Судья Горбунова С.И. 

Дело № 22-5571/2023

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 21 сентября 2023 года

Пермский краевой суд в составе

председательствующего Попонина О.Л.,

при секретаре судебного заседания Акентьеве А.О.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденной ФИО1, адвоката Соколова А.А. в защиту интересов осужденного ФИО2, адвоката Кузьминых М.В. в защиту интересов осужденной ФИО3, адвоката Веверица М.В. в защиту интересов осужденной ФИО4, адвоката Струкова А.В. в защиту интересов осужденной ФИО5 на приговор Лысьвенского городского суда Пермского края от 26 июня 2023 года, которым

ФИО2, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ к штрафу в размере 600000 рублей; 

ФИО3, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ к штрафу в размере 500000 рублей;

ФИО1, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ к штрафу в размере 500000 рублей;.

ФИО4, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ к штрафу в размере 500000 рублей;

ФИО5, родившаяся дата в ****, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ к штрафу в размере 500000 рублей.

По делу решены вопросы о мере пресечения, конфискации имущества, о судьбе арестованного имущества и вещественных доказательств.

Изложив кратко содержание приговора суда, существо апелляционных жалоб и возражений, выслушав выступления осужденного ФИО2 и адвоката Соколова А.А., осужденной ФИО3 и адвоката Кузьминых М.В., адвоката Голубева А.А. в защиту осужденной ФИО1, осужденной ФИО4 и адвоката Веверица М.В., осужденной ФИО5 и адвоката Струкова А.В., поддержавших доводы жалоб, мнение прокурора Куницыной К.А. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО2 осужден за организацию азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», совершенную группой лиц по предварительному сговору.

ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5, осуждены, каждая, за проведение азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», совершенное группой лиц по предварительному сговору. 

Преступление совершено в г. Лысьва Пермского края в период времени и при изложенных в приговоре обстоятельствах.

В апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденного ФИО2, адвокат Соколов А.А., считает приговор незаконным, необоснованным, несправедливым и несоответствующим положениям ст. 297 УПК РФ. Указывает, что приговор основан на предположениях и суд не дал оценку доказательствам оправдывающим осужденного. Считает, что нарушено право на защиту, поскольку судом стороне защиты не предоставлено время, необходимое для подготовки к защите в связи с изменением государственным обвинителем обвинения на стадии прений, а также необоснованно и незаконно отказано в удовлетворении ходатайств стороны защиты. Просит приговор в отношении ФИО2 отменить и ФИО2 оправдать.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней, поданной в интересах осужденной ФИО3, адвокат Кузьминых М.В. считает приговор незаконным, необоснованным, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Указывает, что в деле не имеется доказательств свидетельствующих о том, что материальный выигрыш определялся случайным образом, а также нет мнения специалиста либо эксперта, чтобы подтвердить этот вывод. Считает, что указанное в Федеральном законе от 29 декабря 2006 года № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации», определение азартных игр в приговоре искажено, а также приводит понятие игрового оборудования, изложенное в п. 18 ст. 4 приведенного Закона, которого по данному делу не установлено. Указывает, на неполноту предварительного следствия, которая не может быть восполнена в ходе судебного заседания, выразившуюся в непринятии мер по установлению местонахождения программного обеспечения «Добрая рука» и не проведение компьютерно-технической экспертизы на предмет отнесения программного обеспечения благотворительной программы «Добрая рука» к программному обеспечению для проведения азартных игр. Полагает, что суду невозможно принять законное решение при отсутствии объективных сведений о том, что программное обеспечение «Добрая рука» используемое в пункте приема благотворительной помощи, действительно являлось азартными играми, то есть определяло бы материальный выигрыш именно случайным образом, что относится к алгоритму работы оборудования (внутренней программы, связанной с генерацией выигрышей или проигрышей), а не к тому, что оборудование работает без участия организатора азартных игр или его работников. Считает, что показания свидетеля К1. - по факту специалиста, о том, что без изучения программного обеспечения, на основе одного лишь визуального изучения видеоизображений игр нельзя сделать вывод о случайном выпадении выигрыша, исключает достоверность субъективной оценки посетителями пункта пожертвований всех визуально воспринимаемых ими видеоизображений, а вывод суда о том, что посетители воспринимали происходящее на экране как азартные игры, основан на предположении, что не соответствует положениям ст. 75 и ст. 302 УПК РФ. Отмечает, что показания свидетелей обвинения К2., П., А., «№1», Т., И., К3. , в части описания «игрового» процесса составлены следователем, в них использована общая терминологическая и профессиональная лексика, они одинаковы по стилистике изложения и фразеологическим оборотам, то есть являются идентичными. Следовательно, следствие само формировало в допросах удобные для обвинения термины и формулировки, которые могли бы поддержать позицию обвинения. В судебном заседании свидетели указали, что частично обороты речи и выражения в протоколах допроса им не принадлежат и не смогли пояснить значение приведенных в них терминов, а также пояснили, что большую часть текста протокола допроса должностное лицо составляло самостоятельно, они же подписывали протоколы допросов не читая, доверяя сотрудникам полиции. Отмечает, что свидетели не обладают специальными познаниями чтобы на основе их описания восприятия событий делать выводы о проведении азартных игр и к их показаниям, данным в ходе следствия и оглашенным в судебном заседании, необходимо отнестись критически. Указывает, что исходя из принятых судом показаний свидетеля К1. - системного администратора и специалиста, обслуживающего сетевые подключения компьютеров, видно, что возможно установить местонахождение иных компьютеров, с которых удаленно через сеть «Интернет» осуществлялся запуск и работа изъятых системных блоков. Однако орган следствия не провел мероприятий направленных на физическое установление оборудования, которое содержит программное обеспечение «Добрая рука» для его изъятия и проведения компьютерно-технической экспертизы на предмет относится ли данное программное обеспечение к азартным играм. Считает, что суд необоснованно расценил как допустимое доказательство и сослался в приговоре в подтверждение вывода о совершении преступления группой лиц по предварительному сговору, на результаты осмотра телефона принадлежащего ФИО3 в котором имелась переписка между ФИО3 и ФИО2 Результаты осмотра телефона, зафиксированы оперуполномоченным В. в протоколах осмотра от 19 февраля 2021 года и в протоколе осмотра от 16 июня 2021 года с участием специалиста Д., в ходе которого информация была перенесена на некий носитель – флешку. Однако суд проигнорировал требования уголовно-процессуального закона о необходимости непосредственного исследования доказательств и их источников в ходе судебного следствия и сделал необоснованный вывод, о том, что вышеуказанные протоколы подтверждают подлинность переписки между ФИО3 и ФИО2, тем самым допустил обвинительный уклон и в нарушении принципа презумпции невиновности, возлагает бремя доказывание на сторону защиты. Считает, что в случае указания стороны защиты на недопустимость доказательства, суд должен проверить первоисточник информации и сравнить его с информацией отраженной в протоколе осмотра. Указывает на отсутствие в уголовном деле фиксации информации, полученной из телефона ФИО3, которая использовалась для формирования доказательств, а также ссылается на показания В. о том, что при осмотре телефона 19 февраля 2021 года информация на какой-либо носитель не сохранена, а при осмотре телефона 16 июня 2021 года не известно почему не был упакован флешноситель с информацией с телефона и где этот флешноситель находится. Также отмечает, что в протоколе осмотра от 16 июня 2021 года не отражена переписка имеющейся в телефоне ФИО3 аналогичная той, которая указана в протоколе осмотра телефона 19 февраля 2021 года. Ссылаясь на ст. 89 УПК РФ, ч. 4 ст. 11 Федерального закона от 12 августа 1995 года № 144 «Об оперативно-розыскной деятельности», приказ МВД России от 27 сентября 2013 года № 776, указывает, что согласно имеющимся в уголовном деле постановлениям о предоставлении результатов ОРД телефон, вместе с материалами, в следственный орган передан не был, то есть находился в распоряжении оперативного подразделения. В дальнейшем при осмотрах телефона проведенных по поручению следователя съем информации производился, но источник содержащий данную информацию отсутствует в уголовном деле и у суда и стороны защиты нет возможности проверить данную информацию, а имеющаяся в протоколе осмотра телефона фото таблица изображений переписки, которая якобы со слов В. скачана из телефона ФИО3, не подтверждается каким-либо источником - носителем информации, который можно было бы исследовать в рамках уголовного судопроизводства. При этом открытое хранение данного телефона в условиях доступа заинтересованных лиц ставят под сомнение объективность данных доказательств, по причине возможности их искусственного создания, а также вызывает сомнение и законность действий следователя, который вместо порученного ОРМ сам не проводит следственное действие, направленное на получение аналогичного результата, при условиях возможности его проведения как с привлечением специалиста, эксперта, либо оперативного работника. Следовательно оперативный сотрудник в нарушение требований закона формировал доказательства способом, который невозможно проверить с точки зрения перепроверки источника их происхождения, а следователь и суд не проверили источник данных доказательств, поскольку проведение ОРМ не может подменять предусмотренные уголовно-процессуальным законом процессуальные действия. Отмечает, что сторона защиты и суд не смогли найти и проверить источник происхождения информации отраженной в протоколе осмотра телефона от 19 февраля 2021 года. Приходит к выводу, что осмотр 19 февраля 2021 года телефона ФИО3 изъятого в ходе ОРМ 28 января 2021 года и информация, полученная в результате его проведения сомнительна по происхождению ее источников, и соответственно как того требует ст. 75 УПК РФ результаты данных ОРМ и все производные от них действия надо признавать недопустимыми доказательствами. Также ссылается на то, что в рамках судебного заседания было обнаружено что телефон ФИО3 заблокирован, и не может быть исследован. Однако согласно аудиопротоколу судебного заседания от 24 июня 2022 года исследованная переписка ФИО3 в программе «Signal» не содержит тех сведений, а именно текста: «чтобы не нарисовали ОПГ и не навесили реальные срока», на которые ссылается обвинение в подтверждения наличия преступного умысла ФИО3 и других обвиняемых. Обращает внимание, что процедура вхождения в программу мессенджер требовала отпечатка пальца ФИО3, что не было отражено в протоколе составленном В. от 19 февраля 2021 года. Также согласно аудио протоколу судебного заседания от 24 июня 2022 года и показаниям ФИО3 при исследовании переписки в суде, было множество повторений идентичных сообщений, что дает основания полагать, что кто-то пытался сформировать их тексты. Полагает, что результаты ОРД в представленном их варианте невозможно проверить на предмет их допустимости и установить источник их происхождения. Результаты осмотра телефона оформлены оперативным сотрудником В. таким образом, который не исключает возможность фальсификации доказательства, а поэтому протокол осмотра телефона ФИО3 от 19 февраля 2021 года необходимо признать недопустимым доказательством, полученным с нарушением требований УПК РФ. Утверждает, что выводы суда о виновности ФИО3 и других осужденных, построены на недопустимых доказательствах, источник получения которых проверить в ходе судебного следствия невозможно, либо построены на предположениях свидетелей. Считает, что допущенные судом существенные процессуальные нарушения, повлекли нарушение права на защиту и не позволили защите в полной мере проанализировать законность засекречивания сведений о свидетелях, в частности о лицах под псевдонимом «№1» (он же «№2», «№3», «№4»), «№5». Полагает, что суд, при отсутствии законных оснований для сохранения этих данных в тайне, посчитал обоснованным засекречивание сведений о данных лицах. При этом суд не обосновал законность сохранения оперативными работниками в тайне данных о личности лица «№1» «№2» «№4», участвовавшего в ОРМ «Оперативный эксперимент». Считает, что суд, несмотря на смерть «засекреченного» свидетеля «№1», необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства защиты о раскрытии сведений на указанного свидетеля который участвовал в трех ОРМ «Оперативный эксперимент», лишив сторону защиты возможности анализировать и сопоставлять сведения, изложенные свидетелем с иными данными по уголовному делу. С учетом критического отношения к доказательствам в виде допросов свидетелей и необходимости исключения из перечня доказательств, тех, которые основаны на предположениях и непроверяемых результатах ОРМ, указывает на необходимость прекращения уголовного преследования ФИО3 Просит приговор в отношении ФИО3 отменить и ее оправдать.

В апелляционной жалобе осужденная ФИО1, ссылаясь на правовые позиции Верховного суда Российской Федерации, считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, а выводы суда несоответствующими фактическим обстоятельствам дела. Полагает, что приговор не соответствует положениям ст. 297 УПК РФ, в нем не дана оценка всем исследованным по делу доказательствам и доводам приведенным в ее защиту, а также не указаны мотивы, по которым доказательства защиты отвергнуты судом. При назначении наказания суд не учел характер и степень общественной опасности содеянного, смягчающие наказание обстоятельства и данные о ее личности, а именно, то, что она ранее не судима, имеет постоянное место жительства, характеризуется удовлетворительно, на учете у врачей специалистов не состоит, нарушения избранной меры пресечения не допускала. Полагает, что имеются основания для применением статьи 64 УК РФ и назначения более мягкого вида наказания. Просит приговор отменить, дело направить на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней, поданной в интересах осужденной ФИО4, адвокат Веверица М.В., ссылаясь на правовые позиции Конституционного Суда Российской Федерации, Верховного Суда Российской Федерации, нормы уголовного и уголовно-процессуального закона, положения Федерального закона от 29 декабря 2006 года № 244-ФЗ «О государственном регулировании деятельности по организации и проведению азартных игр и о внесении изменений в некоторые законодательные акты Российской Федерации», считает приговор незаконным, необоснованным и несправедливым, а вину осужденной ФИО4 не доказанной. Отмечает, что суд, нарушив право осужденных на защиту, необоснованно отказал стороне защиты в удовлетворении ходатайства о назначении экспертизы для установления принципа работы используемого индивидуальным предпринимателем оборудования и решения вопроса об отнесении его к оборудованию, используемому для проведения азартных игр. При этом не имеется доказательств того, что в корпусах изъятого в ходе ОРМ компьютерного оборудования имеются устройства, случайным образом определяющие выигрыш, что является обязательным признаком игрового оборудования. Считает необоснованными выводы суда о том, что осужденные использовали в своей деятельности аналоги игрового автомата, поскольку это не соответствует диспозиции ст. 171.2 УК РФ, которая устанавливает ответственность за применение игрового оборудования, а не компьютерного либо игровых автоматов (их аналогов). Полагает, что не имеется доказательств, позволяющих сделать вывод о том, что принцип работы используемого индивидуальным предпринимателем оборудования совпадает с принципом работы игрового оборудования, и изъятые технические средства являются именно игровым оборудованием, а осуществляемая индивидуальным предпринимателем деятельность по своим функциональным признакам является деятельностью по организации и проведению азартных игр. Ссылаясь нормы Федерального закона от 29 декабря 2006 г. N 244-ФЗ, считает, что в материалах дела отсутствуют доказательства того, что посетители делали ставки и передавали деньги ФИО2 являющемуся, по мнению суда, организатором азартной игры. Утверждает, что доказательств вины осужденной ФИО4 стороной обвинения не приведено, а показания свидетелей, в том числе «засекреченных» не отвечают принципам допустимости и достоверности доказательств. Отмечает, что из протоколов допросов свидетелей К2., К3. , П., И., Ф. видно, что эти показания не являются самостоятельными, а изложены следователем таким образом, чтобы подтвердить обвинение, поскольку в них использовалась общая терминологическая и профессиональная лексика, одинаковая по стилистика изложения и фразеологические обороты, то есть эти показания являются идентичными, что указывает на фальсификацию доказательств. Утверждает, что при допросе этих свидетелей в судебном заседании стало очевидно, что показания данные ими на следствии отражают позицию следствия, а выводы суда о достоверности показаний этих свидетелей являются необоснованными, поскольку свидетели не могут повторить записанные показания и пояснить значение слов и выражений, которые в них отражены. При этом суд не принял во внимание показания указанных свидетелей данные ими в суде, фактически занял позицию обвинения и не законно отказал в признании показаний свидетелей данных в ходе следствия недопустимыми доказательствами, при этом не дал оценки и проигнорировал то, что должностное лицо составляло протоколы самостоятельно, а свидетели, доверяя сотрудникам полиции, подписывали протоколы допросов не читая. Также не дана оценка последовательной и правдивой позиции ФИО4 о непричастности к инкриминируемому ей деянию, которая, как и другие осужденные, отрицали создание, вступление и участие в группе, а также планирование преступлений и распределение ролей. При этом доказательств, на основании которых суд сделал вывод о периоде и обстоятельствах создания и существования группы лиц по предварительному сговору, не имеется. Считает, что суд пришел к необоснованному выводу о наличии группы лиц по предварительному сговору, а также о том, что в нее вступила ФИО4, поскольку осужденные ранее не были знакомы, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 заключали соглашение на работу с ИП через определенный промежуток времени, ФИО2 не знали, ни о чем не договаривались. Также из обвинения следует, что группа лиц образовалась в неустановленный следствием период, но не позднее 1 декабря 2020 года и действовала под руководством ФИО2 до 28 января 2021 года. Считает, что суд первой инстанции необоснованно и незаконно изменил дату предварительного сговора на 19 октября 2020 года и вышел за пределы обвинения, чем нарушил право ФИО4 на справедливое судебное разбирательство. Отмечает, что с 1 декабря 2020 года по 28 января 2021 года ФИО4 участия в деятельности ИП Г. не принимала, случаев проведения незаконной игровой деятельности у ФИО4 не имелось, что является самостоятельным основанием для ее оправдания. Кроме того считает назначенное ФИО4 наказание несправедливым вследствие чрезмерной суровости, поскольку суд в недостаточной степени учел смягчающие наказание обстоятельства и положительные данные о личности осужденной, имеющей двух малолетних детей, родителей, нуждающихся в ее помощи. Просит приговор отменить.

В апелляционной жалобе, поданной в интересах осужденной ФИО5, адвокат Струков А.В., считает, что судом допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального закона, приговор не соответствует положениям ст. 297 УПК РФ и не является законным и обоснованным. Полагает, что в описании преступного деяния, совершенного ФИО5 и другими осужденными, не указана вина в форме умысла, а приведенные в приговоре фактические обстоятельства, не подтверждаются исследованными по делу доказательствами. Вывод суда о том, что выигрышные и проигрышные комбинации определялись в соответствии с установленным программным обеспечением, имеющим доступ в сеть «Интернет», то есть случайным образом, без чьего либо участия, сделан только на основании оценки показаний свидетелей. Однако данные обстоятельства могут быть подтверждены только путем проведения соответствующей судебной экспертизы или исследования, проведенного компетентным специалистом, чего сделано не было. При этом факты выигрыша (проигрыша) в рамках ОРМ или процессуальных действий не установлены и не зафиксированы, что также опровергает приведенные в приговоре выводы суда. Считает основанными на неправильной оценке доказательств выводы суда об организации и проведении осужденными азартных игр и о предварительном сговоре между ними, поскольку с ФИО2 в период инкриминируемого им деяния другие осужденные лично не были знакомы и не общались с ним. Полагает, что изменение в ходе судебных прений государственным обвинителем ранее изложенного обвинения, ухудшило положение ФИО5, ФИО3, ФИО4, ФИО1, а также ФИО2, поскольку повлекло нарушение их права на защиту. Анализируя обвинительное заключение и приговор указывает, что в постановлении о привлечении ФИО5 в качестве обвиняемой и в обвинительном заключении указано, что сговор на совершение преступления был достигнут осужденными не позднее 1 декабря 2020 года. Из этой даты достижения между осужденными предварительного сговора на совершение инкриминируемого им преступления исходила сторона защиты, поскольку период, предшествующий указанной дате следствием не был установлен. Считает, что изменив дату достижения между осужденными предварительного сговора с 1 декабря 2020 года на 19 октября 2020 года, суд нарушил право ФИО5 и других осужденных на защиту и вышел за пределы предъявленного им обвинения, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Не соглашается с выводами суда о том, что в перечне инкриминируемых осужденным незаконных действий прослеживается естественная хронология событий, поскольку во врученном ФИО5 обвинительном заключении, а также постановлении о привлечении ее в качестве обвиняемой, период возникновения предварительного сговора был неконкретизирован и определен в разные даты, в связи с чем имеются основания для возвращения уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ. Обращает внимание на то, что на период заявленного стороной защиты ходатайства о возвращении дела прокурору, обвинение государственным обвинителем не изменялось и не уточнялось, что затрудняло реализацию ФИО5 и другими осужденными права на защиту, поскольку они были вынуждены защищаться от неконкретизированного обвинения в части периода совершения преступления и времени возникновения предварительного сговора. Полагает, что уточнение в прениях обвинения государственным обвинителем и принятие его судом нарушило право ФИО5 и других осужденных на защиту и повлекло нарушение нормы уголовно-процессуального закона исходя из предусмотренных ст. 252 УПК РФ пределов судебного разбирательства и положений ст. 246 УПК РФ, устанавливающих способы изменения государственным обвинителем обвинения, не предусматривающих возможность его уточнения. Отмечает, что в репликах сторона защиты, со ссылкой на нормы закона, высказала несогласие с изменением государственным обвинителем даты достижения между осужденными предварительного сговора. Однако суд не решил вопрос о возвращении уголовного дела прокурору, а также не предоставил стороне защиты необходимого времени для защиты от измененного (уточненного) обвинения. Просит приговор, а также и постановление об отказе в удовлетворении ходатайства о возвращении уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, отменить. Уголовное дело возвратить прокурору.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденной ФИО1 и адвоката Кузьминых М.В. государственный обвинитель Пылаев А.В. просит оставить приговор без изменения, а апелляционные жалобы без удовлетворения.

Проверив материалы дела, выслушав участников процесса, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Существенных нарушений уголовно-процессуального закона, которые бы лишали или ограничивали гарантированные законом права участников уголовного судопроизводства, нарушали процедуру уголовного судопроизводства при рассмотрении уголовного дела судом первой инстанции, а также на стадии досудебного производства по делу, судом апелляционной инстанции не установлено.

Обвинительное заключение по данному делу соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, составлено уполномоченным должностным лицом – следователем по ОВД следственного отдела г. Лысьва, согласовано с руководителем указанного следственного органа и утверждено прокурором, обладающим для этого соответствующими полномочиями. 

Доводы стороны защиты о несоответствии обвинительного заключения положениям ст. 220 УПК РФ, поскольку в нем неконкретизированно обвинение в части периода совершения преступления и времени возникновения предварительного сговора, а также о необходимости возвращения дела прокурору в связи с необходимостью проведения по делу дополнительных следственных действий, уже были предметом оценки суда первой инстанции и обоснованно были отвергнуты судом, отказавшем в удовлетворении ходатайств о возвращении данного уголовного дела прокурору в порядке ст. 237 УПК РФ, на основании постановлений от 15 марта 2023 года и от 18 мая 2023 года и не согласиться с этими выводами у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

Эти решения суда первой инстанции, вынесенные по итогам предварительного слушания и в судебном заседании по делу, суд апелляционной инстанции признает соответствующими ч. 4 ст. 7 УПК РФ, а доводы стороны защиты об отмене этих решений и возвращении дела прокурору считает несостоятельными.

Судебное следствие по уголовному делу проведено в соответствии с требованиями ст. ст. 273-291 УПК РФ с предоставлением возможности сторонам в равной степени реализовать свои процессуальные права.

Из материалов дела следует, что при расследовании уголовного дела и рассмотрении дела судом первой инстанции соблюдены нормы уголовно-процессуального закона, ходатайства стороны защиты, в том числе о назначении экспертиз, разрешены в соответствии с требованиями закона с приведением мотивов принятого решения, дело рассмотрено с соблюдением принципов состязательности и равноправия сторон, а поэтому доводы стороны защиты об обратном являются несостоятельными.

При этом отказы суда в удовлетворении заявленных защитой ходатайств, не свидетельствуют об обвинительном уклоне и заинтересованности суда в исходе рассмотрения дела, поскольку при рассмотрении дела суд должен устранять препятствия для объективного и всестороннего рассмотрения дела, исходить из относимости, допустимости и достаточности доказательств, а также соблюдать право сторон на разумные сроки судопроизводства по делу.

Также осужденным была обеспечена реальная возможность для формирования и доведения до суда позиции относительно инкриминируемого преступного деяния, которая была согласована с их защитниками, оказавшим каждому осужденному квалифицированную юридическую помощь и право осужденных на защиту было соблюдено.

Вывод суда о виновности ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 в совершении инкриминируемых деяний при изложенных в приговоре обстоятельствах, за которые они осуждены, основан на совокупности исследованных допустимых доказательств. Все поставленные в апелляционных жалобах вопросы, в частности, о виновности, квалификации содеянного, были разрешены судом первой инстанции надлежащим образом с приведением в приговоре соответствующих мотивов и оснований.

В судебном заседании суда первой инстанции осужденные ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5 вину не признали, на основании ст. 51 Конституции Российской Федерации от дачи показаний отказались. 

В ходе предварительного следствия, давая показания, осужденные указали на свою непричастность к инкриминируемым им деяниям.

Так из показаний ФИО2 следует, что с индивидуальным предпринимателем Г., который являлся агентом Благотворительного Фонда «Добрая рука», он состоял в трудовых отношениях, являлся администратором и обеспечивал деятельность индивидуального предпринимателя по адресу: ****, а также осуществлял прием и выдачу документов по кадровому обеспечению. ФИО3, ФИО5, ФИО4 и ФИО1 были приняты на работу ИП Г. и с ними были заключены трудовые договоры. К деятельности Благотворительного Фонда «Добрая рука» он отношения не имел. С целью реализации агентского договора и благотворительной программы индивидуальным предпринимателем было предоставлено право на использование автоматизированного программно-аппаратного комплекса «Добрая рука», с применением которой осуществлялся сбор благотворительных пожертвований и выдача благотворительной помощи. Денежные средства полученные от жертвователей ему перечисляла ФИО3 Часть денежных средств использовалась для оплаты аренды помещения, коммунальных услуг, канцелярских товаров, для выплаты заработной платы работникам, оставшиеся денежные средства перечислялись Г.

Из показаний ФИО3 видно, что с 19 сентября 2020 года ее принял на работу ФИО2 оператором-консультантом у ИП Г. в пункте приема благотворительной помощи Благотворительного фонда «Добрая рука» по адресу: ****. Кроме нее по указанному адресу работали ФИО1, ФИО4 и ФИО5 Денежными средствами, которые были получены от посетителей по договорам пожертвований, распоряжался ФИО2

Из показаний ФИО5 следует, что в должности оператора-консультанта она работала у ИП Г. по адресу: ****, в октябре-ноябре 2020 года по волонтерскому договору, а с января 2021 года по трудовому договору. При приеме на работу анкету она предоставила ФИО3 Заработную плату она получила после заключения трудового договора. Согласно возложенным на нее обязанностям она осуществляла регистрацию лиц, совершающих добровольное пожертвование, принятие от них денежных средств, оформление договоров, и предоставление пин-кода для доступа к программному обеспечению Благотворительного фонда «Добрая рука», установленному на компьютер с доступом в сеть «Интернет». Поступившими денежными средствами распоряжался администратор ФИО2 

Из показаний ФИО4, видно, что с 19 сентября 2020 года ее принял на работу ФИО2 и она работала безвозмездно у ИП Г. в пункте выдачи и приема благотворительной помощи по адресу: ****, где имелись компьютеры, на отдельном рабочем месте также имелся компьютер. Во время работы она заключала от имени Благотворительного фонда «Добрая рука» с различными лицами договоры-акты на получение благотворительной помощи и договоры-акты пожертвования. Также вместе с ней работали ФИО3, ФИО5, ФИО1 Денежными средствами фонда распоряжался ФИО2

Из показаний ФИО1 следует, что она нашла работу по объявлению и на безвозмездной основе работала в Благотворительном фонде «Добрая рука» по адресу: ****.

Однако вина осужденных в содеянном, подтверждается совокупностью доказательств, собранных по делу и исследованных в судебном заседании, анализ и оценка которым даны в приговоре, в том числе:

- показаниями свидетелей Н., К3. , и свидетеля под псевдонимом «№5», согласно которым они являлись клиентами игрового клуба по адресу: ****, в котором после передачи оператору денежных средств составлялся договор и выдавался цифровой код. Этот код заносился в имеющиеся в клубе компьютеры, на которых они играли в азартные игры с использованием сети «Интернет». В данном заведении операторами являлись ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5 и никто не предлагал заняться благотворительной помощью;

- договорами-актами пожертвования, согласно которым в период с октября 2020 года по январь 2021 года ФИО1 и ФИО5 заключали договоры-акты пожертвования на разные суммы с различными лицами, в том числе, с Н.; ФИО4 заключала договоры-акты пожертвования на разные суммы с различными лицами, в том числе, с К3. ; ФИО1, ФИО5 и ФИО3 заключали договоры-акты пожертвования на разные суммы с различными лицами, в том числе, со свидетелем «№5»;

- показаниями свидетеля В. сотрудника отделения экономической безопасности и противодействия коррупции ОМВД России по Лысьвенскому городскому округу, согласно которым в январе 2021 года были с участием лица под псевдонимом проведены три оперативно-розыскных мероприятия «Проверочная закупка» в рамках материала о незаконном проведении азартных игр по адресу: ****, в ходе которых было установлено, что по данному адресу незаконно проводятся азартные игры с выходом в «Интернет». 28 января 2021 года в ходе осмотра были изъяты компьютерная техника, документация, также был изъят принадлежащий ФИО3 телефон;

- показаниями свидетеля под псевдонимами «№3», «№4», «№2», которыми подтверждается проведение оперативно-розыскных мероприятий «Проверочная закупка» 11, 19 и 28 января 2021 года по адресу: ****, направленных на изобличение организаторов и участников незаконной деятельности связанной с проведении азартных игр. В ходе ОРМ ему вручались денежные средства и использовались средства аудио и видеофиксации. В помещении он передавал операторам клуба деньги, с ним составляли договор о пожертвовании, ему выдавали пин-код, который он вводил на экране монитора, выбирал игру и начинал играть. В дни проведения ОРМ операторами были ФИО5, ФИО1, ФИО3 После окончания игры, он приезжал в отдел полиции, где в присутствии понятых с него снимали средства аудио и видеофиксации, производили личный досмотр;

- актами вручения денежных и технических средств, а также актами сдачи и осмотра технических средств составленными 11, 19 и 28 января 2021 года, которыми подтверждается вручение денежных и технических средств свидетелю под псевдонимами «№3», «№4», «№2» для проведения оперативно-розыскных мероприятий «Проверочная закупка», а также сдача указанным свидетелем технических средств аудио и видеофиксации после проведения ОРМ;

- актами о проведении проверочных закупок от 11, 19 и 28 января 2021 года, в которых изложен ход проведения оперативно-розыскных мероприятий «Проверочная закупка»;

- видеозаписями от 19 и 28 января 2021 года полученными в ходе оперативно-розыскных мероприятий «Проверочная закупка» и скопированными с видеорегистратора (технического средства аудио и видеофиксации) на DVD-R диски, на которых зафиксированы действия свидетеля под псевдонимами «№4», «№2», а в частности передача оператору денежных средств, введение кода на мониторе компьютера, выбор игры и игровой процесс; 

- договорами-актами пожертвования, согласно которым 19 января 2021 года договоры-акты с посетителями клуба заключала ФИО1, а 28 января 2021 года договоры-акты с посетителями заключала ФИО3;

- протоколом осмотра места происшествия от 28 января 2021 года, согласно которому зафиксирована обстановка в помещении по адресу: **** и установлено, что в указанном помещении имеется комната, в которой находятся компьютер, монитор, клавиатура, принтер, в основном помещении находятся мониторы в количестве 8 штук. В ходе осмотра были обнаружены и изъяты мониторы, клавиатуры, компьютерные мыши, системные блоки, стойки с вмонтированными системными блоками, маршрутизаторы, видеокамеры, модем, мобильный телефон «Samsung Galaxy А5» с 2-мя сим-картами № **, **, ящик с денежными средствами, договоры, другие документы и предметы, а также, 6 ключей;

- протоколом осмотра от 29 января 2021 года, протоколом осмотра от 19 февраля 2021 года и представленной ПАО «МТС» информации, из которых следует, что при осмотре принадлежащего ФИО3 сотового телефона «Samsung Galaxy А5» установлено наличие переписки между ФИО3 и ФИО2 связанной с отчетом по денежным средствам их переводом, о методах конспирации, трудоустройстве для обеспечения безопасной деятельности, также пересылаются изображения паспортов ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5, имеется переписка о ставках, жетонах, розыгрыше, выдаче, дистанционном обновлении компьютеров, а в январе 2021 года ФИО3 сообщает об обнаруженной ею слежке за клубом со стороны сотрудников полиции;

- сообщением ПАО «Сбербанк России» о наличии в период с 1 декабря 2019 года по 6 марта 2021 года переводов «Колибри» от отправителя ФИО3 получателю ФИО2;

- протоколом осмотра документов (предметов) от 20 апреля 2021 года, согласно которому осмотрены документы изъятые при осмотре места происшествия, а в частности договоры-акты пожертвований, которые составлены от имени Благотворительного фонда «Добрая рука» по доверенности ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5 и в них указаны фамилии «жертвователей», в том числе, П., Ш., Т. К2., К3. , А., И., Н., а также указан персональный код доступа к программе управления пожертвованиями;

- протоколами осмотра документов (предметов) от 21 мая 2021 года, 11 января 2023 года из которых следует, что с октября 2020 года по январь 2021 года ФИО3 заключено 609 договоров-актов пожертвования на общую сумму 334500 рублей, ФИО1 заключено 1246 договоров-актов пожертвования на общую сумму 606450 рублей, ФИО4 заключено 130 договоров-актов пожертвования на общую сумму 62300 рублей, ФИО5 заключено 837 договоров-актов пожертвования на общую сумму 405400 рублей; 

- протоколом осмотра документов (предметов) от 10 августа 2021 года, согласно которому осмотрены изъятые в ходе осмотра места происшествия договоры-акты на получение благотворительной помощи составленные с октября 2020 года по январь 2021 года от имени Благотворительного фонда «Добрая рука» по доверенности ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5 о передаче денежных средств одаряемому;

- протоколами осмотра документов (предметов) от 21 апреля 2021 года, от 16 июня 2021 года и от 16 сентября 2021 года из которых видно, что были осмотрены изъятые в ходе осмотра места происшествия мониторы, клавиатуры и компьютерные мыши, 9 системных блоков, один модем, два маршрутизатора, две видеокамеры, мобильный телефон «Samsung» и установлено, что системные блоки не имеют жестких дисков, оснащены портами для подключения к сети «Интернет». Внешние накопители к системному блоку не подключены и отсутствуют. При попытке подключения к системному блоку дополнительного оборудования операционная система не загружается (выдает ошибку). В связи с отсутствием накопителя не представилось возможным определить, какие программы и приложения воспроизводились при помощи указанных системных блоков, а также сведения о подключения к сети. Осмотром телефона установлено наличие информации о номерах телефонов, сообщения пользователя, информация о входящих и исходящих звонках, электронная переписка пользователя, видеофайлы, графические и аудиофайлы;

- показаниями свидетелей К2., П., И., псевдонимом «№1», А., Т., Ш. которыми подтверждается, что с лета 2020 года в помещении по адресу: ****, под вывеской благотворительного фонда располагался игровой клуб, где они играли в азартные игры. Клуб работал круглосуточно, дверь в клуб закрывалась, чтобы попасть в клуб нужно было постучать. В клубе были операторами ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 Игры осуществлялись при помощи сети «Интернет». Для начала игры девушке-оператору передавались денежные средства, после чего оператор составляла документы и передавала пин-код необходимый для входа в компьютер и получения доступа к игре. Играть можно было на любом компьютере. После входа в игру внизу экрана монитора отражался баланс, равный внесенной сумме и выбранная игра в виде барабана, состоящего из выстроенных в несколько рядов и столбцов изображений различных животных, фруктов и предметов, внизу экрана отображался счет, равный сумме, переданной оператору. После выбора ставки, сумма ставки с баланса списывалась, а барабан начинал вращаться и изменялся порядок расположения картинок, а затем останавливался и картинки располагались в случайном порядке. При этом выигрыш или проигрыш не зависел от игрока. В случае проигрыша сумма уменьшалась, а в случае выигрыша увеличивалась. Выигранные деньги выдавали девушки-операторы.

- протоколами предъявления лица для опознания в условиях исключающих визуальное наблюдение им опознающего, о том, что свидетель под псевдонимом «№1» опознал ФИО5 и ФИО4, как операторов игрового клуба расположенного по адресу: ****;

- показаниями свидетеля К1. о том, что изъятые в ходе осмотра места происшествия по адресу: **** системные блоки, не содержат жестких дисков и в виду отсутствия накопителя постоянной памяти на них отсутствует какая-либо накопленная и сохраненная информация. В таких системных блоках информация не может быть сохранена, они загружаются по сети, оперативная память таких блоков непостоянная, при этом источник информации при загрузке мог находится в любом месте и работа на данных системных блоках осуществлялась на удаленном компьютере через сеть «Интернет», возможно по выделенной прямой лини. При загрузке каждый компьютер получал IP- адрес и загружался по сети;

- показаниями свидетеля Ф. и копией договора от 19 августа 2020 года, о том, что между ИП Г. и ИП Ф. был заключен договор аренды помещения по адресу: ****. С Г. он не знаком, оплату по договору аренды производила ФИО3 В арендованном помещении находились компьютеры, на здании имелась вывеска Благотворительного фонда;

- показаниями свидетеля Б. согласно которым он предоставлял ИП Г. услуги сети «Интернет» в помещении по адресу: ****. В указанном помещении, когда он выезжал для ремонта кабеля, он видел ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5. МАК-адрес на компьютере сам по себе никакой информации не несет.

- показаниями свидетеля С., о том, что он является учредителем Автономной некоммерческой организацией благотворительных программ «Добрая рука» (далее - Благотворительный фонд «Добрая рука»). В период руководства им заключались различные агентские и субагентские, а также сублицензионные договоры, которые изготавливала юридическая компания «К4. и партнеры». Эта же компания осуществляла юридическое сопровождение и заказала создание программного обеспечения, которое устанавливалось на компьютер или терминал и граждане могли вносить деньги через терминалы. Данное программное обеспечение передавалось специалисту ООО «***» для проверки наличия в программном обеспечении вирусов либо вредоносных программ, так как выяснилось, что с помощью данного программного обеспечения осуществляется незаконное проведение азартных игр. Однако специалист пришел к выводу об отсутствии вирусов в программном обеспечении. Лично ИП Г. он не знает, Перечислений денежных средств от агентов по агентским договорам на счет Благотворительный фонд «Добрая рука» не поступали;

- агентским договором заключенным 11 августа 2020 года между Автономной некоммерческой организацией благотворительных программ «Добрая рука» в лице С. (Принципалом) с ИП Г. (Агентом) согласно которому Агент обязуется за вознаграждение заключать от имени и за счет Принципала договоры благотворительного пожертвования с третьими лицами, принимать от них данные пожертвования, выдавать третьим лицам по заключенным с ними договорам благотворительную помощь. Также, согласно договору, Агенту предоставляется возможность использовать программный комплекс АПК «Добрая рука», в договоре оговорен размер вознаграждения Агента за исполнение договорных обязательств, его обязанность предоставлять отчеты, а также возможность Агента самостоятельно решать вопросы относительно передачи третьим лицам благотворительной помощи в сумме до 100000 рублей, условия о передаче денежных средств Принципалу от Агента в договоре не указаны;

- сублицензионным договором от 11 августа 2020 года на использование программного обеспечения заключенным между Благотворительным фондом «Добрая рука» в лице С. и ИП Г..;

- показаниями свидетеля Г., из которых видно, что 11 августа 2020 года им, как индивидуальным предпринимателем был заключен агентский договор в лице С. с Благотворительным фондом «Добрая рука». С целью открытия пункта приема и выдачи пожертвований его администратором ФИО2 было арендовано помещение по адресу: ****. Также ФИО2 оплачивал аренду, принимал на работу операторов-консультантов и осуществлял за ними контроль, платил работникам заработную плату. Со всеми работниками были заключены трудовые договоры. Денежные средства, полученные от посетителей клуба, ФИО2 ему не передавал;

- копиями трудовых договоров, заключенных ИП Г. с ФИО2 - 4 сентября 2020 года о принятии на работу к индивидуальному предпринимателю на должность администратора, а также заключенных ИП Г. с ФИО3 - 19 сентября 2020 года, с ФИО5 – 15 января 2021 года принятии на работу к индивидуальному предпринимателю на должность оператора-консультанта;

- договорами о безвозмездной добровольческой деятельности, заключенных ИП Г. с ФИО1 - 19 сентября 2020 года, с ФИО5 – 1 декабря 2020 года, с ФИО4 – 19 сентября 2020 года, согласно которым они обязались оказывать помощь в сборе благотворительных пожертвований от третьих лиц, в реализации программы Благотворительного фонда «Добрая рука», а именно: заключать договоры, открывать лицевой счет, выдавать пин-код и совершать иные действия.

- протоколом осмотра от 22 ноября 2021 года, согласно которому были осмотрены изъятые в ходе осмотра места происшествия Программа Благотворительного фонда «Добрая рука», утвержденная решением учредителя С., график работы ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО1, листы с цифрами и именами, ящик для пожертвований, папка для хранения денег и денежные купюры с монетами, связка из шести ключей.

- протоколом осмотра от 16 ноября 2021 года, из которого видно, ответами операторов сотовой связи ООО «Т2 Мобайл», ПАО «МТС» подтверждается что ФИО3, ФИО4, ФИО5 и ФИО1 в период с мая 2020 года по июнь 2021 года неоднократно общались по телефону между собой, а ФИО2 неоднократно общался по телефону с Г.

Суд апелляционной инстанции считает, что эти и другие исследованные в судебном заседании и приведенные в приговоре доказательства получили оценку суда в соответствии со ст. ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности - достаточны для разрешения уголовного дела по существу и постановления обвинительного приговора. 

Полученные результаты оперативно-розыскных мероприятий соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, Федеральному закону от 12 августа 1995 года № 144 «Об оперативно-розыскной деятельности» и обоснованно, в соответствии со ст. 89 УПК РФ, приняты и оценены судом в качестве доказательств по делу.

Нарушений при производстве указанных оперативно-розыскных мероприятий не установлено. Данные оперативно-розыскные мероприятия проведены уполномоченными на то должностными лицами, с согласия руководителя органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность. Результаты оперативно-розыскной деятельности в установленном порядке были предоставлены органу предварительного расследования надлежащим должностным лицом и оценены судом на предмет их соответствия требованиям, предъявляемым к доказательствам уголовно-процессуальным законом.

Утверждение стороны защиты о допущенной в ходе ОРМ провокации суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку в каждом случае проведение ОРМ было обусловлено необходимостью выяснения обстоятельств имеющих значение для дела и установления соучастников и их роли в совершении преступного деяния.

Полученные в ходе ОРМ 11, 19 и 28 января 2021 года с помощью технического средства видеозаписи были с технического средства перенесены на DVD-R диски, то есть объективные данные полученные в ходе ОРМ были в установленном порядке зафиксированы. Содержание видеозаписей исследованных в суде первой инстанции соответствует материалам проведенных ОРМ и не имеется сомнений в том, что они получены в ходе проведения этих мероприятия, а поэтому довода стороны защиты о том, что время сдачи технического средства, не совпадает со временем создания и изменения файлов с видеозаписями имеющихся на DVD-R дисках не может служить основанием для исключения их из числа доказательств, поскольку в ходе проведения ОРМ нарушений закона, которые ставили бы под сомнение их достоверность не допущено.

Протокол осмотра места происшествия от 28 января 2021 года составлен уполномоченным на то должностным лицом в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона, а указание стороны защиты на проведение видео записи, которая не приложена к данному протоколу, не ставит его под сомнение и не указывает на недопустимость данного доказательства, поскольку, как следует из содержания данного протокола, в ходе осмотра применялся фотоаппарат, а видеозапись не велась.

Протоколы осмотра мобильного телефона «SAMSUNG Galaxy А5», принадлежащего ФИО3, от 29 января 2021 года, от 19 февраля 2021 года, правильно судом первой инстанции признаны допустимыми доказательствами, поскольку органом следствия не допущено существенных нарушений уголовно-процессуального закона, ставящих под сомнение их содержание и сведения имеющиеся в фототаблицах.

При этом указание стороны защиты, на отсутствие флеш накопителя на который была скопирована информация содержащаяся на указанном телефоне в ходе осмотра предметов (документов) 21 апреля 2021 года, а также на то, что в достоверности сведений содержащихся в фототаблицах приложенных к протоколам осмотра от 29 января 2021 года, от 19 февраля 2021 года не возможно удостовериться по причине отсутствия не только флеш накопителя, но и невозможности исследования в судебном заседании находящейся в телефоне информации, не ставит под сомнение приведенные выше протоколы осмотра от 29 января 2021 года, от 19 февраля 2021 года и не влечет признание их недопустимыми доказательствами, поскольку они получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и содержащееся в них сведения, в том числе имеющиеся в фототаблицах, не требуют дополнительного подтверждения путем повторного исследования информации содержащейся на телефоне, который принадлежит осужденной ФИО3 и после вступления приговора в законную силу будет ей возвращен.

Кроме того доводы стороны защиты о том, что данный телефон не был в установленном порядке передан после проведения ОРМ органу предварительного следствия, а также о ненадлежащей упаковке этого телефона, отсутствие которой по мнению стороны защиты свидетельствует о фальсификации сведений содержащихся в данном телефоне, не свидетельствуют о недопустимости полученных органом следствия доказательств, поскольку этот телефон был передан органу следствия вместе с протоколом осмотра места происшествия, как изъятый предмет, то есть как неотъемлемая часть протокола осмотра места происшествия и данных о фальсификации содержащихся в нем сведений либо об искусственном создании органом следствия изобличающих осужденных доказательств не установлено и стороной защиты достоверных сведений об этом не представлено.

Утверждения стороны защиты об отсутствии у специалиста Д., специальных познаний позволяющих ему участвовать в следственных действия в качестве специалиста, следует признать несостоятельными, поскольку его опыт работы, уровень образования и квалификация позволяли ему участвовать в следственных действиях в качестве специалиста, а поэтому протоколы следственных действий составленные с участием указанного специалиста соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона и не имеется оснований для признания их недопустимыми доказательствами.

Всем положенным в основу обвинительного приговора доказательствам в том числе показаниям приведенных выше свидетелей, изобличившим ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5, в совершении инкриминируемых преступлений, дана объективная оценка, в результате чего суд пришел к правильному выводу, что они получены в соответствии с требованиями действующего уголовно-процессуального закона и оснований, предусмотренных ст. 75 УПК РФ, для признания их недопустимыми, не установлено.

Доводы жалоб о невиновности осужденных ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5, в совершении инкриминируемых им деяниях, о недостоверности показаний свидетелей К2., К3. , Ш., П., И., А., Т., Н. и свидетелей под псевдонимами «№1», «№3», «№4», «№5», «№2» изобличающих осужденных, аналогичны доводам стороны защиты, приведенным в суде первой инстанции, и уже были предметом оценки. Эти доводы были тщательно проверены судом первой инстанции в ходе судебного разбирательства и обоснованно признаны несостоятельными.

Судом не установлено оснований и мотивов для оговора указанными свидетелями осужденных, а также какой-либо заинтересованности в незаконном привлечении осужденных к уголовной ответственности за содеянное. 

При этом следует отметить, что показания свидетелей К2., К3. , Ш., П., И., А., данные ими в ходе предварительного следствия и изобличающие осужденных в совершении инкриминируемых преступлений, правильно положены судом в основу приговора, поскольку получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и являются допустимыми, а доводы стороны защиты об обратном, а также о фальсификации этих показаний свидетелей являются несостоятельными.

Что же касается показаний свидетеля под псевдонимом «№1», то его показания данные в ходе предварительного следствия были оглашены в судебном заседании и правильно положены в основу приговора, а утверждение стороны защиты об отсутствии в приговоре оценки показаний данного свидетелей не ставит под сомнение его показания изложенные в приговоре и признанные судом достоверными. 

При этом в судебном заседании допрос свидетеля под псевдонимом «№1» проведен в условиях позволяющих сохранить данные этого свидетеля в тайне, что было необходимо для обеспечения его безопасности и соответствует требованиям закона.

Кроме того суд апелляционной инстанции считает, что данные засекреченных свидетелей обоснованно сохранены в тайне, поскольку это было связано с обеспечением их безопасности, и для раскрытия этих сведений в настоящее время оснований не имеется.

Существенных противоречий, которые поставили бы под сомнение показания свидетелей изобличающих осужденных в инкриминируемых им деяниях и влияющие на выводы суда первой инстанции о доказанности вины всех осужденных по данному делу и квалификацию их действий, вопреки доводам апелляционных жалоб, по делу отсутствуют, а доводы стороны защиты о недостоверности показаний этих свидетелей, а также о допущенной следователем фальсификации показаний свидетелей, обоснованно судом первой инстанции признаны несостоятельными.

Вопреки доводам стороны защиты содержание и подробный анализ исследованных по делу доказательств, в том числе указанных выше показаний свидетелей и других доказательств, судом приведен в приговоре и им дана надлежащая оценка в соответствии с требованиями ст. 307 УПК РФ с указанием мотивов, по которым доказательства изобличающие осужденных приняты, а доказательства стороны защиты о невиновности осужденных в содеянном отвергнуты.

Указание стороны защиты на то, что в приговоре неверно отражена деятельность ФИО2 по организации азартных игр, суд апелляционной инстанции считает несостоятельным, поскольку установленные судом обстоятельства совершения ФИО2 инкриминируемого деяния приведены в приговоре на основании исследованных по делу доказательствах, а ссылка стороны защиты на договор об оказания телематических услуг от 1 сентября 2019 года, а также на то, что, что компьютеры в арендуемом помещении были установлены другим лицом, не ставят под сомнение выводы суда о виновности осужденного в совершении преступления за которое он осужден.

Доводы стороны защиты о наличии трудовых отношений между ФИО2 и ИП Г., не ставят под сомнение выводы суда о его виновности в содеянном, поскольку наличие этих трудовых отношений связанных с благотворительностью ФИО2 использовал для прикрытия своей незаконной деятельности.

Также несостоятельным является довод стороны защиты о том, что ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 действовали исключительно как наемные работники, получающие заработную плату, и это исключает их умысел на совершение преступлений, а в их действиях отсутствует состав инкриминируемых им деяний, поскольку, судом установлено, что фактически ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 выполняли действия, направленные на создание условий для проведения азартных игр вне игровой зоны, используя игровое оборудование, что по своей сути и являлось способом совершения данного преступления, а денежные средства, получаемые от участвующих в играх людей в качестве ставок, поступали в фактическое распоряжение ФИО2, что также установлено судом и мотивированно приведено в приговоре.

Установленные по делу обстоятельства с очевидностью свидетельствуют о наличии между ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 предварительной договоренности, о совместном и согласованном характере их действий, о распределении между ними преступных ролей.

Таким образом, каждый член группы, действуя по предварительному сговору из корыстных побуждений, осуществлял непрерывную работу игрового клуба, ФИО2 организовывал, а ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5 проводили азартные игры, т.е. каждый внесли свой вклад для достижения единого преступного умысла.

Вопреки доводам стороны защиты наличие умысла в действиях осужденных и совершение ими преступления группой лиц по предварительному сговору обоснованно приведены в приговоре и эти выводы суда надлежащим образом мотивированы. 

Уточнение государственным обвинителем в суде первой инстанции возникновения у осужденных умысла на совершение преступления и предварительного сговора с начала июля 2020, но не позднее 19 октября 2020 года, не указывает на ухудшение положения осужденных в связи с изменением государственным обвинителем указанной даты, поскольку эта дата находится в пределах определенного в обвинении периода возникновения у осужденных предварительного сговора, а поэтому доводы стороны защиты о нарушении права на защиту, в связи с отсутствием времени для подготовки к защите от нового обвинения, а также о несоблюдении положений ст. 252 УПК РФ являются необоснованными и по этим доводам оснований для возвращения дела прокурору в соответствии с требованиями ст. 237 УПК РФ не имеется.

С учетом изложенного указание стороны защиты на то, что ФИО4 с 1 декабря 2020 года не совершала инкриминируемых ей действия и не участвовала в совершении преступления, являются несостоятельными, поскольку это полностью опровергается доказательствами указывающими в частности на выполнение ею объективной стороны инкриминируемого деяния 7 и 13 ноября 2020 года.

Также суд апелляционной инстанции, считает, что судом первой инстанции верно установлено, что игры, которые организовал ФИО2, а их проведение осуществляли ФИО3, ФИО1, ФИО4 и ФИО5, являются азартными играми, то есть основанными на риске, обусловленном соглашением о выигрыше, заключенном между игроками, с последующей выплатой игроку при наступлении определенного результата, предусмотренного правилами игры, денежных средств, то есть выигрыша, поскольку участники игр перед началом игры передавали денежные средства, передача которых была завуалирована под пожертвования, осуществляли таким образом, вход в игру, а по окончании игры производилась выдача денежных средств, в случае выигрыша, который был завуалирован под получение благотворительной помощи.

Основанный на показаниях свидетелей К2., К3. , Ш., П., И., А., Т., Н., свидетелей под псевдонимами «№1», «№3», «№4», «№2», «№5», выводы суда первой инстанции о проведении азартных игр, суд апелляционной инстанции считает правильными, а доводы стороны защиты об обратном признает несостоятельными.

Вопреки доводам стороны защиты этот вывод суда не может поставить под сомнение представленное стороной защиты заключение специалиста от 1 июня 2023 года, поскольку в данном заключении указано на отсутствие в исследованных видеозаписях полученных в ходе ОРМ необходимой длины заданной последовательности для определения ее как случайной и специалист указывает на возможность проведения математической экспертизы по делу при наличии доступа к алгоритму исследуемой программы.

Поскольку полученной последовательности выпадение символов на экране монитора не достаточно, а программа обеспечивающая работу игрового оборудования не обнаружена и возможность исследование ее алгоритма нет, то в данном случае не имеется оснований для проведения по делу математической экспертизы о необходимости которой заявляла сторона защиты.

Что же касается доводов защиты о необоснованности использования в приговоре терминологии – «электронный виртуальный счет», то в данном случае это наименование обоснованно использовано в приговоре при описании процесса проведения азартных игр, так как деньги каждого игрока фактически вносились на счет, без использования которого было не возможно проведение азартной игры.

Квалифицирующий признак организации и проведения азартных игр, с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», нашел свое подтверждение.

Как подтверждается исследованными по делу доказательствами азартные игры проводились с использованием игрового оборудования - компьютерной техники, посредством использования информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

При этом используемая для проведения азартных игр компьютерная техника соответствует определению игрового автомата, изложенному в п. 18 ст. 4 Федерального закона № 244-ФЗ, поскольку выигрыш игроков определяется случайным образом устройствами, находящимися внутри корпусов системных блоков, работа которых осуществлялась с использованием сети «Инрернет» с помощью программы находящейся на удаленном устройстве хранения информации, которое в данных системных блоках заменяло устройство хранения информации, а поэтому при осмотре компьютерной техники данное программное обеспечение не было обнаружено, однако его отсутствие на изъятом с места происшествия компьютерном оборудовании не дает оснований полагать, что используемое для проведения азартных игр компьютерное оборудования не соответствует приведенному в законе понятию - игровой автомат.

Указание стороны защиты, а в частности осужденного ФИО2 на использование автоматизированного программно-аппаратного комплекса «Добрая рука», который по утверждения свидетеля С. - учредителя Благотворительного фонда «Добрая рука», был проверен на наличия в программном обеспечении вирусов либо вредоносных программ, не ставит под сомнение выводы суда о виновности осужденных в содеянном, поскольку согласно показаниям указанного свидетеля эта программа предназначалась для установки на компьютер или терминал для осуществления внесения гражданами денег, однако данная программа необходимая для принятия от граждан пожертвований либо для оказания им благотворительной помощи не была обнаружена на компьютерах изъятых с места происшествия.

Кроме того при благотворительной деятельности, после внесения пожертвований они поступают в ведение благотворительного фонда, который ими распоряжается, однако как следует из исследованных судом доказательствами в частности подтверждается положенными в основу приговора показаниями свидетелей, после внесения денежных средств и составления договора - акта пожертвования, вносители денежных средств приступали к игре, в ходе которой проигрывали внесенную денежную сумму или получал выигрыш, выплата которого производилась на основании заявления о предоставлении благотворительной помощи, что не соответствует целям осуществления благотворительной деятельности и указанным свидетелем С. целям использования автоматизированного программно-аппаратного комплекса «Добрая рука». 

Что же касается указания стороны защиты на то, что орган следствия не провел мероприятий направленных на физическое установление оборудования, которое содержит программное обеспечение «Добрая рука», а также программного обеспечения используемого при проведении азартных игр, то данные доводы о неполноте предварительного следствия суд апелляционной инстанции считает необоснованными, поскольку в изъятых системных блоках не имеется накопителей постоянной памяти, то есть устройства хранения информации и компьютер при загрузке получал IP- адрес и загружался по сети, а источник информации мог находится где угодно, что подтверждается показаниями свидетеля К1., следовательно в данном случае органы следствия провели все необходимые следственные действия направленные на установление обстоятельств имеющих значение для дела.

Кроме того ссылка стороны защиты на наличие в компьютерном оборудовании МАК – адресов и сведений о них, также не могут указывать на неполноту предварительного следствия, поскольку МАК-адрес сам по себе никакой информации не несет, что следует из показаний свидетеля Б.

Вопреки мнению защиты при изложении в приговоре обстоятельств совершения осужденными преступления, а также при указании на программное обеспечение, не было допущено таких противоречий, которые ставили бы под сомнение выводы суда о виновности осужденных в инкриминируемых деяниях.

При таких обстоятельствах указание стороны защиты на то, что по делу не было установлено программное обеспечение, с помощью которого осуществлялись азартные игры, не ставит под сомнение выводы суда о виновности осужденных, поскольку организация и проведение азартных игр через сеть «Интернет» с помощью программы находящейся на удаленном носителе объективно подтверждаются исследованными по делу доказательствами анализ которых приведен в приговоре.

Объективно оценив приведенные выше и исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции, вопреки доводам стороны защиты, обоснованно пришел к выводу о их достаточности, правильно установил фактические обстоятельства по делу, включая все приведенные в приговоре квалифицирующие признаки противоправного деяния, и надлежащим образом аргументировал и мотивировал приведенные в нем выводы, не согласиться с которыми у суда апелляционной инстанции оснований не имеется.

По результатам состоявшегося разбирательства суд, несмотря на занятую осужденными и их защитниками позицию по отношению к предъявленному обвинению, пришел к обоснованному выводу о виновности осужденных, в обоснование чего привел доказательства, соответствующие требованиям закона по своей форме и источникам получения.

Обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно и выполнены все требования уголовно-процессуального закона, строгое соблюдение которых обеспечивает полное, всестороннее и объективное рассмотрение дела.

Обжалуемый приговор соответствует требованиям ст. ст. 297 УПК РФ, содержит описание преступного деяния, признанного судом доказанным, с указанием места, времени, способа его совершения, формы вины, мотивов, целей, в нем изложены доказательства, на которых основаны выводы суда.

Тот факт, что данная судом в приговоре оценка доказательств не совпадает с мнением осужденных и их адвокатов, не свидетельствует о нарушении судом первой инстанции требований уголовно-процессуального закона и не является основанием к отмене или изменению приговора.

Изложенные в апелляционных жалобах доводы по существу сводятся к переоценке доказательств, которые оценены судом по внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся доказательств, как это предусмотрено ст. 17 УПК РФ, а поэтому доводы стороны защиты о том, что выводы суда о виновности осужденных в содеянном основаны на предположениях суд апелляционной инстанции признает несостоятельными.

Юридическая оценка действий осужденных ФИО2 ФИО3, ФИО5, ФИО4 и ФИО1, каждого, по ч. 2 ст. 171.2 УК РФ дана правильно, оснований для переквалификации их действий, оправдания либо прекращения уголовного дела суд апелляционной инстанции не усматривает.

Суд первой инстанции назначил осужденным наказание, руководствуясь положениями ст. ст. 6, 43, 60 УК РФ. 

При назначении осужденным наказания судом учтены характер и степень общественной опасности совершенных ими преступлений, обстоятельства дела, положительные данные о личности осужденных, а также влияние назначенного наказания на их исправление и на условия жизни их семей.

Суд в полной мере учел все установленные смягчающие наказание обстоятельства: у ФИО1, ФИО4, ФИО5 - наличие малолетних детей; у ФИО3 и ФИО5 - наличие на иждивении несовершеннолетнего ребенка; у ФИО2 - состояние здоровья родителей, его состояние здоровья в связи с наличием ряда хронических заболеваний; у ФИО3 - состояние здоровья родителей, ее состояние здоровья в связи с наличием хронических заболеваний; у ФИО1 - занятие волонтерством; у ФИО4 - состояние здоровья родителей и выполнение ее мужем специальных задач в рядах Вооруженных сил Российской Федерации.

Обстоятельств, отягчающих наказание не установлено.

Оснований для применения положений ст. 64 УК РФ, суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

С учетом фактических обстоятельств содеянного, суд правильно не нашел оснований для изменения, каждому осужденному категории преступления на менее тяжкую в силу ч. 6 ст. 15 УК РФ.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного каждым осужденным преступления, их имущественного и семейного положения, трудоспособности, а также возможность получения заработной платы или иного дохода, суд первой инстанции назначил каждому осужденному наказание в виде штрафа.

Решение о судьбе вещественных доказательств соответствуют требованиям закона.

На основании пп. «а» и «г» ч. 1 ст. 104.1 УК РФ суд принял правильное решение о конфискации денежных средств полученных в результате совершения преступления, а также оборудования и средств совершения преступления.

Кроме того судом первой инстанции до исполнения приговора в части взыскания штрафа обоснованно сохранен арест на автомобиль марки «Форд Фокус», принадлежащий ФИО3 и на автомобиль марки ВАЗ-21310, принадлежащий ФИО1

По изложенным выше основаниям судебная коллегия приходит к выводу, что обжалуемый приговор является законным, обоснованным, справедливым и оснований для его изменения либо отмены не имеется.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Лысьвенского городского суда Пермского края от 26 июня 2023 года в отношении ФИО2, ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5, оставить без изменения, а апелляционные жалобы осужденной ФИО1, адвокатов Соколова А.А., Кузьминых М.В., Веверица М.В., Струкова А.В. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы, представления через суд первой инстанции в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу, с соблюдением требований статьи 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. 401.10 – 401.12 УПК РФ.

Лица, участвующие в деле, вправе заявить ходатайство о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий подпись