Дело № 

<

...>

№ 

<

...>

ПРИГОВОР

Именем Российской Федерации

г. Омск № 

<

...> года

Омский областной суд в составе председательствующего судьи Толстых А.А., с участием государственных обвинителей Земляницына Е.И., Митякина В.В., Витковской Е.О., подсудимых ФИО1 и ФИО2, защитников – адвокатов Филиной Э.А. и Ведищевой А.Н., потерпевшей У-ко Л.В., при секретаре Самсоненко А.В., рассмотрев в открытом судебном заседании материалы уголовного дела в отношении: 

ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

...>, гражданки России, образование средне-специальное, в браке не состоящей, несовершеннолетних детей на иждивении не имеющей, не трудоустроенной, проживающей по адресу: Омская область, Тевризский район, ул. Гайдара, д. 8, кв. 1, ранее не судимой; 

по настоящему делу с 08.09.2022 содержащейся под стражей (№ 

<

...>);

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, 

<

...>, гражданина России, образование 8 классов, в браке не состоящего, детей на иждивении не имеющего, не трудоустроенного, проживающего по адресу: Омская область, Тевризский район, ул. Гайдара, д. 8, кв. 1, ранее не судимого; 

по настоящему делу с 24.04.2022 содержащегося под стражей;

обвиняемых в совершении преступления, предусмотренного п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1, используя нож в качестве оружия, причинил Но-в Е.В. легкий вред здоровью, вызвавший кратковременное расстройство здоровья, в то время как ФИО2 совершила убийство, то есть умышленное причинение смерти этому же лицу при следующих обстоятельствах.

<

...> в период с 02 часов 00 минут до 03 часов 52 минут ФИО2, ФИО1 и Но-в Е.В. распивали спиртные напитки на кухне в 

<

...>. 

В ходе употребления алкоголя между Но-в Е.В. и ФИО2 в указанный период времени произошла ссора на почве ревности, в результате которой последняя, руководствуясь личной неприязнью, действуя умышленно, с целью лишения жизни, находясь в кухне квартиры, нанесла Но-в Е.В. два удара ножом в область шеи и паха, что привело к смерти потерпевшего через непродолжительный промежуток времени. 

Полагая, что в результате ее действий неизбежно наступит смерть Но-в Е.В., ФИО2 предложила ФИО1 перенести тело потерпевшего в зальную комнату и взять вину за содеянное ею на себя, на что ФИО1 согласился.

После этого, в тот же период времени, находясь в зале дома по указанному адресу, ФИО1, по собственной инициативе, ввиду близкородственных отношений с ФИО2, намереваясь скрыть ее причастность к убийству и взять вину в совершенном ею преступлении на себя, действуя умышленно и осознавая, что тем самым причиняет вред здоровью еще подававшему признаки жизни Но-в Е.В., взял тот же нож и, используя его в качестве оружия, не менее семи раз ткнул им лежавшего без движения на кресле потерпевшего в правую заушную и подбородочную области головы, в область грудной клетки слева и правого плеча, а также причинил ему этим же ножом резаные раны передней поверхности шеи, в области груди справа и правого плеча. 

В результате умышленных действий ФИО1, направленных на причинение вреда здоровью, Но-в Е.В. причинены повреждения в виде колото-резаных ран в пределах мягких тканей правой заушной области (в количестве одной), подбородочной области (в количестве двух), грудной клетки слева (в количестве одной), области правого плеча (в количестве трех); резаных ран: передней поверхности шеи (в количестве одной), области груди справа (в количестве одной), области правого плеча (в количестве одной), которые как в совокупности, так и каждая по отдельности квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью менее трех недель, в причинно-следственной связи с непосредственной причиной смерти не состоят. 

В результате умышленных действий ФИО2, направленных на лишение жизни, Но-в Е.В. причинены повреждения в виде колото-резаной раны левой паховой области с повреждением кожи, подкожной клетчатки, стенки бедренной артерии, вызвавшей развитие геморрагического шока, являющейся опасной для жизни, повлекшей тяжкий вред здоровью и находящейся в прямой причинной связи с наступлением смерти, а также колото-резаной раны области шеи справа, причинившей легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью менее 3 недель. Непосредственной причиной смерти Но-в Е.В. явилась колото-резаная рана левой паховой области с повреждением бедренной артерии, вызвавшая обильное кровотечение и развитие геморрагического шока. 

В судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном обвинении признал частично, подсудимая ФИО2 свою причастность к убийству Но-в Е.В. отрицала. 

Из показаний ФИО2 следует, что она сожительствовала с Но-в Е.В. по 

<

...>, где также периодически проживал ее брат ФИО1 

<

...>, после того как к ним в гости пришла С-ва О.В., они стали распивать спиртные напитки за столом на кухне, при этом Но-в Е.В. высказывал в шутливой форме предложение С-ва О.В. вступить с ним в половую связь, которое она серьезно не воспринимала, т.к. подобные высказывания он ранее также допускал в ее присутствии. Также за столом ФИО1 и Но-в Е.В. кричали друг на друга из-за того, что Но-в Е.В. что-то сказал и ФИО1 это не понравилось. После этого конфликт был закончен, а она (ФИО2) уснула в зале и проснулась от того, что ее разбудил Но-в Е.В. с просьбой сходить за сигаретами. Она сначала предложила сходить самому, но он настаивал, и она согласилась, считая, что, пока она ходит в магазин, сожитель уснет, чтобы тем самым избежать конфликта. Одевшись, она пошла в магазин «

<

...>», в то время как ФИО1 сидел на кухне, а С-ва О.В. пошла к лежащему в спальной комнате ребенку. Магазин находился в сорока минутах ходьбы от их дома, и почти подойдя к нему, она обнаружила что в кармане нет денег. Тогда она пошла обратно и, не доходя до дома, услышала крик С-ва О.В., которая звала ее с крыльца. Когда она зашла, в комнате было темно, работал телевизор, и, включив свет, увидела Но-в Е.В. лежавшим поперек кресла со следами крови на одежде. В это время в комнату зашла С-ва О.В., которая на ее вопрос о том, что произошло, ничего сказать не смогла. Тогда она позвонила У-ко Л.В. и на ее вопросы сообщила о том, что Но-в Е.В. порезал ФИО1, так как кроме него и С-ва О.В. в доме никого не было. До приезда фельдшера тело Но-в Е.В. не перемещала. Впоследствии медицинским работником была констатирована его смерть. Через некоторое время написала потерпевшей сообщение «Простите, если сможете», имя в виду, что, если бы она была дома, то ничего бы не случилось. С С-ва О.В. конфликтов не происходило, считает, что последняя оговаривает ее под воздействием родственников погибшего, которые не верят в то, что она (ФИО2) не причастна к убийству. 

Тем самым полностью отрицая предъявленное обвинение, ФИО2 утверждает, что телесные повреждения Но-в Е.В. были причинены ее братом ФИО1 в ходе ссоры во время ее отсутствия. 

Из показаний ФИО1 следует, что он периодически проживал в доме по адресу: 

<

...> вместе с сестрой ФИО2 и ее сожителем Но-в Е.В., где почти каждый вечер употреблял алкоголь. С последним поддерживали нормальные отношения, однако около двух лет назад тот сломал ему ребра за то, что он попросил у его матери денежные средства, за что потерпевший был судим. 

<

...> он с Но-в Е.В. в течение дня в перерывах между работой по дому выпивали спиртные напитки, принесенные последним и купленные в магазине. Когда в гости пришла С-ва О.В., они продолжили употреблять алкоголь за столом, где Но-в Е.В. в присутствии ФИО2 в шутку предложил С-ва О.В. вступить с ним в половую связь, на что ФИО2 отреагировала спокойно, так как это происходило не в первый раз и оснований для ревности не было. В его присутствии ФИО2 ревность по отношению к Но-в Е.В. никогда не проявляла. Затем, когда ФИО2 уже не было, они с Но-в Е.В. переместились в зал, где ему (ФИО1) не понравилось, что тот его «послал». Он прошел на кухню, взял нож, демонстрируя который хотел, чтобы Но-в Е.В. взял свои слова обратно. Последний сидел в кресле и смотрел телевизор, он зашел в зал, встал между пострадавшим и телевизором и, держа в руке нож, потребовал извиниться. Тот что-то сказал, но он не расслышал, что именно, после чего начал вставать с кресла. Опасаясь, что Но-в Е.В. может причинить ему телесные повреждения, он решил порезать ему руки, и пока тот будет приходить в себя, покинуть дом. Однако так сделать у него не получилось, почему – объяснить не может. При этом Но-в Е.В. не успел встать, так как он подошел к нему, толкнул руками в плечи или в правый бок, и тот упал на кресло так, что ноги были через один подлокотник, а голова – через другой. После этого его не перемещал. Три раза ударил потерпевшего ножом в правую часть шеи. Как наносил удары в область паха и другие части тела потерпевшего и что произошло с ножом – не помнит. Однако какой-либо борьбы с ним не было. Считает, что ссадины и кровоподтеки могли образоваться у него в результате работ по заготовке дров. Когда пришел в себя, понял, что стоит перед Но-в Е.В., который лежал поперек кресла. После этого он пошел в полицию и, встретив на улице троих неизвестных, сообщил им о произошедшем. Умысла на убийство не имел, хотел лишь убежать, чтобы Но-в Е.В. не причинил ему телесных повреждений. Во время нанесения ударов ножом потерпевшему стоял лицом к креслу и наблюдал вход в комнату, где ни С-ва О.В., ни ФИО2 не видел. Когда он шел с ножом в зал, то С-ва О.В. направлялась в комнату, где спал ее ребенок, поэтому считает, что указанных событий она наблюдать не могла. Где в это время находилась ФИО2, не знает, предполагает, что она ходила в магазин что-нибудь купить. Следы крови на дверном проеме, по его мнению, могли образоваться, когда он проходил в коридор, «его шатало», и он мог схватиться за что-либо, в то время как его руки были в крови. Имеются ли у С-ва О.В. основания оговаривать ФИО2, не знает, с ней не общался. 

Отрицая наличие умысла на убийство и сговора с ФИО2, подсудимый ФИО1 утверждает, что все телесные повреждения потерпевшему он причинил сам без ее участия.

При этом обращает внимание отсутствие в показаниях ФИО1 подробных обстоятельств причинения телесных повреждений потерпевшему, явное несоответствие его намерений порезать Но-в Е.В. руки и множественность обнаруженных у него повреждений в области паха, груди, шеи и головы при отсутствии борьбы или активных угрожающих действий со стороны потерпевшего, а также неспособность объяснить эти противоречия. 

Суд не может согласиться с доводами подсудимых, поскольку виновность как ФИО1, так и ФИО2, а также фактические обстоятельства преступления устанавливаются показаниями потерпевшей, свидетелей и другими исследованными доказательствами. 

Свидетель С-ва О.В. в судебном заседании показала, что 

<

...> около 20 часов она проходила по улице с ребенком и ее знакомая ФИО2 пригласила в гости для употребления спиртных напитков по адресу: 

<

...>, где проживали также Но-в Е.В. и ФИО1 Она согласилась, ФИО1 сходил в магазин, и они, находясь на кухне, стали распивать крепкий алкоголь. После 24 часов, когда ФИО1 ушел курить, в кухне оставались она, Но-в Е.В. и ФИО2, пострадавший стал «шутить», спрашивая, когда она (С-ва О.В.) вступит с ним в половую связь. По выражению лица ФИО2 она поняла, что последняя злится, затем ФИО2 встала и молча взяла нож с кухонного стола. Увидев это, Но-в Е.В. также встал, намереваясь забрать нож, и ФИО2, держа его в правой руке, ударила ножом сначала в шею, а затем в пах потерпевшему. От ударов Но-в Е.В. встал на колени, а ФИО2 окрикнула ФИО1 и сказала: «Пойдем его отнесем в зал». Они взяли пострадавшего за ноги и за руки и перенесли на кресло в зал, где ФИО2 предложила ФИО1: «Возьми все на себя». Но-в Е. В. в это время хрипел, его глаза она не наблюдала. ФИО1 согласился, взял на кухне нож и нанес им три удара потерпевшему в область живота. При этом потерпевший каких-либо звуков не издавал. Она зашла в комнату, где спал ребенок, и дальнейшие действия подсудимого не видела. В это время ФИО2 вытирала тряпкой кровь с пола на кухне и в зале, а ФИО1 вышел из дома. При этом подсудимая сразу не стала вызывать скорую помощь, и, когда у нее (С-ва О.В.) это сделать не получилось, ФИО2 пояснила, что у нее разрядился телефон. После того, как подсудимая вытерла пол, она кому-то позвонила, после чего приехала скорая медицинская помощь. Первоначальные показания о причастности к убийству только ФИО1 дала в тот же день, т.к. опасалась ФИО2, которая после описанных событий сказала, что, если она расскажет правду, то дети ей не помогут. Воспринимала эти слова как угрозу убийством, однако по прошествии времени сообщила Но-в А. о том, что ФИО2 также причастна к смерти его брата, и затем дала пояснения при включенном диктофоне. Давать такие показания ее никто не просил, какого-либо воздействия на нее не оказывалось. 

В судебном заседании на основании ч. 3 ст. 281 УПК РФ оглашены показания С-ва О.В., данные ей в ходе предварительного расследования. 

Будучи допрошенной 

<

...> и 

<

...>, свидетель поясняла, что, после распития спиртных напитков в гостях у ФИО2, она легла спать и около 03 часов 30 минут проснулась от криков ссоры между Но-в Е.В. и ФИО1, которые доносились из зала. Пройдя в коридор, она наблюдала борьбу между указанными лицами, которые молча «барахтались» рядом с креслом. Затем ФИО1 прошел на кухню мимо нее, она отлучилась в комнату и, когда через несколько минут вышла в зал, то увидела, что в кресле сидит Но-в Е.В. с раной в области живота. Ей стало понятно, что именно ФИО1 ударил ножом Но-в Е.В., поскольку кроме него и потерпевшего в доме никого не было. Через пять минут в дом зашла ФИО2, которая попыталась привести Но-в Е.В. в чувства и стала вызывать скорую медицинскую помощь (№ 

<

...>).

После оглашения изложенных показаний С-ва О.В. не подтвердила их, пояснив, что приведенные в допросе обстоятельства конфликта между Но-в Е.В. и ФИО1 были придуманы ей в связи с угрозами со стороны ФИО2

Таким образом, непосредственно после убийства С-ва О.В., подтверждая версию подсудимых, указывала, что повреждения потерпевшему были причинены ФИО1 в зале во время отсутствия в доме ФИО2 

Обращает на себя внимание то, что первоначальный рассказ С-ва О.В. фактически не содержит каких-либо сведений об обстоятельствах нанесения ударов ножом, противоречит показаниям ФИО1 об отсутствии борьбы, о расположении потерпевшего в кресле, о количестве и локализации повреждений и, равно как и показания самих подсудимых, были опровергнуты в судебном заседании совокупностью изложенных ниже доказательств. 

В ходе допроса 

<

...> свидетель С-ва О.В. сообщала обстоятельства причинения телесных повреждений Но-в Е.В., аналогичные тем, что были даны ею в судебном заседании, дополнительно излагая подробности произошедших событий, в частности касающиеся того, что после предложения со стороны Но-в Е.В. о вступлении с ним в половую связь, между ним и ФИО2 произошел словестный конфликт, который через непродолжительное время прекратился. Затем Но-в Е.В. вновь что-то сказал ФИО2, та закричала и, взяв с кухонного стола нож, нанесла правой рукой удар сначала в шею, затем в область паха, при этом из отверстия в штанах сильно побежала кровь. Когда они перенесли Но-в Е.В. в зал и подсудимая попросила брата взять «на себя это все», ФИО1 ответил: «Ладно», а ФИО2 ушла на кухню, где начала отмывать пол от крови. В это время ФИО1 взял нож и нанес им удары в верхнюю часть тела Но-в Е.В. Затем ФИО2 сказала: «Не дай Бог ты кому-нибудь расскажешь, дети тебя не спасут». При этом С-ва О.В. указывала, что ФИО2 была крупнее Но-в Е.В., последний насилие к ней не применял, полагает, что она могла дать ему сдачи. ФИО1 характеризовала как спокойного человека, который в состоянии опьянения шел спать (№ 

<

...>). 

При производстве очной ставки с подсудимой, проведенной 

<

...>, свидетель С-ва О.В. показала, что ФИО2 в ходе ссоры нанесла Но-в Е.В. два удара ножом в шею и в паховую область, после которых тот упал на пол. Во время происходящего рядом присутствовал также ФИО1, который сидел на кухне за столом. Сразу же после нанесенных ударов ФИО2 попросила брата помочь перенести Но-в Е.В. в зал, на что тот согласился, они взяли пострадавшего за ноги и за руки и положили на кресло. Но-в Е.В. при этом был еще жив и стонал. Тогда ФИО2 попросила ФИО1 взять вину за произошедшее на себя и чтобы он взял нож, чтобы скрыть на нем ее следы. Тогда ФИО1 подобрал с пола нож, которым ФИО2 причинила телесные повреждения Но-в Е.В., подошел к потерпевшему и стал наносить удары этим ножом в область груди. При этом ФИО2 не говорила ему наносить удары ножом, и ФИО1 сам принял такое решение. Она (С-ва О.В.) увидела только 3 удара и, испугавшись ушла в другую комнату. Через несколько минут она вышла в коридор и увидела, что ФИО2 вытирает кровь с пола, а ФИО1 вышел в кочегарку, а затем на улицу (№ 

<

...>). 

При производстве очной ставки с ФИО1, проведенной 

<

...>, свидетель С-ва О.В. аналогичным образом изложила обстоятельства причинения телесных повреждений Но-в Е.В., также указав, что, обратившись к ФИО1 с просьбой взять вину за совершенное преступление на себя, ФИО2 попросила взять нож, чтобы скрыть на нем свои следы следами ФИО1 Подобрав нож, ФИО1 стал наносить им удары в область туловища потерпевшему (№ 

<

...>). 

В ходе дополнительного допроса 

<

...> свидетель С-ва О.В. дала аналогичные показания, уточнив, что нож находился у ФИО2 в левой руке, в то время как удары были нанесены в шею справа и в пах слева. Попросив ФИО1 взять «вину на себя», ФИО2 не говорила ему, что для этого необходимо сделать (№ 

<

...>). 

При проверке показаний на месте С-ва О.В. аналогичным образом указала обстоятельства причинения телесных повреждений потерпевшему ФИО2 и ФИО1 (№ 

<

...>).

Видеозапись проверки показаний на месте С-ва О.В. представлена для проведения медико-криминалистической экспертизы, в результате которой установлено, что при способе и условиях, указанных свидетелем С-ва О.В. в ходе проверки показаний на месте, учитывая доступность повреждаемых областей и возможность совершения действий при показанном взаиморасположении участников события, возможность причинения Но-в Е.В. повреждений в виде колото-резаной раны левой паховой области и правой боковой области шеи не исключается (№ 

<

...>). 

Таким образом, после первоначальных допросов С-ва О.В. давала последовательные показания, изобличающие не только ФИО1, но и ФИО2 в совершении преступления. Эти показания получены в полном соответствии с требованиями закона при разъяснении прав и ответственности за дачу заведомо ложных показаний, были подтверждены свидетелем в судебном заседании и являются допустимыми.

Вопреки доводам стороны защиты показания С-ва О.В., данные ей начиная с 

<

...>, не содержат существенных противоречий, которые могли бы указывать на их вымышленный характер. Имеющиеся в показаниях С-ва О.В. расхождения, на которые указывает сторона защиты, относительно того, какой рукой был нанесен удар потерпевшему, в какую сторону головой лежал Но-в Е.В., где находился ФИО1 и почему она не позвонила в скорую помощь со своего телефона, не являются существенными, не носят принципиального характера, обусловлены особенностями восприятия и изложения ее показаний, стрессовым характером ситуации, а также состоянием опьянения, в котором свидетель находилась во время описываемых событий. В то же время наличие у свидетеля опьянения не ставит под сомнение достоверность ее показаний относительно обстоятельств преступления. Все основные обстоятельства и действия подсудимых описаны С-ва О.В. последовательно и аналогичным образом. 

Изложенные показания С-ва О.В. о причастности к убийству как ФИО1, так и ФИО2 подтверждаются совокупностью приведенных ниже доказательств.

Из имеющихся в деле документов следует, что 

<

...> в 04 часа 15 минут в дежурную часть отдела полиции поступило сообщение от М-ко А.В. о том, что встретивший ее мужчина утверждает о причинении смерти другому человеку (№ 

<

...>). В 04 часа 30 минут тех же суток в дежурную часть поступило сообщение от фельдшера БУЗОО «

<

...> ЦРБ» Г-ва И.А. о факте смерти Но-в Е.В. (№ 

<

...>). 

Свидетель Г-ва И.А., работающий фельдшером скорой медицинской помощи, в судебном заседании пояснил, что 

<

...> по вызову приехал домой к Но-в Е.В., обнаружив его в необычном положении, лежа в кресле ровно поперек подлокотников так, что голова находилась с одной стороны кресла, а ноги – с другой. Считает, что он сам не мог упасть так, и у него создалось впечатление, что потерпевшего кто-то таким образом положил. Но-в Е.В. был без сознания, имел большую потерю крови, у него обнаружены раны в области шеи, а также в паху. Находившаяся в доме ФИО2 пояснила, что потерпевший поссорился с ее братом и во время причинения телесных повреждений она отсутствовала дома. Подушка, кресло и одежда Но-в Е.В. были пропитаны кровью и для того, чтобы увидеть раны, потерпевший был раздет, убраны сгустки крови, а раны промыты водой. В связи с большой кровопотерей кровь из ран потерпевшего практически не выходила. При транспортировке пациента в машине скорой помощи произошла остановка его сердца и дыхания. 

Изложенные показания свидетеля Г-ва И.А. о не естественном положении потерпевшего на месте происшествия поперек кресла объективно подтверждают показания С-ва О.В., из которых следует, что Но-в Е.В. был намеренно перемещен в зал подсудимыми из кухни, где ему и были причинены не совместимые с жизнью повреждения. Исходя описываемого расположения Но-в Е.В., он не мог оказаться в таком положении в результате падения из положения стоя перед креслом, как это описывает подсудимый ФИО1, что наряду с другими доказательствами опровергает его версию произошедших событий. 

Согласно протоколу явки с повинной ФИО1 обратился в ОМВД России по 

<

...> Омской области, сообщив о том, что 

<

...> в ночное время нанес удары ножом Но-в Е.В., от чего тот скончался (№ 

<

...>). 

<

...> в 14 часов 40 минут ФИО1 был освидетельствован, в результате чего установлено состояние опьянения (№ 

<

...>). 

В ходе осмотра помещения 

<

...> отделения БУЗОО БСМЭ обнаружен труп Но-в Е.В. с признаками насильственной смерти (№ 

<

...>). В результате его судебно-медицинских экспертиз (основной и дополнительной) установлено, что причиной смерти Но-в Е.В. является колото-резаная рана левой паховой области с повреждением бедренной артерии, вызвавшая обильное кровотечение и развитие геморрагического шока. У Но-в Е.В. обнаружены телесные повреждения в виде: колото-резаной раны левой паховой области с повреждением бедренной артерии, вызвавшей развитие геморрагического шока, являющейся опасной для жизни, повлекшей тяжкий вред здоровью и находящейся в прямой причинной связи с наступлением смерти; колото-резанных ран в пределах мягких тканей: правой заушной области (в количестве одной), подбородочной области (в количестве двух), области шеи справа (в количестве одной), грудной клетки слева (в количестве одной), области правого плеча (в количестве трех); резаных ран передней поверхности шеи (в количестве одной), области груди справа (в количестве одной), области правого плеча (в количестве одной). Указанные колото-резаные и резаные раны квалифицируются как причинившие легкий вред здоровью по признаку кратковременного расстройства здоровья продолжительностью менее 3 недель. Также в ходе экспертизы трупа обнаружены повреждения в виде царапин правой щечной области, правой ключицы, ссадины груди (в количестве двух), ссадины верхней губы, кровоподтека левого локтевого сустава, которые как в отдельности, так и по совокупности вреда здоровью не причинили. Повреждения в виде ран могли быть причинены в результате воздействия колюще режущего предмета, возможно клинком ножа, с длинной погрузившейся части не менее 4 см. При судебно-химическом исследовании в крови трупа обнаружен этиловый алкоголь 4,25 ‰, соответствующая тяжелой степени алкогольного опьянения (№ 

<

...>). 

В результате осмотра места происшествия – квартиры по адресу: 

<

...> следы вещества бурого цвета были обнаружены в коридоре на ковровом покрытии, на дверном проеме между коридором и залом, на высоте 71 см; справа от входа в зал на поверхности обоев; на полу в зале, перед креслом и на кресле. Фрагмент клинка ножа изъят на кресле в зале, а рукоятка ножа – под ним (№ 

<

...>). 

Заключением трасологической экспертизы установлено, что изъятые в ходе осмотра места происшествия фрагмент клинка и рукоятка ножа ранее представляли собой единое целое (№ 

<

...>).

В ходе расследования изъяты одежда и биологические образцы потерпевшего Но-в Е.В. (срезы ногтевых пластин, образцов крови и рана) (№ 

<

...>), а также одежда и биологические образцы (смывы с рук, срезы ногтевых пластин, образцы крови) подозреваемого ФИО1 (№ 

<

...>). 

Согласно заключению судебной медико-криминалистической экспертизы от 

<

...>, повреждения на представленном препарате кожи от трупа Но-в Е.В. является колото-резаным и причинено предметом типа клинка ножа, имеющим острое лезвие, «П»-образной формы обух с умеренно выраженными ребрами и остроконечное острие. Длинна погруженной части клинка не менее 4 см, ширина – не более 1,4 см, что в полном объеме соответствует характеристикам клинка ножа, изъятого в ходе осмотра места происшествия и представленного на исследование (№ 

<

...>). Объекты исследования осмотрены следователем (№ 

<

...>) и признаны вещественными доказательствами (№ 

<

...>).

При производстве судебно-медицинской экспертизы вещественных доказательств на смывах с рук ФИО1, его спортивных штанах и футболке обнаружена кровь человека, в которой не исключается примесь крови потерпевшего Но-в Е.В. (№ 

<

...>). 

Кроме того, заключениями молекулярно-генетических экспертиз установлено, что на фрагменте коврового покрытия из коридора, смыве с косяка дверного проема зала и с пола в зале, фрагменте обоев, соскобе сгустка вещества бурого цвета, фрагменте клинка ножа, на спортивных брюках и футболке ФИО1, на изъятых при осмотре места происшествия сумке, очках и четырех монетах обнаружена кровь Но-в Е.В. На смыве с левой руки ФИО1, срезах с ногтей с правой и левой кисти ФИО1 биологические следы произошли от самого подсудимого, а на смыве с правой руки ФИО1 – в результате смешения его генетического материала с материалом, происходящим от потерпевшего. На смыве биологических следов с рукоятки ножа обнаружены фрагменты ДНК как мужской, так и женской природы. Следы крови на одежде погибшего произошли от самого Но-в Е.В. (№ 

<

...>). Представленные на экспертизу объекты осмотрены (№ 

<

...>) и признаны вещественными доказательствами (№ 

<

...>). 

Таким образом, из приведенных результатов осмотра места происшествия и выводов экспертиз следует, что следы крови Но-в Е.В. обнаружены также по пути следования из кухни в зал, в том числе на уровне рук человека и переносимых им объектов. Эти доказательства объективно указывают на то, что повреждение бедренной артерии, влекущее обильное кровотечение, было причинено потерпевшему в другом месте - в кухне, после чего он был перемещен в зал, что подтверждает показания С-ва О.В. об обстоятельствах причинения повреждений потерпевшему и о причастности ФИО2 к убийству. Утверждение ФИО1 о том, что след крови потерпевшего на дверном проеме мог образоваться от его рук из-за нарушения координации движений, не объясняет происхождения таких следов на ковровом покрытии. Исходя из показаний свидетеля Г-ва И.А., на момент его прибытия на место происшествия Но-в Е.В. уже истек кровью, в процессе его осмотра раны были вымыты и кровотечение как таковое уже отсутствовало, что, по мнению суда, исключает возникновение указанных следов при перемещении потерпевшего на носилках в автомобиль скорой помощи. 

В то же время, необнаружение органами следствия следов крови непосредственно на кухне не ставит под сомнение показания С-ва О.В. и следующие из них выводы о причастности ФИО2 к преступлению, поскольку, исходя из обстановки на месте происшествия и имеющихся в материалах дела первоначальных сведений, какие – либо меры, направленные на поиск таких следов, не предпринимались, а сами следы были сокрыты в результате умышленных действий подсудимой. 

Потерпевшая У-ко Л.В. в судебном заседании показала, что погибший Но-в Е.В. приходится ей родным братом, который около двух лет проживал в доме родителей по адресу: р.

<

...>, вместе с ФИО2 Периодически с ними проживал ФИО1 Около 04 часов 

<

...> ей позвонила ФИО2 и сообщила, что «Женю порезали», на ее вопрос кто это сделал, подсудимая сначала молчала, а затем ответила «кто, кто, понятно, что Горев». Тогда она через сестру Си-в Т.В. вызвала скорую медицинскую помощь. Вечером 

<

...> она смогла попасть в дом, где проживал брат, и увидела, что пол на кухне и в комнате был промыт, на столе чисто, что, по ее мнению, указывало на сокрытие следов, т.к. ей было известно, что накануне там употребляли спиртные напитки. Кроме того, когда они отодвинули кресло, то обнаружили на полу брызги крови. Также она обратила внимание на то, что на печи в кочегарке, используемой как место для курения, лежала пачка сигарет 

<

...> которые курил как Но-в Е.В., так и ФИО2 От сотрудников правоохранительных органов ей стало известно, что во время указанных событий ФИО2 ходила в магазин и поэтому в доме отсутствовала. В связи с этим она поинтересовалась у продавца круглосуточного магазина, расположенного поблизости (Ли-ва Е.В.), о том, приходила ли к ей ФИО2 в ночь с 

<

...> на 

<

...>, на что та ответила отрицательно. В свою очередь подсудимая сообщила, что до магазина не дошла, т.к. обнаружила, что денег у нее не было. Она, следуя на работу, проходит расстояние между домом Но-в Е.В. и указанным магазином за 15 минут. В последующем С-ва О.В. позвонила брату Но-в А.В. и сообщила о том, что намерена рассказать правду о случившемся. Так как сотрудники Следственного комитета отказались дополнительно допрашивать С-ва О.В., она приехала к ней с телефоном, записала ее пояснения на диктофон и затем представила в правоохранительные органы. С ее слов стало известно, что первые два удара ножом в шею и в пах нанесла брату ФИО2, остальные удары ножом нанес ФИО1 С-ва О.В. пояснила, что следователю дала другие показания о причастности к убийству только ФИО1, т.к. боялась ФИО2, которая угрожала ей. Позднее ФИО2 разослала родственникам погибшего сообщение с текстом «Простите меня, если сможете». Исковые требования о взыскании с подсудимых компенсации морального вреда в размере № 

<

...> рублей поддерживает, настаивает на том, что ей были причинены нравственные страдания в результате утраты родного брата, с которым они очень близко общались. 

В ходе предварительного расследования у потерпевшей У-ко Л.В. изъята детализация телефонных соединений используемого ей абонентского номера № 

<

...> (№ 

<

...>), которая осмотрена следователем (№ 

<

...>) и признана вещественным доказательством (№ 

<

...>). Согласно содержанию документа, 

<

...> в 03 часа 52 минуты на абонентский номер У-ко Л.В. поступил звонок с абонентского номера № 

<

...>, используемого ФИО2 (№ 

<

...>). 

При производстве выемки у потерпевшей У-ко Л.В. изъят мобильный телефон (№ 

<

...>), в памяти которого при осмотре следователем обнаружена аудиозапись разговора двух лиц, сделанная 

<

...> и сообщение от пользователя «

<

...>» с абонентским номером № 

<

...>, содержащее фразу «Простите меня если сможете». Файл аудиозаписи в ходе осмотра скопирован и записан на оптический диск (№ 

<

...>), в последующем направленный для производства экспертных исследований. 

В результате фоноскопических судебных экспертиз установлено дословное содержание разговора и принадлежность речи У-ко Л.В. (№ 

<

...>). Согласно выводам экспертов, на указанной фонограмме разговора С-ва О.В. и У-ко Л.В. неситуационных изменений звуковой информации не обнаружено (№ 

<

...>). Зафиксированная в разговоре речь С-ва О.В. имеет квазиспонтанный характер и представляет собой пересказ обстоятельств (№ 

<

...>). 

Согласно приведенным выше протоколу осмотра аудиозаписи и содержанию фоноскопических экспертиз, на изъятой у У-ко Л.В. аудиозаписи разговора С-ва О.В. сообщала потерпевшей о конфликте, происходившем между Аленой (ФИО2) и Е. (Но-в Е.В.), поясняя, что «она потом его пырнула в шею… один раз в шею, а второй раз в пах», также указывая, что остальные удары нанес Алексей (ФИО1). При этом со слов С-ва О.В. удары ножом ФИО2 наносила в кухне, после чего Но-в Е.В. «отключился», его перенесли в зал, и остальные удары были нанесены в кресле, также ФИО2 не давала вызвать скорую помощь, вытирала кровь, а ФИО1 попросила взять вину на себя, на что он согласился. Кроме того, С-ва О.В. в исследуемом разговоре сообщила о высказанных со стороны ФИО2 в нецензурной форме угрозах неблагоприятных последствий в случае, если она (свидетель) расскажет о случившемся. 

В соответствии с выводами психологической экспертизы в отношении аудиозаписи с пояснениями С-ва О.В., психологических признаков воздействия со стороны третьих лиц на С-ва О.В. во время беседы с У-ко Л.В. не имеется. Свидетель находилась в состоянии умеренно выраженной психической напряженности, которое не оказало влияния на ее поведение в исследуемой ситуации (№ 

<

...>). 

Допрошенный в судебном заседании Но-в А.В. показал, что приходится погибшему братом. 

<

...> около 20-21 часа он заезжал домой к Но-в Е.В., у которого также находились ФИО2, ФИО1 и С-ва О.В., употреблявшие спиртные напитки. На следующее утро от родственников стало известно, что ФИО1 «порезал» Но-в Е.В. Через несколько дней С-ва О.В. сообщила о том, что удары ножом потерпевшему нанесла ФИО2 из ревности и попросила ФИО1 взять вину на себя. Давать такие показания С-ва О.В. не просил, считает, что в настоящее время у нее нет оснований говорить неправду. 

Свидетель Но-в В.В., брат погибшего, пояснил, что ФИО2, сожительствуя с Но-в Е.В., вела себя грубо и не адекватно, кричала на него, в то время как тот улыбался и превращал все в шутку. В свою очередь, Но-в Е.В. употреблял спиртные напитки за компанию с сожительницей, вел себя спокойно, конфликтов не провоцировал. В судебном заседании свидетель Но-в В.В. также подтвердил данные им на следствии показания о том, что наблюдал, как в ходе конфликтов ФИО2 проявляла агрессию к Но-в Е.В., на что тот ей не отвечал и вел себя сдержано. После смерти брата сначала все думали, что его убийство совершил ФИО1, однако 

<

...> кто-то из родственников сообщил о причастности ФИО2, о чем стало известно от С-ва О.В. (№ 

<

...>). 

В материалах дела имеется фотоснимок экрана телефона Но-в В.В., содержащий переписку с пользователем «

<

...>.», в котором последняя 

<

...> просит прощения, на что Но-в В.В. отвечает «Если бы ты скорую вызвала сразу, его бы спасли». В следующем сообщении Но-в В.В. указывает: «Так вы оказывается вдвоем брата убивали…» (№ 

<

...>). 

Допрошенная в судебном заседании сестра погибшего Си-в Т.В. подтвердила показания потерпевшей У-ко Л.В. об обстоятельствах вызова скорой медицинской помощи. Кроме того, свидетель подтвердила показания У-ко Л.В. о систематическом употреблении спиртных напитков ФИО2 и Но-в Е.В., а также о том, что, когда они после отъезда полиции зашли в дом, где жил Но-в Е.В., то обратили внимание на то, что в кухне на столе было чисто, что не характерно для застолья, которое происходило накануне. Через некоторое время С-ва О.В. позвонила Но-в А.В. и рассказала, что два первых удара ножом пострадавшему нанесла ФИО2 на почве ревности, после чего остальные повреждения причинил ФИО1 У нее или у родственников каких-либо конфликтов с ФИО2 не было, С-ва О.В. дать в отношении нее показания никто не просил. 

Сестра погибшего Са-я С.В., будучи допрошенной в судебном заседании, дала аналогичные пояснения об обстоятельствах, при которых стало известно о причинении повреждений Но-в Е.В., также обратив внимание на отсутствие видимых следов употребления спиртных напитков и крови на кухне и в зале, кроме тех, что находились на кресле и под ним. О содержании показаний С-ва О.В. стало известно от У-ко Л.В. Характеризует брата как не конфликтного. 

Свидетель Х-ва И.С. в судебном заседании показала, что погибший приходится братом ее сожителю Но-в А.В. 

<

...> около 04 часов последнему позвонила сестра Са-я С.В. и сказала вызывать скорую помощь, т.к. Но-в Е.В. «порезали». Через некоторое время слышала аудиозапись рассказа С-ва О.В. о причастности к убийству ФИО2 Она или родственники погибшего дать С-ва О.В. такие показания не просили. 

Изложенные показания потерпевшей, свидетелей, содержание документов, аудиозаписи и выводы проведенных по ней экспертиз полностью опровергают доводы стороны защиты о получении показаний С-ва О.В. в результате оказания на нее воздействия со стороны родственников. Напротив, обвиняющая ФИО2 в совершении преступлении позиция родственников потерпевшего была сформирована исключительно на основе показаний С-ва О.В. и лишь после того, как она сообщила сведения о причастности подсудимой к смерти Но-в Е.В. 

Кроме того, сопоставляя показания потерпевшей У-ко Л.В., свидетелей Са-я С.В. и Си-в Т.В. с результатами осмотра места происшествия, в ходе которого стол на кухне и пол в квартире были чистыми (несмотря на показания обоих подсудимых о совместном употреблении там спиртных напитков), а опровергающие версию ФИО1 и ФИО2 следы крови обнаружены лишь на малозаметных участках дверного проема (который был прикрыт шторой) и на ковре в коридоре, откуда эти следы в короткий промежуток времени не могли быть удалены, суд находит установленным, что сокрытие следов, о котором сообщила свидетель С-ва О.В., в действительности имело место. В случае совершения убийства ФИО1, как об этом утверждают подсудимые, какая-либо необходимость в уборке помещения до приезда фельдшера Г-ва И.А. и вызова сотрудников полиции отсутствовала. Более того, при отсутствии дома ФИО2, как об этом утверждает подсудимая, следы преступления на месте происшествия скрывать было бы некому. 

Оснований не доверять показаниям потерпевшей и свидетелей – родственников погибшего Но-в Е.В., судом не установлено, убедительных сведений об этом стороной защиты не представлено. Указание адвокатом подсудимой на несоответствие показаний У-ко Л.В. об отсутствии у брата повреждений 

<

...> выводам судебно-медицинской экспертизы трупа, в ходе которой обнаружена ссадина верхней губы давностью более суток, таким обстоятельством не является, не носит принципиального характера и может быть объяснено особенностями восприятия.

Свидетель Ф-н А.А. в судебном заседании подтвердил данные им на следствии показания, из которых следует, что спустя 40 дней после смерти Но-в Е.В. он распивал спиртные напитки в гостях у своей знакомой ФИО2 Выйдя на улицу последняя стала спрашивать о том, больно ли при порезе ножом, имея в виду то, что несколько лет назад его (Ф-н А.А.) «порезала» супруга. В свою очередь, он задал ей вопрос о том, больно ли было Но-в Е.В., когда «она его резала», на что ФИО2 ответила, что не знает и на его дополнительные вопросы о том, сколько она нанесла ударов, ответила: «один, а остальное Горев» (№ 

<

...>). 

Таким образом, подсудимая в разговоре с Ф-н А.А. фактически призналась в своей причастности к убийству Но-в Е.В., что в совокупности с другими приведенными в приговоре доказательствами указывает на неискренность ее показаний в судебном заседании. Учитывая характер взаимоотношений подсудимой с Ф-н А.А., отсутствие у него оснований для ее оговора, суд находит изложенные показания свидетеля достоверными. 

Показания представленного стороной защиты свидетеля И-ва Л.А. о том, что она не сообщала Ф-н А.А. каких-либо фактов, отрицательно характеризующих ФИО2, а также о том, что сам Ф-н А.А. не рассказывал ей о связанном с убийством откровении подсудимой, не ставят под сомнение приведенные выше показания свидетеля, источником осведомленности которого являлась сама ФИО2 

Свидетель Ры-в В.И. в судебном заседании показал, что Но-в Е.В. характеризует как не конфликтного человека, дату не помнит, возможно в ночь с 

<

...>, ему звонила знакомая С-ва О.В. с просьбой отвезти ее домой от Но-в Е.В., на что он ответил ей отказом. Подробностей причинения телесных повреждений Но-в Е.В. она ему не рассказывала. 

На основании ходатайства стороны защиты оглашены показания Ры-в В.И., данные им в ходе предварительного расследования, в которых он сообщал, что со слов С-ва О.В. ему известно, что убийство Но-в Е.В. совершил ФИО1 (№ 

<

...>). 

После оглашения изложенных показаний Ры-в В.И. пояснил, что дату не помнит, когда он в очередной раз подвозил С-ва О.В., та пояснила, что убийство совершил брат сожительницы Но-в Е.В., при этом подробностей не сообщала. 

Принимая во внимание содержание первоначальных показаний С-ва О.В. и установленные в судебном заседании причины, по которым такие показания ей были даны, сообщение Ры-в В.И. о причастности к убийству ФИО1, то есть воспроизведение версии, о которой сговорились подсудимые, не оправдывает ФИО2 и не ставит под сомнение правдивость и достоверность последующих показаний С-ва О.В. 

Свидетель Ли-ва Е.В., работающая продавцом в магазине «

<

...>», показала, что указанный магазин работает круглосуточно и находится в 

<

...> в пятнадцати минутах ходьбы от 

<

...>. 

<

...> ей позвонила У-ко Л.В. и затем прислала на телефон фотографию женщины – сожительницы погибшего Но-в Е.В., которая в ту ночь в магазин не приходила.

Из показаний свидетеля Му-в А.В. следует, что в соседней с ним квартире, через стену, проживали Но-в Е.В. и ФИО2 Последние регулярно употребляли спиртные напитки, в том числе совместно с ФИО1, которого видел в этой же квартире. Вечером 

<

...> он встречал Но-в Е.В. около дома, разговаривал с ним, каких-либо телесных повреждений у него не заметил. Затем в этот вечер через стенку слышал шум – громкие разговоры и музыку, и около 02 часов все стихло. Но-в Е.В. характеризует удовлетворительно. 

Согласно детализации и протоколу осмотра телефонных соединений абонентского номера ФИО2 (№ 

<

...>) в 18 часов 26 минут имеется несостоявшийся входящий вызов с абонентского номера С-ва О.В. (№ 

<

...>), в 22:10 и 00:18 исходящие вызовы на этот же телефон и в период с 00:20 до 00:21 – четыре входящих сообщения от С-ва О.В. В 03 часа 47 минут зарегистрирован исходящий запрос *103#, затем три не состоявшихся исходящих вызова на номер «130» и в 03 часа 52 минуты звонок У-ко Л.В. (№ 

<

...>) (№ 

<

...>). 

В соответствии с детализацией телефонных соединений используемого С-ва О.В. абонентского номера (№ 

<

...>) и протоколом ее осмотра, 

<

...> в 02 часа 05 минут зарегистрирован входящий звонок с абонентского номера № 

<

...> (Су-в Р.) длительностью 119 секунд. Следующий телефонный звонок осуществлен в 02 часа 57 минут на номер № 

<

...> (согласно телефонной книге принадлежащий Ры-в В.). Затем в период с 02 часов 58 минут по 03 часа 47 минут имеется ряд исходящих звонков на номера «

<

...>.», «

<

...> «Б-на Н.Е.» и в 03 часа 49 минут несостоявшийся исходящий звонок на номер «103» (№ 

<

...>). 

Как следует из пояснений С-ва О.В. в ходе предварительного расследования (№ 

<

...>), телесные повреждения Но-в Е.В. были причинены спустя некоторое время после разговора с Су-в Р., то есть после 02 часов. Учитывая, что ФИО2 сообщила о произошедшем потерпевшей У-ко Л.В. в ходе разговора, состоявшегося в 03 часа 52 минуты, суд приходит к выводу о том, что преступления как ФИО1, так и ФИО2 были совершены в этот интервал времени. 

Сам факт осуществления С-ва О.В. звонков после преступления и непринятие ей при этом мер по вызову скорой помощи следует рассматривать как последствие оказанного на нее воздействия со стороны подсудимой. В данном случае С-ва О.В. находилась с ребенком в одном доме с ФИО2, только что совершившей убийство человека. Вызов свидетелем скорой помощи, родственников погибшего или полиции во время сокрытия ФИО2 следов крови на кухне и раньше, чем это сделала сама подсудимая, означал бы разоблачение последней и реализацию предполагаемых С-ва О.В. неблагоприятных для нее последствий. По мнению суда, это обстоятельство является существенным и повлияло на пояснения С-ва О.В., данные фельдшеру Г-ва И.А., первоначальные показания свидетеля и их последующее изменение. В то же время наличие несоответствий в показаниях С-ва О.В. в этой части не ставит под сомнение достоверность ее пояснений относительно обстоятельств преступления. 

В ходе предварительного расследования у ФИО2 изъят мобильный телефон (№ 

<

...>). В результате его осмотра обнаружена переписка, в которой Но-в В. 

<

...> указывает на возможные для ФИО2 неблагоприятные последствия в виде лишения свободы, а Са-я С. в сообщении 

<

...> предлагает ей «рассказать правду», признаться в убийстве Но-в Е.В., утверждая о том, что «мы это докажем» (№ 

<

...>). 

Суд отмечает, что приведенные сообщения Са-я С.В. и Но-в В. были направлены в адрес подсудимой после сделанных С-ва О.В. признаний, изобличающих ФИО2, явились следствием сообщенных ею сведений и, вопреки доводам стороны защиты, не позволяют утверждать о каком-либо воздействии на свидетеля. 

Стороной защиты в подтверждение версии о непричастности ФИО2 к убийству потерпевшего представлены показания знакомых и родственников подсудимых: К-ой Е.А., Г-ой О.И., И-ой Л.А. и Г-ой Е.М., в которых последние характеризуют ФИО2 и ФИО1 с положительной стороны, как не склонных к конфликтам и агрессии. 

Представленные стороной защиты свидетели, утверждая об исключительно положительной направленности личности ФИО2, ставят под сомнение возможность совершения ею убийства своего сожителя. Между тем такие утверждения лишены оснований, опровергнуты совокупностью исследованных доказательств и обусловлены родственными и дружескими отношениями с подсудимой. 

Так, из показаний потерпевшей, свидетелей Но-в В.В., Си-в Т.В. следует, что ФИО2 регулярно употребляла спиртные напитки, была склонна к проявлению грубости, конфликтам. Участковым уполномоченным подсудимая также характеризуется отрицательно, как злоупотребляющая спиртными напитками и не в полной мере реагирующая на профилактические беседы (№ 

<

...>). При производстве судебно-психиатрической экспертизы ФИО2 отмечено наличие среднего уровня невротизма, ограниченного кругозора, неустойчивой мотивации (№ 

<

...>). 

Таким образом нельзя отрицать наличие негативных индивидуально-психологических особенностей личности ФИО2, о которых не сообщают свидетели защиты и нашедших свое проявление в рассматриваемой ситуации. Кроме того, судом установлено, что преступление было совершено ситуационно, в результате возникшей на почве ревности ссоры, поэтому ФИО2, выплескивая свою агрессию, раздражение и злость, обусловленную предложением сожителя другой женщине вступить с ним в половую связь, могла совершить и совершила насильственные действия в отношении Но-в Е.В. 

Кроме того, свидетели Г-а О.И., Г-ва И.А., на показания которых ссылается сторона защиты, пояснившие об известном им от ФИО2 факте совершения убийства ФИО1, не опровергают выводы о виновности подсудимой, поскольку очевидцами указанных событий не являлись и воспроизводят версию ФИО2 и ФИО1, заинтересованных в исходе дела. 

Оценив собранные и исследованные доказательства, суд приходит к выводу о том, что вина подсудимых в совершении преступлений при установленных судом обстоятельствах полностью доказана в ходе судебного разбирательства. 

Устанавливая виновность и действия подсудимых в отношении потерпевшего Но-в Е.В., суд принимает в основу приговора показания свидетеля С-ва О.В., полученные в ходе дополнительных допросов на предварительном следствии после 

<

...> и в судебном заседании, которые были даны ей неоднократно, в том числе при производстве очных ставок с подсудимыми в присутствии их защитников, при проверке показаний на месте и в суде, в условиях, исключающих какое-либо воздействие на свидетеля. 

Напротив, как установлено в результате судебного следствия, первоначальные показания С-ва О.В. в ходе допросов 

<

...> и 

<

...> являлись результатом влияния на свидетеля со стороны ФИО2, были направлены на то, чтобы увести расследование по ложному следу и отвести от последней подозрение, поэтому оцениваются судом критически. Учитывая характер взаимоотношений с ФИО2, которая перед рассматриваемыми событиями и пригласила свидетеля к себе в дом, проживание с ней в одном населенном пункте, высказывание со стороны подсудимой угроз и восприятие этих угроз самой С-ва О.В., названные последней причины, по которым она на начальном этапе расследования подтвердила придуманную ФИО2 версию о совершении убийства ФИО1, представляются суду убедительными. 

Ссылка стороны защиты на то, что в присутствии фельдшера Г-ва А.И. на месте происшествия ФИО2 не препятствовала С-ва О.В. покинуть дом, не исключает указанное влияние ФИО2 на свидетеля и ложность выдвинутой подсудимыми и повторенной С-ва О.В. версии. 

То обстоятельство, что С-ва О.В. в короткий срок изменила эти показания, отсутствие каких-либо оснований для оговора ФИО2, а также данных, указывающих на возможное воздействие на С-ва О.В. как со стороны правоохранительных органов, так и родственников погибшего, в совокупности с другими доказательствами, позволяют утверждать о достоверности таких показаний. 

Так, именно последующие показания С-ва О.В. (которые были даны после 

<

...>) были подтверждены выводами медико-криминалистической экспертизы, установившей возможность образования повреждений на трупе при изложенных свидетелем обстоятельствах; заключением судебно-медицинской экспертизы о характере и локализации таких повреждений; результатами осмотра места происшествия и выводами молекулярно-генетической экспертизы, указывающих на перемещение тела Но-в Е.В. после нанесения ему смертельной раны, показаниями свидетеля Ф-н А.А., а также совокупностью других изложенных в приговоре доказательств. 

Обращает на себя внимание и то, что нашедшие свое объективное подтверждение детали описываемых свидетелем событий, связанные с перемещением тела Но-в Е.В., сокрытием следов и причинением дополнительных повреждений лишь для создания видимости конфликта и причастности ФИО1 к убийству, не были известны правоохранительным органам, которые, также как и родственники погибшего, такую версию преступления на начальном этапе следствия не рассматривали. 

Представленная потерпевшей У-ко Л.В. аудиозапись с пояснениями С-ва О.В. была подвергнута тщательному анализу со стороны экспертов, выводы которых, вопреки доводам стороны защиты, не позволяют утверждать, что такая запись получена в результате воздействия на свидетеля. Из дословного содержания аудиозаписи, а также пояснений У-ко Л.В. следует, что указанная запись была сделана для того, чтобы повторить правдивые пояснения С-ва О.В. специально для органов расследования, отказавшихся дополнительно допрашивать свидетеля, поэтому присутствие на ней нескольких «закрытых» вопросов потерпевшей к свидетелю не влияет на допустимость и достоверность как этого доказательства, так и показаний С-ва О.В. в целом. 

Ссылка стороны защиты на сведения о привлечении С-ва О.В. к административной ответственности и отрицательную характеристику со стороны участкового уполномоченного, обусловленную образом жизни и склонностью к употреблению спиртных напитков, на оценку показаний свидетеля также не влияет. Указанные особенности личности свидетеля позволяли ей оказаться в компании с ФИО2 и Но-в Е.В., не исключают возможность наблюдать С-ва О.В. изложенные события и давать о них правдивые показания. 

Доводы адвокатов, касающиеся личной стороны жизни С-ва О.В., о привлечении ее к административной ответственности и взаимоотношениях с Но-в А.В., а также то, что именно ему она сообщила о своем намерении изменить показания и не стала рассказывать правду в присутствии его супруги, об оговоре подсудимых не свидетельствуют. 

В судебном заседании ФИО2 и ФИО1 утверждали, что все обнаруженные у Но-в Е.В. телесные повреждения были причинены ФИО1 в ходе конфликта в зале, в то время как ФИО2 дома отсутствовала. 

Однако предложенная подсудимыми версия, равно как и частично воспроизводящие ее показания С-ва О.В., данные при допросах 

<

...> и 

<

...>, не могут быть признаны обоснованными. Такая версия обусловлена целями защиты и интересами ФИО2 с тем, чтобы ввести суд в заблуждение и последняя могла избежать ответственности. 

В этой связи обращает внимание противоречивость показаний ФИО1, который, указывая на наличие инициированного им конфликта с потерпевшим и опасения, что тот причинит ему телесные повреждения, одновременно утверждал, что Но-в Е.В. каких-либо активных действий не предпринимал, угроз не высказывал. Заявляя о намерении порезать потерпевшему руки, ФИО1 не смог объяснить причину и обстоятельства причинения повреждений бедренной артерии, шеи, груди, головы, ссылаясь на «провал в памяти». Не объясняет изложенная им версия и наличие следов крови на ковре в коридоре, а также положение тела Но-в Е.В. поперек кресла, в котором тот не мог оказаться в результате свободного падения при описанных подсудимым обстоятельствах. 

Не выдерживают критики и показания ФИО2 о ее походе в магазин за сигаретами в 02 часа ночи, в течение которого ее брат и Но-в Е.В. якобы переместились в зал, где произошла ссора и потерпевшему причинены телесные повреждения. Из показаний ФИО1 следует, что о каких-либо потребностях, требовавших срочного посещения в ночное время магазина ему известно не было; когда он пошел сообщать о случившемся в полицию, сестра по дороге ему не встречалась. Потерпевшая У-ко Л.В. показывала, что дорога до магазина, указанного подсудимой, занимает около пятнадцати минут, в то время как сигареты, за которыми якобы ходила ФИО2, находились в кочегарке, что ставит под сомнение саму необходимость похода в магазин, опровергает ее столь длительное отсутствие и наличие у подсудимой алиби на момент совершения преступления. 

Изложенные противоречия в показаниях ФИО2 и ФИО1 являются существенными, не могут объясняться забывчивостью, опьянением, и ставят под сомнение добросовестность и искренность подсудимых.

Кроме того, исходя из показаний С-ва О.В. и выводов психолого-психиатрической судебной экспертизы (№ 

<

...>) подсудимый ФИО1 во время описанных событий действовал осмыслено, целенаправленно, реагируя на просьбы ФИО2 Поэтому доводы о «провале в памяти» у ФИО1 именно в момент нанесения ударов потерпевшему, представляются не убедительными. 

Обращает внимание и то, что свидетели С-ва О.В., Г-в О.И., И-н Л.А., характеризовали ФИО1 как спокойного, «безобидного» человека, что не соответствует утверждениям подсудимого об инициировании им самим конфликта по малозначительному поводу с Но-в Е.В. Ссылка стороны защиты на наличие у Но-в Е.В. судимости за причинение ФИО1 телесных повреждений, как подтверждение повода для конфликта и убийства, представляется суду не обоснованной. Как следует из приговора (№ 

<

...>), потерпевшим по этому делу выступал именно ФИО1, не являвшийся инициатором ссоры, а изложенные в нем обстоятельства происходили более чем за год до исследуемых по настоящему делу событий. При этом, согласно приведенным в приговоре показаниям ФИО1, он претензий к Но-в Е.В. не имел, тот извинился перед ним, загладил свою вину и просил строго не наказывать. Из показаний ФИО1 в настоящем судебном заседании также следует, что прежний конфликт с Но-в Е.В. был исчерпан и на момент убийства у них сложились нормальные отношения, о чем свидетельствует также проживание ФИО1 в квартире потерпевшего, совместное выполнение работы по дому и употребление спиртных напитков. 

Изложенное в полной мере согласуется с показаниями С-ва О.В. о том, что мотивом причинения ФИО1 телесных повреждений Но-в Е.В. являлись не личные неприязненные отношения и не ссора, поводов для которой не было, а просьба ФИО2 взять вину на себя за совершенное ею преступление. 

В судебном заседании как ФИО1, так и ФИО2 подтвердили высказывание Но-в Е.В. предложения С-ва О.В. вступить с ним в половую связь в присутствии сожительницы, что указывает на наличие у ФИО2 мотива для ссоры и убийства потерпевшего на почве ревности. Утверждения подсудимых о том, что ФИО2 к таким высказываниям отнеслась спокойно, противоречат показаниям С-ва О.В. и установленным судом фактическим обстоятельствам. 

Таким образом, в результате судебного следствия суд находит достоверно установленным, что ФИО2 в ходе ссоры на почве ревности, используя нож, причинила Но-в Е.В. повреждения, повлекшие кровотечение и смерть потерпевшего при доставлении его в медицинское учреждение. В свою очередь, ФИО1, действуя самостоятельно и допуская причинение вреда здоровью подававшему признаки жизни потерпевшему, с целью скрыть причастность ФИО2 к убийству и выступить его исполнителем, в подтверждение версии о ссоре с потерпевшим, причинил Но-в Е.В. тем же ножом колото-резаные и резаные раны правой заушной и подбородочной области головы, шеи, области грудной клетки и плеча, повлекшие легкий вред здоровью. 

Сопоставляя выводы судебно-медицинской экспертизы трупа с показаниями С-ва О.В. об обстоятельствах и механизме причинения повреждений потерпевшему, суд находит установленным, что ФИО2 была причинена одна колото-резаная рана в области шеи в пределах мягких тканей и одна рана в паховой области с повреждением бедренной артерии. Учитывая, что в области шеи обнаружена только одна колото-резаная рана, в то время как в другие части тела (кроме паховой области) ФИО2 ударов ножом не наносила, исходя из установленных фактических обстоятельств, все остальные повреждения (кроме колото-резаной раны в области шеи и паховой области), образованные в результате воздействия ножа и обнаруженные при судебно-медицинской экспертизе трупа, были причинены именно ФИО1 

Одновременно суд исключает из объема обвинения указание на использование ФИО2 или ФИО1 неустановленного тупого твердого предмета, а также причинение ими потерпевшему царапин, ссадин и кровоподтека, поскольку каких-либо доказательств, подтверждающих выводы органов следствия в этой части в ходе рассмотрения дела представлено не было. Из показаний С-ва О.В. установлено, что повреждения потерпевшему причинялись исключительно ножом, первые удары которого со стороны ФИО2 были неожиданными, после чего потерпевший не мог оказывать какого-либо сопротивления, что исключало борьбу с ФИО1 То обстоятельство, что до события преступления У-ко Л.В. не видела у брата телесных повреждений не позволяет утверждать, что царапины, ссадины и кровоподтек были причинены именно подсудимыми. Изложенные обстоятельства наряду с выводами экспертизы о происхождении ссадины губы и кровоподтека за двое суток до наступления смерти указывают на то, что эти повреждения, также как и царапины ключицы, щечной области, ссадины груди, могли быть не замечены другими свидетелями и получены Но-в Е.В. в быту при обстоятельствах, не связанных с рассматриваемым делом. 

Из выводов судебно-медицинской экспертизы трупа и показаний свидетеля С-ва О.В. следует, что сначала ФИО2 был нанесен удар ножом в шею, что для ФИО2 оказалось не достаточным, после чего ею были причинены повреждения паховой области, приведшие к наступлению смерти. Изложенная последовательность действий, применение в качестве оружия ножа, имеющего очевидные поражающие свойства, локализация ранения в области шеи и паха, где расположены жизненно важные органы, сила удара, о которой свидетельствует глубина раневого канала, составляющая не менее четырех сантиметров, и повреждение бедренной артерии указывают на умышленное отношение ФИО2 к наступившим последствиям, и содеянное правильно квалифицировано как убийство. При установленных обстоятельствах ФИО2, безусловно, понимала степень опасности своих действий для жизни потерпевшего, возможность причинения ему смерти и такие последствия охватывались ее умыслом. 

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 10 постановления Пленума ВС РФ от 

<

...> № 1 «О судебной практике по делам об убийстве», преступление признается совершенным группой лиц, когда два и более лица, действуя совместно, с умыслом, направленным на совершение убийства, непосредственно участвовали в процессе лишения жизни. При этом предварительный сговор представляет собой договоренность лиц, состоявшуюся до начала совершения действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего. 

В соответствии с положенными в основу приговора показаниями свидетеля С-ва О.В., мотив и умысел на убийство Но-в Е.В. возникли у ФИО2 ситуационно на почве ревности в ходе ссоры, в которой ФИО1 участия не принимал и не мог быть осведомлен о намерениях ФИО2, связанных с убийством сожителя. Это обстоятельство, а также отсутствие до начала действий, непосредственно направленных на лишение жизни потерпевшего, каких-либо договоренностей ФИО2 и ФИО1 исключают предварительный сговор между подсудимыми на совершение преступления. 

Присоединение же к преступлению второго лица (в рассматриваемом случае ФИО1) и квалификация действий обоих как совершенных в составе группы лиц возможно лишь в том случае, если это лицо на месте и во время совершения преступления выполняет совместные действия, направленные на лишение жизни, и оказывает второму соучастнику существенную помощь в достижении преступного результата. 

Нанеся два удара ножом в шею и паховую область Но-в Е.В., от которых, согласно выводам судебно-медицинской экспертизы трупа, и наступила смерть потерпевшего, ФИО2 фактически выполнила объективную сторону убийства, которое в силу ч. 2 ст. 9 УК РФ признается совершенным независимо от времени наступления последствий. 

Последующее ее поведение, связанное с прекращением действий, направленных на лишение жизни Но-в Е.В., перемещением его тела в зал, вытиранием оставшихся на кухне следов крови, и предложение брату «взять вину на себя» указывают на то, что подсудимая осознавала тяжесть состояния здоровья Но-в Е.В. и была убеждена в достаточности принятых ей мер для наступления смерти потерпевшего.

Высказанное при этом предложение подсудимой «взять вину на себя» и выраженное ФИО1 согласие с таким предложением не может быть расценено как сговор на совершение убийства. Из дословного содержания адресованных ФИО1 слов ФИО2 «взять вину на себя», равно как и из уточнения взять нож для того, чтобы на нем остались его отпечатки пальцев, не следует, что ФИО1 должен был совершить какие-либо дополнительные действия, связанные с причинением повреждений потерпевшему. 

Таким образом, ФИО2, начав вытирать кровь на кухне, не предполагала и не могла предполагать, что в это время ФИО1 в зале может причинить потерпевшему дополнительные телесные повреждения. В свою очередь, ФИО1, совершая эти действия после того, как объективная сторона убийства ФИО2 была выполнена и тело потерпевшего перенесено в зал, то есть спустя определенный промежуток времени после преступления, не оказывал какой-либо помощи во время его исполнения. Тем самым отсутствие не только согласованности, но и осведомленности о действиях друг друга, отсутствие совместности не позволяют квалифицировать содеянное подсудимыми как совершенное группой лиц, поэтому признак преступления, предусмотренный п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, подлежит исключению из обвинения. 

Разрешая вопрос о направленности умысла подсудимого ФИО1 при нанесении ударов ножом Но-в Е.В., суд приходит к следующему. 

Так, из положенных в основу приговора показаний С-ва О.В. следует, что во время причинения повреждений ФИО1 потерпевший Но-в Е.В. был обездвижен, что позволяет утверждать, что колото-резаные раны заушной области, две раны в области подбородка, а также резаные раны не являлись случайными и их характер и локализация не были обусловлены борьбой или сопротивлением потерпевшего. 

В то же время осознанное нанесение ударов ножом в область подбородка, заушной области, равно как и наличие поверхностных резаных ран (то есть образованных в результате скользящего воздействия ножа) в области шеи, груди и плеча явно не характеризуют действия ФИО1 как направленные на убийство потерпевшего, поскольку такое воздействие при обычном стечении обстоятельств не приводит к смерти человека. 

Кроме того, из содержащегося в заключении судебно-медицинской экспертизы описания повреждений следует, что остальные вменяемые ФИО1 колото-резаные раны (одна в области грудной клетки слева и три в области правого плеча) имеют глубину от 0,8 до 2 см, заканчиваются в мягких тканях, не достигая внутренних органов или костных тканей, что, по мнению суда, указывает на незначительную силу физического воздействия на орудие преступления. 

Эти же доказательства (показания свидетеля и заключения судебно-медицинской экспертизы) указывают на то, что после переноса тела потерпевшего в зал его состояние было критическим и свидетельствовало о том, что смерть Но-в Е.В. может наступить в результате ранее причиненных ему повреждений без дополнительного вмешательства, поэтому нанесения новых ударов ножом для лишения жизни потерпевшего не требовалось. 

Таким образом, приведенные выше данные о характере и локализации причиненных ФИО1 потерпевшему телесных повреждений, его показания о расследуемых событиях, данные при обращении в полицию; тяжесть состояния Но-в Е.В. и предшествовавшая договоренность с ФИО2 «взять вину на себя» приводят суд к выводу о том, что повреждения ножом потерпевшему были причинены подсудимым для подтверждения своей версии о конфликте с потерпевшим и создания видимости причастности к убийству, объективная сторона которого, как указано выше, к тому времени уже была выполнена ФИО2 

Учитывая, что ФИО1 не вступал с ФИО2 в предварительный преступный сговор на убийство, не причинял повреждений, от которых наступила смерть Но-в Е.В., в соответствии с уголовным законом он не может нести ответственность за убийство потерпевшего, в том числе совершенное с особой жестокостью. 

В то же время причиняя колото-резаные и резаные раны потерпевшему ФИО1 понимал опасность своих действий для здоровья Но-в Е.В., который, согласно показаниям С-ва О.В., Г-ва И.А. и выводам судебно-медицинской экспертизы, в это время еще был жив, подавал признаки жизни, и, допуская любые возможные последствия действовал с косвенным умыслом. Фактически действиями ФИО1, применившего нож в качестве предмета, используемого в качестве оружия, потерпевшему причинены повреждения, повлекшие легкий вред здоровью, и его действия надлежит переквалифицировать с п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ – как умышленное причинение легкого вреда здоровью, вызвавшего кратковременное расстройство здоровья, совершенное с применением предметов, используемых в качестве оружия. 

Такое изменение обвинения существенно не отличается от предъявленного ФИО1 по фактическим обстоятельствам, не ухудшает положения подсудимого и не нарушает его право на защиту. 

Кроме того, из обвинения ФИО2 подлежит исключению квалифицирующий признак, предусмотренный п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ и устанавливающий ответственность за убийство с особой жестокостью, который не нашел своего подтверждения. В обоснование такой квалификации в обвинении указано на множественность причиненных потерпевшему повреждений и испытываемую им при этом особую боль и нравственные страдания. 

По настоящему делу установлено, что ФИО2 нанесла два удара ножом в жизненно важные органы со значительной силой, что указывает на ее намерение достичь быстрого смертельного исхода. Указанные удары повлекли у потерпевшего обильную кровопотерю и наступление смерти. Других действий, направленных на лишение жизни Но-в Е.В. и которые могли бы свидетельствовать об особой жестокости, в ходе судебного рассмотрения дела не установлено. 

Учитывая, что причиненные ФИО1 колото-резаные и резаные раны подлежат отдельной квалификации, не охватывались умыслом подсудимой ФИО2, совершенные ею действия свидетельствуют лишь о направленности умысла на лишение Но-в Е.В. жизни, но не могут характеризоваться как проявление «особой жестокости». Содеянное, как и любое убийство, безусловно, представляет собой акт жестокости и свидетельствует о ее проявлении. Однако признаков «особой жестокости» в соответствии с законом, в том понимании, которое содержится в п. «д» ч. 2 ст. 105 УК РФ, не установлено.

Принимая во внимание изложенное, действия подсудимой ФИО2 подлежат переквалификации с п. «д», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ на ч. 1 ст. 105 УК РФ – как убийство, то есть умышленное причинение смерти другому человеку. 

Нарушений уголовно-процессуального закона при получении доказательств, влияющих на их допустимость и препятствующих суду вынести решение по делу, органами расследования допущено не было.

Судом исследованы вопросы по поводу вменяемости подсудимых. Как видно из полученных доказательств и установленных судом фактических обстоятельств, действия ФИО1 и ФИО2 носили осмысленный, целенаправленный и мотивированный характер. В ходе расследования в отношении подсудимых проведены судебные психолого-психиатрические комиссионные экспертизы. Согласно выводам экспертов, ФИО1 и ФИО2 хроническим психическим расстройством, слабоумием, иным болезненным состоянием психики не страдали и не страдают, признаков временного психического расстройства не обнаруживают, могли в полной мере осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, являются психически здоровыми. В настоящее время по своему психическому состоянию как ФИО1, так и ФИО2 также могут осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, способны правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания. В применении принудительных мер медицинского характера они не нуждаются (№ 

<

...>). Выводы экспертов о психическом здоровье подсудимых являются обоснованными и не вызывают у суда сомнений. В судебном заседании ФИО1 и ФИО2 ведут себя адекватно, дают логически связные показания в соответствии с избранной ими позицией защиты и признаков расстройства психической деятельности не обнаруживают.

Назначая вид и размер наказания, суд, руководствуясь положениями части 3 статьи 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, личность подсудимых, наличие смягчающих и отсутствие отягчающих наказание обстоятельств, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденных и на условия жизни их семьи. 

Преступления, совершенные ФИО2 и ФИО1 являются умышленными, в соответствии со ст. 15 УК РФ относятся к категории особо тяжкого и небольшой тяжести. 

Как личность ФИО2 участковым уполномоченным и главой сельского поселения характеризуется отрицательно, как злоупотребляющая спиртными напитками (№ 

<

...>), администрацией следственного изолятора характеризуется посредственно (№ 

<

...>), на учете у психиатра не состоит, у нарколога не наблюдается (№ 

<

...>). Ранее к уголовной ответственности не привлекалась. 

Как личность ФИО1 на учете у психиатра не состоит, у нарколога не наблюдается (№ 

<

...>), администрацией следственного изолятора характеризуется посредственно (№ 

<

...>), участковым уполномоченным и главой сельского поселения характеризуется отрицательно № 

<

...>), юридически не судим. 

В представленных характеристиках изложены объективные сведения о поведении ФИО1, отсутствии семьи, детей, постоянного места работы и употреблении спиртных напитков, что соответствует показаниям допрошенных по делу свидетелей и представленным стороной обвинения копиям документов, в том числе составленных участковым уполномоченным Ма-в Е.С., достоверность которых у суда сомнений не вызывает. В этой связи доводы ФИО1 о несогласии с оценкой его личности и отсутствии контактов с участковым уполномоченным представляются необоснованными. То обстоятельство, что ФИО1 не был поставлен на учет у нарколога, не опровергает сведений о регулярном употреблении им спиртных напитков. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО2, суд в соответствии со ст. 61 УК РФ принимает во внимание неудовлетворительное состояние здоровья подсудимой, что удостоверено представленными медицинскими документами. 

Вызов ФИО2 скорой медицинской помощи после совершения преступления суд не рассматривает в качестве смягчающего наказание ФИО2 обстоятельства, поскольку, согласно показаниям С-ва О.В. и Г-ва И.А., результатам осмотра места происшествия, такие меры были предприняты подсудимой в условиях, указывающих на неизбежность наступления смерти потерпевшего, лишь после сокрытия следов, когда ФИО1 направился сообщать о своей причастности к убийству в полицию. Тем самым в условиях очевидности последствий преступления звонок родственникам с целью вызова скорой помощи фактически являлся вынужденным и не был направлен на заглаживание причиненного преступлением вреда. 

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание ФИО1, суд в соответствии со ст. 61 УК РФ учитывает явку с повинной (№ 

<

...>), в которой он заявил о причинении телесных повреждений Но-в Е.В., фактическое признание им в этом своей вины и заявленное раскаяние в содеянном.

В то же время суд не находит оснований для признания в качестве смягчающего наказание обстоятельства активного способствования раскрытию или расследованию преступления ввиду того, что первоначальные показания ФИО1 были опровергнуты в ходе судебного следствия, не способствовали установлению истины, а, напротив, были направлены на то, чтобы увести следствие в ложном направлении, в то время как настоящие обстоятельства преступления стали известны правоохранительным органам от свидетеля С-ва О.В. 

Также отсутствуют основания для признания смягчающим наказание обстоятельством состояние здоровья близких родственников подсудимых, поскольку какого-либо подтверждения этому, а также влиянию такого здоровья на мотивы и поведение ФИО1 и ФИО2 при совершении преступления, на их посткриминальное поведение, в судебном заседании не представлено. 

Отягчающих наказание обстоятельств, предусмотренных ст. 63 УК РФ, в отношении ФИО1 и ФИО2 судом не установлено. 

В соответствии с ч. 11 ст. 63 УК РФ суд не усматривает оснований для признания в качестве отягчающего наказание обстоятельства совершение преступления каждым из подсудимых в состоянии опьянения. Несмотря на то, что факт употребления алкоголя как ФИО1, так и ФИО2 сторонами не оспаривается, наличие опьянения само по себе не является единственным и достаточным условием для признания такого обстоятельства отягчающим наказание. Учитывая характер и степень общественной опасности преступлений, обстоятельства их совершения ФИО2 по мотивам ревности, а ФИО1 – для создания видимости своей причастности к убийству, совершенному ФИО2, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае состояние опьянения не стало существенным обстоятельством, повлиявшим на мотивы и поведение обоих подсудимых. Выводы судебно-психиатрической комиссии экспертов относительно ФИО1 № 

<

...>) не влияют на решение об отсутствии в его действиях указанного отягчающего наказание обстоятельства ввиду того, что совершенное им преступление не было следствием внешнего проявления агрессии. 

Учитывая изложенное, конкретные обстоятельства совершенного преступления, тяжесть и общественную опасность содеянного, данные о личности подсудимой ФИО2, суд считает справедливым, необходимым для достижения цели исправления назначить ей наказание за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ, в пределах санкции уголовного закона лишь в виде реального лишения свободы, не усматривая оснований для назначения иного вида наказания и применения положений ст. 73 УК РФ.

Подсудимому ФИО1 за преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 115 УК РФ, с учетом установленных фактических обстоятельств и общественной опасности содеянного, данных о его личности, совокупности смягчающих и отсутствии отягчающих наказание обстоятельств, принимая во внимание ограничения, установленные ст. 56 УК РФ, суд назначает наказание в виде исправительных работ с удержанием 15 % из заработной платы в доход государства.

В связи с тем, что назначаемое ФИО1 наказание не относится к наиболее строгому виду наказания, предусмотренному санкцией статьи, положения ч. 1 ст. 62 УК РФ при наличии у ФИО1 явки с повинной, применению не подлежат. 

При определении размера наказания каждому из подсудимых суд принимает во внимание совокупность смягчающих обстоятельств, при этом не находя оснований для признания таких обстоятельств исключительными и применения положений ст. 64 УК РФ.

Учитывая назначаемое ФИО2 наказание, суд считает возможным не назначать ей дополнительное наказание в виде ограничения свободы, что, по мнению суда, будет соответствовать принципу справедливости.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы надлежит определить ФИО2 в исправительной колонии общего режима. В соответствии с п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ время содержания ФИО2 под стражей в качестве меры пресечения засчитывается в срок лишения свободы из расчета один день содержания под стражей за полтора дня отбывания наказания в колонии общего режима. 

С учетом фактических обстоятельств убийства и степени его общественной опасности суд не находит оснований для изменения категории этого преступления в соответствии с ч. 6 ст. 15 УК РФ.

Согласно закону при причинении гражданину морального вреда (физических или нравственных страданий) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Потерпевшей по делу У-ко Л.В. заявлен гражданский иск о взыскании с ФИО1 и ФИО2 компенсации причиненного морального вреда в результате убийства ее брата Но-в Е.В. на сумму № 

<

...> рублей (№ 

<

...>).

Причинение морального вреда в результате утраты близкого родственника не вызывает сомнений и доводы У-ко Л.В. о причинении ей убийством Но-в Е.В. нравственных страданий, а также размер заявленных исковых требований, признаются судом обоснованными. 

Принимая во внимание, что ФИО1 не вступал в сговор на совершение убийства и не несет ответственности за наступление смерти Но-в Е.В., указанная сумма в соответствии с требованиями ст. 151, 1099 - 1101 ГК РФ подлежит взысканию в полном объеме с ФИО2, признанной виновной в убийстве и обязанной возместить причиненный этим преступлением вред. 

Согласно ст. 115 УПК РФ в целях обеспечения исполнения приговора в части гражданского иска на имущество обвиняемого возможно наложение ареста. По настоящему делу на предварительном следствии постановлениями 

<

...> от 

<

...> (№ 

<

...>) наложен арест на денежные средства, находящиеся на открытых в ПАО «

<

...>» счетах подсудимых, на которых в настоящее время находятся денежные средства ФИО1 в размере № 

<

...> рубля (№ 

<

...>) (№ 

<

...>) и денежные средства ФИО2 в размере № 

<

...> рубль (№ 

<

...>). 

Ввиду того, что в отношении ФИО1 имущественные взыскания, которые могут быть обеспечены арестом на денежные средства, не осуществлялись, данная обеспечительная мера подлежит сохранению только в отношении ФИО2 до исполнения приговора в части гражданского иска. 

В соответствии с требованиями ст.ст. 131, 132 УПК РФ судебные издержки, связанные с участием адвокатов Бурганова А.И., Гривкина С.Н., Палояна Ю.В., Филиной Э.А., Ниниашвили В.К. и Ведищевой А.Н., осуществлявших защиту обвиняемых в ходе предварительного расследования (№ 

<

...>), а также Филиной Э.А. и Ведищевой А.Н., осуществлявших защиту подсудимых при рассмотрении дела в суде, подлежат взысканию в доход государства с ФИО1 в размере № 

<

...> рублей (№ 

<

...>) и ФИО2 в размере № 

<

...> рублей (№ 

<

...>), поскольку ФИО1 и ФИО2 от участия защитников не отказывались и не представили данных о своей имущественной несостоятельности, наличии у них на иждивении лиц, на чьем материальном положении может отразиться взыскание с них понесенных по делу издержек. Отсутствие на момент решения данного вопроса у подсудимых денежных средств, а также наличие у них мамы – пенсионерки, само по себе не является достаточным условием признания их имущественно несостоятельными.

Согласно ст. 81 УПК РФ изъятые по делу предметы, признанные вещественными доказательствами, подлежат передаче законным владельцам, предметы, не представляющие ценности и не истребованные стороной, подлежат уничтожению.

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст. 304, 307-309 УПК РФ, суд

ПРИГОВОРИЛ:

ФИО2 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, за которое назначить ей наказание в виде лишения свободы на срок 10 лет.

На основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ отбывание наказания в виде лишения свободы ФИО2 назначить в исправительной колонии общего режима.

Срок наказания ФИО2 исчислять со дня вступления приговора в законную силу. На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок наказания время содержания ФИО2 под стражей с 08.09.2022 до дня вступления приговора в законную силу из расчета один день содержания под стражей за полтора дня лишения свободы.

Меру пресечения ФИО2 в виде содержания под стражей оставить без изменения, содержать ее в ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Омской области до вступления приговора в законную силу.

ФИО1 признать виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 2 ст. 115 УК РФ, за которое назначить ему наказание в виде исправительных работ на срок 7 месяцев с удержанием 15 % из заработной платы в доход государства.

Меру пресечения ФИО1 в виде содержания под стражей изменить на подписку о невыезде и надлежащем поведении. Освободить ФИО1 из-под стражи в зале суда. Меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить до вступления приговора в законную силу.

Зачесть время содержания ФИО1 под стражей в период с 24.04.2022 по 23.08.2023 в срок исправительных работ из расчета один день содержания под стражей за три дня исправительных работ. Считать назначенное наказание отбытым. 

Взыскать процессуальные издержки, выплачиваемые адвокатам за оказание юридической помощи, с осужденных ФИО1 в размере № 

<

...> рублей и ФИО2 в размере 96 607,80 рублей, с зачислением в федеральный бюджет.

Взыскать с ФИО2 в пользу ФИО3 в счет компенсации морального вреда, причиненного преступлением, сумму в размере № 

<

...> рублей. 

Вещественные доказательства: детализации телефонных соединений, оптический диск с аудиозаписью, скриншот к протоколу допроса, дактокарты и дактопленки, ответы из ПАО «

<

...>» - хранить в материалах дела. Мобильный телефон «

<

...>» оставить потерпевшей У-ко Л.В. по принадлежности. 

При обращении предметы одежды ФИО1 и ФИО2, принадлежащий ФИО2 мобильный телефон «

<

...>» с сим-картой - передать осужденным или их представителям; сумку, очки, монеты – передать потерпевшей У-ко Л.В.

При невостребованности указанное имущество, а также остальные вещественные доказательства (срезы с ногтей, фрагмент коврового покрытия, смывы, соскобы, фрагменты клинка ножа, обивки, рукоятки ножа, образцы крови, рану, одежду Но-в Е.В.) уничтожить.

Арест на денежные средства ФИО2, находящиеся на счетах в ПАО «Сбербанк» сохранить до исполнения приговора в части гражданского иска. Арест на денежные средства ФИО1 на счетах в банке отменить. 

Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Пятого апелляционного суда общей юрисдикции через Омский областной суд в течение пятнадцати суток со дня провозглашения, а осужденными - в тот же срок со дня получения копии приговора. Осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции. Данное ходатайство должно быть указано в апелляционной жалобе осужденных либо в возражениях осужденных на жалобы или представление, принесенные другими участниками уголовного процесса.

Председательствующий судья: А.А. Толстых