Дело 2-293/2018

РЕШЕНИЕ

 

Именем Российской Федерации 

30 мая 2018 года г. Копейск 

Копейский городской суд Челябинской области в составе:

председательствующего Чиньковой Н.В. 

при секретаре Елыковой А.Н. 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании сделки недействительной, применении последствий недействительности сделки,

установил:

ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО2 о признании договора дарения недействительным, применении последствий недействительности сделки, поскольку в момент совершения сделки не понимала значения своих действий и не могла руководить ими, а также ссылаясь на совершение сделки под влиянием обмана и угрозы. 

В обоснование заявленных требований указано, что истица являлась собственником жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу АДРЕС В октябре 2014г. она заключила договор дарения указанного недвижимого имущества с ФИО2 Договор дарения был подписан истицей под влиянием обмана и угроз. Когда она подписывала договор дарения, полагала, что подписывает завещание. Она (ФИО1) страдает бронхиальной астмой, хронической абструктивной болезнью легких, легочной гипертензией, хроническим легочным сердцем, гипертонической болезнью 2 стадии, сахарным диабетом 2 типа. Также истец плохо читает на русском языке, так как училась в татарской школе. Писать на русском языке она не умеет, только расписывается. В момент подписания договора она не понимала и не осознавала значение своих действий. 

Просила признать недействительным договор дарения жилого дома с кадастровым номером НОМЕР и земельного участка с кадастровым номером НОМЕР, расположенных по адресу: АДРЕС, заключенный 21 октября 2014 года между ФИО1 и ФИО2, применить последствия недействительности сделки.

В судебном заседании истец ФИО1 на удовлетворении исковых требований настаивала по основаниям, указанным в исковом заявлении. Дополнительно пояснила, что дом по адресу АДРЕС начал строить с 1997 года ее сын Р., остальные сыновья ему помогали. Построили дом в 2012 году. По окончании строительства право собственности на дом было оформлено на истицу. В 2014г. в доме проживала истица с мужем и сын с супругой. Перед заключением сделки - 14 октября 2014г. у нее с М. произошел конфликт, так как М. заставлял ее подписать договор дарения, хотя она хотела написать завещание. В ходе ссоры М. взял нож и сказал, что убьет своего брата М., после этого М. начал разбирать крышу дома и снимать дранку. Она очень испугалась, хотя в ее адрес М. угроз не высказывал. На следующий день она с М. и его супругой поехали оформлять дом. О том, что она подписала договор дарения, а не завещание, она знала сразу. В конце 2016 года истица с мужем была вынуждена переехала жить к дочери по адресу АДРЕС, так как отношения с сыном и снохой испортились. М. с супругой не давали им поесть, не давали пользоваться газовой плитой. 10 октября 2017 года сын со снохой выбросил из дома вещи истицы и ее супруга в огород. Из спорного дома М. с семьей она выселять не намерена. Желает, чтобы юридически дом принадлежал ей. 

Представитель истца ФИО3 в судебном заседании на удовлетворении исковых требований настаивала. Дополнительно пояснила, что ФИО1 ее мама. У родителей был старый дом 50-х годов постройки по адресу: АДРЕС В 1997 году в огороде ее братья - Р., Р. и Д. начали строить новый дом для родителей. М. дом достраивал. В 2011 году права на дом зарегистрировали на имя ФИО1 М. предлагали оформить дом на себя, но он отказался. Старый дом родители подарили ей. Земельный участок под домами поделили по 5 соток. Когда М. женился, то начались конфликты с родителями, братьями и сестрами. Мама начала ей звонить, жаловаться, что ей не дают кушать, пользоваться плитой, громко по ночам слушают музыку. В октябре 2014г. ФИО1 позвонила и попросила ее вернуть паспорт, который ранее передала ей на хранение, сказала, что М. требует оформить дом на него, начал разбирать крышу, снимать дранку. Она (ФИО3) вызвала полицию и попросила приехать брата Р.. Р. приехал быстрее полиции, и у них с М. началась перепалка, в ходе которой М. схватил нож и угрожал убить Р.. С сентября 2016г. родители проживают у нее в доме, так как совместное проживание с ответчиком не возможно. Угроз от М. в адрес ФИО1 она не слышала. 

Представитель истца адвокат Шишменцев В.В. полагал заявленные требования законными и обоснованными. Дополнительно пояснил, что в просительной части искового заявления допущена техническая описка в написании даты заключения договора, оспариваемый договор заключен 15 октября 2014г., а не 21 октября 2014г., как указано в иске. Полагал, что срок исковой давности не пропущен. 

Ответчик ФИО2 исковые требования не признал. Дополнительно пояснил, что строительство дома по адресу АДРЕС начал совместно с братьями Д. и Р., вместе они залили только фундамент. Достраивал дом он самостоятельно. В 2010г. он вселился в дом с родителями. Дом оформили на ФИО1 с условием, что она в будущем оформит на него договор дарения на дом. После того, как он узнал, что ФИО3 просит родителей дом подарить своей дочери, он попросил маму оформить дом на него, подписав договор дарения. Договор дарения ФИО1 подписала добровольно. ФИО1 он из дома не выгонял, не возражает, чтобы она жила в доме. 

Представитель ответчика ФИО5 в судебном заседании полагал, что оснований для признания недействительным договора дарения не имеется. Заявил ходатайство о применении срока исковой давности к заявленным исковым требованиям.

Третье лицо ФИО6 полагала исковые требования ФИО1 не обоснованными и не подлежащими удовлетворению. Дополнительно пояснила, что ФИО1 подписала договор дарения добровольно, угроз со стороны ФИО2 в адрес истицы не было. 

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему. 

Сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей (ст. 153 ГК РФ).

Право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества (ч. 2 ст. 218 ГК РФ). 

В силу ст. 167 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Согласно ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В соответствии со ст. 179 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Обманом считается также намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота.

Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Согласно п. 98 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделка, совершенная под влиянием насилия или угрозы, является оспоримой и может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 1 статьи 179 ГК РФ). При этом закон не устанавливает, что насилие или угроза должны исходить исключительно от другой стороны сделки. Поэтому сделка может быть оспорена потерпевшим и в случае, когда насилие или угроза исходили от третьего лица, а другая сторона сделки знала об этом обстоятельстве. Кроме того, угроза причинения личного или имущественного вреда близким лицам контрагента по сделке или применение насилия в отношении этих лиц также являются основанием для признания сделки недействительной. 

Таким образом, сделка, совершенная под влиянием угрозы или насилия, - это сделка, в которой принуждение к ее совершению заключается в оказании на потерпевшего воздействия, направленного на то, чтобы вынудить его поступить в соответствии с волей принуждающего. Действия виновного могут быть выражены в форме психического воздействия на принуждаемого - в угрозе или в форме физического воздействия, в насилии. Насилие выражается в неправомерных деяниях, в частности в причинении телесных повреждений, нанесении побоев, ограничении либо лишении свободы передвижения, причинении вреда имуществу и т.д. Для признания сделки недействительной насилие и угроза должны быть непосредственной причиной совершения сделки, они также должны быть серьезными, осуществимыми и противозаконными. Кроме того, в отношении угрозы необходимы доказательства ее реальности. Необходимо доказать, что сделка совершена потерпевшим именно потому, что угроза данным действием (бездействием) заставила заключить данную сделку.

Согласно п. 99 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

В силу ст. 56 ГПК РФ обязанность представить доказательства, подтверждающие наличие оснований, предусмотренных ст. ст. 177,179 ГК РФ для признания сделки недействительной, возлагается на истца.

В судебном заседании установлено, что 15 октября 2014 года ФИО1 «даритель» и ФИО2 «одаряемый» заключили договор дарения, согласно которого ФИО1 подарила сыну ФИО2 недвижимое имущество, находящееся по адресу: АДРЕС, состоящее из жилого дома, общей площадью 85,10 кв.м. и земельного участка, площадью 500 кв.м. (л.д. 54-55). 

Переход права собственности от ФИО1 к ФИО2 зарегистрирован в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество 21 октября 2014 года. (л.д. 44). 

В обоснование своей позиции истица ФИО1 указывала, о наличии у ФИО1 хронических заболеваний, в силу которых истица не могла понимать значение своих действий и руководить ими, угроз и обмана со стороны ответчика ФИО2 

В подтверждение доводов истца судом допрошены свидетели Т.М.Х., И.Р.Х., С.Ф.С., И.Р.С. 

Так, свидетель Т.М.Х. показала, что проживает с И-выми по соседству. Истица говорила ей о том, что ФИО2 вынуждает подарить ее дом, а она хотела бы оформить завещание. Читать она не умеет, смысла прочитанного не понимает, так как училась в татарской школе. После подписания договора, ФИО1 говорила ей, что подписала дарственную, а хотела написать завещание. 

Свидетель И.Р.Х. пояснила, что является родственницей сторон. В октябре 2014г., примерно в обеденное время, к ней домой приехали ФИО1 и ФИО2 с супругой. Когда она (свидетель) вышла на кухню приготовить чай, за ней вышла ФИО1 и сказала, что она оформила завещание на ФИО2, так как боится, что он может убить своих братьев и сестер. О том, что была оформлена дарственная, она узнала через неделю, от дочери истицы. Во времени и пространстве ФИО1 ориентируется, счет деньгам знает, обслуживает себя самостоятельно. При ней ФИО2 никаких угроз в адрес ФИО1 не высказывал. ФИО1 не говорила ей, что М. ей угрожал.

Свидетель С.Ф.С. в судебном заседании пояснила, что истица приходится ей матерью, а ответчик братом. С ФИО2 у них плохие отношения, так как с октября 2014 года он запретил родственникам приходить в дом. ФИО1 хотела написать на М. завещание, но после того, как произошел конфликт, и М. начал разбирать крышу, ФИО1 составила на М. дарственную. Дарственную она подписала потому, что боялась М.. О том, что она подписала дарственную, мама поняла в октябре 2014г. Полагает, что я мама понимает разницу между дарственной и завещанием. Она (мама) сказала ей, что подписала документ не тот, который хотела, что ее заставили подписать дарственную, а не завещание, как она планировала. 

Свидетель И.Р.С. в судебном заседании пояснил, что ФИО1 приходится ему мамой, а ответчик братом. С ФИО2 они поругалась четыре года назад, до этого у них были хорошие отношения. ФИО1 хотела написать на М. завещание, но оформила дарственную. Об этом она сообщила ему на следующий день после того, как состоялась сделка. 

Из материалов дела следует, что 14 октября 2014г. в ОМВД по г. Копейску обращалась ФИО3 с сообщением о семейном скандале по адресу АДРЕС. 

Из объяснений ФИО2 следует, что 14 октября 2014г. произошла семейная ссора с матерью ФИО1, в ходе которой он свою мама не оскорблял, физическую силу к ней не применял. 

Из объяснений ФИО1 следует, что 14 октября 2014г. у нее с сыном М. произошла словесная ссора, из-за того, что он стал просить ее оформить на него дарственную, но она ему сказала, что будет оформлять на него завещание. Угроз и оскорблений в ее адрес М. не высказывал, телесных повреждений не наносил. Просила, чтобы с М. провели профилактическую беседу по поводу его поведения. 

Согласно заключению комиссии судебно-психиатрических экспертов НОМЕР от 28 февраля 2018 года, ФИО1 обнаружила на момент оформления договора дарения жилого дома и земельного участка 15 октября 2014 года и обнаруживает в настоящее время признаки органического расстройства личности. Об этом свидетельствуют данные анамнеза СВЕДЕНИЯ О СОСТОЯНИИ ЗДОРОВЬЯ. При данном обследовании у ФИО1 обнаружены парциальное снижение интеллекта по органическому типу, незначительное замедление темпа психомоторных реакций, истощаемость, эмоциональная неустойчивость, незначительное снижение функций памяти. Анализ материалов дела и медицинской документации показал, что в юридически значимый период ФИО1 была социально адаптирована, активно обращалась за амбулаторной медицинской помощью, сама настаивала на госпитализации в стационар в случае необходимости, получала соответствующее лечение, благодаря которому у нее отмечалось улучшение ее общего состояния, она ориентировалась в окружающем, адекватно общалась с родственниками, всех узнавала, понимала, что имеет в собственности имущество, участвовала в оформлении документов по договору дарения, оценивала выгодность сделки для ее участников и учитывала интересы разных сторон, предъявляла свои условия по сделки (неоднократно сообщала сыну, что намеревалась оформить завещание, не скрывала свое несогласие с предъявляемыми ответчиком условиями по распоряжению имуществом). Таким образом, по своему психическому состоянию ФИО1 могла понимать значение своих действий в момент заключения и подписания договора дарения жилого дома и земельного участка 15 октября 2014 года. Однако особенность восприятия ФИО1 насилия или угрозы (что следует из представленных материалов дела), установить личностную значимость психического воздействия, а также сформированного в результате этого воздействия эмоционального состояния, определить способность ФИО1 противодействовать постороннему влиянию, находить альтернативные способы действия в условиях сделки, однозначно оценить невозможно, необходимо проведение комплексной судебно-психолого-психиатрической экспертизы.

Оснований не доверять вышеуказанному экспертному заключению у суда не имеется, поскольку эксперты, проводившие экспертизу, имеют соответствующее образование, специальные знания и квалификацию, достаточный стаж работы в области психиатрии, предупреждены об уголовной ответственности за дачу ложного заключения, вывод экспертов в части того, могла ли ФИО1 по состоянию здоровья понимать значение своих действий в момент заключения и подписания договора дарения жилого дома и земельного участка 15 октября 2014 является однозначным, не носит предположительный характер, согласуется с другими доказательствами, добытыми в ходе рассмотрения дела. 

Из показаний свидетеля П.Н.П., допрошенной по ходатайству ответчика, следует, что она является матерью ФИО6 (супруги ответчика). Со слов своей дочери она знает, что ФИО1 подписала договор дарения добровольно. После заключения договора дарения ФИО1 с мужем проживали с М. и дочерью вместе два года, проводили вместе все праздники, никаких конфликтов между ними не было. 

Допрошенный по ходатайству ответчика свидетель Х.Г.М. показал, что спорный дом строил ФИО2 Дом сначала был записан на ФИО1, а затем она переоформила дом на ФИО2 

Таким образом, из представленных в материалах дела доказательств, следует, что ФИО1 при подписании договора дарения осознавала характер совершаемой сделки. 

Сделка сторонами исполнена, право собственности зарегистрировано в установленном законом порядке.

Доказательств применения насилия либо угрозы применения насилия в отношении истицы либо ее близких, которые могли бы оказать на ФИО1 воздействие, направленное на то, чтобы вынудить ее поступить в соответствии с волей принуждающего, как и доказательств обмана со стороны ответчика, суду не представлено. 

В судебном заседании истица и ее представители пояснили, что заявлять ходатайство о проведении комплексной судебно-психиатрической экспертизы не намерены. 

Ответчиком заявлено ходатайство о применении срока исковой давности для предъявления требований о признании сделки недействительной.

В соответствии с п. 2 ст. 181 ГК РФ срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение этого срока начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (п. 1 ст. 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

В п. 102 ППВС РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", разъяснено, что в силу пункта 2 статьи 181 ГК РФ годичный срок исковой давности по искам о признании недействительной оспоримой сделки следует исчислять со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена такая сделка (пункт 1 статьи 179 ГК РФ), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Из материалов дела, пояснений сторон и показаний, допрошенных судом свидетелей, следует, что при заключении договора дарения ФИО1 понимала значение своих действий, осознавала, что подписывает договор дарения, а не завещание. 

На основании изложенного, суд приходит к выводу о том, что срок исковой давности по требованиям ФИО1 о признании с договора дарения недействительным по основаниям установленным ст. 177, 179 ГК РФ, начал течь с октября 2014г. и закончился в октябре 2015г. 

Таким образом, на момент обращения в суд с настоящим исковым заявлением - 18 декабря 2017г., срок исковой давности истек. 

В силу п. 2 ст. 199 ГК РФ истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

На основании изложенного, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных исковых требований ФИО1

Руководствуясь ст.ст. 194-198 ГПК РФ, суд-

решил:

в удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения от 15 октября 2014 года недействительной сделкой, применении последствий недействительности сделки - ОТКАЗАТЬ. 

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Судебную коллегию по гражданским делам Челябинского областного суда через Копейский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Председательствующий: Н.В. Чинькова