РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Петропавловск-Камчатский 11 июля 2023 года

Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в составе председательствующего судьи Денщик Е.А., при секретаре Налетовой Т.В., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО18 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Камчатский краевой родильный дом», Камчатскому краю в лице Министерства имущественных и земельных отношений Камчатского края о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

ФИО19 предъявила в суде иск к ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» о компенсации морального вреда.

В обоснование требований указала на то, что 1 сентября 2018 года на 32 недели беременности она почувствовала сильную, резкую боль внизу живота, в связи с чем обратилась в приемный покой ответчика, где после осмотра дежурного врача-акушера ей был поставлен диагноз «симфизит» и рекомендована госпитализация в отделение патологии. Весь период пребывания в отделении патологии в течение последующих трех суток постоянно испытывала боли внизу живота и неоднократно обращалась к дежурной акушерке с жалобами на боли и ухудшение общего состояния. Вместе с тем, какого-либо дополнительного обследования врачом назначено не было, были сделаны лишь инъекции обезболивающих препаратов. Около 5 часов 00 минут 3 сентября 2018 года ей было проведено очередное КТГ, по результатам которого сердцебиение ребенка установить не удалось и ей была сделана срочная операция по родоразрешению путем кесарево. Ссылаясь на то, что ненадлежащее оказания ей медицинской помощи со стороны врачей и медицинского персонала ответчика привело к смерти ее новорожденного сына, просила взыскать в свою пользу компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей.

В ходе судебного разбирательства по инициативе суда исходя из характера спорных правоотношений в силу ст. 123.22 ГК РФ и ч. 3 ст. 40 ГПК РФ к участию в деле в качестве субсидиарной соответчика был привлечен собственник имущества ответчика (бюджетного учреждения) – Камчатский край в лице Министерства имущественных и земельных отношений Камчатского края.

В судебном заседании ФИО20 увеличила размер исковых требований и просила взыскать с ответчика в свою пользу 10000000 рублей. Пояснила, что 1 сентября 2018 года почувствовала резкую боль снизу живота, после чего муж отвез ее в ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом». После осмотра дежурным врачом-акушером ей был поставлен диагноз «симфизит» и рекомендована госпитализация в отделение патологии. Врач заверил ее, что с ребенком все в порядке. После было сделано КТГ и несколько уколов обезболивающих препаратов, после которых она уснула в палате. Около 24 часов 00 минут она проснулась от боли и сообщила о них дежурной акушерке, которая отправила ее обратно в палату. Около 2 часов 00 минут 2 сентября 2018 года она снова обратилась к акушерке и по рекомендации дежурного врача ей был сделан еще один укол обезболивающего препарата. На протяжении всего следующего дня она просила осмотра врача, проведения УЗИ, около 6-7 раз жаловалась на непрекращающиеся боли внизу живота, однако этого со стороны медицинского персонала ответчика сделано не было. Дежурная акушерка каждый раз звонила по телефону врачу после ее обращений, который только назначал уколы обезболивающих препаратов. В ночь со 2 на 3 сентября 2018 года у нее началась рвота, после чего ей было проведено несколько процедур КТГ, на последней из которых, около 3 часов 00 минут, сердцебиение ребенка установить не удалось. После этого было принято решение о срочной операции по родоразрешению путем кесарево. Утром 3 сентября 2018 года ей сообщили, что ребенка спасти не удалось. После выписки из больницы ее пригласили на беседу главный врач больницы ФИО1 и заместитель главного врача ФИО2, в ходе которой стали угрожать и обвинять в том, что трагический исход родов произошел исключительно по ее вине. Вместе с тем, данные роды были для нее третьими, она состояла на учете в консультации при ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом», строго соблюдала все указания врача, сдавала анализы и следовала всем рекомендациям врача. Это ребенок был желанным в семье и его смерть стала большой трагедией для всех. Она очень тяжело пережила его смерть, пытаясь справиться в болью утраты, принимая препараты группы анксиолитических средств (афобазол, новопасит), стала часто употреблять спиртное. Прийти в себя и взять себя в руки ей помогла только четвертая беременность, в результате которой родилась дочь. Несмотря на это она до сих пор переживает потерю сына, вспоминает о нем и те трагические дни и события. 

Ее представитель ФИО3 позицию и пояснения истицы поддержал. Полагал, что по результатам повторной судебной экспертизы установлена причинно-следственная связь между действиями (бездействием) врачей ответчика и смертью ребенка истицы. Учитывая поступление истицы в стационар 1 сентября 2018 года у врачей ответчика была реальная возможность спасти ребенка при правильном постановке диагноза, проведении всестороннего обследования пациентки и оказании качественной, полноценной медицинской помощи. При определении размера компенсации морального вреда просил учесть заключение психодиагностического исследования истца, проведенного накануне судебного заседания, которое свидетельствует о глубоких переживаниях истица по поводу смерти ребенка до настоящего времени. 

Представитель ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» ФИО4 возражала против заявленных истцом требований, оспаривая причинно-следственную связь между дефектами оказания истице медицинской помощи со стороны ее доверителя и наступившими последствиями в виде смерти ребенка.

Представитель Министерства здравоохранения Камчатского края ФИО5 исковые требования полагал необоснованными по аналогичным основаниям.

Представитель Министерства имущественных и земельных отношений Камчатского края ФИО6 возражала против заявленных истцом требований, ссылаясь на недоказанность истцом причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинских сотрудников ответчика и смертью ребенка. Также указала на то, что ее доверитель является ненадлежащим ответчиком по делу, поскольку не является органом, осуществляющим функции и полномочия бюджетного учреждения, а также не является главным распорядителем бюджетных средств Камчатского края в отношении бюджетных учреждений Камчатского края. 

Представитель АО СК «Согаз-Мед» ФИО7, сославшись на наличие установленных дефектов (недостатков) оказания медицинской помощи как по результатам экспертиз качества медицинской помощи, проведенных по заказу страховой компании, так судебно-медицинских экспертиз, полагал требования истца подлежащими удовлетворению. 

ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения дела извещены надлежащим образом.

Старший помощник прокурора г. Петропавловска-Камчатского Ляховенко В.В. полагала требования истца обоснованными и подлежащими удовлетворению с учетом установленных судом обстоятельств, а также принципа разумности.

Выслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, исследовав материалы гражданского дела, материал проверки КУСП № 6550 от 18 февраля 2019 года, медицинские документы, суд приходит к следующему выводу.

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Согласно ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в п. 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», объектом неправомерных посягательств являются по общему правилу любые нематериальные блага (права на них) вне зависимости от того, поименованы ли они в законе и упоминается ли соответствующий способ их защиты.

Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжить активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причинением увечья, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственным страданий и др. Перечень нравственных страданий, являющихся основанием для реализации права на компенсацию морального вреда, не является исчерпывающим.

Согласно ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» медицинская помощь – комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг.

Диагностика - комплекс медицинских вмешательств, направленных на распознавание состояний или установление факта наличия либо отсутствия заболеваний, осуществляемых посредством сбора и анализа жалоб пациента, данных его анамнеза и осмотра, проведения лабораторных, инструментальных, патологоанатомических и иных исследований в целях определения диагноза, выбора мероприятий по лечению пациента и (или) контроля за осуществлением этих мероприятий.

Лечение - комплекс медицинских вмешательств, выполняемых по назначению медицинского работника, целью которых является устранение или облегчение проявлений заболевания или заболеваний либо состояний пациента, восстановление или улучшение его здоровья, трудоспособности и качества жизни.

Некачественное оказание медицинской помощи - оказание медицинской помощи с нарушениями медицинских технологий и правильности их проведения. Одним из видов оказания застрахованному медицинской помощи ненадлежащего качества является невыполнение, несвоевременное или некачественное выполнение необходимых пациенту диагностических, лечебных, профилактических, реабилитационных мероприятий (исследования, консультации, операции, процедуры, манипуляции, трансфузии, медикаментозные назначения и т.д.).

Как следует из материалов дела, медицинских документов и установлено в судебном заседании, ФИО21. с 17 апреля 2018 года состояла на учете в женской консультации по беременности и родам при ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом».

Согласно Уставу ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом», целью деятельности учреждения является организация медицинской помощи. К предмету ее деятельности относится, в числе прочего, обеспечение качественной плановой стационарной и амбулаторной квалифицированной специализированной помощи населению Камчатского края (л.д. 245 т. 2).

1 сентября 2018 года в 22 часа 00 минут ФИО22. обратилась в ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» с жалобами на сильные боли внизу живота, где была осмотрена дежурным врачом, которым поставлен диагноз «симфизит под вопросом», «ложные схватки до 37 недель под вопросом» и назначен план лечения – антибиотикотерапия, роды при их возникновении.

2 сентября 2018 года она была осмотрена врачом акушером-гинекологом в связи с жалобами на ноющие боли в нижней части живота. При осмотре была установлена болезненность при смене положения в области лобкового симфиза, мягкий безболезненный живот, при пальпации положение плода продольное, предлежащая часть головка, сердцебиение ясное, ритмичное, частота сердечных сокращений – 138 ударов в минуту, шевеления плода пациентка ощущалось хорошо.

В 3 часа 00 минут 3 сентября 2018 года была осмотрена в отделении патологии в связи с жалобами на боли внизу живота, после чего был поставлен диагноз «беременность 32 недели 6 дней», «ложные схватки до 37 недель». Учитывая удовлетворительное состояние плода по результатам КТГ с целью купирования ложных схваток был назначен «токелиз гинипралом». На фоне «инфузии гинипралом» боли внизу живота незначительно уменьшились.

В 5 часов 10 минут появились локальные боли над лоном, однократная рвота на фоне «токолиза гинипралом», сердцебиение плода диагностировано на уровне 134 ударов в минуту, приглушенное ритмичное. На фоне приглушения сердцебиения и появлении локальной болезненности матки была заподозрена преждевременная отслойка плаценты, в связи с чем назначено экстренное родоразрешение путем операции кесарево сечение.

В 05 часов 40 минут ФИО23 было проведено оперативное вмешательство в виде лапаротомии и кесарева сечения, на 3 минуте извлечен за головку мальчик (массой 2700 г, рост 45 см) с оценкой по шкале Апгар 0 баллов. Послеоперационное состояние матери тяжелое.

Как пояснила в судебном заседании истица, 1 сентября 2018 года она почувствовала резкую боль снизу живота и муж отвез ее в ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом». После осмотра дежурным врачом-акушером ей был поставлен диагноз «симфизит» и рекомендована госпитализация в отделение патологии. Врач заверил ее, что с ребенком все в порядке. После было сделано КТГ и несколько уколов обезболивающих препаратов, после которых она уснула в палате. Около 24 часов 00 минут она проснулась от боли и сообщила о них дежурной акушерке, которая отправила ее обратно в палату. Около 2 часов 00 минут 2 сентября 2018 года она снова обратилась к акушерке и по рекомендации дежурного врача ей был сделан укол обезболивающего препарата. На протяжении всего следующего дня она просила осмотра врача, проведения УЗИ, около 6-7 раз жаловалась на непрекращающиеся боли внизу живота, однако этого со стороны медицинского персонала ответчика сделано не было. Дежурная акушерка каждый раз звонила по телефону врачу после ее обращений, который только назначал уколы обезболивающих препаратов. В ночь со 2 на 3 сентября 2018 года у нее началась рвота, после чего ей было проведено несколько процедур КТГ, на последней из которых, около 3 часов 00 минут, сердцебиение ребенка установить не удалось. После этого ей была проведена срочная операция по родоразрешению путем кесарево. Утром 3 сентября 2018 года ей сообщили, что ребенка спасти не удалось. 

7 сентября 2018 года ФИО24С. была выписана в удовлетворительном состоянии без жалоб в связи с отказом от дальнейшего стационарного лечения.

Как следует из протокола патологоанатомического вскрытия плода ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» № 438 от 5 сентября 2018 года, в результате наружного осмотра установлен недоношенный плод мужского пола (массой 2 200 г, длиной тела 46 см) без признаков аномалий развития. В ходе исследования сделано патологоанатомическое заключение – смерть недоношенного плода мужского пола наступила антенатально вследствие острой гипоксии, обусловленной тотальной отслойкой нормально расположенной плаценты (т. 1 л.д. 60-62).

АО СК «Согаз-Мед» организованы и проведены контрольно-экспертные мероприятия по качеству оказания в период с 1 по 7 сентября 2018 года медицинской помощи истице, по результатам которых в действиях медицинского персонала ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» выявлено невыполнение необходимых пациенту диагностических и лечебных мероприятий, оперативных вмешательств. При подозрении на отслойку нормальнорасположенной плаценты не проведено ультразвуковое исследование плода и не создан консилиум. С целью снижения кровопотери при проведении операции не введено внутривенно 10 ЕД окситоцина. При заполнении документов в выписном эпикризе рекомендовано грудное вскармливание 6 месяцев (не понятно с какой целью женщине с мертворожденным ребенком). Данные дефекты не повлияли на неблагоприятные последствия в виде смерти плода в связи с неблагоприятным прогнозом при развитии острой гипоксии плода, обусловленной тотальной преждевременной отслойкой нормально расположенной плаценты, что и явилось непредотвратимой причиной гибели плода (т. 1 л.д. 69-71).

Согласно заключению комиссии родовспоможения Министерства здравоохранения Камчатского края от 22 ноября 2018 года, антенатальная гибель плода была признана непредотвратимой. В ходе заседания комиссией было установлено, что данная беременность у повторно беременной и повторно родящей женщины, не прошедшей прегравидарную подготовку, имеющей вредные привычки (никотиновая зависимость), экстрагенитальные заболевания (хронический пиелонефрит), протекала с осложнениями (угроза прерывания беременности, ретрохориальная гематома с ранних сроков, железодефицитная анемия).

Причиной антенатальной гибели плода явилась острая гипоксия на фоне тотальной преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты, чему предшествовало длительное нарушение маточно-плацентарного кровообращения на фоне ложных схваток и хронической плацентарной недостаточности (о чем свидетельствует результат гистологического исследования последа - очаговый продуктивный базальный децидуит, псевдоинфаркты с кальцинатами).

Диагноз преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты выставлен своевременно (при появлении локальной болезненности матки и первых признаков гипоксии плода). Оперативное лечение выполнено по показаниям немедленно, подтверждением чего явилось отсутствие матки Кувелера, которая формируется при продолжительности отслойки плаценты более одного часа. Следовательно, отслойка произошла остро, диагностирована своевременно, оперативное лечение проведено по показаниям срочно, благодаря чему удалось сохранить матку и тем самым дальнейшую фертильную функцию. При установлении диагноза отслойки нормально расположенной плаценты основными диагностическими критериями являются клинические проявления – кровянистые выделения, гипертонус матки, тотальная болезненность матки, часто – нарушения гемодинамики и шок.

В рассматриваемом случае отсутствие классической клинической картины в виде нарушения гемодинамики, гипертонуса матки, тотальной болезненности свидетельствуют о том, что отслойка произошла остро и была диагностирована вовремя. 

Комиссией было отмечено, что УЗИ не является основным методом диагностики отслойки плаценты, основными являются клинические проявления. Сохраняющийся болевой синдром членами комиссии как был расценен как ложные схватки, являющиеся подготовкой родовых путей к предстоящим родам (л.д. 97-103 т. 2).

В рамках доследственной проверки по заявлению истицы органами предварительного следствия была назначена и проведена судебно-медицинская экспертиза, согласно результатам которой эксперты ГБУЗ «Камчатское краевое бюро судебно-медицинской экспертизы» № 46с от 9 июля 2019 года, пришли к выводу, что смерть недоношенного плода мужского пола наступила 3 сентября 2018 года в 5 часов 42 минуты антенатально (внутриутробно до наступления родов) вследствие острой гипоксии, на фоне тотальной преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты.

Согласно представленным медицинским документам эксперты указали на то, что ФИО25. встала на учет на позднем сроке (13 недель), наблюдалась не регулярно (5 явок за 31 неделю беременности), на 21 недели беременности покинула Камчатский край, в связи с чем ей не был проведен пероральный глюкозо-толерантный тест. На 30 недели отказалась от введения антирезусного иммуноглобулина с целью профилактики гемолитической болезни плода (учитывая повторную беременность у резус-отрицательной женщины). 

На амбулаторном этапе была обследована в полном объеме, в соответствие с приложением № 5 Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология», утвержденного приказом Министерства здравоохранения РФ № 572н от 1 ноября 2012 года.

На этапе лечения в гинекологическом отделении ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» ей не были назначены препараты магния и фолиевой кислоты в соответствии с приказом МЗ РФ № 572н от 1 ноября 2012 года «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю акушерство и гинекология», необоснованно назначены лекарственные препараты – дицинона, который не входит в перечень лекарственных препаратов в соответствии с клиническими протоколами «Выкидыш в раннем сроки беременности: тактика и ведение». 

На этапе акушерского отделения диагноз «преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты» выставлен своевременно (при проявлении локальной болезненности матки и первых признаков гипоксии плода). Медицинская помощь оказана в полном объеме. Оперативное лечение выполнено вовремя, что предотвратило развитие матки Кювелера (пропитывание кровью всех слоев матки, при длительной, своевременно не диагностируемой отслойки), массивного акушерского кровотечения, ДВС синдрома, и позволило сохранить фертильную функцию женщине (способность к рождению детей), однако не предотвратило антенатальную гибель плода. 

Преждевременной отслойке нормально расположенной плаценты в рассматриваемом случае предшествовало длительное нарушение маточно-плацентарного кровообращения на фоне ложных схваток и хронической плацентарной недостаточности, о чем свидетельствует результат гистологического исследования плода (очаговый продуктивный базальный децидуит, псевдоинфаркты с кальцинатами). Смерть недоношенного плода мужского пола была не предотвратима. При этом выявленные недостатки не повлияли на указанные последствия (КУСП № 6550).

Поскольку ответчиком в ходе судебного разбирательства оспаривалось наличие дефектов оказания истице медицинской помощи, а также причинно-следственной связи между действиями (бездействием) медицинского персонала и наступившими последствиями судом была назначена судебно-медицинская экспертиза, производство которой поручено ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Ивановской области».

Согласно заключению ОБУЗ «Бюро судебно-медицинской экспертизы Ивановской области» № 92 от 26 июля 2021 года, в ходе экспертного исследования медицинских критериев для достоверного установления происхождения преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты установлено не было. На 1 сентября 2018 года показания для проведения операции кесарево сечение отсутствовали, диагноз «симфизит» был выставлен правильно.

Не проведение глюкозо-толерантного теста на 24 недели беременности не позволило исключить отсутствие у пациентки нарушения углеводного обмена, которые, как и хронический пиелонефрит, являются предрасполагающими факторами преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты. В связи с чем, подозрения на преждевременную отслойку нормально расположенной плаценты при поступлении ФИО26 в период с 1 по 3 сентября 2018 года также не возникло.

Оценив явные признаки доминирования в генезе смерти ребенка тяжести патологического процесса (преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты), в сочетании с наличием у беременной предрасполагающих к отслойке факторов, комиссия экспертов сделала вывод об отсутствии связи между развитием преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты и несущественными дефектами оказания медицинской помощи ФИО27 

Давая оценку наличию допущенных нарушений при оказание медицинской помощи истица, эксперты пришли к выводу о том, что было допущено ряд нарушений, в частности в период с 1 по 3 сентября 2018 года в нарушение приложения № 5 к Порядку оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология, утвержденного приказом Минздрава России № 572н от 1 ноября 2012 года, приказа Минздрава России от 10 мая 2017 года № 203н «Об утверждении оценки критериев качества медицинской помощи») истице не было проведено УЗИ матки и плода, а также допплерометрия. Не были использованы дополнительные методы исследования для диагностики «симфизита» (т. 1 л.д. 199-218).

В связи с возникшими сомнениями в правильности и обоснованности данного заключения экспертов, наличием противоречий с вышеприведенными иными экспертизами суд пришел к выводу о назначении по делу повторной экспертизы, проведение которой поручил другому экспертному учреждению. 

Согласно заключению ФГБУ «Российский центр судебно-медицинской экспертизы» Министерства здравоохранения РФ № 186/22, ФИО12 не относилась к беременным группы риска по развитию преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты. Наиболее вероятной причиной развития преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты у истицы явился сохраняющийся в течение нескольких дней (с 1 по 3 сентября 2018 года) гипертонус матки. Данный вывод сделан с учетом жалоб пациентки на боли внизу живота (с момента поступления в стационар и до родоразрешения), данных КТГ от 1 сентября 2018 года (на всех трех КТГ зафиксирован повышенный тонус матки), отсутствия у нее предрасполагающих факторов преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты.

Наличие гипертонуса матки (с момента поступления 1 сентября 2018 года и в последующие дни до родоразрешения) и жалобы на боли внизу живота при недоношенной беременности влялись основанием для установления диагноза «угроза преждевременных родов» (в некоторых литературных источниках указано как «ложные схватки в период до 37 полных недель временности»). Данное патологическое состояние у ФИО12 являлось показанием для проведения ультразвукового исследования состояния плода (начиная с 1 сентября 2018 года и далее), так как при гипертонусе матки происходит нарушение маточно-плодового кровотока, что в свою очередь может привести к гипоксии плода.

При проведении УЗИ в период с 1 по 3 сентября 2018 года можно было диагностировать гипоксию плода, обусловленную гипертонусом матки.

Преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты у ФИО28. начала развиваться утром 3 сентября 2018 года, когда в 5 часов 10 минут появились ее первые симптомы - однократная рвота при умеренной тахикардии (пульс 88 ударов в минуту) и умеренной гипотонии (АД 90/60 мм рт.ст.). Таки образом, до этого момента (до 5 часов 10 минут 3 сентября 2018 года) выявить признаки отслойки плаценты по УЗИ было невозможно.

При поступлении в стационар в 22 часа 00 минут 1 сентября 2018 года на основании жалоб на боли внизу живота и данных осмотра (пальпация в области лонного сочленения резко болезненна) был установлен диагноз «026.7 подвывих лонного сочленения во время беременности, родов и в послеродовом периоде». Данный диагноз установлен необоснованно. При наличии симптомов, подозрительных в отношении «симфизиопатии», к которой относится и подвывих лонного сочленения, беременную должен был осмотреть травматолог-ортопед. Для уточнения диагноза необходимо было провести ультразвуковое сканирование лонного сочленения. Данные исследования не были назначены и не проведены.

Диагноз «симфизит под вопросом» указан только на титульном листе истории годов в графе «диагноз при поступлении». Диагноз «026.7 подвывих лонного сочленения во время беременности, родов и в послеродовом периоде» установлен (указан во врачебной записи первичного осмотра от 1 сентября 2018 года) как предварительный. В последующие дни «симфиит» или «подвывих лонного сочленения» в диагнозе не указывались. При «симфизите» боль в области лонного сочленения сохраняется, а иногда и усиливается после родов. После проведенного кесарева сечения во врачебных записях отсутствуют указания на наличие у ФИО12 боли в области лонного сочленения.

В этой связи эксперты пришли к выводу о том, что у ФИО29 не было таких патологических состояний как «симфизит и подвывих лонного сочленения», а боль внизу живота была обусловлена угрозой преждевременных родов. Не установление правильного диагноз «угроза преждевременных родов» повлияло на тактику ведения ее беременной. 

Недооценка гемодинамических показателей (гипотония - до 90/60 мм гт.ст., повышенная частота сердечных сокращений - 88-90 ударов в минуту), данных КТГ (гипертонус матки на всех записях, 1 сентября 2018 года - монотонный ритм сердцебиения плода, 3 сентября 2018 года - тахикардия плода более 160 ударов в минуту), не проведение УЗИ с допплерометрией - не позволили своевременно диагностировать нарушения в состоянии беременной и плода, что привело к прогрессированию нарушений с развитием преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты и смерти плода.

Непосредственной причиной смерти плода явилась острая гипоксия (асфиксия), обусловленная тотальной отслойкой плаценты. Вывод о причине смерти подтверждается следующей совокупностью данных: фактом тотальной отслойки плаценты, по поводу которой было проведено оперативное родоразрешение; морфологическими данными, указывающими на асфиксию плода (макроскопические: венозное полнокровие внутренних органов, очаговые мелкоточеч¬ные и мелкопятнистые кровоизлияния под плевру, эпикард; микроскопические: острое венозное полнокровие, мелкоочаговые кровоизлияния в негких, тимусе, в мягких мозговых оболочках и сосудистых сплетениях боковых желудочков; рупноочаговые кровоизлияния в миокарде).

При этом, 1 сентября 2018 года показаний для родоразрешения не было. Проведение лабораторных исследований только после родоразрешения и отсутствие консультации смежных специалистов к смерти плода не привели.

Не проведение глюкозотолерантного теста, отказ от введения антирезусного иммуноглобулина, а также наличие у ФИО30 хронического пиелонефрита в стадии ремиссии (только по данным анамнеза, никаких проявлений пиелонефрита в период беременности не наблюдалось) не повлияло на развитие осложнения беременности в виде преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты.

Родовой деятельности в период с 1 по 3 сентября 2018 года у ФИО12 не было. Ротовая деятельность начинается с периода схваток, которых не отмечалось. Шанс на извлечение живого плода (возможно в состоянии гипоксии) был еще в 5 часов 10 минут 3 сентября 2018 года, на что указывает наличие сердцебиение плода (134 ударов в минуту) при аускультации (врачебная запись в истории родов).

Таким образом, экспертная комиссия пришла к выводу о том, что при оказании медицинской помощи ФИО31 в ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» в период с 1 по 3 сентября 2018 года были допущены следующие недостатки: при поступлении дана неверная оценка состояния беременной, не установлен правильный диагноз и выбрана неверная тактика ведения беременной, не назначено показанное обследование и лечение; решение о выборе тактики ведения беременной основывалось исключительно на субъекктивных методах (пальпация матки и лонного сочленения), что привело к установлению неверного диагноза «симфизит под вопросом» и «подвывих лонного сочленения», не назначены и не проведены обследования для подтверждения/исключения данных патологических состояний; с момента поступления в стационар и до подготовки к экстренному родоразрешению не проведены никакие лабораторные исследования, не проведено УЗИ плода с доппелрометрией; позднее начало введения гинипрала при наличии показаний к его введению с момента поступления (был назначен только в 3 часа 00 минут 3 сентября 2018 года).

Исходя из анализа представленных на экспертизу материалов экспертная комиссия пришла к выводу о наличии прямой причинно-следственная связь между тотальной отслойкой плаценты у ФИО12 и наступлением антенатальной смерти плода. Отсутствие адекватной оценки состояния беременной с момента поступния, а также данных КТГ, не проведение показанного УЗИ с доппелрометрией, не позволили своевременно диагностировать нарушения в состоянии береенной и плода и начать своевременное лечение угрозы преждевременных родов, что лишило ее шансов на благоприятный исход беременности. Возникновение тотальной отслойки плаценты связано как с особенностями течения ее беременности, так и допущенными недостатками в оказании медицинской помощи.

Давая оценку доли (вклада) недостатков оказания медицинской помощи в наступлении тотальной отслойки плаценты, приведшей к антенатальной гибели плода, эксперты исключили наличие прямой причинно-следственной связи лишь между допущенными недостатками оказания медицинской помощи и наступлением антенатальной смерти плода.

Оснований не доверять выводам повторной судебно-медицинской экспертизы у суда не имеется, доказательств, указывающих на недостоверность проведенной оценки, либо ставящих под сомнение их выводы не представлено. Данное экспертное заключение не содержит сомнений и неясностей, выводы экспертов подробно мотивированны, обоснованы, достаточно полно и ясно изложены в заключении, согласуется с иными доказательствами по делу. 

Повторная экспертиза проведена в строгом соответствии с требованиями ст. ст. 81, 84, 87 ГПК РФ, само экспертное заключение выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 ГПК РФ и положениями Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и содержит подробное описание проведенного исследования, его результаты, ссылки на использованные нормативные правовые акты и литературу, ответы на поставленные судом вопросы. Эксперты были предупреждены об уголовной ответственности, предусмотренной ст. 307 УК РФ, и оснований ставить под сомнение их квалификацию и сделанные ими выводы не имеется. 

Каких-либо ходатайств об оказании содействия в истребовании дополнительных доказательств, о назначении по делу других судебных экспертиз, допросе специалистов и экспертов заявлено не было.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ № 10 от 20 декабря 1994 года «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье и т.п.). Моральный вред может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

Как следует из правовой позиции, изложенной в п. 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая, что причинение вреда жизни или здоровью гражданина умаляет его личные нематериальные блага, влечет физические или нравственные страдания, потерпевший, наряду с возмещением причиненного ему имущественного вреда, имеет право на компенсацию морального вреда при условии наличия вины причинителя вреда.

При этом суду следует иметь в виду, что, поскольку потерпевший в связи с причинением вреда его здоровью во всех случаях испытывает физические или нравственные страдания, факт причинения ему морального вреда предполагается. Установлению в данном случае подлежит лишь размер компенсации морального вреда.

Принимая во внимание установленные обстоятельства, свидетельствующие о том, что в результате ненадлежащего исполнения сотрудниками медицинского учреждения своих должностных обязанностей по оказанию медицинских услуг надлежащего качества, в том числе надлежащего оформления медицинской документации истице были оказаны медицинские услуги с нарушением установленных требований, суд приходит к выводу о наличии оснований для удовлетворения требований истца о компенсации морального вреда.

Доводы представителей ответчика о недоказанности причинно-следственной связи между допущенными дефектами оказания истице медицинской помощи и наступлением смерти плода основаны на неверной оценки установленных в ходе рассмотрения спора обстоятельств. 

Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред. По смыслу приведенных положений закона, установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. 

В данном случае из материалов дела усматривается наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) ответчика и наступившими неблагоприятными последствиями в виде смерти ребенка истицы. При этом, стороной ответчика не представлено суду доказательств, отвечающим принципам допустимости и относимости, свидетельствующих об отсутствии его вины в произошедшем или причинении вреда здоровью в результате действий (бездействий) иных лиц. 

Отсутствие при этом прямой причинно-следственной связи между выявленными дефектами оказания экстренной медицинской помощи и смертью ребенка не могут свидетельствовать о наличии основания для освобождения медицинского учрежденийя от гражданско-правовой ответственности.

Наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) и наступившими неблагоприятными последствиями означает, что противоправные действия повлекли наступление негативных последствий для кого-либо. При этом, закон не содержит указания на характер причинной связи (прямая или косвенная (опосредованная) причинная связь) между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом и не предусматривает в качестве юридически значимой для возложения на причинителя вреда обязанности возместить вред только прямую причинную связь. Характер причинной связи может влиять лишь на размер подлежащего возмещению вреда.

Принимая во внимание характер и степень допущенных нарушений со стороны сотрудников медицинского учреждения на всех этапах оказания услуг медицинской помощи, а также то, что ответчик является медицинской организацией, обязанной оказывать квалифицированную и своевременную медицинскую помощь гражданам, характер и степень нравственных страданий истца, перенесенных как в результате оказания ей некачественных медицинских услуг, так и в результате наступления последствий в виде гибели ребенка, степень ее родства с мертворожденным ребенком, ее личность и индивидуальные психологические особенности, характер и степень физических, нравственных страданий, степень вины и характер допущенных нарушений со стороны сотрудников медицинского учреждения, с учетом фактических обстоятельств дела и особенностей течения ее беременности, принципов разумности и справедливости, суд приходит к выводу о взыскании в пользу истца компенсации морального вреда в размере 1700000 рублей. 

Определяя вышеуказанный размер компенсации морального вреда, суд принимает во внимание также пояснения истицы о глубокой степени переживания трагических событий до настоящего времени и заключение психодиагностического исследования ее психологического состояния на данный момент.

Так, как следует из пояснений истицы, она состояла на учете в консультации при ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом», строго соблюдала все указания врача, сдавал анализы и следовала всем рекомендациям врача. Ребенок был желанным в семье и его смерть стала большой трагедией для всех. Она очень тяжело пережила его смерть, пытаясь справиться в болью утраты принимая препараты группы анксиолитических средств (афобазол, новопасит), стала часто употреблять спиртное. Прийти в себя и взять себя в руки ей помогла только четвертая беременность, в результате которой родилась дочь. Несмотря на это она до сих пор переживает потерю сына, вспоминает о нем и те трагические дни и события.

Согласно заключению психодиагностического исследования, истица перенесла сильное, травмирующее событие, которое привело к возникновению у нее посттравматического стрессового расстройства. Из-за смерти ее сына она испытывает сильные страдания по сегодняшний день. ФИО12 признает наличие у нее психологических переживаний. Степень ее страданий очень высока и на данный момент. При малейшем напоминании о травмирующем событии, замыкается, отводит взгляд в сторону, «замирает», не в силах сдерживать слезы, на протяжении всей встречи плачет, злиться, винит себя и врачей. На фоне случившегося у нее развилась маниакальная опека над ее живыми детьми. Опоздание сыновей с прогулки или не отвеченный телефонный звонок приводит к панической атаке (учащенному сердцебиению, сдавленностью в груди, страхом и панике). Пытается все контролировать, держать детей рядом, буквально ассоциирует себя одни целым, испытывает внезапные приступы паники. В первые 6 месяцев после смерти ребенка пристрастилась к алкоголю, хотя до этого момента никогда не пила, стала каждый день выпивать одна, что приводило к конфликтам с мужем. Чувство вины - «вина выжившего» провоцировала частые мысли о суициде, не могла простить себя за то, что осталась жива, а ее сын умер. Частые проблемы со сном, кошмары, в которых она теряет близких. Принимала успокоительные. Все это только усиливало желание покончить с собой. Все это она смогла пережить только благодаря внезапной беременности спустя 6 месяцев после трагедии. Беременность заставила ее отказаться от алкоголя и постараться жить дальше. Несмотря на то, что прошло более 4 лет с момента трагедии и рождением нового ребенка, она продолжает винить себя, все также, не может спокойно говорить о потери, запрещает себе плакать, несколько раз в месяц посещает могилу сына. 

Данное психодиагностическое обследование проведено уполномоченным лицом, имеющим соответствующую квалификацию в области психологии, клинических диагностики расстройств личности и оснований не доверять данному заключению у суда не имеется.

В силу положений ст. 1083 ГК РФ вред, возникший вследствие умысла потерпевшего, возмещению не подлежит. Если грубая неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или увеличению вреда, в зависимости от степени вины потерпевшего и причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен. При причинении вреда жизни или здоровью гражданина отказ в возмещении вреда не допускается. Суд может уменьшить размер возмещения вреда, причиненного гражданином, с учетом его имущественного положения, за исключением случаев, когда вред причинен действиями, совершенными умышленно.

Применительно к ст. 1083 ГК РФ грубой неосторожностью потерпевшего могут быть признаны только такие его неосторожные действия либо бездействие, которые в значительной мере обусловили наступление соответствующего события или обусловили увеличение тяжести его последствий. При этом обязанность по доказыванию грубой неосторожности потерпевшего возложена на владельца источника повышенной опасности.

В месте с тем, в ходе рассмотрения данного спора оснований для снижения размера подлежащего возмещению ущерба в соответствии с требованиями ст. 1083 ГК РФ не установлено. Доказательств наличия грубой неосторожности со стороны самой истицы, обусловившей наступление спорных событий, суду не представлено и материалы дела не содержат. Согласно выводам судебной экспертизы, не проведение глюкозотолерантного теста, отказ от введения антирезусного иммуноглобулина, а также наличие у ФИО12 хронического пиелонефрита в стадии ремиссии не повлияло на развитие осложнения беременности в виде преждевременной отслойки нормально расположенной плаценты.

В силу ст. 123.22 ГК РФ бюджетное учреждение отвечает по своим обязательствам всем находящимся у него на праве оперативного управления имуществом, в том числе приобретенным за счет доходов, полученных от приносящей доход деятельности, за исключением особо ценного движимого имущества, закрепленного за бюджетным учреждением собственником этого имущества или приобретенного бюджетным учреждением за счет средств, выделенных собственником его имущества, а также недвижимого имущества независимо от того, по каким основаниям оно поступило в оперативное управление бюджетного учреждения и за счет каких средств оно приобретено.

По обязательствам бюджетного учреждения, связанным с причинением вреда гражданам, при недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии с абзацем первым настоящего пункта может быть обращено взыскание, субсидиарную ответственность несет собственник имущества бюджетного учреждения.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 1 от 26 января 2010 года «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», учитывая субсидиарный характер ответственности собственников имущества унитарных предприятий и учреждений (когда такая ответственность предусмотрена законом), судам следует привлекать таких собственников к участию в деле в качестве соответчиков в порядке, предусмотренном ч. 3 ст. 40 ГПК РФ.

Таким образом, при рассмотрении данного спора привлечение соответчиком собственника имущества ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом» является обязательным в силу закона. 

Как следует из устава ГБУЗ «Камчатский краевой родильный дом», оно является некоммерческой организацией, учредителем и собственником имущества которого является Камчатский край. Функции и полномочия собственника имущества учреждения от имени Камчатского края осуществляет Министерство имущественных и земельных отношений Камчатского края (т. л.д. 242-258).

Принимая во внимание вышеизложенное, в случае недостаточности средств у ответчика по обязательствам, связанным с причинением вреда, собственник имущества бюджетного учреждения обязан будет нести субсидиарную ответственность по таким обязательствам.

Поскольку доказательств, отвечающим принципам допустимости и относимости, наличию, как в настоящее время, так и в будущем (на момент исполнения решения суда) у ответчика – бюджетного учреждения собственных, бюджетных средств, имущества, на которое может быть обращено взыскание с целью принудительного исполнения решения суда, суду не представлено, учитывая высокую социальную значимость обязательств, связанным с причинением вреда гражданам, суд полагает необходимым определить порядок исполнения решения в случае невозможности его исполнения самим учреждением в соответствие с положением ст. 123.22 ГК РФ. 

Таким образом, указание в резолютивной части решения суда на субсидиарный характер ответственности собственников имущества бюджетного учреждения не противоречит действующему законодательству и определят лишь на будущее порядок исполнения решения суда при установлении обстоятельств недостаточности имущества учреждения, на которое в соответствии со ст. 123.22 ГК РФ может быть обращено взыскание, на стадии исполнения решения суда.

В соответствии с ч. 1 ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

В силу ч. 1 ст. 103 ГПК РФ государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае государственная пошлина зачисляются в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, содержащихся в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 января 2016 года № 1 «О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела» положения процессуального законодательства о пропорциональном возмещении (распределении) судебных издержек (ст.ст. 98, 102, 103 ГПК РФ) не подлежат применению при разрешении, в том числе иска неимущественного характера, в том числе имеющего денежную оценку требования, направленного на защиту личных неимущественных прав (например, о компенсации морального вреда).

Таким образом, государственная пошлина, от уплаты которой истец был освобожден при обращении с данным иском в суд, в силу требований ст. 103 ГПК РФ подлежит взыскать в доход местного бюджета с ответчика, не освобожденного от уплаты государственной пошлины.

В силу абз. 2 ст. 94 ГПК РФ к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся, в том числе суммы, подлежащие выплате экспертам.

В соответствии со ст. 85 ч. 2 ГПК РФ эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до ее проведения. В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесенных расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учетом положений ст.ст. 96, 98 ГК РФ.

Исходя из приведенных норм процессуального законодательства, расходы, связанные с производством судебной экспертизы, относятся к судебным издержкам, право требования которых имеет экспертное учреждение в случае отказа от предварительной оплаты подобных расходов стороной, на которую была возложена оплата экспертизы.

Согласно материалам дела, расходы на проведение двух комиссионных судебных медицинских экспертиз составили в общей сумме 273860 рублей (151960 рублей и 121901 рубль). Услуги экспертных учреждений ОБУЗ «БСМЭ Ивановской области» и ФГБУ «РЦСМЭ» Минздрава России по проведению судебных медицинских экспертиз на момент рассмотрения спора оплачены ответчиком в полном объеме и по результатам его рассмотрения не требуют распределения (возмещения) (т. 2 л.д. 60-61, 225, 259, 144-145, т. 3 л.д. 46, т. 1 л.д. 176, 184, 195, т. 3 л.д. 47). 

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 194 - 199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО32 к государственному бюджетному учреждению здравоохранения «Камчатский краевой родильный дом», Камчатскому краю в лице Министерства имущественных и земельных отношений Камчатского края о компенсации морального вреда удовлетворить.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатский краевой родильный дом» (ОГРН 

<

***>) в пользу ФИО33 (паспорт №) компенсацию морального вреда в размере 1 700 000 рублей.

Взыскать с государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатский краевой родильный дом» в пользу бюджета Петропавловск-Камчатского городского округа Камчатского края государственную пошлину в размере 300 рублей.

При отсутствии или недостаточности имущества государственного бюджетного учреждения здравоохранения «Камчатский краевой родильный дом», на которое в соответствии с абз. 1 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ может быть обращено взыскание, в порядке субсидиарной ответственности взыскать недостающую денежную сумму с Камчатского края в лице Министерства имущественных и земельных отношений Камчатского края. 

Решение может быть обжаловано в Камчатский краевой суд через Петропавловск-Камчатский городской суд Камчатского края в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья Петропавловск-

Камчатского городского суда подпись 

Копия верна

Судья Петропавловск-

Камчатского городского суда Е.А. Денщик

Мотивированное решение составлено со дня окончания судебного разбирательства 9 августа 2023 года.