АПЕЛЛЯЦИОННОЕ 

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

 

№ 22-56/2017

19 апреля 2017 года

город Чита

Восточно-Сибирский окружной военный суд в составе:

председательствующего Соседова Д.Е.,

судей – Даутова М.Ф. и Конфеты В.Л.,

при секретаре судебного заседания Батомункуевой С.Н., рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и защитника – адвоката Базарова Э.Б. на приговор Кяхтинского гарнизонного военного суда от 9 декабря 2016 года, согласно которому бывший военнослужащий войсковой части 00000 

<

...>

ФИО1, 

<

...>, несудимый, 

<

...>, 

осужден за совершение преступлений, предусмотренных ч. 4 ст. 111 и пп. «а» и «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, с применением ч. 3 ст. 69 этого же Кодекса, к лишению свободы на срок восемь лет с отбыванием наказания в исправительной колонии строгого режима, с лишением права занимать на государственной службе и в органах местного самоуправления должности, связанные с осуществлением функции представителя власти, на срок один год, без ограничения свободы.

Судом также разрешены гражданские иски и постановлено взыскать с осуждённого в пользу: потерпевшей С.О.В. в счёт компенсации морального вреда – 

<

...> рублей, а филиала № 1 ФГКУ «

<

№> военный госпиталь» МО РФ в счёт возмещения материального ущерба – 

<

...> рублей 

<

...> копейки. 

Заслушав доклад судьи Конфеты В.Л., кратко изложившего содержание приговора, существо апелляционных жалоб, поступивших на них возражений, выступления осуждённого и защитника – адвоката Базарова Э.Б. в поддержание доводов жалоб, а также потерпевшей С.О.В., её представителя ФИО2 и прокурора – военного прокурора отдела военной прокуратуры Восточного военного округа капитана юстиции ФИО3, полагавших необходимым приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения, окружной военный суд

установил:

ФИО1 признан виновным в превышении должностных полномочий, с применением насилия и причинением тяжких последствий, а также в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему, повлекшем по неосторожности его смерть, при следующих, изложенных в приговоре, обстоятельствах.

Примерно в 21 час 30 минут 26 августа 2016 года на территории воинской части, дислоцированной в 

<

адрес>, в помещении казармы ФИО1, являясь должностным лицом – начальником по служебному положению и воинскому званию для 

<

...> С.Р.А., выражая недовольство тем, что С.Р.А. доложил старшине роты о получении осужденным без разрешения военного имущества, а также игнорированием его указаний о незамедлительной явке к комнате хранения военного имущества, явно превышая свои должностные полномочия, действуя вопреки требованиям ст. 16, 19, 67, 75, 158-159 Устава внутренней службы Вооружённых Сил РФ и ст. 3, 6 и 7 Дисциплинарного устава Вооружённых Сил РФ, нанес С.Р.А. удар кевларовым шлемом в левый висок.

Своими действиями ФИО1 причинил С.Р.А. закрытую тупую травму головы в виде закрытой черепно-мозговой травмы, линейный перелом левой височной кости с переходом на клиновидную кость, слепо заканчивающийся в области турецкого седла, очагов ушиба головного мозга в левых височной и теменной долях, с формированием субдуральной гематомы и субарахноидальных кровоизлияний слева, кровоподтек в левой височной области, расценивающееся как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни человека. Вследствие полученного повреждения потерпевший был доставлен в лечебное учреждение, где в 23 часа 45 минут 27 августа 2016 года он скончался.

В апелляционных жалобах осужденный и адвокат Базаров, полагая приговор несправедливым просят его изменить, исключив из обвинения ФИО1 пп. «а» и «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ и переквалифицировав его действия с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 109 УК РФ, снизив назначенное наказание. 

В обоснование этого указывают, что осужденный не имел намерения на нанесение удара и причинения вреда потерпевшему, а хотел лишь напугать его, взмахнув перед С.Р.А. шлемом, однако он, испугавшись взмаха, наклонился вперёд и попал под удар. Полагают, что вопреки выводам суда об умышленности причинения С.Р.А. травмы, она была нанесена осужденным в результате неосторожных действий. При этом не предвидел, не желал и не допускал наступления последствий в виде смерти потерпевшего. 

Анализируя показания свидетелей и результаты следственных экспериментов, защитник-адвокат указывает, что из-за конструктивных особенностей помещения казармы свидетели Т. и Х. не имели возможности видеть наклон головы потерпевшим, а их показания, данные ими в суде первой инстанции, противоречат показаниям, данным на предварительном следствии. 

Так, свидетель Т. в ходе предварительного следствия указывал, что осужденный и потерпевший в момент травмирующего воздействия шлема находились в движении по направлению друг к другу, а в суде указал о том, что С.Р.А. в этот момент не двигался. Кроме того, из его показаний следует, что Х. на звук удара выбежал из кубрика и оказался в коридоре после удара шлемом.

Вопреки этому свидетель Х. в суде пояснил, что в момент удара он находился в коридоре и видел как потерпевший и осужденный при встрече остановились, а затем произошёл удар. При этом данный свидетель в суде указал, что не обратил внимания на позу потерпевшего, в связи с чем не мог видеть наклон потерпевшего.

Помимо этого, по его мнению, следствием не установлено расстояние от места нахождения данных свидетелей до места встречи осужденного с потерпевшим, а следственный орган для установления данных обстоятельств осмотра места происшествия не проводил.

В связи с этим считает, что судом не дан всесторонний анализ доказательствам обвинения, которые, по его мнению, не подтверждают виновность ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, а указывают на совершение им преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 109 УК РФ.

Также защитник обращает внимание, что судом не было учтено активное способствование раскрытию преступления, которое выразилось в выдаче ФИО1 органам следствия кевларового шлема.

Кроме того осужденный считает необоснованным размер суммы удовлетворенного судом иска в счёт возмещения морального вреда, причиненного потерпевшей.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции защитник – адвокат Базаров, в дополнение к доводам апелляционных жалоб просил признать недопустимыми и исключить из доказательств, как полученные с нарушением закона: показания свидетелей Т. и Х., данные ими на предварительном следствии, протоколы следственных экспериментов с их участием и участием осужденного ФИО1, а также протоколы выемки и осмотра кевларового шлема.

Помимо этого Базаров просил снизить назначенное ФИО1 наказание с учётом представленных суду апелляционной инстанции документов, характеризующие его личность.

В поданных на апелляционные жалобы возражениях военный прокурор Кяхтинского гарнизона 

<

...> С. и потерпевшая С.О.В. просят приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Изучив материалы дела и доводы, приведённые в апелляционных жалобах, а также возражениях на них, окружной военный суд приходит к следующему.

Выводы суда о доказанности вины осужденного в превышении должностных полномочий, с применением насилия и причинением тяжких последствий, а также в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшему, повлекшем по неосторожности его смерть, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на совокупности исследованных в судебном заседании доказательств, которые полно и подробно изложены в приговоре, и им дана надлежащая оценка.

Признавая виновным ФИО1, суд обоснованно исходил из показаний осужденного ФИО1, данных им в ходе предварительного следствия в качестве подозреваемого, последовательных и согласующихся между собой показаний свидетелей Т., Х., Б., К. и М., протоколов следственных экспериментов с участием ФИО1, свидетелей Т. и Х. (т. 1 л.д. 187-196, 201-208, т. 2 л.д. 73-80), осмотров кевларового шлема от 26 октября 2016 года (т. 2 л.д. 82-84) и трупа от 28 августа 2016 года (т.1 л.д. 120-131), объективных данных, содержащихся в заключениях, проведённых по делу судебно-медицинских экспертиз от 3 октября 2016 года 

<

№> и от 26 октября 2016 года 

<

№> (т. 1 л.д. 150-162, т. 2 л.д. 28-34).

Заключения экспертов, а также другие доказательства, которые сомнений в своей достоверности не вызывают исследованы и оценены судом в их совокупности. Каких-либо оснований сомневаться в возможности их использования в качестве допустимых доказательств, как о том ставила вопрос сторона защиты, не имеется.

В частности, из показаний осужденного, данных им в качестве подозреваемого, следует, что 26 августа 2016 года около 21 часа 30 минут он, находясь в расположении казармы, выражая недовольство тем, что С.Р.А. игнорирует его указания, о незамедлительной явке к комнате хранения военного имущества, а также тем, что потерпевший доложил старшине о получении им шлема и бронежилета, нанес С.Р.А. удар кевларовым шлемом в левый висок, от чего последний упал на пол (т.1 л.д. 87-90).

Указанные обстоятельства подтверждаются оглашенным в суде первой инстанции протоколом явки с повинной, а механизм нанесения удара был продемонстрирован осужденным в ходе следственного эксперимента с его участием. 

Версия о том, что ФИО1 не имел намерения на нанесение удара, а хотел лишь взмахом напугать С.Р.А., отстранившись от которого потерпевший нагнулся и попал под удар, была надлежащим образом проверена органами предварительного следствия и судом, своего подтверждения не нашла и обоснованно была отвергнута судом в приговоре.

Более того, версия об этом была выдвинута осужденным спустя длительное время после случившегося лишь в ходе его допроса в качестве обвиняемого, что ранее им не указывалось.

Кроме того, из показаний очевидцев произошедшего – свидетелей Т. и Х. следует, что именно осужденный 26 августа 2016 года в 21 час 30 минут нанес удар С.Р.А. кевларовым шлемом в левый висок. 

Помимо этого Т. и Х. указали, что С.Р.А. в момент нанесения ему удара куда-либо не наклонялся, а от полученного удара он присел и впоследствии лег на пол. 

В связи с этим данные показания осужденного были обоснованно расценены судом как недостоверные и противоречащие исследованным материалам дела, в том числе заключениям экспертов, указавшим о направлении травмирующего воздействия в виде удара слева направо в левую височную область головы.

Необоснованными являются и доводы жалоб о том, что Т. и Х. не имели возможности видеть наклон головы потерпевшим, а их показания противоречивы, поскольку эти доводы противоречат показаниям указанных свидетелей, пояснившим что они, находясь в коридоре казармы, непосредственно видели момент нанесения удара потерпевшему. 

Помимо этого судом первой инстанции каких-либо оснований для оговора свидетелями по делу осужденного не установлено, не усматривает наличие таковых и суд апелляционной инстанции.

Незначительные противоречия в показаниях этих свидетелей, в части нахождения в движении осужденного и потерпевшего в момент нанесения удара, не влияют на доказанность вины осужденного и были устранены как на предварительном следствии, так и в ходе судебного разбирательства в гарнизонном военном суде. 

То обстоятельство, что свидетель Х. изначально пояснял о том, что потерпевший не наклонялся, а в суде указал на то, что не обратил внимания на позу потерпевшего, не может свидетельствовать об отсутствии вины ФИО1 в содеянном, поскольку с момента нанесения удара С.Р.А. и до допроса этого свидетеля в суде прошел длительный период времени, в ходе которого отдельные моменты происходящего могли быть им забыты, о чем и указал Х. в суде после оглашения показаний данных им на предварительном следствии.

Данные обстоятельства, а также характер и локализация удара, условия, при которых было совершено преступление, последующее поведение ФИО1, покинувшего место происшествия, при том, что он видел, что потерпевший чувствует себя плохо, каких-либо действий по оказанию помощи С.Р.А. не предпринял, напротив развернулся и ушел, свидетельствуют о наличии прямого умысла на причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть потерпевшего.

При этом суд апелляционной инстанции отмечает, что травма полученная потерпевшим произошла из-за удара кевларовым шлемом (массой в 1,25 килограмма) в височную область, что указывает на то, что нанося удар С.Р.А., ФИО1 предвидел и сознательно допускал как получение им травмы, так и получение при этом любого вреда здоровью, в том числе и тяжкого.

При таких обстоятельствах действия осужденного ФИО1 обоснованно квалифицированы судом по пп. «а» и «в» ч. 3 ст. 286 и ч. 4 ст. 111 УК РФ. Оснований для переквалификации действий осужденного с ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 109 УК РФ, как о том ставила вопрос сторона защиты, окружной военный суд не усматривает.

Не имеется оснований для исключения из обвинения и пп. «а» и «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ, поскольку квалификация действий ФИО1 по совокупности преступлений, предусмотренных разными статьями, не противоречит положениям ч. 2 ст. 17 УК РФ.

При этом отношения подчинённости между осужденным ФИО1 и С.Р.А. установлены на основании имеющихся доказательств, в частности сообщения врио начальника штаба войсковой части 00000 (т. 1 л.д. 238) из которого усматривается, что на момент совершения преступления 

<

...> ФИО1 проходил военную службу в одной воинской части с 

<

...> С.Р.А. и являлся для него начальником по служебному положению и воинскому званию.

Как следует из материалов уголовного дела и обжалуемого приговора, судом достоверно установлены все фактические обстоятельства по делу. Каких-либо данных, свидетельствующих о нарушении судом ст. 15 УПК РФ, регламентирующей состязательность сторон, из материалов уголовного дела, а также из протокола судебного заседания, не усматривается. 

Доказательств, свидетельствующих о невиновности ФИО1, в материалах уголовного дела не имеется. При этом все обстоятельства дела, перечисленные в п. 1 ст. 307 УПК РФ, в приговоре указаны.

Указание в жалобах на то, что в ходе предварительного следствия не был проведён осмотр места происшествия, не может служить основанием для отмены приговора, поскольку осмотр места происшествия не является обязательным следственным действием и производится, как указано в ч. 1 ст. 176 УПК РФ, в целях обнаружения следов преступления, выяснения других обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела. 

Целесообразность и необходимость проведения данного следственного действия определяются непосредственно следователем, а поскольку из материалов дела следует, что следователем составлены иные процессуальные документы, свидетельствующие о содеянном ФИО1, то в проведении данного процессуального действия необходимости у следователя не имелось.

Утверждение защитника о том, что ФИО1 активно способствовал раскрытию преступления, суд находит несостоятельным, поскольку из материалов дела следует, что осужденный совершил преступления в условиях очевидности, в присутствии многочисленных свидетелей, в связи с чем, никаких активных действий по раскрытию преступления ФИО1 не совершал, а о месте нахождения кевларового шлема следственным органам было известно. Один лишь факт частичного признания лицом своей вины не может расцениваться в качестве смягчающего обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК РФ.

Кроме того суд апелляционной инстанции не может согласиться с доводами жалоб о несправедливости приговора в части назначенного наказания, поскольку при его определении ФИО1, суд первой инстанции, исходя из положений ст. 43, 60 и ч. 1 ст. 62 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, данные о его личности, в том числе явку с повинной, а также частичное признание вины, раскаяние в содеянном и нахождение его супруги в состоянии беременности, признав перечисленные обстоятельства смягчающими наказание.

При этом с учетом всех обстоятельств дела суд пришел к обоснованному выводу, что исправление осужденного невозможно без изоляции от общества и назначил ФИО1 наказание в виде реального лишения свободы, поскольку данное наказание будет отвечать закрепленным в УК РФ целям. Выводы суда о назначении наказания в виде лишения свободы и об отсутствии оснований для применения положений ч. 6 ст. 15 и ст. 64 УК РФ в приговоре мотивированы, не согласиться с ними оснований не имеется.

С учетом фактических обстоятельств совершенного преступления и степени общественной опасности, данных о личности осужденного, суд апелляционной инстанции считает назначенное ФИО1 наказание справедливым. Оснований для его смягчения окружной военный суд не усматривает.

Представленные же в заседание суда апелляционной инстанции документы, характеризующие личность осужденного, не могут повлиять на законность и обоснованность принятого судом первой инстанции решения.

Для отбывания наказания за совершение особо тяжкого преступления на основании п. «в» ч. 1 ст. 58 УК РФ судом первой инстанции обоснованно назначена исправительная колония строгого режима.

Гражданский иск потерпевшей С.О.В. разрешен правильно, в соответствии с требованиями ст. ст. 151, 1101 ГК РФ, его размер определен с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, на основе принципов разумности и справедливости, а также степени вины причинителя вреда, индивидуальных особенностей потерпевшей и характера причиненных ей невосполнимых нравственных страданий.

Мотивы принятого судом решения в части размера денежной суммы, подлежащей взысканию для компенсации причиненного потерпевшей морального вреда, в приговоре приведены. Они полностью основаны на материалах дела. 

Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение обжалуемого приговора, не допущено.

Таким образом, оснований для отмены или изменения приговора суда, в том числе и по доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции не находит.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 389.20, 389.28 и 389.33 УПК РФ, окружной военный суд

определил:

приговор Кяхтинского гарнизонного военного суда от 9 декабря 2016 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Приговор и апелляционное определение могут быть обжалованы в вышестоящий суд в порядке, установленном гл. 47.1 и 48.1 УПК РФ.

Председательствующий Д.Е. Соседов

Судьи: М.Ф. Даутов

В.Л. Конфета