Дело № 2-1071/2017 

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Киселёвский городской суд Кемеровской области

в составе: председательствующего – судьи Улитиной Е.Ю.,

при секретаре – Гильфановой И.Р.,

с участием прокурора – Ильинской Е.В.,

истца – ФИО1,

его представителя – адвоката Некоммерческой организации «Коллегия адвокатов Рудничного района г.Прокопьевска Кемеровской области №» ФИО2, представившей ордер № от ДД.ММ.ГГГГ, удостоверение № от ДД.ММ.ГГГГ., 

представителя ответчика Общества с ограниченной ответственностью «Шахтоуправление Карагайлинское» - ФИО3, действующего на основании доверенности от ДД.ММ.ГГГГ., сроком на 

<

данные изъяты>

рассмотрев в открытом судебном заседании в городе Киселёвске

«12» июля 2017 года

гражданское дело по иску

ФИО1 

к Обществу с ограниченной ответственностью «Шахтоуправление Карагайлинское» 

о взыскании единовременного вознаграждения при установлении утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве, компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в Киселёвский городской суд с иском к ответчику Обществу с ограниченной ответственностью «Шахтоуправление Карагайлинское» (далее – ООО «Шахтоуправление Карагайлинское») о взыскании единовременного вознаграждения при установлении утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве, компенсации морального вреда, судебных расходов, ссылаясь на следующие обстоятельства. 

С ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ истец работал у ответчика 

<

данные изъяты>. 11 октября 2013 года истец был травмирован на своём рабочем месте начальником участка ФИО4 Обстоятельства происшедшего и виновность ФИО4 установлены актом № о несчастном случае на производстве, составленном 26 декабря 2014 года, приговором Киселёвского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ, вступившим в законную силу ДД.ММ.ГГГГ. По заключению учреждения медико-социальной экспертизы № от ДД.ММ.ГГГГ по последствиям производственной травмы истцу установлено впервые 

<

данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности. На основании приказа филиала №5 ГУ КРОФСС № от ДД.ММ.ГГГГ истцу назначена единовременная страховая выплата в размере 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копейки. 28 февраля 2017 года истец обратился к работодателю с заявлением о выплате единовременного вознаграждения в счет компенсации морального вреда, предусмотренного п.5.4 действующего Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации и п.9.7 Коллективного договора ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» на 2014-2015гг. До настоящего времени выплата данного вознаграждения истцу не произведена, ответ на его заявление ответчиком не представлен. Размер единовременного вознаграждения составляет 307627 рублей 68 копеек. Кроме того, акт о несчастном случае на производстве в отношении истца был составлен ответчиком только 26 декабря 2014 года, а получен истцом после его обращения в прокуратуру г.Киселёвска и Отдел охраны труда Кемеровской области, в январе 2015 года. Указанные обстоятельства (бездействие работодателя по составлению акта о несчастном случае на производстве, нежелание расследовать в установленные сроки и в установленном порядке несчастный случай на производстве) истец расценивает как основание для взыскания с ответчика компенсации морального вреда в размере 500000 рублей. Также истец обращался за правовой помощью по составлению иска в суд, его расходы составили 7000 рублей. 

На основании изложенного, истец просит суд взыскать с ответчика ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» в свою пользу единовременное вознаграждение в счет компенсации морального вреда при установлении утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве в размере 307627 рублей 68 копеек, компенсацию морального вреда за несвоевременное составление акта о несчастном случае на производстве в размере 500000 рублей, расходы по оплате услуг представителя за составление иска в размере 7000 рублей.

Впоследствии, после предоставления стороной ответчика справки о среднемесячном заработке истца за 12 месяцев до травмы (л.д.117), истец письменным заявлением от 26.06.2017г. увеличил размер исковых требований о взыскании единовременного вознаграждения в счет компенсации морального вреда до 372556 рублей 68 копеек (л.д.131-132), дополнительно обосновав требование о взыскании компенсации морального вреда бездействием ответчика по невыплате данного вознаграждения. Указанное заявление принято к производству суда определением от 26.06.2017г. (л.д.134-135).

Кроме того, письменным ходатайством от 12.07.2017г. истец, в дополнение к ранее заявленным требованиям, просил взыскать с ответчика в свою пользу расходы по оплате услуг представителя в размере 32000 рублей, которые складываются из расходов за участие адвоката в четырех судебных заседаниях, по 8000 рублей за каждое заседание (л.д.145).

Определением Киселёвского городского суда от 14 июня 2017 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика, привлечён ФИО4 (л.д.122 – 123).

В судебном заседании истец ФИО1 и его представитель ФИО2 поддержали заявленные требования по изложенным в иске доводам, дав подробные пояснения по существу иска.

Представитель ответчика ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» ФИО3 в судебном заседании исковые требования не признал, представил письменный отзыв на иск (л.д.113-116), суть возражений сводится к следующему. Ответчик не считает себя причинителем вреда, поскольку приговором суда установлено, что виновным в причинении вреда здоровью истца является ФИО4, при этом ФИО4 уже компенсировал истцу моральный вред, а также по приговору суда с него в пользу истца взыскано дополнительно в счёт компенсации морального вреда 50000 рублей. Ответчик не оспаривает, что акт о несчастном случае на производстве был составлен лишь после неоднократных обращений истца в прокуратуру и трудовую инспекцию, спустя 2 года после получения истцом травмы. Ответчик не признавал травму истца как несчастный случай на производстве и не желал оформлять эту травму путем составления акта по форме Н-1. Кроме того, представитель ответчика ссылается на пропуск истцом срока исковой давности. Травма была получена истцом 11.10.2013г., соответственно, трехлетний срок для обращения в суд истек 11.10.2016г., в суд истец обратился лишь в мае 2017 года. Если расценивать данный спор как трудовой, то срок для обращения в суд составляет 1 год с даты увольнения (01.06.2014г.) и он также истек на момент обращения истца в суд. Расходы на представителя считает завышенными и не соответствующими требованиям разумности и справедливости. 

Третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора, на стороне ответчика, ФИО4 в судебное заседание не явился, о времени, дате и месте рассмотрения дела извещён надлежащим образом, причины неявки суду не известны.

Прокурор Ильинская Е.В. считает исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. Полагает возможным требования истца о взыскании единовременного вознаграждения удовлетворить в полном объёме. Требования о взыскании компенсации морального вреда и расходов на представителя просит удовлетворить частично, в размере 5000 рублей и 22000 рублей соответственно.

Суд, выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, находит исковые требования ФИО1, размер которых уточнен в ходе судебного разбирательства, законными, обоснованными и подлежащими частичному удовлетворению.

Согласно ч.1 ст.1064 Гражданского Кодекса Российской Федерации, вред причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. 

В силу положений ст.2 Трудового кодекса Российской Федерации, исходя из общепризнанных принципов и норм международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации основными принципами правового регулирования трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений признаются, в том числе, обеспечение права каждого на защиту государством его трудовых прав и свобод, включая судебную защиту.

В соответствии со ст.237 Трудового Кодекса Российской Федерации, моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон. 

Согласно п.2 ч.3 ст. 8 Федерального закона Российской Федерации от 24.07.1998г. «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», возмещение застрахованному морального вреда, причиненного в связи с несчастным случаем на производстве или профессиональным заболеванием, осуществляется причинителем вреда. 

Моральный вред, в соответствии со ст.151 Гражданского Кодекса Российской Федерации, определен как физические или нравственные страдания, причиненные гражданину действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага.

Применительно к трудовым отношениям – это физические и нравственные страдания работника, связанные с неправомерным поведением работодателя. Физические страдания работника выражаются в форме болевых ощущений, например, при несчастном случае на производстве, связанном с нарушением норм по технике безопасности, приведшем к увечью или иному повреждению здоровья, заболеванию работника.

В силу ст.9 Трудового кодекса Российской Федерации, в соответствии с трудовым законодательством регулирование трудовых отношений и иных непосредственно связанных с ними отношений может осуществляться путем заключения, изменения, дополнения работниками и работодателями коллективных договоров, соглашений, трудовых договоров, которые не могут содержать условий, ограничивающих права или снижающих уровень гарантий работников по сравнению с установленными трудовым законодательством и иными нормативными правовыми актами, содержащими нормы трудового права.

В соответствии с ч.2 ст.5 Трудового кодекса Российской Федерации, в коллективных договорах, соглашениях, а также в локальных нормативных правовых актах и трудовых договорах возможно закрепление дополнительных по сравнению с действующим законодательством гарантий работникам и случаев их предоставления.

Согласно ст.45 Трудового кодекса Российской Федерации, соглашение – это правовой акт, регулирующий социально-трудовые отношения и устанавливающий общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений, заключаемый между полномочными представителями работников и работодателей на федеральном, межрегиональном, региональном, отраслевом (межотраслевом) и территориальном уровнях социального партнерства в пределах их компетенции.

Отраслевое (межотраслевое) соглашение устанавливает общие условия оплаты труда, гарантии, компенсации и льготы работникам отрасли (отраслей). Отраслевое (межотраслевое) соглашение может заключаться на федеральном, межрегиональном, региональном, территориальном уровнях социального партнерства.

В соответствии с п.5.4 Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01.04.2013 года по 31.03.2016 года (действие документа продлено до 31 декабря 2018 года Соглашением о продлении срока действия Федерального отраслевого соглашения по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01.04.2013 года по 31.03.2016 года, далее - ФОС), в случае установления впервые работнику, занятому в организациях, осуществляющих добычу (переработку) угля, утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы или профессионального заболевания в счет возмещения морального вреда работодатель обеспечивает выплату единовременной компенсации из расчёта не менее 20% среднемесячного заработка за каждый процент утраты профессиональной трудоспособности (с учетом суммы единовременного пособия, выплачиваемого из Фонда социального страхования РФ) в порядке, оговоренном в коллективном договоре.

Пунктом 1.1 ФОС предусмотрено, что оно является правовым актом, регулирующим социально-трудовые отношения и устанавливающим общие принципы регулирования связанных с ними экономических отношений в организациях угольной промышленности, а также в иных организациях, присоединившихся к Соглашению (далее по тексту Организации), независимо от их организационно-правовых форм и видов собственности, заключенным в соответствии с Конституцией Российской Федерации, федеральным законодательством, а также Конвенциями МОТ, действующими в порядке, установленном законодательством Российской Федерации.

Положения Соглашения обязательны при заключении коллективных договоров (соглашений), а также при разрешении коллективных и индивидуальных трудовых споров. Условия трудовых договоров, заключаемых с Работниками Организаций, не должны противоречить положениям настоящего Соглашения (пункт 1.5).

Представителем ответчика не оспаривается то обстоятельство, что ответчик относится к предприятиям угольной промышленности, на которые распространяется действие вышеназванного Соглашения.

Выплата работнику единовременного пособия в счет компенсации морального вреда при установлении ему утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве, предусмотрена также пунктом 9.7 коллективного договора ответчика (л.д.42-43).

В судебном заседании установлено, не оспаривается сторонами и подтверждено копиями трудовой книжки (л.д.68-75), приказов о приеме на работу и прекращении трудового договора (л.д.66,67), что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ. по ДД.ММ.ГГГГ. работал в ООО «Шахтоуправление Карагайлинское» 

<

данные изъяты>, был уволен по собственному желанию.

11 октября 2013 года в 

<

данные изъяты> с истцом ФИО1 при исполнении трудовых обязанностей произошел несчастный случай на производстве при следующих обстоятельствах: во время выдачи наряда между истцом и начальником участка ФИО4 произошла ссора, в ходе которой ФИО4 нанес истцу удар 

<

данные изъяты>. Травма по степени тяжести относится к тяжелой. С места происшествия истец бригадой скорой помощи был доставлен в хирургическое отделение МБУ «Городская больница №1» г.Киселёвска.

Результаты расследования данного несчастного случая оформлены актом о несчастном случае на производстве № от 26.12.2014г. (л.д.8-10).

В соответствии с актом, вины работника в несчастном случае на производстве не имеется. 

Вина ФИО4 в умышленном причинении истцу тяжкого вреда здоровью по признаку опасности для жизни, то есть в совершении преступления, предусмотренного 

<

данные изъяты> Уголовного кодекса Российской Федерации, установлена приговором Киселёвского городского суда от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д.76-82), оставленным без изменения апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Кемеровского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д.83-87).

Доводы истца о том, что работодатель своевременно не расследовал данный несчастный случай на производстве, а составил вышеназванный акт только после многочисленных жалоб истца в прокуратуру и Государственную инспекцию труда по Кемеровской области, не оспариваются представителем ответчика и подтверждены документально (л.д.150, 151).

В связи с несчастным случаем на производстве, установленным вышеназванным актом, истцу ФИО1 заключением учреждения МСЭ № от ДД.ММ.ГГГГ. установлено впервые 

<

данные изъяты>% утраты профессиональной трудоспособности на срок с ДД.ММ.ГГГГ. до ДД.ММ.ГГГГ., дата очередного освидетельствования ДД.ММ.ГГГГ. (л.д.89).

Среднемесячный заработок истца за 12 месяцев до травмы, то есть за период с октября 2012г. по сентябрь 2013г. составляет 

<

данные изъяты> рубля 

<

данные изъяты> копеек (л.д.117).

Поскольку на момент установления утраты профессиональной трудоспособности по последствиям вышеназванной травмы истец уже не работал на предприятии ответчика (уволен ДД.ММ.ГГГГ.), суд считает возможным в целях исчисления спорного вознаграждения использовать среднемесячный заработок истца за 12 месяцев до травмы.

Согласно ч.1 ст.6 Гражданского кодекса Российской Федерации, в случаях, когда предусмотренные пунктами 1 и 2 статьи 2 настоящего Кодекса отношения прямо не урегулированы законодательством или соглашением сторон и отсутствует применимый к ним обычай, к таким отношениям, если это не противоречит их существу, применяется гражданское законодательство, регулирующее сходные отношения (аналогия закона).

В соответствии с п. 1 ст. 35 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 года при восстановлении нарушенных прав должны быть использованы все средства правовой защиты и прежде всего внутренние, национальные. С этих позиций аналогия закона рассматривается как правовое средство, которое помогает исчерпать все возможности отраслевого законодательства для урегулирования спорного правового отношения.

В соответствии с Конституцией Российской Федерации в Российской Федерации охраняются труд и здоровье людей (часть 2 статьи 7), каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь (часть 1 статьи 41), на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены (часть 3 статьи 37), каждому гарантируется социальное обеспечение по возрасту, в случае болезни, инвалидности, потери кормильца и в иных случаях, установленных законом (часть 1 статьи 39).

В целях обеспечения гарантий конституционных прав граждан и реализации основных принципов правового регулирования труда принят Федеральный закон от 24 июля 1998г. №125-ФЗ «Об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», который, как следует из его преамбулы, устанавливает в Российской Федерации правовые, экономические и организационные основы обязательного социального страхования от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний и определяет порядок возмещения вреда, причиненного жизни и здоровью работника при исполнении им обязанностей по трудовому договору и в иных установленных настоящим Федеральным законом случаях.

Как разъяснено в пункте 20 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 марта 2011 года №2 «О применении судами законодательства об обязательном социальном страховании от несчастных случаев на производстве и профессиональных заболеваний», исходя из положений пункта 2 статьи 12 Федерального закона от 24 июля 1998г. №125-ФЗ в случаях, когда утрата пострадавшим трудоспособности в связи с повреждением здоровья наступила не сразу, а спустя некоторое время после несчастного случая либо установления диагноза профессионального заболевания, размер возмещения вреда может быть исчислен по выбору пострадавшего: исходя из его заработка за 12 месяцев, предшествовавших установлению утраты трудоспособности, или за 12 месяцев, предшествовавших несчастному случаю на производстве.

Поскольку в рассматриваемом деле утрата истцом профессиональной трудоспособности наступила 24.10.2016г., спустя три года после несчастного случая на производстве (11.10.2013г.), что отчасти связано с неправомерным бездействием ответчика по составлению акта о несчастном случае на производстве, а законодательством не урегулирован порядок исчисления среднего заработка применительно к выплате спорного вознаграждения по п.5.4 ФОС, суд считает возможным применить к спорным правоотношениям аналогию закона - пункт 2 статьи 12 Федерального закона от 24 июля 1998г. №125-ФЗ, взяв для исчисления спорного вознаграждения среднемесячный заработок истца за 12 месяцев, предшествовавших несчастному случаю на производстве.

Принимая решение о возможности исчисления единовременного вознаграждения из среднемесячного заработка истца за 12 месяцев, предшествовавших несчастному случаю на производстве, суд исходит из конкретных обстоятельств рассматриваемого дела и учитывает, что именно этот заработок максимально точно отражает заработок истца по профессии подземного горного мастера, при работе в которой истец повредил здоровье вследствие производственной травмы. 

Фондом социального страхования истцу выплачена единовременная страховая выплата в связи с повреждением здоровья вследствие несчастного случая на производстве в сумме 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копейки, что подтверждается приказом заместителя директора филиала №5 ГУ КРОФСС № от ДД.ММ.ГГГГ. (л.д.90).

Право истца на получение от работодателя единовременного вознаграждения в счет компенсации морального вреда закреплено в Федеральном отраслевом соглашении по угольной промышленности Российской Федерации на период с 01 апреля 2013г. по 31 марта 2016г., а также в п.9.7 коллективного договора ответчика. Компенсации, предусмотренные ФОС РФ, заключенным в соответствии с законодательством, а также коллективным договором, и их выплата при наступлении соответствующих событий (в частности, при установлении работнику впервые утраты профессиональной трудоспособности вследствие производственной травмы), обязательны для всех работодателей, на которых ФОС распространяет свое действие.

Доводы представителя ответчика об отсутствии со стороны работодателя обязанности по выплате истцу единовременного вознаграждения в счет компенсации морального вреда, в связи с тем, что тяжкий вред здоровью истца был причинен в результате преступных действий третьего лица ФИО4, а не по вине предприятия, основаны на неверном толковании норм материального права.

Среди основных принципов правового регулирования трудовых отношений, закрепленных статьей 2 Трудового кодекса Российской Федерации, предусмотрен такой, как обязательность возмещения вреда, причиненного работнику в связи с исполнением им трудовых обязанностей.

Согласно ст.184 Трудового кодекса Российской Федерации при повреждении здоровья работника вследствие несчастного случая на производстве либо профессионального заболевания работнику (его семье) возмещаются его утраченный заработок (доход), а также связанные с повреждением здоровья дополнительные расходы на медицинскую, социальную и профессиональную реабилитацию либо соответствующие расходы в связи со смертью работника.

В силу требований статьи 22 Трудового кодекса Российской Федерации работодатель обязан возмещать вред, причиненный работникам в связи с исполнением ими трудовых обязанностей, а также компенсировать моральный вред в порядке и на условиях, которые установлены Трудовым кодексом Российской Федерации, другими федеральными законами и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации.

Установленная статьей 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред (пункт 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года №1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина»).

Право на возмещение морального вреда работник имеет во всех случаях нарушения его трудовых прав, сопровождающихся нравственными или физическими страданиями, в том числе при получении вреда здоровью при исполнении трудовых обязанностей.

Поскольку вышеназванный несчастный случай произошел в рабочее время и при исполнении ФИО1 своих трудовых обязанностей, вследствие чего признан и оформлен как несчастный случай на производстве, то именно работодатель в таком случае является лицом, в силу закона обязанным возместить вред. 

Наличие умысла или грубой неосторожности самого пострадавшего в произошедшем несчастном случае на производстве судом не установлено.

Кроме того, привлечением к участию в деле третьего лица ФИО4 обеспечено право предъявления ответчиком требований в порядке регресса к лицу, являющемуся непосредственным причинителем вреда.

Судом установлено, что ответчик в добровольном порядке не возмещал истцу компенсацию морального вреда в связи с травмой на производстве, в том числе не выплатил истцу в добровольном порядке единовременное вознаграждение в счёт компенсации морального вреда по п.5.4 ФОС, несмотря на то, что истец обращался с письменным заявлением о выплате такого вознаграждения еще 19.12.2016г. (л.д.88).

Доводы представителя ответчика о пропуске истцом срока исковой давности не основаны на законе.

В соответствии с абз.4 статьи 208 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность не распространяется на требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина.

Аналогичная позиция изложена в пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года №10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», в соответствии с которым в случае, если требование о компенсации морального вреда вытекает из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ, то на него, в силу ст.208 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность не распространяется, кроме случаев, предусмотренных законом.

На основании изложенного, взысканию с ответчика в пользу истца подлежит единовременное пособие при установлении утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве в размере 372557 рублей, исходя из следующего расчета:

<

данные изъяты> рубля 

<

данные изъяты> копеек х 

<

данные изъяты>% х 20 – 

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копейки = 372556 рублей 80 копеек, с учетом округления 372557 рублей, где:

<

данные изъяты> рубля 

<

данные изъяты> копеек – среднемесячная заработная плата истца за 12 месяцев до травмы;

<

данные изъяты> - процент утраты трудоспособности;

<

данные изъяты> рублей 

<

данные изъяты> копейки - сумма пособия, выплаченная ГУ КРОФСС РФ.

Расчет предъявленного к взысканию единовременного вознаграждения произведен истцом верно, ответчиком не оспаривается.

Статья 237 Трудового кодекса Российской Федерации устанавливает, что моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

Данная норма закона не указывает на конкретные виды правонарушений, поэтому право на возмещение морального вреда работник имеет во всех случаях нарушения его трудовых прав, сопровождающихся нравственными или физическими страданиями.

Со стороны ответчика имело место нарушение трудовых прав истца, выразившееся в несвоевременном расследовании несчастного случае на производстве и, как следствие, несвоевременном составлении акта о несчастном случае на производстве.

Как отмечено в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 17 марта 2004г. №2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», поскольку Трудовой кодекс Российской Федерации не содержит каких-либо ограничений для компенсации морального вреда в случае нарушения трудовых прав работников, суд, в силу ст.ст.21 (абз.14 ч.1) и 237 Кодекса, вправе удовлетворить требование работника о компенсации морального вреда, причиненного ему любыми неправомерными действиями или бездействием работодателя, в том числе и при нарушении его имущественных прав (абзац 2 п.63 Постановления).

Таким образом, бездействие работодателя, несвоевременное расследование и оформление несчастного случая на производстве, может являться основанием для взыскания компенсации морального вреда на основании ст.237 Трудового Кодекса Российской Федерации.

Судом установлено, что истец неоднократно обращался в прокуратуру и трудовую инспекцию по вопросу бездействия работодателя относительно расследования несчастного случая и его оформления в соответствии с требованиями закона. Ответчик, несмотря на оформление акта по форме Н-1, до настоящего времени полагает, что не является причинителем вреда и не обязан возмещать истцу вред, причиненный в результате несчастного случая на производстве. Такое поведение работодателя, безусловно, влечет причинение истцу нравственных страданий. 

Кроме того, ответчиком до настоящего времени не удовлетворены законные требования истца о выплате ему единовременного вознаграждения в счёт компенсации морального вреда.

В соответствии с ч.2 ст.151 Гражданского Кодекса Российской Федерации, при определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимание обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред. 

Согласно ст.1101 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего. 

В связи с тем, что ответчиком были нарушены трудовые права истца, в связи с чем истец испытал переживания, обиду, нравственные страдания, вынужден был защищать свои права в течение длительного времени, суд полагает необходимым взыскать в пользу истца компенсацию морального вреда, определив её размер, с учётом фактических обстоятельств дела, характера допущенного ответчиком нарушения, а также требований разумности и справедливости, в сумме 10000 рублей. В удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании компенсации морального вреда следует отказать, признав заявленную к взысканию сумму (500000 рублей) чрезмерно завышенной.

Согласно ст.94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся расходы на оплату услуг представителей.

В соответствии с ч.1 ст.98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В силу ч.1 ст.100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

В абзаце 2 п.12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.01.2016г. №1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» разъяснено, что при неполном (частичном) удовлетворении требований расходы на оплату услуг представителя присуждаются каждой из сторон в разумных пределах и распределяются в соответствии с правилом о пропорциональном распределении судебных расходов (ст.ст.98, 100 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, ст.ст.111, 112 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации, ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В подтверждение понесенных расходов на представителя истцом представлены квитанции по оплате 7000 рублей за составление искового заявления (л.д.93) и 32000 рублей по оплате услуг представителя за участие в 4-х судебных заседаниях (л.д.146-149).

Расходы за составление искового заявления также относятся к расходам на оплату услуг представителя и могут быть уменьшены судом.

При определении подлежащей взысканию с ответчика в пользу истца суммы расходов на представителя, суд учитывает сложность и характер дела, объём выполненной представителем работы, количество судебных заседаний, мнение представителя ответчика, а также требования разумности и справедливости, в связи с чем считает необходимым требования в этой части удовлетворить частично, взыскав с ответчика в пользу истца 6000 рублей за составление искового заявления и 20000 рублей за участие представителя в судебных заседаниях.

В удовлетворении остальной части исковых требований о взыскании расходов на представителя следует отказать, признав заявленную к взысканию сумму завышенной. 

Согласно ч.1 ст.103 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации. 

Истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья, в соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.36 части второй Налогового кодекса Российской Федерации, освобождаются от уплаты государственной пошлины. 

Таким образом, истец ФИО1 при подаче иска был освобожден от уплаты государственной пошлины. Учитывая, что выплата единовременной компенсации, предусмотренной п.5.4 ФОС, осуществляется в счёт компенсации морального вреда, с ответчика подлежит взысканию в доход местного бюджета государственная пошлина, рассчитанная на основании пп.3 п.1 ст.333.19 Налогового кодекса Российской Федерации, в размере 300 рублей.

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 194-198, 199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Шахтоуправление Карагайлинское» в пользу ФИО1 единовременное вознаграждение при установлении утраты профессиональной трудоспособности вследствие несчастного случая на производстве в размере 372557 рублей, компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей, расходы за составление иска в размере 6000 рублей и расходы по оплате услуг представителя за участие в судебных заседаниях в размере 20000 рублей, а всего – 408557 (четыреста восемь тысяч пятьсот пятьдесят семь) рублей.

В удовлетворении остальной части исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда (в размере 490000 рублей), расходов за составление иска (в размере 1000 рублей) и расходов по оплате услуг представителя за участие в судебных заседаниях в размере (12000 рублей) – отказать.

Взыскать с Общества с ограниченной ответственностью «Шахтоуправление Карагайлинское» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300 (триста) рублей.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Кемеровский областной суд, путем подачи апелляционной жалобы через суд, принявший решение, в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

В окончательной форме решение изготовлено 17 июля 2017 года.

Председательствующий - Е.Ю.Улитина

Решение в законную силу не вступило.

В случае обжалования судебного решения сведения об обжаловании и о результатах обжалования будут размещены в сети «Интернет» в установленном порядке.