Дело № 2-474/17 

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

город Красноярск 21 сентября 2017 года

Ленинский районный суд г. Красноярска в составе:

председательствующего судьи Потылицына А.В.,

при секретаре Михайлиной Ю.С., 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий его недействительности,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд с иском в последующем неоднократно уточненным и дополненным к ФИО2, и с учетом уточнений и дополнений просит признать недействительным договор дарения квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенный 12.08.2015 г. между ФИО1 и ФИО2, применить последствия его недействительности, а также признать недействительной запись в ЕГРН о государственной регистрации права собственности ответчика на указанную квартиру и обязать ответчика возвратить квартиру истцу. 

Требования мотивированы тем, что истица являлась собственником квартиры, находящейся по адресу: 

<

адрес> кв.38. 12.08.2015 г. между ФИО1 и ФИО2 был заключен договор дарения указанной квартиры, поскольку ответчица убедила истицу, что будет помогать ей до смерти в ведении домашнего хозяйства, осуществлять за ней уход и содержание квартиры, в которой истица, по прежнему, будет проживать, и что квартира перейдет в собственность ответчика только после ее смерти. Однако после составления договора дарения ответчица стала требовать, чтобы ФИО1 освободила квартиру и выписалась из нее. Договор является недействительным, так как в момент подписания договора ФИО1 не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, поскольку имеет заболевание 

<

данные изъяты>, а также она не понимала юридической природы данной сделки и ее последствия. Кроме того, в момент совершения сделки ее волеизъявление не являлось полноценным, в связи с несоответствующими действительности представлениями о существенных элементах сделки или в результате их незнания. 

В судебное заседание истица ФИО1 не явилась, о времени и месте рассмотрения дела была уведомлена должным образом, доверила представление своих интересов своему представителю ФИО3 Ранее в судебном заседании исковые требования поддержала по тем же основаниям. 

В судебном заседании представитель истца ФИО1 - ФИО3 заявленные исковые требования поддержал в полном объеме по изложенным в иске основаниям, просил их удовлетворить.

Ответчик ФИО2 в судебном заседании против удовлетворения исковых требований возражала, пояснила, что она осуществляла уход за ФИО1, из квартиры ее не выгоняла, выразила согласие на сохранение сделки, на условиях, что она будет осуществлять уход за ФИО1, которая будет проживать в спорной квартире. 

Представители ответчицы ФИО2 – ФИО4, ФИО5 против удовлетворения исковых требований возражали, поддержав позицию ФИО2

Представитель третьего лица Управления федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Красноярскому краю ФИО6 просила рассмотреть дело в отсутствие представителя Управления, о чем представила суду заявление. 

Судом принято решение о рассмотрении дела в отсутствие не явившихся лиц в порядке ст.167 ГПК РФ.

Выслушав лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, суд приходит к следующим выводам. 

В соответствии со ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или пред третьим лицом. 

При наличии встречной передачи вещи или права либо встречного обязательства договор не признается дарением. К такому договору применяются правила, предусмотренные пунктом 2 статьи 170 настоящего Кодекса.

Исходя из требований ст. 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества должен быть совершен в письменной форме. 

Переход права собственности по договору дарения подлежит государственной регистрации (п. 1 ст. 131 ГК РФ). 

В силу п.1 ст. 177 ГК РФ сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

На основании п. 1 ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел. В соответствии с п. 2 ст. 178 ГК РФ при наличии условий, предусмотренных п. 1 настоящей статьи, заблуждение предполагается достаточно существенным, в частности если: сторона заблуждается в отношении природы сделки.

На основании п. 6 ст. 178 ГК РФ если сделка признана недействительной как совершенная под влиянием заблуждения, к ней применяются правила, предусмотренные статьей 167 настоящего Кодекса.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения, статья 167 ГК РФ.

Согласно п. 2 ст. 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

В силу ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается, как на основании своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В судебном заседании установлено, что ФИО1 с ДД.ММ.ГГГГ г. являлась собственником квартиры по адресу: 

<

адрес>, что подтверждается свидетельством о государственной регистрации права (т.1 л.д.5,45), договором дарения квартиры от 08.12.2000 г. (т.1 л.д.6,46), выпиской из ЕГРП (т.1 л.д.8,47)

12.08.2015 г. между ФИО1 и ФИО2 заключен договор дарения квартиры по адресу: 

<

адрес>, который удостоверен нотариусом Красноярского нотариального округа ФИО7.(т.1 л.д.30). В этот же день ФИО1 выдана доверенность ФИО2 на представление ее интересов в Управлении Росреестра по Красноярскому краю при регистрации данного договора дарения, удостоверенная нотариусом Красноярского нотариального округа ФИО7.(т. 1, л.д. 238). 13.08.2015 г. на основании договора дарения по заявлениям ФИО2, действующей от своего имени и от имени ФИО1 Управлением Росреестра по Красноярскому краю зарегистрирован переход права собственности на квартиру по адресу: 

<

адрес> ФИО1 к ФИО2(т. 2, л.д. 8).

ФИО1 зарегистрирована в указанной квартире по месту жительства с 13.11.2000 г. по настоящее время (т.1 л.д.48). 

Согласно справке Бюро № 4 ФКУ «ГБ МСЭ по Красноярскому краю» Минтруда России от 14.10.2013 г. ФИО1 является 

<

данные изъяты> (т. 1, л.д. 7 оборот). 

Из объяснений в судебном заседании истца ФИО1 следует, что она является 

<

данные изъяты> и нуждается в постоянном уходе, кроме квартиры по адресу: 

<

адрес> других жилых помещений в собственности или в пользовании не имеет. 12 августа 2015 года она, полагая, что до смерти будет проживать в спорной квартире, при этом дочь ее мужа ФИО8 ФИО2 будет осуществлять за ней постоянный уход, не обидит ее детей, выплатив сыну истца 500 000 руб. и дочери истца 100 000 руб. заключила с ней договор дарения квартиры по адресу: 

<

адрес> После заключения договора дарения она через социального работника продолжила оплачивать коммунальные услуги за квартиру. До смерти мужа в ноябре 2015 года, а также непродолжительный период после его смерти ответчик осуществляла за ней уход, приходила 2 раза в день, готовила, убиралась, за что истец выплачивала ей 5000 рублей ежемесячно. Однако к июлю 2016 года ФИО2 осуществлять уход перестала. Так как, ФИО1 не может ухаживать за собой самостоятельно 6 июля 2016 года она временно переехала жить к дочери в 

<

адрес>, забрав из дома необходимые вещи. После чего от соседей ей стало известно, что ФИО2 поменяла замки, поставила в доме сигнализацию. Кроме того, ФИО2 обратилась в суд с иском о снятии истца с регистрационного учета. 

Приведенные объяснения ФИО1 подтверждаются показаниями в судебном заседании допрошенных в качестве свидетелей ранее П работника 

<

данные изъяты>» Б соседки ФИО1 Ш брата ФИО1 Ю сына ФИО1 Ф, а также ее невестки Ф1 

Так, из показаний свидетеля П следует, что в 2015 году по просьбе ФИО2 она, работая нотариусом, оформляла договор дарения квартиры от имени ФИО1 При этом, перед сделкой она разговаривала с дарителем, разъясняла смысл договора дарения. ФИО1 находилась в адекватном состоянии, понимала смысл происходящего, пояснила, что ФИО2 является дочерью ее супруга и ухаживает и за отцом, и за ней, взамен за квартиру ФИО1, являясь беспомощным человеком, хочет от ФИО2 получать уход и ФИО2 такой уход будет осуществлять. Она поняла, что у ФИО1 с ФИО2 отношения хорошие, и что ФИО1 остается проживать в квартире до смерти. 

Согласно показаниям свидетеля Б она в силу должностных обязанностей осуществляла социальное обслуживание ФИО1 до выезда ее в 

<

адрес> в июне 2016 года, в том числе: за счет денежных средств, которые ей передавала ФИО1 ежемесячно оплачивала жилищно-коммунальные услуги, приобретала ей продукты питания, выписывала льготные лекарства у врача, получала их и приносила их истцу. Она видела, что ФИО2 приходила к ФИО1, готовила, стирала. ФИО1 говорила, что платит ФИО2 за уход. После смерти мужа истца осенью 2015 г. ФИО2 стала появляться все реже и реже, в связи с чем ФИО1, нуждающаяся в постоянном уходе, часто ее беспокоила. Из квитанций об оплате жилищно-коммунальных услуг ей стало известно что собственником квартиры ФИО1 стала ФИО2 На ее вопросы ФИО1 сказала, что она подписала что-то, сказала, что ФИО2 обещала ухаживать за ней. В течение последнего года у ФИО1 резко ухудшилось состояние здоровья, сама она себя не обслуживала, к ней приходил ее сын, убирался, стирал, мыл ее. В июне 2016 г. она перестала обслуживать истицу, так как та уехала к дочери в 

<

адрес> 

Свидетель Ш суду показала, что, являясь соседкой ФИО1, она помогала ей, меняла памперсы, возила на кухню кушать, белье развешивала, также к ФИО1 приходил соцработник. Деревенская говорила ей, что не может понять, каким образом она подарила квартиру ФИО2, и что ФИО2 должна за ней ухаживать. 

По показаниям свидетеля Ю ФИО1 является инвалидом, обслуживать себя самостоятельно не может. Когда он приезжал к сестре в гости, то часто видел там соцработника, а также ответчицу, которая там убиралась. Со слов сестры ему известно, что истица за уход за ней платила ФИО2 по 5 000 руб. в месяц. Сестра сама оплачивала жилищно-коммунальные услуги. ФИО2 говорила, что будет ухаживать за сестрой за то, что она подарила ей квартиру. 

Согласно показаниям свидетеля Ф его мать является инвалидом, самостоятельно передвигаться не может. К матери приходил часто соцработник. Летом 2015 г. мама сказала, что квартира отойдет тому, кто будет за ней ухаживать. После того, как он узнал о смене собственника квартиры в октябре 2015 г. мама ему сообщила, что она договорилась с ФИО2, что за квартиру та будет ухаживать за ней и ее мужем до конца жизни, не выпишет из квартиры, ему передаст за это 500 000 руб., а его сестре 100 000 руб. Со слов маминого брата ему известно, что ответчица предлагала истице осуществлять за ней уход при условии, что она будет отдавать ей пенсию, но мама согласилась платить ФИО2 за уход по 5 000 руб. в месяц. Истица самостоятельно оплачивала жилищно-коммунальные услуги. Летом 2016 г. мама уехала к дочери в 

<

адрес> на некоторое время.

Из показаний свидетеля Ф1 следует, что когда они с мужем узнали о смене собственника квартиры ФИО1, они приехали к ФИО1, которая пояснила, что ей дали подписать бумаги, она и подписала, но не поняла, что именно она подписала. Якобы по условиям договора ФИО2 обещала осуществлять за ней уход до смерти, дочери истицы она обещала передать 100 000 руб., а сыну 500 000 руб., а также был уговор, что истица будет состоять в квартире на регистрационном учете и что ответчица не выгонит ее из квартиры. Самостоятельно себя обслуживать ФИО1 не могла, после того, как ей стало плохо и ее нашли на полу, уход за ней осуществлял ее сын. Истица из квартиры уезжала только на лето. 

Приведенные объяснения истца ФИО1 и показания данных свидетелей подтверждаются данными, указанными в заключении судебно-психиатрической комиссии экспертов ККПНД №1 от 26.05.2017 г. № согласно которым ФИО1 каким- либо хроническим психическим расстройством, слабоумием, временным психическим расстройством, иным болезненным состоянием не страдала и не страдает, а выявляет признаки 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> таковы, что не лишают ФИО1 в настоящее время и не лишали в момент подписания договора дарения 12.08.2015г. способности понимать значение своих действий и руководить ими, однако, в совокупности с ограниченным кругом общения, интересов, несамостоятельностью, зависимостью от окружающих с потребностью в посторонней помощи (по соматическому состоянию), избирательной внушаемостью, ограничивали ее способность к целостному осмыслению складывающейся юридически значимой ситуации, к осознанному и самостоятельному принятию адекватных ситуации решений (с учетом всех действительных условий сделки). Поэтому ее волеизъявление не являлось полноценным, в связи с не соответствующими действительности представлениями ФИО1 о существенных элементах сделки или в результате их незнания (т.1 л.д.137-147).

Приведенные доказательства согласуются с показаниями ответчика ФИО2 в судебном заседании 31.08.2017 г., где она подтвердила, что при заключении договора дарения квартиры 12.08.2015 г. они действительно договаривались с ФИО1 о том, что она будет проживать в спорной квартире до смерти и ФИО2 будет осуществлять за ней постоянный уход.

Факт того, что в момент заключения договора дарения ФИО1 понимала значение своих действий и могла руководить ими дополнительно подтверждается показаниями в судебном заседании допрошенной в качестве свидетеля В согласно которым она по просьбе ФИО2 перед заключением договора дарения квартиры осматривала ФИО1 и с ней беседовала, ФИО1 находилась в адекватном состоянии, говорила, что хочет сделать дарственную на свою падчерицу. В связи с чем, она дала заключение о возможности осуществления сделки. 

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что при заключении договора дарения 12.08.2015 г. с ФИО2 ФИО1 понимала значение своих действий и могла руководить ими, однако заблуждалась относительно правовой природы сделки, полагая, что после заключения договора дарения до момента смерти будет обладать правом пользования и проживания в подаренной квартире, и взамен дарения квартиры ФИО2 будет осуществлять за ней уход, и соответственно, разумно и объективно оценивая ситуацию, ФИО1 не совершила бы сделку, если бы знала о том, что в результате ее совершения она утрачивает право пользования спорной квартирой, не сможет проживать в ней, и не будет получать от ФИО2 уход.

Суд относится критически к объяснениям ответчика ФИО2, данным в судебных заседаниях до и после 31.08.2017 г., согласно которым при заключении договора дарения они с истцом не договаривались о том, что ФИО1 будет проживать в квартире до момента смерти и о том, что она будет осуществлять за ФИО1 уход. Указанные объяснения опровергаются совокупностью согласующихся между собой вышеприведенных доказательств. Кроме того, они противоречат действиям сторон, совершенным непосредственно после заключения договора дарения квартиры от 12.08.2015 г., а именно тому, что ФИО1, не имея в собственности или в пользовании иного жилого помещения, и нуждаясь в постороннем уходе, продолжила проживать в спорной квартире и оплачивать за нее коммунальные услуги, а ФИО2 первоначально после заключения сделки осуществляла за ней уход.

Суд относится критически к объяснениям в судебном заседании ответчика ФИО2 и показаниям в судебном заседании допрошенной в качестве свидетеля ее дочери Я. о том, что после заключения договора дарения ФИО2 оплачивала коммунальные услуги за спорную квартиру, поскольку они опровергаются объяснениями истца ФИО1 и показаниями в судебном заседании свидетеля Б согласно которым до июня 2016 года жилищно-коммунальные услуги по просьбе ФИО1 и за ее счет оплачивала Б., выполняя обязанности социального работника муниципального бюджетного учреждения, и передавала квитанции об оплате ФИО1 

При этом, вопреки доводам ответчика ФИО2 и ее представителей ФИО4 и ФИО5 по мнению суда факт нахождения квитанций об оплате жилищно-коммунальных услуг у ФИО2 указанные объяснения истца ФИО1 и показания свидетеля Б не опровергает, поскольку из объяснений ФИО1 следует, что выехав из квартиры временно к дочери она квитанции оставила в спорной квартире. Оценивая указанные объяснения ответчика как недостоверные суд также учитывает, что ответчик ФИО2 на вопросы суда не смогла назвать места внесения платы, указанные в квитанциях об оплате жилищно-коммунальных услуг и способы, которыми производилась оплата (в кассу или через платежный терминал). 

Судом отклоняются как несостоятельные доводы ответчика ФИО2 и ее представителей ФИО4 и ФИО5 о том, что ФИО1 выехала из спорной квартиры и переехала к дочери добровольно, на постоянное место жительство, забрав все вещи. Из объяснений в судебном заседании истца ФИО9 следует, что она, взяв необходимые вещи, переехала из квартиры временно и вынужденно к дочери, так как нуждается в постоянном уходе, а ФИО2 такой уход за ней осуществлять перестала. В квартире остались часть принадлежащих ей вещей: холодильник, чайник, посуда. 

Судом отклоняются как несостоятельные доводы ответчика ФИО2 и ее представителей ФИО4 и ФИО5 о том, что в момент заключения договора купли-продажи ответчик ФИО9 понимала, что заключает именно договор дарения и осознавала его правовые последствия в виде утраты права собственности на квартиру без встречных обязательств, так как перед заключением сделки она была осмотрена психиатром и нотариус П разъяснив ей правовые последствия договора дарения, предлагала ФИО1 заключить договор ренты, от заключения которого она отказалась.

По мнению суда, заключение врача-психиатра о том, что ФИО1 по своему состоянию способна к заключению имущественных сделок, не исключает того, что она заблуждалась относительно правовой природы сделки. При этом из показаний допрошенной в судебном заседании в качестве свидетеля нотариуса П удостоверившей сделку также следует, что несмотря на все разъяснения, заключая договор дарения 12.08.2015 г. с ФИО2 ФИО1 была уверена, что после заключения договора дарения она до смерти останется проживать в спорной квартире и взамен дарения квартиры будет получать от ФИО2 уход, в осуществлении которого она постоянно нуждается. 

Судом отклоняются как несостоятельные доводы ответчика ФИО2 и ее представителей ФИО4 и ФИО5 о том, что договор дарения не подлежит признанию недействительным, поскольку ответчик ФИО2 на основании п. 4 ст. 178 ГК РФ выразила согласие на сохранение сделки на условиях, из представления которых исходила ФИО1 при заключении сделки (проживание в квартире и уход), поскольку судом установлено, что при заключении договора дарения квартиры от 12.08.2015 г. ответчик ФИО2 и истец ФИО1 фактически договорились о заключении договора пожизненного содержания с иждивением на условиях, не соответствующих действующему законодательству, не оговорив в нарушение п. 2 ст. 602 ГК РФ объем и стоимость услуг по содержанию ФИО1, либо размер денежных средств, выплачиваемых на ее содержание. Более того, вопреки достигнутой между сторонами при заключении сделки договоренности ответчик ФИО2 осуществлять уход за истцом ФИО9 перестала, подав иск о признании ее утратившей право пользования и снятии с регистрационного учета из спорной квартиры (т. 1, л.д. 9-10), т.е. фактически принятые на себя обязательства существенно нарушила, от их выполнения отказалась, что в силу п. 2 ст. 605 ГК РФ является основанием возврата недвижимого имущества, переданного в обеспечение пожизненного содержания.

При таком положении, суд приходит к выводу, что правовых оснований применения к отношениям сторон положений п. 4 ст. 171 ГК РФ не имеется.

С учетом изложенного, требования истца о признании договора дарения квартиры, заключенного между сторонами от 12.08.2015 г., недействительным и применении последствий его недействительности подлежат удовлетворению.

Поскольку право собственности на квартиру по адресу: г

<

адрес> было передано ответчику безвозмездно, применяя последствия недействительности сделки, суд передает квартиру по адресу: 

<

адрес> в собственность ФИО1

Вместе с тем, суд не находит оснований для удовлетворения заявленных требований о признании недействительной записи в Едином государственном реестре недвижимости о государственной регистрации права собственности ФИО2 на указанную квартиру, поскольку решение суда о признании недействительным договора дарения квартиры и применении последствий его недействительности является достаточным основанием для внесения записи о прекращении права собственности ФИО2 и восстановлении записи о праве собственности ФИО9 на квартиру по адресу: 

<

адрес> Едином государственном реестре недвижимости. 

На основании изложенного и руководствуясь ст.ст.194 – 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ФИО2 о признании договора дарения квартиры недействительным и применении последствий его недействительности удовлетворить частично.

Признать недействительным договор дарения квартиры по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 45, 2 кв.м., заключенный 12 августа 2015 года между ФИО1 и ФИО2.

Применить последствия недействительности договора дарения квартиры, заключенного 12 августа 2015 года между ФИО1 и ФИО2, - передать квартиру по адресу: 

<

адрес>, общей площадью 45, 2 кв.м. в собственность ФИО1.

В удовлетворении остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в судебнуюколлегию по гражданским делам Красноярского краевого суда с подачей жалобычерез Ленинский районный суд г. Красноярска в течение месяца со дня принятиярешения в окончательной форме. 

Председательствующий А.В. Потылицын