Дело № 2-56/2019 20 февраля 2019 года

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи: Уланова А.Н.,

при секретаре: Яковлевой М.Ю.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2 об оспаривании сделок, применении последствия недействительности сделок, 

У С Т А Н О В И Л:

Истец обратился в Красносельский районный суд Санкт-Петербурга с указанным иском, в котором просит суд признать недействительным договора дарения квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, заключённый 24 ноября 2017 года между ФИО3 и ФИО2, применить последствия недействительности сделки в виде восстановления права собственности ФИО3, прекращении права собственности ФИО2; просит также исключить из ЕГРН запись о правах ФИО2

В обоснование требований указала, что между ФИО3, которому истец приходится отцом, и ответчиком заключен оспариваемый договор. При этом от имени ФИО3 договор заключен представителем на основании доверенности от 9 сентября 2017 года.

Истец указывал, что ФИО3 умер, ФИО4 вступил в права наследования после его смерти.

В обоснование своих требований истец указывал, что в момент совершения спорной сделки ФИО3 находился в состоянии, когда был не способен понимать значение своих действий и руководить ими в связи с имевшимися у него заболеваниями.

В дальнейшем истец уточнил требования, дополнил требованием о признании недействительной доверенности от 9 сентября 2017 года в части полномочий на дарение квартиры. 

Представители истца, действующий на основании доверенности, явился в судебное заседание, на удовлетворении требований настаивал. Пояснил суду, что доверитель извещён о времени и месте рассмотрения дела.

Представитель ответчика, действующая на основании доверенности, явился в судебное заседание, возражала против требований иска. Пояснил суду, что доверитель извещён о времени и месте рассмотрения дела.

Третье лицо – Управление Росреестра по Санкт-Петербургу извещено о времени и месте рассмотрения дела надлежащим образом, в том числе, по правилам части 2.1 статьи 113 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд в порядке статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации счёл возможным рассматривать спор в их отсутствие. 

Выслушав явившихся в заседание лиц, всесторонне изучив материалы дела, в том числе заключение судебной экспертизы, огласив показания свидетелей, оценив представленные доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к следующим выводам.

Судом установлено, что 9 сентября 2017 года ФИО5 выдал С Е.В. доверенность на совершение юридически значимых действий направленных на оформление в собственность и последующее дарение квартиры, расположенной по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес> (л.д.65 том 1).

На основании указанной доверенности С Е.В. обратилась по вопросу приватизации квартиры, подготовила и представила все необходимые документы, а 19 октября 2017 года подписала договор передачи квартиры в собственность (л.д.162 том 1).

Действуя на основании доверенности от 9 сентября 2017 года, С Е.В. 14 ноября 2017 года подписала от имени ФИО3 договор дарения названной квартиры в пользу ФИО2 (л.д.67-68 том 1).

14 февраля 2018 года ФИО5 скончался (л.д.84 том 1), после его смерти на основании заявления истца, приходящегося умершему отцом, заведено наследственное дело (л.д.85 том 1).

Оспаривая действительность договора дарения, доверенности в части, истец ссылается на то, что в момент их совершения ФИО5 не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле является опровержимой, но, согласно пункту 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации опровержение этой презумпции допускается законом лишь в некоторых случаях по основаниям, прямо установленным в гражданском кодексе.

В соответствии со статьёй 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). 

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе.

Оспоримая сделка может быть признана недействительной, если она нарушает права или охраняемые законом интересы лица, оспаривающего сделку, в том числе повлекла неблагоприятные для него последствия.

Сторона, из поведения которой явствует ее воля сохранить силу сделки, не вправе оспаривать сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать при проявлении ее воли.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Суд вправе применить последствия недействительности ничтожной сделки по своей инициативе, если это необходимо для защиты публичных интересов, и в иных предусмотренных законом случаях.

Заявление о недействительности сделки не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность сделки лицо действует недобросовестно, в частности, если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки.

В соответствии со статьёй 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу пункта 1 статьи 177 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент совершения сделки) сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

В силу положений статей 55, 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности со статьёй 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, завещание, совершённое в состоянии, лишающим сторону возможности понимать значение своих действий и руководить ими, является оспоримым, при этом на истце лежит обязанность представить доказательства.

В соответствии с пунктом 13 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 года «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству», во всех случаях, когда по обстоятельствам дела необходимо выяснить психическое состояние лица в момент совершения им определенного действия, должна быть назначена судебно-психиатрическая экспертиза, например, при рассмотрении дел о признании недействительными сделок по мотиву совершения их гражданином, не способным понимать значение своих действий или руководить ими (статья 177 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание, что презумпция соответствия волеизъявления внутренней воле установлена в интересах сохранения сделки, то лицо, полагающее сделку недействительной, должно представить суду доказательства в опровержении названой презумпцию.

Суд приходит к выводу о том, что в рамках настоящего дела стороной истца представлены такие доказательства, которые свидетельствуют о том, что доверенность от 9 сентября 2017 года совершена наследодателем в состоянии, когда он не мог понимать значение своих действий и руководить ими.

Так по ходатайству стороны истца судом проведена судебная экспертиза, выводы которой изложены в заключении №6801.2708.2 от 27 ноября 2018 года (л.д.34-48 том 2).

Эксперты пришли к заключению, что: в момент выдачи доверенности от 9 сентября 2017 года состояние ФИО3 характеризовалось расстройством когнитивных функций в виде поверхностности и легковесности суждений, конкретизации и замедленности мышления, неустойчивости внимания, выраженными эмоционально-волевыми нарушениями с глубокой перестройкой мотивационной сферы, снижением критических и прогностических способностей, а также нарушением способности к смысловой оценке ситуации, осознанию юридических особенностей сделки и прогноза её последствий, социального смысла сложившейся ситуации и своей роли в ней, в результате чего совершил в короткие сроки, через посредников сделку, приведшую к нарушению жизненных интересов. По своему состоянию ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими в момент подписания доверенности 9 сентября 2017 года.

Оценивая данное заключение судебной экспертизы, суд приходит к выводу о его обоснованности, конкретности, непротиворечивости сделанных выводов.

Заключение экспертов подробно и в полной мере учитывает весь массив собранной медицинской документации в отношении наследодателя, в том числе, те документы, которые представлены стороной ответчика, показания свидетелей, допрошенных судом.

Выводы экспертов также согласуются и с показаниями свидетелей, допрошенных судом, явных и существенных противоречий не выявляется, в том числе, принимая во внимание размытость показаний, их неконкретность, невозможность их сопоставления с юридически значимой датой.

При этом у суда не имеется оснований не доверять данному экспертному заключению, поскольку оно в полной мере отвечает требованиям статей 55, 59, 60, 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание исследований материалов дела, сделанные в результате их исследования выводы и обоснованные ответы на поставленные вопросы; эксперт имеет высшее образование и необходимую квалификацию, предупрежден об уголовной ответственности; доказательств, указывающих на недостоверность проведенной экспертизы, либо ставящих под сомнение ее выводы, суду не представлено. 

Оспаривая правильность выводов судебной экспертизы, ответчик заявил о назначении по делу повторной судебной экспертизы, однако ни одного конкретного мотива в обоснование такого ходатайства суду не заявил. Единственный мотив, положенный в основу ходатайства, несогласие с итоговым выводом и желание получить мнение иного набора специалистов, что не служит процессуальным основанием для назначения по делу повторной судебной экспертизы.

Представленное заключение специалиста суд отклоняет (л.д.192-232 том 1), поскольку оно основано на неполном анализе медицинской документации, объём представленных сведений специалисту оценить не представляется возможным, кроме этого после получения данного заключения судом добыты иные сведения медицинского характера.

Принимает во внимание суд и то обстоятельство, что заключение подготовлено единственным специалистом, в том время как экспертиза по определению суда проведения комиссией узкопрофильных специалистов, имевших в своём распоряжении и названное заключение.

Иными словами выводы данного заключения от 10 октября 2018 года не могут свидетельствовать о необоснованности заключения судебной экспертизы.

Кроме этого суд принимает во внимание, что данное заключение получено вне рамок судебного разбирательства, не отвечает требованиям процессуального законодательства к порядку опровержения выводов судебной экспертизы (статья 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В таких обстоятельствах суд принимает выводы судебной экспертизы, не оспоренные сторонами.

Исходя из названных выводов судебной экспертизы, с учётом представленных медицинских документов, показаний свидетелей, суд приходит к выводу об обоснованности требований иска.

Так нашло своё подтверждение то обстоятельство, что в момент совершения доверенности от 9 сентября 2017 года ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими ввиду сформировавшегося болезненного состояния.

Представленные стороной ответчика в материалы дела завещание от 9 сентября 2017 года от ФИО3 в пользу ФИО2, доверенность от 09 сентября 2017 года на бланке 78 АБ 3533674 не влияют на исход дела, поскольку на момент их совершения, согласно выводам судебной экспертизы, ФИО3 не мог понимать значение своих действий и руководить ими. 

Иными словами поименованные документы, как совершённые с пороком воли, являют недействительными и не могут влиять на правоотношения сторон.

Ответчик не представил в материалы дела какие-либо письменные непротиворечивые доказательства, составленные после оспариваемой доверенности, которые свидетельствовали бы о последующем одобрении сделки стороной ФИО3

В таких обстоятельствах доверенность от 9 сентября 2017 года на основании которой совершены юридически значимые действия, повлекшие приватизацию жилого помещения, передачу помещения в дар ответчику, недействительна.

Поскольку истцом заявлены только требования о признании доверенности недействительно в части полномочий по передачи помещения в дар, с учётом положений части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, равно принимая во внимание, что в иной части доверенность права истца не нарушает, суд полагает удовлетворить иск в данной части как он заявлен.

Принимая во внимание, что у С Е.В. не имелось полномочий на совершения договора дарения квартиры от имени ФИО3 в пользу ответчика, такой договор для ответчика носил безвозмездный характер, совершён в нарушение интересов наследодателя, с учётом положений статей 174, 177 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения подлежит признанию недействительным.

Относительно заявленного требования о применении последствий недействительности сделки, суд принимает во внимание, что на момент рассмотрения спора лицо, из собственности которого выбыло спорное имущество (ФИО3) прекратило свою правоспособность (пункт 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации), что исключает применение заявленного истцом последствия в виде восстановления права собственности ФИО3

Вместе с тем, препятствий к прекращению права собственности ответчика на спорное имущество суд не усматривает.

Поскольку ФИО3 умер, то право собственности на спорную квартиру подлежит включению в состав его наследственной массы по правилам статьи 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации, что и будет выступать последствием недействительности оспариваемого договора дарения, с учётом смерти стороны, в пользу которого в порядке реституции следовало вернуть право собственность.

В силу статьи 58 Федерального закона Российской Федерации от 13 июля 2015 года №218-ФЗ «О государственной регистрации недвижимости» решение суда по настоящему делу служит основанием для регистрации права собственности истца на спорную квартиру, следовательно, регистрационные записи обо всех иных права подлежат погашению.

Поскольку соответствующие действия подлежат совершению только по вступлении решения суда по настоящему делу в законную силу, то в настоящее время оснований для исключения спорной записи из ЕГРП не имеется.

В соответствии с частью 1 статьи 144 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обеспечение иска может быть отменено тем же судьей или судом по заявлению лиц, участвующих в деле, либо по инициативе суда.

Принимая во внимание, что на основании настоящего решения суда право собственности ответчика прекращено, соответствующее прекращение права подлежит государственной регистрации, в том числе, по обращению истца по настоящему делу, то суд полагает возможным отменить меры по обеспечению иска.

На основании изложенного и руководствуясь статьями 12, 56, 67, 167, 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

Исковые требования удовлетворить в части.

Признать недействительной доверенность от 9 сентября 2017 года выполненную на бланке 78 АБ 3533676 удостоверенную ФИО6 временно исполняющим обязанности нотариуса нотариального округа Санкт-Петербург ФИО7, зарегистрированную в реестре за номером 3-5424, в части передачи ФИО3 полномочий С Е.В. на совершение сделок по дарению жилого помещения по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>

Признать договор дарения от 24 ноября 2017 года квартиры по адресу: Санкт-Петербург, 

<

адрес>, заключённый между ФИО3, в лице С Е.В., действующей на основании доверенности от 9 сентября 2017 года, и ФИО2 – недействительным.

Применить последствия недействительности названных сделок, прекратив право собственности ФИО2. Васильевной на квартиру, расположенную по адресу Санкт-Петербург, город 

<

адрес>, включив жилое помещение в наследственную массу после смерти ФИО3.

В остальной части в удовлетворении иска ФИО1 – отказать.

Отменить меры по обеспечению иска, принятые определением суда от 26 апреля 2018 года в виде ареста с запретом совершения регистрационных действий и запрета регистрации по месту жительства и месту пребывания в отношении квартиры по адресу Санкт-Петербург, 

<

адрес>

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд путем подачи апелляционной жалобы через Красносельский районный суд Санкт-Петербурга в течение месяца с момента принятия решения суда в окончательной форме.

Судья:

Решение суда в окончательной форме принято 21 февраля 2019 года.