Дело № 2-44/2020

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

04 сентября 2020 года город Сокол,

Вологодская область

Сокольский районный суд Вологодской области в составе:

председательствующего судьи Закутиной М.Г.,

при секретаре Карпуниной Н.М.,

помощнике судьи Отопковой И.В.,

с участием:

- представителей истца ФИО1, адвоката Ивановой С.А.,

- представителей ответчиков адвоката Манойловой Н.Н., Щукина Д.В.,

- третьего лица финансового управляющего ФИО2,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о признании договора займа недействительным,

у с т а н о в и л:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4, ФИО5, в обоснование указав, что 13 марта 2012 года между ответчиками заключен процентный договор займа, который оформлен распиской. В соответствии с договором ФИО5 передал ФИО4 в займ 5 000 000 руб. со сроком возврата 31 декабря 2013 года. В связи с просрочкой возврата займа на четыре года решением Сокольского районного суда от 07 февраля 2018 года с ФИО4 в пользу ФИО5 взыскана задолженность по договору займа размере 11 255 000 руб., в том числе 3 500 000 руб. – основная задолженность, 7 695 000 руб. – проценты. 30 марта 2018 года ФИО5 обратился в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом). 11 апреля 2018 года в отношении ФИО4 возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве). Решением Арбитражного суда от 09 августа 2018 года ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2 07 ноября 2018 года ФИО5 в ходе производства по делу о банкротстве ФИО4 обратился в суд с заявлением о признании недействительной сделки должника – договора дарения доли в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Устьелес» (далее – ООО «Устьелес») от 01 апреля 2013 года, заключенного между ФИО4 (дарителем) и ФИО3 (одаряемым). 18 января 2019 года суд принял указанное заявление к рассмотрению. В силу изложенного считает, что договор займа является недействительной (мнимой) сделкой, направленной на создание искусственной задолженности с целью введения в отношении ФИО4 процедуры банкротства и намеренного безосновательного оспаривания договора дарения от 01 апреля 2013 года. Договор займа нарушает его права и законные интересы, поскольку оспаривание в ходе дела о банкротстве ФИО5 договора дарения от 01 апреля 2013 года инициировано искусственно и направлено на незаконный отъем (захват) актива в виде доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Создание искусственной задолженности подтверждается следующим: у ФИО5 отсутствовала реальная возможность передать в займ наличные денежные средства 5 000 000 руб.; у ФИО4 не было финансовой возможности возврата указанной суммы; цель получения ФИО4 займа на данную сумму неизвестна; неизвестна судьба полученных ФИО4 денежных средств; ФИО5 обратился в суд за взысканием займа с ФИО4 спустя четыре года после просрочки возврата займа; в рамках судебного заседания ФИО4 иск признал; решение суда ФИО4 не обжаловано; после вступлении в силу решения суда ФИО5 сразу же обратился в суд с заявлением о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом); принудительное взыскание задолженности через службу судебных приставов не производилось, и это на фоне наличия у ФИО4 имущества, выявленного финансовым управляющим в рамках производства по делу о банкротстве; еще до завершения инвентаризации и получения ответов от государственных органов 07 ноября 2019 года ФИО5 обратился в деле о банкротстве с заявлением об оспаривании договора дарения доли в ООО «Устьелес» от 01 апреля 2013 года. При этом сам долг и сроки просрочки «подогнаны» ФИО4 и ФИО5 под условия и возможность оспаривания сделки гражданина-банкрота по ст.ст. 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) в рамках дела о банкротстве. При удовлетворении требований о признании сделки дарения доли в уставном капитале недействительной он незаконно утрачивает право на ликвидный актив, а ФИО4 неправомерно возвращает себе право на 100 % контроля в обществе, поскольку вторым участником ООО «Устьелес» является ФИО6 – родная тетя ФИО4 При заключении договора дарения доли задолженность ФИО4 перед третьими лицами отсутствовала, в адрес ФИО3 не сообщалась. С 2017 года между ФИО3 и ФИО4 имеется корпоративный конфликт, о чем свидетельствуют многочисленные судебные споры в Арбитражном суде Вологодской области. Оспаривание договора займа от 13 марта 2012 года со стороны ФИО3 как заинтересованного лица является единственным вариантом судебной защиты нарушенных прав, поскольку ФИО3 не является участником дела о банкротстве ФИО4, в связи с чем не может оспаривать сделки должника, требовать у финансового управляющего анализа сделок должника не предмет их недействительности, а также иным образом доказать ничтожность договора займа.

В судебное заседание истец ФИО3 не явился, о дате, времени и месте рассмотрения дела извещен надлежащим образом, его представитель по доверенности ФИО1 исковые требования поддерживает согласно доводам, изложенным в письменных правовых позициях. Суду пояснила, что расписка от 13 марта 2012 года является сфальсифицированным документом, задолженность ФИО4 - искусственной. Полагает, что расписка фактически изготовлена в конце 2017 года. Именно эта искусственная задолженность по поддельной расписке привела к тому, что в отношении ФИО4 возбуждено дело в Арбитражном суде г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области. ФИО5 не мог выдать 5 000 000 руб. единовременно в 2012 году, поскольку сумма его доходов не позволяла ему этого сделать. Его ссылка на то, что супругой были сняты денежные средства с карты в течение 2012 года, не подтверждается ничем. ФИО5 был индивидуальным предпринимателем, точно известно, что в декларациях, которые он сдавал, такой доход не отражен. К показаниям супруги истца об обналичивании денежных средств нужно относиться критически. Кроме того, ФИО4 не имел доходов в 2012 году и позже, об этом он признал в деле о банкротстве. По справкам 2-НДФЛ сумма дохода ФИО4 примерно 

<

данные изъяты> руб. ежемесячно, соответственно взять в долг 5 000 000 руб. было нереально. У ответчиков однозначно была противоправная цель – противодействие ФИО3 и любым способом лишение его такого огромного актива как доля в ООО «Устьелес» путем искусственного создания задолженности для дальнейшего введения контролируемой процедуры банкротства. Одной из форм злоупотребления правом является использование судебной тяжбы в ненадлежащих целях. Полагает, что инициация иска о взыскании задолженности по договору займа является злоупотреблением правом как со стороны ФИО5, так и со стороны ФИО4, поскольку расписка сфальсифицирована, действия сторон договора, совершаемые после взысканий данной «искусственной» задолженности, направлены исключительно на достижение цели причинения имущественного ущерба ФИО3 Между ФИО6, (бенефициаром, за которым стоит ФИО4) и ФИО3 идет корпоративный конфликт с 2017 года, что подтверждается многочисленными судебными актами. Например, постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 июня 2019 года по делу №А13-11001/2018, где указано, что стороны существование корпоративного конфликта подтверждают. В картотеке арбитражных дел можно увидеть несколько судебных дел, инициированных со стороны ФИО6 Противодействие со стороны ФИО4 ведется в том числе с использованием взаимосвязанных представителей по делам. Сейчас основными действующими кредиторами являются АО «Майсклес», ФИО6, ФИО7, ООО «ГК Био», ООО «Био групп». Это те кредиторы, которые по факту взыскивают или взыскали денежные средства с ООО «Устьелес», которое принадлежит в части ФИО3, и с ООО «Биоэнергетика». Сейчас интересы ответчика ФИО5 представляет ФИО8 Он также представлял интересы АО «Майсклес», которое всегда было аффилировано с ФИО4 и ФИО6 ФИО9 является матерью ФИО4 и родной сестрой ФИО6 ФИО7 является родной сестрой ФИО9 и тетей ФИО4 ФИО10 является мужем двоюродной сестры ФИО4, Манойлова Н.Н. – двоюродной сестрой ФИО4 Таким образом, вся семья ФИО4 задействована в данном корпоративном конфликте. ФИО8 представляет интересы как аффилированное к ФИО4 лицо. ФИО9 является акционером АО «Майсклес» и состоит среди директоров. ФИО8 представляет интересы от АО «Майсклес», от ООО «ГК Био», ООО «Био групп». Манойлова Н.Н. представляет АО «Майсклес» и всегда ФИО4 Прочие представители также взаимосвязаны. Кроме того, сразу после взыскания Сокольским районным судом (07 февраля 2018 года) задолженности по договору займа ФИО4 изменил прописку (12 марта 2018 года) с г. Сокола на г. Санкт-Петербург для того, чтобы возбудить дело о банкротстве в г. Санкт-Петербурге и чтобы были сложности у противоборствующих сторон. ФИО5 30 марта 2018 года об изменении ФИО4 прописки уже было известно, поскольку в этот день он обратился с заявлением о признании ФИО4 банкротом в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области, что указывает на согласованность действий сторон с заведомо противоправной целью. Изменение должником адреса регистрации без надлежащих к тому оснований в минимальный срок либо при возбужденном деле о несостоятельности (банкротстве) Верховный Суд Российской Федерации рассматривает как неправомерное поведение со стороны должника, направленное на искусственное изменение подсудности. ФИО5 возбуждает дело о банкротстве, никаких возражений против того, чтобы продолжать процесс в г. Санкт-Петербурге, не заявляет. Это также указывает на взаимодействие ФИО5 и ФИО4 В Вологодском городском суде было рассмотрено дело по иску ФИО11 (мать ребенка ФИО4) к ООО «Устьелес» (в момент отстранения от должности директора ФИО3) о взыскании задолженности по договорам займа на общую сумму 8 710 000 руб. Суд первой инстанции требования ФИО11 к ООО «Устьелес» удовлетворил. С указанным решением не согласился ФИО3, привлеченный в дело третьим лицом, в связи с чем направил в Вологодский областной суд апелляционную жалобу. Согласившись с доводами ФИО3, суд удовлетворил апелляционную жалобу. ФИО3 указывал, что все займы ФИО11, которые она якобы давала юридическому лицу, мнимые, у ФИО11 не было возможности предоставить данные займы. Данный довод был проверен судом 2-ой инстанции, суд с ним согласился, в иске ФИО11 было полностью отказано, в том числе в связи с тем, что финансовая возможность передать денежные средства ею не была подтверждена. Официальный доход ФИО5 не подтвержден, к показаниям свидетелей ФИО12 и ФИО13 необходимо относиться критически. Выписка по счету ФИО12 опровергает снятие ею наличных денежных средств на сумму 5 000 000 руб., после вступления в брак 08 октября 2011 года и до 13 марта 2012 года она снимала деньги только два раза: в декабре 2011 года – 24 000 руб. и 6 000 руб. Факты, изложенные ФИО13 не подкреплены документально. ФИО4 подтвердил, что доходы у него неофициальные, однако должны быть также подкреплены документально. У ФИО11 были свои сбережения, как она сама указывала. Факт передачи денег ФИО4 своим родственникам не подтвержден. В отношении ФИО4 возбуждены два уголовных дела: 10 апреля 2020 года по факту фиктивного банкротства, 04 июня 2020 года – о хищении доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Кроме того, 05 августа 2020 года ФИО2 в целях исполнения обязанностей финансового управляющего имуществом ФИО4 опубликовал на ЕФРСБ сведения о выявлении в действиях ФИО4 признаков преднамеренного банкротства, что свидетельствует о согласии финансового управляющего с незаконностью процедуры банкротства.

Представитель истца ФИО3 по доверенности адвокат Иванова С.А. в судебном заседании исковые требования поддержала по аналогичным доводам. 

В судебное заседание ответчик ФИО5 не явился, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом. В судебном заседании 25 декабря 2019 года пояснил, что плотно стал общаться с ФИО4 с 2010 года, знакомы были ранее, с 2015 года стал брать лес у ФИО4 ФИО4 попросил у него денег взаймы, конкретно для чего, не говорил. Расписка была составлена в день передачи займа. В те годы все расчеты происходили наличными денежными средствами, декларации о доходах сдавались нулевые. Неофициально его доход составлял около 500 000 – 600 000 руб. ежемесячно. Имелись большие личные накопления. Хранились они не на счетах в банке, а дома. Обратился в суд за взысканием займа поздно, так как ФИО4 каждый раз обещал вернуть деньги с процентами. В 2017 году он сказал, что у него проблемы и долг отдать не может, сказал обращаться в суд. Было частичное погашение долга также наличными. Часть денежных средств заказчики переводили на счет его жены, поскольку они являлись иногородними.

Представитель ответчика ФИО5 по доверенности Щукин Д.В. в судебном заседании с исковыми требованиями не согласился. Суду пояснил, что истцом не обжаловано решение Сокольского районного суда от 07 февраля 2018 года, установившее наличие заемных отношений между ответчиками. Ответчик ФИО4 при рассмотрении дела факт получения денег не отрицал, свою подпись в расписке не оспаривал, расписка соответствует всем требованиям норм ГК РФ, регулирующим заемные правоотношения. Судом также установлено, что в срок, предусмотренный распиской, ФИО4 сумму долга истцу ФИО5 не вернул, частично вернул сумму основного долга в размере 1 500 000 руб. Сторонами решение суда не было обжаловано, вступило в законную силу. Обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда, не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица. Поскольку требования истца к ответчикам рассматриваются с учетом названного решения суда, право ФИО14 на оспаривание сделки может быть реализовано только путем обжалования этого судебного акта. Апелляционную жалобу вправе подать также лица, которые не были привлечены к участию в деле и вопрос и правах и обязанностях которых был разрешен судом. Доказательств обращения в суд апелляционной инстанции за обжалованием решения суда истцом не представлено. Также истцом пропущен срок исковой давности. ФИО3 обратился в суд 10 октября 2019 года, то есть спустя более 7 лет после заключения договора займа. Истечение срока давности является основанием для отказа в иске без исследования иных обстоятельств дела. Кроме того, истец не является заинтересованным лицом, имеющим право в соответствии с положениями закона предъявлять требования о признании договора займа недействительным, при совершении сделки не были и не могли быть нарушены его права и законные интересы. ФИО14 не является стороной по договору займа, заключенному между ФИО5 и ФИО4, и не вправе его оспаривать по безденежности. Истец, не являясь стороной договора займа, доказательств нарушения его прав и законных интересов оспариваемой сделкой не представил и не обосновал, каким образом его права и законные интересы будут восстановлены в результате удовлетворения исковых требований. Признание недействительным договора займа непосредственно не приведет к восстановлению прав ФИО3 на долю в размере 49 % в уставном капитале ООО «Устьелес», поскольку договор дарения от 01 апреля 2013 года, заключенный между ФИО3 и ФИО4, определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08 ноября 2019 года признан недействительной сделкой, судом применены последствия недействительности сделки, путем восстановления права собственности ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Устьелес» в размере 100 %. ФИО5 не является единственным кредитором, заявившим свои требования в деле о банкротстве ФИО4 Основания для введения процедуры банкротства в отношении ФИО4 не связаны исключительно с задолженностью перед ФИО5 по оспариваемой сделке. Соответственно в заявленных истцом целях для восстановления прав ФИО3 требуется отмена судебных актов Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области по делу № А56-38737/2018 в том числе: решения от 05 сентября 2018 года, определения от 07 февраля 2019 года, определения от 04 апреля 2019 года, определения от 08 ноября 2019 года, а также прекращение процедуры банкротства ФИО4 Договор займа от 13 марта 2012 года не является мнимой сделкой. Все доводы истца носят декларативный характер. Вместе с тем сторона должна указать на конкретные обстоятельства, имеющиеся в деле, подтверждающие наличие тех или иных доводов. Ни одного из указанных обстоятельств не представлено. Предположение истца о том, что денежные средства, указанные в расписке от 13 марта 2012 года, ФИО5 не передавались ФИО4, является несостоятельным и ложным. ФИО5 зарегистрирован индивидуальным предпринимателем с 06 сентября 2007 года, с этого же момента осуществляет предпринимательскую деятельность, связанную с распиловкой и строганием древесины. В период 2008-2012 годов, занимаясь приобретением, распиловкой, реализацией древесины, осуществлял в основном расчеты наличными денежными средствами, названный порядок расчетов не был запрещен законодательством, сложился и широко применялся в данной области предпринимательской деятельности. К 2012 году ФИО5 имел значительные личные накопления. Часть покупателей и заказчиков, как правило иногородних, осуществляли расчеты с ФИО5, перечисляя денежные средства, в том числе на его карточный счет и счет ФИО12 (супруги). Согласно ответу банка ВТБ на карточный счет ФИО12 за период с 01 января 2011 года по 05 июня 2012 года зачислено 1 974 528 руб., по состоянию на 30 декабря 2011 года снять 1 774 528 руб. Более того, в указанный период ФИО5 предоставлял займы и другим лицам, что свидетельствует о наличии у ФИО5 свободных денежных средств. ФИО5 полагает, что, учитывая значительный промежуток времени (7 лет с момента заключения оспариваемого договора займа), большинство бухгалтерских документов, подлежащих хранению от 3 до 5 лет, в настоящий момент не сохранились, в связи с чем полагает доводы о наличии у него возможности предоставить денежные средства ФИО4 могут подтверждены свидетельскими показаниями. Об отсутствии мнимости сделки свидетельствует и тот факт, что ФИО4 осуществил частичный возврат ФИО5 денежных средств по договору займа 13 января 2013 года в размере 1 500 000 руб., что подтверждено решением Сокольского районного суда от 07 февраля 2018 года. В условиях реального исполнения оспариваемой сделки обеими сторонами такая сделка не может являться мнимой. Доводы истца о создании искусственного долга являются надуманными. Утверждение о наличии корпоративного конфликта с ФИО4 материалами дела не подтверждается. Возбуждение уголовных дел не может быть обстоятельством, имеющим юридическое значение по делу, поскольку приговора в отношении ФИО4 не вынесено.

В судебное заседание ответчик ФИО4 не явился, о дате, времени и месте судебного разбирательства извещен надлежащим образом. В судебном заседании 25 декабря 2019 года ФИО4 пояснил, что никакого корпоративного спора между ним и ФИО3 нет. Знаком с ФИО5 примерно с 2010 года, когда занимался лесозаготовками. Занимался бизнесом, брал деньги на его развитие, в том числе взял в долг у ФИО5 5 000 000 руб. Деньги получил наличными, расписка была оформлена в тот же день. Деньги передавал в том числе и в займ в ООО «Устьелес», были у него и другие организации. 

Представитель ответчика ФИО4 по доверенности адвокат Манойлова Н.Н. с исковыми требованиями не согласилась по доводам, изложенным в письменных возражениях и дополнениях к ним, согласно которым истцом пропущен срок исковой давности. В определении Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга от 08 ноября 2019 года установлено, что одаряемые ФИО3 и ФИО6, являясь заинтересованными лицами по отношению к должнику ФИО4, заключая 01 апреля 2013 года договор дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес», не могли не знать о цели должника, заключающейся в безвозмездном выведении ценного актива, а также о неисполненных обязательствах перед кредитором ФИО5 Кроме того, 12 сентября 2018 года ФИО3 обращался в правоохранительные органы с заявлением в отношении ФИО4 и ФИО5 еще до подачи заявления ФИО5 об оспаривании сделки дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Денежные средства, которые ФИО4 были взяты в долг у ФИО5, были потрачены им на развитие бизнеса в ООО «Устьелес». Заемные денежные средства были внесены в кассу предприятия в 2012-2013 годах, в том числе на расчетный счет в ЗАО «Банк Вологжанин» как лично, так и через его родственников (мать ФИО9, гражданскую супругу ФИО11), что подтверждается копиями договоров займа. Кроме того, о данных обстоятельствах свидетельствует и кассовая книга за 2012 год. Все денежные средства, внесенные на развитие ООО «Устьелес» в 2012-2013 годах в общей сумме не менее 15 млн. руб. были потрачены на приобретение зданий, земельных участков и лесозаготовительной техники.

В судебном заседании третье лицо финансовый управляющий имуществом ФИО4 ФИО2 просит в удовлетворении исковых требований отказать по доводам, изложенным в письменном отзыве на иск. Пояснил, что должник ФИО4 указал, что денежные средства займа были направлены им на развитие бизнеса. Из кассовой книги ООО «Устьелес» следует, что денежные средства поступили из кассы от ФИО11 и ФИО9 ФИО4 пояснил, что передавал денежные средства ФИО11 и ФИО9, чтобы они внесли в ООО «Устьелес». Тем самым была совершена притворная сделка по внесению денежных средств, полученных от ФИО5 на счет ООО «Устьелес». По данному факту были направлены заявления в арбитражный суд о признании данных сделок притворными. Кроме того, Вологодским областным судом было признано, что ФИО11 не имела возможности в таком количестве предоставить деньги в ООО «Устьелес». Это означает, что она их где-то получила, а она их получила от ФИО4 В рамках судебного разбирательства ФИО4 был вызван в качестве свидетеля и пояснил, что у ФИО11 были деньги и их ей давал он. Истец выбрал ненадлежащий способ защиты, существует иной способ защиты - это обращение с апелляционной жалобой на решение и ходатайством о восстановлении срока на обжалование. Что касается пропуска срока исковой давности, то вопрос состоит в том, с какого момента исчислять три года, когда истец узнал или должен был знать о заключении данной сделки. В определении от 08 ноября 2019 года Арбитражного суда города Санкт-Петербурга прямо указано о том, что участники являются по отношению друг к другу заинтересованными лицами, при этом одаряемые, являясь заинтересованными лицами по отношению к должнику, заключая спорный договор, не могли не знать о цели безвозмездного выведения ценного актива. Суд говорит о том, что Сверчков знал и понимал, с какой целью он является одаряемым, с какой целью именно с ним заключается договор дарения. Сверчков знал о наличии кредиторов, о наличии долга по займам перед ФИО15 в 2013 году. Поэтому срок исковой давности истек в 2016 году. Договор займа является реальной сделкой, заключен с момента передачи денег, что подтверждается распиской. Кроме того, публикация 05 августа 2020 года на ЕФРСБ сведений о выявлении в действиях ФИО4 признаков преднамеренного банкротства не свидетельствует о его согласии с незаконностью процедуры банкротства.

Выслушав явившихся участников процесса, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

Согласно расписке ФИО4, датированной 13 марта 2012 года, ФИО4 получил от ФИО5 5 000 000 руб. в долг под 3 процента в месяц, основную сумму долга и проценты обязался вернуть до 31 декабря 2012 года. На обороте расписки указано, что 13 января 2013 года Замараев получил 1 500 000 руб.

Решением Сокольского районного суда Вологодской области от 07 февраля 2018 года, вступившим в законную силу 13 марта 2018 года, с ФИО4 в пользу ФИО5 взыскана задолженность по договору займа от 13 марта 2012 года в размере 3 500 000 руб., проценты по договору займа за период с 13 марта 2012 года по 13 января 2013 года в размере 1 500 000 руб., за период с 14 января 2013 года по 13 декабря 2017 года в размере 6 195 000 руб., расходы по оплате государственной пошлины в размере 60 000 руб., всего взыскано 11 255 000 руб.

В качестве одного из оснований для признания договора займа недействительным в исковом заявлении указано на его мнимость.

В соответствии с п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу приведенной нормы, стороны мнимой сделки при её заключении не имеют намерения устанавливать, изменять либо прекращать права и обязанности ввиду её заключения, то есть стороны не имеют намерений её исполнять либо требовать ее исполнения.

При этом следует учитывать, что стороны такой сделки могут придать требуемую законом форму и произвести для вида соответствующие действия, что само по себе не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Таким образом, юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при рассмотрении требования о признании той или иной сделки мнимой, является установление того, имелось ли у каждой стороны сделки намерение реально совершить и исполнить соответствующую сделку.

Предъявляя требование о признании договора займа недействительным, истец ссылается также на злоупотребление правом со стороны ответчиков, на то, что они действовали в обход закона с целью признания недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес».

Согласно п. 3 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В соответствии с п. 1 ст. 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения приведенных выше требований, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (п. 2 ст. 10 ГК РФ).

По смыслу приведенных выше законоположений, добросовестность при осуществлении гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей предполагает поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующее ей.

При этом установление судом факта злоупотребления правом одной из сторон влечет принятие мер, обеспечивающих защиту интересов добросовестной стороны от недобросовестного поведения другой стороны.В силу п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

При рассмотрении споров, связанных с нарушениями публичного порядка, третьему лицу, права которого нарушены оспариваемой сделкой, достаточно представить доказательства существенности сомнений в наличии сделки. При этом сторонам сделки, настаивающим на её наличии, не должно составлять затруднений опровергнуть указанные сомнения, поскольку именно они должны обладать всеми доказательствами своих правоотношений. В противном случае на третье лицо, которое не является участником сделки, но права которого нарушаются указанной сделкой, налагалось бы бремя доказывания отрицательного факта, что недопустимо с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав и их обеспечения.

Пунктом 7 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п.п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

При этом суд отмечает, что по смыслу п. 1 ст. 812 ГК РФ правом на оспаривание договора займа по безденежности обладает только заемщик, но не третьи лица, не являющиеся стороной сделки.

Анализируя имеющиеся в деле доказательства, суд приходит к выводу о том, что ФИО4 и ФИО5 не имели намерения реально совершить и исполнить договор займа от 13 марта 2012 года; заключая договор займа, действовали недобросовестно, в обход закона, с целью дальнейшего признания недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Доказательств обратного ответчиками не представлено. При этом суд исходит из следующего.

Согласно расписке от 13 марта 2012 года ФИО4 получил от ФИО5 в качестве займа достаточно крупную денежную сумму 5 000 000 руб. под высокий процент (3 процента в месяц) и на короткий срок возврата займа и уплаты процентов (до 31 декабря 2012 года).

Суд полагает, что ответчиками не доказано наличие фактической передачи денежных средств по договору займа ФИО4, а также наличие финансовой платежеспособности ФИО5 в размере, указанном в договоре займа.

В ходе судебного разбирательства ответчики ФИО4 и ФИО5 заявили, что денежные средства передавались в наличной форме, в качестве подтверждения передачи денег ссылались только на расписку ФИО4 от 13 марта 2012 года, доказательства прихода денежных средств на банковский счет заемщика ФИО4 не представили.

На предложение суда предоставить сведения об источнике средств, переданных ФИО4 по договору займа, ФИО5 указал, что это личные накопления, формировавшиеся за счет дохода от предпринимательской деятельности, в подтверждение сославшись на свидетельские показания своей супруги ФИО12 и делового партнера ФИО13, а также на выписки по своему счету и счету супруги, на которые зачислялись денежные средства контрагентов, пояснил, что официально о своих доходах не отчитывался.

Выписка по счету ФИО12 в банке ВТБ (т. 1, л.д. 157-163) не может быть принята судом во внимание в качестве доказательства, подтверждающего передачу денежных средств ФИО4, поскольку она содержит только указание на зачисление в рассматриваемый период на счет ФИО12 денежных средств от других лиц и снятие наличных денежных средств в банкомате, но не указывает на перевод денег на счет ФИО4 При этом в день 13 марта 2012 года, указываемый ответчиками как день заключения договора займа, снятия наличных денежных средств не производилось, последнее снятие наличных произведено задолго до этой даты – 30 декабря 2011 года.

Свидетельскими показаниями ФИО12 подтверждено, что её супруг ФИО5 в 2012 году имел достаточно большие доходы от предпринимательской деятельности, которые поступали на её счет и счет супруга и которые они хранили дома в виде личных накоплений, своих доходов она не имела. Вместе с тем, ФИО12 не подтвердила общий размер личных накоплений, не указала, что её супруг передавал деньги в долг ФИО4 и в каком размере, пояснила, что ФИО4 знает с 2017 года.

Выписка по счету ФИО5 в Сбербанке России за 2012 год и до 2015 года не представлена, поскольку срок хранения таких выписок составляет пять лет, в настоящее время истек.

Свидетель ФИО13 в ходе судебного разбирательства подтвердил наличие крупных доходов от лесозаготовок у него и ФИО5, однако указал, что доходы были неофициальные и документально их подтвердить не может. Кроме того, свидетель не подтвердил каких-либо обстоятельств передачи ФИО5 займа ФИО4 в 2012 году на сумму 5 000 000 руб.

Кроме того, суд учитывает, что согласно показаниям ФИО5, данным им в ходе допроса 31 января 2017 года в качестве свидетеля следователю по особо важным делам второго отдела по расследованию особо важных дел (о преступлениях против государственной власти и в сфере экономики) следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Вологодской области, по уголовному делу № 16062163 (в отношении ФИО16) он указал, что занимается распиловкой лесоматериалов с 2007 года, имеет пилораму в г. Соколе, ФИО4 знает примерно с 2015 года, познакомились по рабочим вопросам. Закупает древесину хвойных пород у многих лесозаготовителей, в том числе у ФИО4, лес принимает только за наличные, без оформления и выдачи каких-либо документов. Рабочие ФИО4 привозили ему древесину много раз, в том числе в конце 2015 года, сентябре-октябре 2016 года и в ноябре-декабре 2016 года. Точных объемов древесины не помнит, заплатил за эти три закупа ФИО4 не менее 8 000 000 руб.: в конце 2015 года – порядка 2 000 000 руб., остальную сумму – в сентябре-октябре и в ноябре-декабре 2016 года. Подробностей не запомнил, так как учета не ведет.

Оснований не доверять данным показаниям у суда нет оснований, поскольку ФИО5 был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, разъяснено право отказаться свидетельствовать против себя самого, супруги и близких родственников.

При таких обстоятельствах у суда имеются основания полагать, что в 2012 году ФИО4 и ФИО5 знакомы не были и, соответственно, не могли заключить 13 марта 2012 года договор займа. Из свидетельских показаний ФИО5 также следует, что договорные отношения с ФИО4 о закупке древесины у него существуют также только с 2015 года, при этом ФИО5 не упоминает о существовании перед ним у ФИО4 задолженности по договору займа.

Судом установлено, что с 2017 года между участниками ООО «Устьелес» ФИО3 и ФИО6 имеется корпоративный конфликт, что следует из судебных актов арбитражных судов, являющихся общедоступными на сайтах арбитражного суда Вологодской области, Четырнадцатого арбитражного апелляционного суда, Арбитражного суда Северо-Западного округа в сети «Интернет» (напр., в постановлении Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 июня 2019 года по делу № А13-11001/2018 указано, что сторонами по делу (истцом ФИО6, ответчиком ФИО3) не оспаривались как наличие в обществе корпоративного конфликта, так и хищение из общества в 2017 году финансовой документации, в том числе кассовых книг за 2013 год).

При рассмотрении этих дел интересы сторон представляли: 

- Щукин Д.В. участвовал как представитель ФИО5, а также организаций, аффилированных по отношению к ФИО6 и ФИО4: ООО ГК «Био» (владелец ФИО9 - мать ФИО4 и сестра ФИО6), ОАО «Майсклес» (владельцы долей – ФИО9, Манойлова Н.Н.), ООО «Био групп» (владелец ФИО17) (т. 1, л.д. 147), 

- Манойлова Н.Н. (двоюродная сестра ФИО4) являлась представителем ФИО4, ФИО6, ОАО «Майсклес», ООО «Устьелес», ФИО10 (муж двоюродной сестры ФИО4, одно время являвшийся директором ООО «Устьелес»), 

- ФИО18 представлял интересы ОАО «Майсклес», ФИО7 (тети ФИО4), ФИО19,

- ФИО20 был представителем ФИО6, ФИО4, ООО «Устьелес».

Несмотря на то, что согласно записи ФИО5 от 13 января 2013 года на обороте расписки от 13 марта 2012 года он получил от ФИО4 (после истечения срока возврата займа) только часть долга (1 500 000 руб.), а согласно досудебной претензии просил вернуть долг по расписке 15 августа 2015 года, в суд за взысканием задолженности по договору займа ФИО5 обратился только 14 декабря 2017 года, то есть спустя почти пять лет после истечения срока возврата займа, указанного в расписке.

При рассмотрении судом дела по иску ФИО5 к ФИО4 о взыскании задолженности по договору займа истец и ответчик в судебное заседание не явились, просили рассмотреть дело в их отсутствие, в письменном отзыве ФИО4 с исковыми требованиями согласился в полном объеме, в связи с чем решение суда 07 февраля 2018 года было принято в пользу ФИО5 

Решение суда ФИО4 не обжаловал, оно вступило в законную силу 13 марта 2018 года, 14 марта 2018 года ФИО5 направлен исполнительный лист на взыскание с ФИО4 денежных сумм по договору займа.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО4 снят с регистрационного учета по адресу: 

<

адрес> (т. 1, л.д. 59), зарегистрирован по месту жительства по адресу: 

<

адрес> (т. 1, л.д. 106, 138-143).

Судом установлено, что за принудительным исполнением судебного решения в службу судебных приставов ФИО5 не обращался, 30 марта 2018 года обратился в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом), которое было принято к производству суда 11 апреля 2018 года.

По смыслу абз. 2 п. 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13 октября 2015 года № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан» предполагается, что место жительства гражданина совпадает с местом его регистрационного учета (ч. 4 ст. 2 и ч. 2 ст. 3 Закона Российской Федерации от 25 июня 1993 года № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»).

Однако в исключительных случаях настоящее место жительства должника может не совпадать с информацией, содержащейся в документах регистрационного учета, что заинтересованное лицо (в том числе кредитор) может подтвердить, в том числе путем приведения доводов и представления соответствующих доказательств, касающихся поведения должника в период инициирования дела о несостоятельности.

В ситуации, когда смена регистрации произведена незадолго до или после подачи заявления о признании гражданина банкротом, последний должен обосновать, что изменение учетных данных обусловлено объективными причинами и связано с переездом на жительство в другой регион.

В рассматриваемом деле ФИО4, несмотря на доводы истца, доказательства своего переезда и фактического проживания в г. Санкт-Петербурге не представил и не привел доводов о том, что смена регистрации была вызвана какими-либо объективными причинами (семейные обстоятельства, ведение предпринимательской деятельности и т.п.).

Напротив, из материалов дела следует, что на момент подачи ФИО5 заявления в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области о признании ФИО4 несостоятельным (банкротом) ФИО4 в г. Санкт-Петербурге по указанному адресу не проживал.

Так согласно материалам проверки УМВД России по Центральному району г. Санкт-Петербурга обращения ФИО3 по факту преднамеренного банкротства ФИО21 (КУСП-56065 от 12 июня 2018 года) при проведении проверки установлено, что в коммунальной квартире, состоящей из восьми комнат, по адресу: 

<

адрес> ФИО4 действительно зарегистрирован, но никогда не проживал. Данный факт подтвердил опрошенный в ходе проверки в качестве свидетеля ФИО22, проживающий в одной из комнат постоянно с июля 2016 года, не отрицал и сам ФИО4, указав, что имеет регистрацию на территории г. Санкт-Петербурга, имел желание проживать постоянно, но позже передумал.

При таких обстоятельствах в поведении ФИО4 суд усматривает недобросовестность, направленную на искусственное изменение территориальной подсудности дела, явное наличие которой не может остаться без внимания.

Судом установлено, что при рассмотрении дела о признании несостоятельным (банкротом) ФИО4 в письменном отзыве, подписанном от его имени представителем Манойловой Н.Н. и поступившем в суд 09 августа 2018 года, с заявлением ФИО5 согласился в полном объеме (т. 1, л.д. 148-149).

Решением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 05 сентября 2018 года ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО2, в реестр требований кредиторов ФИО4 включено требование ФИО5 по договору займа в размере 11 255 000 руб. (основной долг – 3 500 000 руб., проценты – 7 695 000 руб., расходы по уплате государственной пошлины – 60 000 руб.), основанное на решении Сокольского районного суда от 07 февраля 2018 года.

В решении арбитражного суда от 05 сентября 2018 года указано, что ФИО4 на момент принятия решения являлся собственником 54,54 % доли в уставном капитале Общества с ограниченной ответственностью «Майский биотопливный завод» номинальной стоимостью 6 546 руб., а также собственником транспортных средств – грузовых автомобилей КАМАЗ-55111, КАМАЗ-343101, УРАЛ-44202, прицепа СЗАП-8351 и прицепа 905700.

14 ноября 2018 года в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 поступило заявление конкурсного кредитора ФИО5 о признании недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес», заключенного 01 апреля 2013 года между ФИО4 (дарителем) и ФИО6 и ФИО3 (одаряемыми) (т. 1, л.д. 112).

Определением Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08 ноября 2019 года, оставленным без изменения постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 февраля 2020 года и постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 04 июля 2020 года, заявление ФИО5 о признании сделки недействительной удовлетворено; договор дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» от 01 апреля 2013 года, заключенный между ФИО4 и ФИО6, ФИО3, признан недействительной сделкой; применены последствия недействительности сделки, восстановлено право собственности ФИО4 на долю в уставном капитале ООО «Устьелес» в размере 100 процентов. 

В определении арбитражного суда от 08 ноября 2019 года указано, что по условиям договора дарения от 01 апреля 2013 года даритель (ФИО4) передал в собственность одаряемой (ФИО6) 51/100 долю, одаряемому ФИО3 – 49/100 долей в уставном капитале ООО «Устьелес», оценив номинальную стоимость 100 % доли в уставном капитале в размере 10 910 руб.; сведения о смене участников внесены в Единый государственный реестр юридических лиц 16 апреля 2013 года; ФИО6 является сестрой матери ФИО4 (тетей), ФИО3 назначен генеральным директором ООО «Устьелес» решением предыдущего единственного участника общества ФИО4 от 20 марта 2013 года; согласно экспертному заключению от 02 октября 2019 года рыночная стоимость 100 % доли в уставном капитале ООО «Устьелес» на 01 апреля 2013 года составляла 88 000 руб.

Суд полагает, что совокупность данных обстоятельств свидетельствует о том, что действия ФИО4 и ФИО5 по оформлению договора займа от 13 марта 2012 года были направлены на создание фиктивной задолженности ФИО4 перед ФИО5 по договору займа в крупном размере, при отсутствии доказательств обратного, с целью признания в дальнейшем ФИО4 несостоятельным (банкротом) и получения ФИО5 возможности как конкурсному кредитору в рамках дела о банкротстве ФИО4 оспаривать сделку должника – договор дарения им доли в уставном капитале ООО «Устьелес» ФИО6 и ФИО3

При этом суд учитывает, что обращение ФИО5 в Сокольский районный суд для взыскания с ФИО4 задолженности по договору займа происходит после истечения трехгодичного срока исковой давности по данному требованию, но совпадает по времени с возникновением корпоративного конфликта в ООО «Устьелес» в 2017 году, при этом в ходе рассмотрения дела ФИО4 задолженность признает в полном объеме, возможностью заявить о пропуске истцом срока исковой давности не пользуется, после взыскания судом в феврале 2018 года долга по договору займа ФИО4 в марте 2018 года меняет регистрацию по месту жительства в г. Соколе на г. Санкт-Петербург, фактически в г. Санкт-Петербурге не проживая, а ФИО5, минуя службу судебных приставов, сразу же обращается в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга за признанием ФИО4 несостоятельным (банкротом), после вступления в силу решения о признании ФИО4 банкротом в короткий промежуток времени обращается за оспариванием сделки дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес». Суд полагает данные действия ФИО4 и ФИО5 последовательными и согласованными между собой.

Суд не может принять во внимание постановления следственных органов о возбуждении уголовных дел в отношении ФИО4 по фактам фиктивного банкротства и хищения доли в уставном капитале, поскольку в силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом, обязательны только вступившие в законную силу приговор суда по уголовному делу, иные постановления суда по этому делу.

Заключение эксперта Общества с ограниченной ответственностью Бюро независимой экспертизы «Версия» № 594 от 25 августа 2020 года, подготовленное по заказу истца, согласно которому копия расписки от 13 марта 2012 года не соответствует указанной дате, выполнена в период времени 2016-2017 г.г., суд также не может принять во внимание, поскольку в силу ч. 2 ст. 55 ГПК РФ доказательства, полученные с нарушением закона, не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу решения суда.

Так, в противоречие ст.ст. 102-103 «Основ законодательства Российской Федерации о нотариате», утвержденных Верховным Советом Российской Федерации 11 февраля 1993 года за № 4462-1, оснований полагать, что представление доказательств впоследствии станет невозможным или затруднительным, у нотариуса не имелось, экспертиза проведена без извещения заинтересованных лиц.

Доводы стороны ответчика ФИО5 о том, что обстоятельства передачи ФИО4 денежных средств в долг ФИО5 установлены вступившим в законную силу решением суда и не могут оспариваться в настоящем деле, суд отклоняет в силу следующего.

В соответствии с ч. 2 ст. 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица, а также в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом.

Поскольку ФИО3 не был привлечен к участию в деле по иску ФИО5 к ФИО4 о взыскании задолженности по договору займа от 13 марта 2012 года, вышеназванная правовая норма не запрещает ему оспаривать обстоятельства получения ФИО4 займа в настоящем деле.

Доводы ответчиков, третьего лица о пропуске истцом срока исковой давности суд не принимает во внимание, считает, что ФИО3 такой срок не пропущен.

В соответствии с п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

В силу п. 1 ст. 200 ГК РФ, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Суд приходит к выводу о том, что о нарушении своих прав совершением договора займа от 12 марта 2012 года ФИО3 стало известно после обращения ФИО5 23 ноября 2018 года в Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением в рамках дела о банкротстве ФИО4 об оспаривании договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес». 

При этом суд учитывает, что само по себе совершение ответчиками договора займа, взыскание судом задолженности по договору займа и признание ФИО4 несостоятельным (банкротом), не свидетельствует о нарушении прав истца или о том, что истец должен был узнать о нарушении своих прав. Намерение представителей ответчиков обратиться в суд с заявлением об оспаривании сделки дарения доли в уставном капитале, выраженное в ходе судебных разбирательств в 2017-2018 годах, до его реального осуществления также не может служить основанием для начала течения срока исковой давности.

Таким образом, ФИО3 обратился в суд с настоящим иском в течение трехгодичного срока исковой давности со дня, когда ему стало известно о нарушении его прав.

Доводы стороны ответчика ФИО5 о том, что истец не является заинтересованным лицом, имеющим право предъявлять требования о признании договора займа недействительным, заключенного другими лицами, при совершении сделки не были и не могли быть нарушены его права и законные интересы, признание недействительным договора займа непосредственно не приведет к восстановлению прав истца, суд не находит заслуживающими внимания.

Как следует из ч. 3 ст. 166 ГК РФ, требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Материалами дела подтверждено, что истец имеет законный интерес в оспаривании договора займа, поскольку на его основании Сокольским районным судом принято решение о взыскании задолженности по договору займа с ФИО4, в дальнейшем только на основании решения Сокольского районного суда арбитражным судом принято решение о признании ФИО4 банкротом и в рамках дела о банкротстве признан недействительным договор дарения ФИО4 ФИО3 доли в уставном капитале ООО «Устьелес».

Факт того, что у ФИО3 будет возможность восстановления своих прав на долю в уставном капитале ООО «Устьелес», подтвержден постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13 февраля 2020 года, которым оставлено без изменения определение Арбитражного суда г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 08 ноября 2019 года по заявлению конкурсного кредитора ФИО5 о признании недействительным договора дарения доли в уставном капитале ООО «Устьелес» от 01 апреля 2013 года в рамках обособленного спора в деле о банкротстве ФИО4

Согласно данному постановлению с момента вступления в силу решения суда по настоящему делу, если решение будет принято в пользу ФИО3, у него появится возможность направить арбитражному суду заявление о пересмотре судебных актов по новым обстоятельствам.

Доводы стороны ответчика ФИО4 о том, что полученные от ФИО5 денежные средства он внес в развитие бизнеса ООО «Устьелес», в том числе от имени родственников (матери ФИО9, гражданской супруги ФИО11), суд не находит заслуживающими внимания в силу следующего.

Обстоятельства предоставления ФИО11 займов ООО «Устьелес» установлены апелляционным определением Вологодского областного суда от 11 апреля 2018 года, согласно которому факт передачи денежных средств ФИО11 в адрес ООО «Устьелес» и возникновения между сторонами заемных обязательств не подтвержден, поскольку представленные документы содержат лишь косвенную информацию о факте возможного заключения договоров займа. Выписка по счету ООО «Устьелес» в банке «Вологжанин» свидетельствует о поступлении денежных средств на счет общества, совершении банковских операций, однако она не может принята в качестве доказательства, подтверждающего получение денежных средств от ФИО11 по договорам займа в связи с отсутствием назначения платежей. При этом из выписки по счету усматривается неоднократное поступление иных денежных сумм без назначения платежей, а также денежных средств, перечисленных по договорам процентного займа с указанием заемщика, номера и даты договора. Кроме того, не доказано наличие у ФИО11 денежных средств в размере, достаточном для перечисления денежных сумм обществу по договорам займа.

Доказательств иного в ходе рассмотрения настоящего дела ФИО4 не представлено.

Факт передачи денежных средств ФИО9 в адрес ООО «Устьелес» и возникновения между сторонами заемных обязательств не подтвержден, поскольку представленная выписка по счету ООО «Устьелес» в банке «Вологжанин» не свидетельствует о поступлении денежных средств на счет общества по договорам займа № 1 от 18 мая 2012 года, № 4 от 04 июня 2012 года, № 6 от 15 июня 2012 года, № 16 от 05 сентября 2012 года, от 18 октября 2012 года, № 25 от 25 декабря 2012 года. 

Кроме того, ответчиком ФИО4 не доказано наличие у ФИО9 денежных средств в размере, достаточном для перечисления денежных сумм обществу по договорам займа.

Факт передачи денежных средств ФИО4 в адрес ООО «Устьелес» и возникновения между сторонами заемных обязательств также не подтвержден, поскольку представленная выписка по счету ООО «Устьелес» в банке «Вологжанин» не свидетельствует о поступлении денежных средств на счет общества по договорам займа от 25 июня 2012 года, от 27 июня 2012 года (на счет сумма 60 000 руб. не поступала), от 11 июля 2012 года (на счет сумма 242 000 руб. не поступала), от 27 июля 2012 года, от 21 января 2013 года (на счет сумма 400 000 руб. не поступала).

При этом подлинность оригинала кассовой книги за 2012 год, представленного для обозрения в ходе судебного разбирательства, у суда вызывает сомнения, поскольку в 2017 году финансовая документация ООО «Устьелес», в том числе кассовая книга за 2012 год, были из общества похищены, что подтверждено наличием в органах полиции материалов проверки по данному факту. Факт хищения финансовой документации не оспаривали ФИО6, ФИО3, ООО «Устьелес», что следует из постановления Арбитражного суда Северо-Западного округа от 13 июня 2019 года по делу № А13-11001/2018. Каким образом кассовая книга была передана обществу в 2020 году, где она находилась с момента хищения в 2017 году и с какой даты находится у нового директора управляющей компании ООО «Устьелес» ФИО23, финансовым управляющим ФИО2 в ходе судебного разбирательства пояснений не дано.

Руководствуясь ст.ст. 194-199 ГПК РФ, суд 

р е ш и л:

исковое заявление ФИО3 к ФИО4, ФИО5 о признании договора займа недействительным удовлетворить. 

Признать недействительным (ничтожным) договор займа, заключенный 13 марта 2012 года между ФИО4 и ФИО5.

Решение может быть обжаловано в Вологодский областной суд через Сокольский районный суд Вологодской области в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме.

Судья М.Г. Закутина

Мотивированное решение изготовлено 11 сентября 2020 года.