судья Рамазанов Э.И. дело № 22-2447/2025

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Махачкала 21 октября 2025 г.

Верховный Суд Республики Дагестан в составе председательствующего судьи Пономаренко О.В.,

при секретаре судебного заседания Даниялове Д.Н.,

с участием прокурора Алиева З.А. и

защитника обвиняемого ФИО1 – адвоката Бахмудова М.М.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляцион-ной жалобе защитника – адвоката Бахмудова М.М. на постановление Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 25 июля 2025 г., которым уголовное дело в отношении

ФИО1, 

<

дата> года рождения, уроженца 

<

адрес>, гражданина Российской Федерации, проживающегопо адресу: 

<

адрес>, не судимого, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, 

возвращено прокурору Советского района г. Махачкалы для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заслушав доклад судьи Пономаренко О.В., изложившего обстоятельства дела, выступление защитника обвиняемого ФИО1 – адвоката Бахмудова М.М., поддержавшего доводы апелляционной жалобы и просившего постановление суда отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмот-рение в тот же суд в ином составе суда, а также мнение прокурора Алиева З.А., полагавшего необходимым постановление суда оставить без изменения,а апелляционную жалобу – без удовлетворения, суд апелляционной инстанции

установил:

постановлением Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 25 июля 2025 г. уголовное дело в отношении ФИО1, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1 УК РФ, возвращено прокурору Советского района г. Махачкалы для устранения препятствий его рассмотрения судом.

На указанное постановление суда адвокатом Бахмудовым М.М. в защиту интересов обвиняемого ФИО1 подана апелляционная жалоба, в кото-рой он выражает несогласие с решением суда, полагая, что по данному уголовному делу необходимо провести надлежащее судебное разбирательство и принять законное и обоснованное решение.

В обоснование указывает, что диспозиция ч. 3 ст. 171.1 УК РФ гласит: производство, приобретение, хранение, перевозка в целях сбыта или сбыт продовольственных товаров без маркировки и (или) нанесения информации, предусмотренной законодательством Российской Федерации, в случае, если такая маркировка и (или) нанесение такой информации обязательны (за исключением продукции, указанной в части пятой настоящей статьи), либо производство, приобретение, хранение, перевозка в целях сбыта или сбыт продовольственных товаров с использованием заведомо поддельных средств идентификации для маркировки товаров, совершенные в крупном размере. В соответствии с примеча-нием к ст. 171.1 УК РФ крупным размером в частях третьей и четвертой настоящей статьи признается стоимость немаркированных продовольственных товаров, превышающая четыреста тысяч рублей, а особо крупным – один миллион пятьсот тысяч рублей.

Отмечает, что стоимость изъятой немаркированной молочной продукции сливочное масло в магазине «Добро» составляет всего на общую сумму 500 рублей, на основании чего, разумеется, об уголовной ответственности в отношении ФИО1 по п. «б» ч. 4 ст. 171.1. УК РФ речи идти не может.

Считает, что в указанном случае действия ФИО1 попадают под п. 2 ст. 15.12 КоАП РФ, которая влечет за собой административную ответствен-ность, но никак не уголовную. Ранее реализацией немаркированной молочной продукции ФИО1 не занимался и правоохранительными органами такой факт не установлен.

Полагает, что для предъявления обвинения ФИО1 по вышеука-занной статье орган предварительного следствия должен был установить факт сбыта немаркированной бутилированной воды и молочной продукции, превышаю-щей четыреста тысяч рублей – это касаемо крупного размера, а в части особо крупного размера – один миллион пятисот тысяч рублей. Однако такой факт в ходе предварительного и судебного следствия не установлен. 

Утверждает также, что ФИО1 не мог действовать из корыстных побуждений, в целях ухода от материальных затрат, связанных с вводом и выводом сведений об обороте упакованной воды и молочной продукции, как указано в обвинении, так как сама по себе регистрация в «Честном знаке» и последующая передача информации о реализованном товаре не влечет никаких дополнительных материальных затрат у продавца товара. 

Отмечает, что в обвинении следователь указывает, что ФИО1 приобрел товар у неустановленных следствием лиц в неустановленное следствием время, Данные обстоятельства также не соответствуют действительности так как в своих показаниях от 3 апреля 2024 г. ФИО1 говорит, что поставщиками молочной продукции супермаркет «Добро» являлись торговые представители ООО «МКС», ИП «Омаров Джабраил», ООО «Малик», ИП «Зубаиров А», а поставщи-ками воды и безалкогольных напитков являлись торговые представители ООО «Лидер», ИП «Исмаилов», ИП «Хамбулатов 3». При указанных обстоятельствахо наличии состава преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1 УК РФ,в действиях ФИО1 говорить не приходится.

Считает, что обстоятельства, изложенные следователем в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого ФИО1 по п. «б» ч. 4 ст. 171.1. УК РФ не соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Они интерпретированы следователем по своему усмотрению. Приведенные в обвинительном заключениив качестве доказательств вины ФИО1 показания свидетелей ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11 носят декларативный характер, то есть не имеют доказательственное значение по предъявленному обвинению. Также заключение эксперта № 68 от 31 марта 2024 г. основано только на сведениях, полученных из программы 1С, установленной на компьютере в магазине «Добро», по которому реализована молочная продукция и вода на общую сумму 2 376 042,93 рублей. Данное заключение эксперта также не дает ответа о реализации ФИО1, в своем магазине немаркированного товара в особо крупном размере. Иные доказательства, приведенные в обвинительном заключении указывают о наличии в действиях ФИО1 административного правонарушения, но никак не уголовного состава преступления. 

Указывает, что из ответа, полученного из «Честного Знака» на адвокатский запрос от 13 ноября 2024 г. следует факт отсутствия в честном знаке информации, что товар (молочная и вода), который ФИО1 реализовал ранее, был непромаркирован, не может означать, что реализованный товар был немаркирован. 

Обращает внимание, что в соответствии ч. 3 ст. 14 УПК РФ все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установ-ленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого.

Защитник полагает, что в действиях ФИО1 отсутствует состав преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1. УК РФ. 

Указывает, что ранее также данное уголовное дело в отношении ФИО1 судьей Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан Рамазановым Э.И. в порядке ст.327 УПК РФ возвращалось прокурору Советского района г. Махачкалы Республики Дагестан для устранения препятствий его рассмотрения судом. Однако прокурором и органом предварительного следствия не были устранены те недостатки, на которые указывал суд в своем предыдущем постановлении о возврате уголовного дела. 

На основании изложенного просит обжалуемое постановление отменить, уголовное дело направить в Советский районный суд г. Махачкалы Республики Дагестан для рассмотрения по существу в ином составе суда.

Проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционной жалобы, выслушав мнения сторон, суд апелляционной инстанции находит постановление суда первой инстанции подлежащим отмене по следующим основаниям.

Согласно ч. 4 ст. 7 УПК РФ постановление судьи должно быть законным, обоснованным и мотивированным, вынесенным в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основанным на правильном применении уголовного закона.

Обжалованное постановление суда указанным требованиям не соответст-вует.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, регламентирующей возвращение уголов-ного дела прокурору, судья по ходатайству стороны или по собственной инициа-тиве возвращает дело прокурору в случаях, если обвинительное заключение, обвинительный акт или обвинительное постановление составлены с нарушением требований настоящего Кодекса, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения, акта или постановления.

В соответствии с положениями ч. 1 ст. 220 УПК РФ в обвинительном заклю-чении подлежат указанию:

1) фамилии, имена и отчества обвиняемого или обвиняемых;

2) данные о личности каждого из них;

3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;

5) перечень доказательств, подтверждающих обвинение, и краткое изложение их содержания;

6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, и краткое изложение их содержания;

7) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;

9) данные о гражданском истце и гражданском ответчике.

Как следует из разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, содержащихся в п. 2 постановления от 17 декабря 2024 г. № 39«О практике применения судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регламентирующих основания и порядок возвращения уголовного дела прокурору», под допущенными при составлении обвинительного заключения, обвинительного акта или обвинительного постановления (далее также – обвинительный документ) нарушениями требований уголовно-процессуального закона в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ следует понимать такие наруше-ния изложенных в статьях 220, 225, частях 1, 2 статьи 226.7, а также других взаимосвязанных с ними нормах УПК РФ положений, которые исключают возможность принятия судом решения по существу дела на основе данного обвинительного документа. В частности, исключается возможность вынесения приговора или иного итогового судебного решения в случаях, когда в обвинитель-ном документе по делу о преступлении, предусмотренном статьей Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации, диспозиция которой является бланкетной и применяется во взаимосвязи с иными нормативными правовыми актами, отсутствует указание на то, какие именно нормы соответствующего правового акта (пункт, часть, статья) нарушены и в чем выразилось несоблюдение содержащихся в них требований.

ФИО1 органом следствия обвиняется в совершении преступле-ния, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1 УК РФ, а именно в приобретении, хранении, сбыте продовольственных товаров без маркировки, предусмотренной законодательством Российской Федерации, в случае, если такая маркировка обязательна, совершенные в особо крупном размере.

Таким образом, диспозиция ст. 171.1 УК РФ является бланкетной и приме-няется во взаимосвязи с иными нормативными правовыми актами Российской Федерации о соответствующей маркировке продовольственных товаров.

Положениям ч. 1 ст. 220 УПК РФ и вышеприведенным разъяснениям Пленума Верховного Суда Российской Федерации обвинительное заключение по настоящему уголовному делу в отношении ФИО1 соответствует.

Принимая обжалуемое постановление, суд первой инстанции пришёл к противоречивым выводам.

Так, суд указал, что из описанного в обвинении следует, что нормативно-правовой акт Российской Федерации, предусматривающий обязательную марки-ровку продовольственных товаров, положения которого нарушил ФИО1 при приобретении, хранении и сбыте упакованной воды и молочной продук-ции, органом предварительного расследования не установлен и его нарушение ФИО1 не вменено.

Вместе с тем суд также указал, что, описывая объективную сторону действий ФИО1, орган следствия сослался на нарушение последним положений Распоряжения Правительства Российской Федерации от 3 апреля 2019 г. № 620-р, Постановления Правительства РФ от 26 апреля 2019 г. № 515«О системе маркировки товаров средствами идентификации и прослеживаемости движения товаров», Постановления Правительства РФ от 31 мая 2021 г. № 841 «Об утверждении Правил маркировки упакованной воды средствами идентификации и особенностях внедрения государственной информационной системы мониторинга за оборотом товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентифи-кации, в отношении упакованной воды», Постановления Правительства РФ от 15 декабря 2020 г. № 2099 «Об утверждении Правил маркировки молочной продукции средствами идентификации и особенностях внедрения государственной информа-ционной системы мониторинга за оборотом товаров, подлежащих обязательной маркировке средствами идентификации, в отношении молочной продукции».

Кроме того, суд счёл необходимым обратить внимание на то обстоятельство, что Постановлением Правительства РФ от 31 мая 2021 г. № 841 утверждены Правила маркировки упакованной воды средствами идентификации (пункт 1), а Постановлением Правительства РФ от 15 декабря 2020 г. № 2099 утверждены Правила маркировки молочной продукции средствами идентификации (пункт 1), и эти нормативные акты не содержат норм о возложении на индивидуальных предпринимателей обязанности по маркировке тех или иных продовольственных товаров. В частности, пункт «в» Постановления Правительства РФ от 31 мая 2021 г. № 841 и пункт «в» ч. 3 Постановления Правительства РФ от 15 декабря 2020 г. № 2099, содержание которых приведено в обвинении, также не устанавли-вают обязанность маркировать, а лишь регламентируют определенные сроки по предоставлению информации соответствующему оператору.

Таким образом, проанализировав содержание как обвинительного заключе-ния, так и обжалуемого постановления суда, суд апелляционной инстанции прихо-дит к выводу о том, что фактически судом выражено несогласие непосредственнос теми нормами, которые приведены органом следствия в обвинительном заключе-нии, что является недопустимым, не отвечает требованиям уголовно-процес-суального закона и не является основанием для принятия решения о возвращении уголовного дела прокурору.

Согласно положениям ст. 15 УПК РФ, уголовное судопроизводство осуществляется на основе состязательности сторон; функции обвинения, защиты и разрешения уголовного дела отделены друг от друга и не могут быть возложены на один и тот же орган или одно и то же должностное лицо. Суд не является органом уголовного преследования, не выступает на стороне обвинения или стороне защиты, а лишь создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Орган следствия, исходя из предоставленных ему уголовно-процессуальным законом полномочий, указал в обвинительном заключении те нормы соответствую-щих правовых актов Российской Федерации, которые счёл нарушенными обвиняе-мым, с чем впоследствии согласился прокурор, утверждая обвинительное заключе-ние. В случае же несогласия суда с правильностью указания этих норм, по резуль-татам судебного разбирательства суд не лишен возможности принять решениев соответствии с положениями уголовно-процессуального закона.

Суд первой инстанции верно указал, что ранее по аналогичным же основа-ниям уголовное дело было возвращено прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, при этом пришёл к необоснованному выводу о том, что после возврата дела прокурору, а затем и в орган следствия, последним указанные нарушения не были устранены.

Сопоставив и проанализировав содержание обвинительных заключений, утверждённых прокурором 2 мая 2024 г. и 27 марта 2025 г., суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что ранее имевшие место нарушения органом следствия устранены. Вопрос же о том, верно или ошибочно в обвинительном заключении указаны нормы соответствующих правовых актов Российской Федерации, не подлежит оценке при возвращении дела прокурору. В данном случае суду надлежит установить указаны эти нормы в обвинительном заключении или же таковые отсутствуют.

Обвинительное заключение по настоящему уголовному делу, утверждённое прокурором 27 марта 2025 г. (т. 2 л.д. 230-240), отвечает требованиям ч. 1 ст. 220 УПК РФ, а потому у суда первой инстанции не имелось оснований для возвраще-ния уголовного дела прокурору для устранения препятствий его рассмотрения судом, в виду отсутствия таких препятствий.

Таким образом, выводы суда первой инстанции не свидетельствуют о том, что обвинительное заключение составлено с нарушениями УПК РФ, исключаю-щими возможность постановления судом приговора, который может быть как обвинительным, так и оправдательным, или вынесения иного решения на основе данного обвинительного заключения.

Предусмотренных ст. 237 УПК РФ оснований для возвращения дела прокурору в обжалуемом постановлении, вопреки выводам суда первой инстанции, не содержится.

При указанных обстоятельствах, суд апелляционной инстанции приходитк выводу о необходимости отмены постановления суда о возвращении дела проку-рору с передачей дела на новое судебное рассмотрение со стадии судебного разбирательства в суд первой инстанции в ином составе.

В виду отмены постановления суда по вышеуказанным основаниям, иные доводы, изложенные в апелляционной жалобе защитника, подлежат проверке судом первой инстанции при новом рассмотрении уголовного дела.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.15, 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

постановление Советского районного суда г. Махачкалы Республики Дагестан от 25 июля 2025 г., которым уголовное дело в отношении ФИО1, 

<

дата> года рождения, обвиняемогов совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 171.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, возвращено прокурору Советского района г. Махачкалы для устранения препятствий его рассмотрения судом, – отменить, удовлетворив апелляционную жалобу защитника – адвоката Бахмудова М.М.

Уголовное дело передать на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда со стадии судебного разбирательства.

Настоящее апелляционное постановление вступает в законную силус момента его провозглашения и может быть обжаловано в порядке выборочной кассации, предусмотренном статьями 401.10-401.12 УПК РФ, непосредственнов Пятый кассационный суд общей юрисдикции. При этом обвиняемый вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий О.В. Пономаренко