленного ответчиком приказа № 61-к от 26 ноября 2014 года, с 26 ноября 2014 года на ФИО15. были возложены обязанности начальника отдела кадров без освобождения от основной работы бухгалтера (л.д. 248 том 2). 

В представленных штатных расстановках *** указана, как исполняющая обязанности начальника отдела кадров, соответствующие штатные расстановки, штатные расписания за спорный период времени подписаны ФИО10 как исполняющей обязанности начальника отдела кадров (л.д. 41-42, 164-172 том 2).

В приказе № к-18 от 20 апреля 2021 года о сокращении штата, должность ФИО16. тоже указана как исполняющий обязанности начальника отдела кадров (л.д. 34 том 2). 

В судебном заседании 22 марта 2023 года при допросе в качестве свидетеля ФИО17. подтвердила, что исполняет обязанности начальника отдела кадров (протокол судебного заседания от 22 марта 2023 года – л.д. 45-48 том 2).

Оценив указанные выше обстоятельства и доказательства в их совокупности, суд полагает доказанным, что в спорный период времени ФИО18 исполняла обязанности начальника отдела кадров, а не занимала соответствующую штатную единицу.

Представленные ответчиком копия приказа от 26 ноября 2014 года о приеме ФИО5 на работу по совместительству в качестве начальника отдела кадров (л.д. 250 том 2) и копия трудового договора о приеме на работу по совместительству в качестве начальника отдела кадров (л.д. 1-3 том 3), противоречат иным представленным доказательствам, в связи с чем судом отклоняются, как не отвечающие требованиям ст.ст. 59,60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации об относимости, допустимости и достаточности доказательств. 

Поскольку судом достоверно установлено, что в спорный период времени ФИО19 исполняла обязанности начальника отдела кадров, то есть фактически совмещала должность главного бухгалтера с должностью начальника отдела кадров, то исходя из буквального толкования положений ст. 60.2 Трудового кодекса Российской Федерации данная должность также являлась вакантной и должна была быть предложена увольняемому работнику. Доводы представителя ответчика об обратном, не основаны на законе, в связи с чем не могут быть признаны состоятельными. 

Ссылки представителя ответчика на отсутствие у ФИО2 необходимого опыта работы для замещения вышеуказанной должности, нельзя признать убедительными, поскольку исходя из имеющегося у истца образования и опыта работы, подтвержденного записями в трудовой книжке (л.д. 194-215 том 2), а также с учетом функциональных обязанностей, выполняемых ей в АО «НИИМ», истец отвечала требованиям, предъявляемым к должности начальника отдела кадров, изложенным в соответствующей должностной инструкции (л.д. 79-82 том 2).

Помимо прочего, суд также учитывает, что в период, когда ФИО2 было вручено уведомление о предстоящем сокращении численности работников, начиная с мая 2021 года, АО «НИИМ» пользовалась услугами ФИО20 которая регулярно представляла интересы ответчика в Арбитражном суде Челябинской области (л.д. 210-235 том 1, л.д. 15-16, 105-142 том 2), что фактически свидетельствует о том, что необходимость в юристе у АО «НИИМ» имелась, и о фиктивности проведенного сокращения штатов. 

В связи с оказываемыми ФИО21. услугами, АО «НИИМ» представило соответствующие сведения в ОСФР по Челябинской области, произвело уплату страховых взносов за 2021-2022 годы (л.д. 187-192 том 2).

Доводы представителя ответчика о том, что она оказывала АО «НИИМ» разовые услуги по просьбе бывших клиентов, о законности состоявшегося увольнения не свидетельствуют, фактически подтверждают нуждаемость АО «НИИМ» в штатной единице юриста и фиктивности состоявшегося сокращения штатов. 

Оценив все указанные выше обстоятельства и представленные доказательства в совокупности, суд приходит к выводу о том, что АО «НИИМ» нарушена установленная ст. 81 Трудового кодекса Российской Федерации процедура сокращения штата работников организации, поскольку доказательств сокращения 0,5 ставки юриста не представлено, а кроме того работнику не только не были предложены имеющиеся в организации вакантные должности, фактически сокращение штатов носило фиктивный характер, в связи с чем приказ № К-28 от 21 июня 2021 года об увольнении ФИО2 с занимаемой должности является незаконным и подлежит отмене.

Доводы представителя ответчика о пропуске ФИО2 установленного законом срока обращения в суд, в данном случае основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований являться не могут.

Действительно, в силу положений ч.1 ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, работник имеет право обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора в течение трех месяцев со дня, когда он узнал или должен был узнать о нарушении своего права, а по спорам об увольнении - в течение одного месяца со дня вручения ему копии приказа об увольнении либо со дня выдачи трудовой книжки или со дня предоставления работнику в связи с его увольнением сведений о трудовой деятельности у работодателя по последнему месту работы.

В то же время, согласно ч.5 ст. ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации, при пропуске вышеуказанных сроков по уважительным причинам сроков, они могут быть восстановлены судом.

Как разъяснено в п.5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004 года № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в качестве уважительных причин пропуска срока обращения в суд могут расцениваться обстоятельства, препятствовавшие данному работнику своевременно обратиться с иском в суд за разрешением индивидуального трудового спора (например, болезнь истца, нахождение его в командировке, невозможность обращения в суд вследствие непреодолимой силы, необходимость осуществления ухода за тяжелобольными членами семьи).

Кроме того, как разъяснено в п. 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 мая 2018 года № 15 «О применении судами законодательства, регулирующего труд работников, работающих у работодателей - физических лиц и у работодателей - субъектов малого предпринимательства, которые отнесены к микропредприятиям», также подлежащего применению при рассмотрении настоящего спора, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении пропущенного срока, суд не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших работнику своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора. Например, об уважительности причин пропуска срока на обращение в суд за разрешением индивидуального трудового спора может свидетельствовать своевременное обращение работника с письменным заявлением о нарушении его трудовых прав в органы прокуратуры и (или) в государственную инспекцию труда, которыми в отношении работодателя было принято соответствующее решение об устранении нарушений трудовых прав работника, вследствие чего у работника возникли правомерные ожидания, что его права будут восстановлены во внесудебном порядке.

Таким образом, из буквального толкования указанных выше положений Трудового кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что работникам, не реализовавшим свое право на обращение в суд в установленный законом срок по уважительным причинам, этот срок может быть восстановлен в судебном порядке. Перечень уважительных причин, при наличии которых пропущенный срок для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора может быть восстановлен судом, законом не установлен. Приведенный в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации перечень уважительных причин пропуска срока обращения в суд исчерпывающим не является.

Соответственно, с учетом положений ст. 392 Трудового кодекса Российской Федерации в системной взаимосвязи с требованиями ст. 2 (о задачах гражданского судопроизводства), 56, 67, 71 (о доказательствах и доказывании, оценке доказательств) Гражданского процессуального кодека Российской Федерации, суд, оценивая, является ли то или иное обстоятельство достаточным для принятия решения о восстановлении работнику пропущенного срока для обращения в суд за разрешением индивидуального трудового спора, не должен действовать произвольно, а обязан проверять и учитывать всю совокупность обстоятельств конкретного дела, не позволивших лицу своевременно обратиться в суд за разрешением индивидуального трудового спора.

В данном случае истцом заявлено ходатайство о восстановлении пропущенного срока на обращение в суд за защитой трудовых прав (л.д. 190 том 1, л.д. 18-19 том 2).

Разрешая данное ходатайство суд учитывает, что связывая начало течения месячного срока исковой давности для обжалования увольнения с работы не с днем, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, а - в исключение из общего правила - с днем вручения работнику копии приказа об увольнении либо с днем выдачи трудовой книжки, законодатель исходил из того, что работник именно в этот день узнает о возможном нарушении своих трудовых прав и что своевременность обращения в суд за разрешением спора об увольнении зависит от его волеизъявления.

В то же время, рассчитывая на добросовестность работодателя, в данном случае работник не знал, и не мог знать о фиктивности проведенного в отношении её должности сокращения штата.

После того, как ФИО2 стало известно о том, что АО «НИИМ» принимает активное участие в судебных заседаниях, она обратилась к бывшему работодателю за разъяснением данной ситуации (л.д. 11 том 1), после получения ответа на свое обращение об отсутствии в штатном расписании должности юриста (л.д. 14 том 1), обратилась в суд. 

Ссылки представителя ответчика на то, что ФИО2 имеет юридическое образование, равно как и ссылки на то, что истцу было достоверно известно об увольнении с занимаемой должности 21 июня 2021 года, в данном случае препятствием для восстановления ФИО2 пропущенного срока для обращения в суд являться не могут, поскольку пропуск установленного законом срока вызван недобросовестным поведением ответчика, связанным с фиктивным сокращением работника, о чем работник не знал и не мог знать в пределах установленного законом срока для обжалования увольнения. 

Оценив указанные выше обстоятельства в совокупности, принимая во внимание, что копия приказа о расторжении трудового договора истцу вручена не была, суд полагает доказанным, что ФИО2 до ознакомления с сайтом Арбитражного суда Челябинской области и до получения ответа от АО «НИИМ» не знала и не могла знать о нарушениях, допущенных работодателем при расторжении с ней трудового договора, что свидетельствует о наличии правовых оснований для восстановления указанного выше срока.

В силу ч. 1 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случае признания увольнения или перевода на другую работу незаконными работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор.

Поскольку совокупность представленных суду доказательств, бесспорно, свидетельствует о незаконности увольнения ФИО2, то в силу положений ч. 1 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации она подлежит восстановлению в ранее занимаемой должности юриста с 22 июня 2022 года, так как в силу положений ст. 84.1 Трудового кодекса Российской Федерации день увольнения является рабочим днем.

Согласно ст. 211 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда о восстановлении на работе подлежит немедленному исполнению. 

Истцом также заявлено требование о признании заключенного между сторонами трудового договора, договором на удаленную работу.

В соответствии со ст. 312.1 Трудового кодекса Российской Федерации, дистанционной (удаленной) работой является выполнение определенной трудовым договором трудовой функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне стационарного рабочего места, территории или объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя, при условии использования для выполнения данной трудовой функции и для осуществления взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с ее выполнением, информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», и сетей связи общего пользования. 

Трудовым договором или дополнительным соглашением к трудовому договору может предусматриваться выполнение работником трудовой функции дистанционно на постоянной основе (в течение срока действия трудового договора) либо временно (непрерывно в течение определенного трудовым договором или дополнительным соглашением к трудовому договору срока, не превышающего шести месяцев, либо периодически при условии чередования периодов выполнения работником трудовой функции дистанционно и периодов выполнения им трудовой функции на стационарном рабочем месте). 

Под дистанционным работником понимается работник, заключивший трудовой договор или дополнительное соглашение к трудовому договору, указанные выше, а также работник, выполняющий трудовую функцию дистанционно в соответствии с локальным нормативным актом, принятым работодателем в соответствии со ст. 312. 9 Трудового кодекса Российской Федерации.

В данном случае судом установлено, что ни заявление истца о приеме на работу (л.д. 179, 180 том 1), ни приказ о приеме работника на работу № К-12 от 19 апреля 2018 года (л.д. 181 том 1), ни трудовой договор от 19 апреля 2018 года (л.д. 82-84 том 1), ни локальные акты АО «НИИМ» (л.д. 46-48, 49-69, 70-81 том 1), ни содержат условий о выполнении работы дистанционным способом.

Напротив, условиями трудового договора, подписанного ФИО2 без каких-либо замечаний, предусмотрено, что её рабочее место находится по адресу: (адрес) (л.д. 82-84 том 1).

Допрошенные в судебном заседании 22 марта 2023 года в качестве свидетелей по делу ФИО22 ФИО23., ФИО24, будучи предупрежденными об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, подтвердили, что ФИО2 имела отдельное рабочее место, находящееся в бухгалтерии (л.д. 45-48 том 2).

Учитывая, что доказательств достижения между истцом и уполномоченным должностным лицом АО «НИИМ» соглашения о выполнении ФИО2 своих обязанностей дистанционно не представлено, в удовлетворении заявленных требований в указанной части суд считает возможным отказать.

Имеющиеся на личном ноутбуке ФИО2 документы, связанные с выполнением ей должностных обязанностей в АО «НИИМ», о достижении соглашения с работодателем о дистанционном характере работы не свидетельствуют, в связи с чем достаточным основанием для удовлетворения исковых требований в указанной части не являются.

Представленная истцом переписка с главным бухгалтером АО «НИИМ» (л.д. 216-232 том 2) факт достижения соглашения с уполномоченным должностным лицом о дистанционном характере работы не подтверждает, в связи с чем не может быть принята во внимание.

В силу ч.2 ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае восстановления работника на работе орган, рассматривающий индивидуальный трудовой спор, принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула или разницы в заработке за все время выполнения нижеоплачиваемой работы.

Средний заработок для оплаты времени вынужденного прогула определяется в порядке, предусмотренном ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации.

Особенности порядка исчисления средней заработной платы, установленного ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации, определяются Правительством Российской Федерации с учетом мнения Российской трехсторонней комиссии по регулированию социально-трудовых отношений (ч. 7 ст. 139 Трудового кодекса Российской Федерации), в частности постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922, которым утверждено Положение об особенностях порядка исчисления средней заработной платы.

В соответствии с п.п. 4,6,7 вышеуказанного Положения расчет среднего заработка работника независимо от режима его работы производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата, при этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно).

В случае если работник не имел фактически начисленной заработной платы или фактически отработанных дней за расчетный период или за период, превышающий расчетный период, либо этот период состоял из времени, исключаемого из расчетного периода в соответствии с п.5 данного Положения, средний заработок определяется исходя из суммы заработной платы, фактически начисленной за предшествующий период, равный расчетному.

В случае если работник не имел фактически начисленной заработной платы или фактически отработанных дней за расчетный период и до начала расчетного периода, средний заработок определяется исходя из размера заработной платы, фактически начисленной за фактически отработанные работником дни в месяце наступления случая, с которым связано сохранение среднего заработка.

Согласно п.9 вышеуказанного Положения, при определении среднего заработка используется средний дневной заработок, который определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (календарных, рабочих) в периоде, подлежащем оплате. Средний дневной заработок, кроме случаев определения среднего заработка для оплаты отпусков и выплаты компенсаций за неиспользованные отпуска, исчисляется путем деления суммы заработной платы, фактически начисленной за отработанные дни в расчетном периоде, включая премии и вознаграждения, учитываемые в соответствии с п.15 данного Положения, на количество фактически отработанных в этот период дней.

В данном случае, с учетом Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 года № 922, при определении среднего заработка учитывается период работы истца с июня 2020 года по май 2021 года. 

При определении среднего заработка для расчета оплаты дней вынужденного прогула, суд учитывает, что за указанный выше период истцу начислена заработная плата в общей сумме 144 795 рублей 45 копеек, следовательно, средний дневной заработок за указанный период времени составляет 646 рублей 41 копейка (144 795 рублей 45 копеек /224 рабочих дня), оплата за время вынужденного прогула за период с 22 июня 2021 года по 07 июня 2023 года составляет 313 508 рублей 85 копеек (646 рублей 41 копейка * 485 рабочих дней).

В силу ст. 237 Трудового кодекса Российской Федерации моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора. В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно ст. 394 Трудового кодекса Российской Федерации в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. Размер этой компенсации определяется судом.

При определении размера компенсации морального вреда суд учитывает характер и степень причиненных истцу физических и нравственных страданий, фактические обстоятельства причинения вреда, такие как допущенные работодателем грубые нарушения требований действующего законодательства при расторжении трудового договора с работником, увольнение без законных оснований, оставления работника на длительное время без средств к существованию, требования разумности и справедливости, и считает возможным взыскать с АО «НИИМ» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в заявленном размере, то есть в размере 10 000 рублей.

Принимая во внимание положения ч. 1 ст. 103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации о взыскании с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, государственной пошлины, от уплаты которых истец был освобожден, с АО «НИИМ» подлежит взысканию в доход муниципального бюджета государственная пошлина в размере 6 635 рублей, исчисленная в соответствии с подп. 1, 3 п. 1 ст. 333.19 Налогового Кодекса Российской Федерации.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. ст. 12, 103, 193, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации,

р е ш и л:

Исковые требования ФИО1 к акционерному обществу «Научно-исследовательский институт металлургии» о признании приказа незаконным, восстановлении на работе, признании трудового договора, заключенным на условиях выполнения удаленной работы, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда удовлетворить частично. 

Признать незаконным и отменить приказ № К-28 от 21 июня 2021 года об увольнении ФИО1.

Восстановить ФИО1 на работе в акционерном обществе «Научно-исследовательский институт металлургии» в ранее занимаемой должности в качестве юриста по совместительству с 22 июня 2021 года. 

Взыскать с акционерного общества «Научно-исследовательский институт металлургии», ИНН 

<

***>, в пользу ФИО1, ИНН №, средний заработок за время вынужденного прогула за период с 22 июня 2021 года по 07 июня 2023 года в размере 313 508 рублей 85 копеек, в счет компенсации морального вреда 10 000 рублей, в остальной части в иске отказать.

Решение в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Взыскать с акционерного общества «Научно-исследовательский институт металлургии», ИНН 

<

***>, в доход муниципального бюджета государственную пошлину в размере 6 635 рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Челябинский областной суд через Калининский районный суд г.Челябинска в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы.

Председательствующий Н.А. Максимова

Мотивированное решение изготовлено 15 июня 2023 года

Судья Н.А. Максимова