председательствующий судья Сташкевич Н.В. Дело № 22-1564/2019

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

город Ханты-Мансийск, 16 сентября 2019 года.

Суд Ханты - Мансийского автономного округа – Югры в составе председательствующего судьи Вингалова М.В., с участием:

прокурора Афанасьева М.Ю., 

потерпевшей Б., 

осуждённого ФИО1 и его защитника, адвоката Прибыткова И.В., 

при секретаре Зенченко А.В., 

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе защитника, адвоката Прибыткова И.В., на приговор Няганского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 15 июля 2019 года, которым 

ФИО1, (дата) года рождения, уроженец (адрес) не судимый, 

осуждён за совершение преступления, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, и освобожден от наказания в связи с истечением срока привлечения к уголовной ответственности, 

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 приговором Няганского городского суда от 15 июля 2019 года осуждён за совершение преступления небольшой тяжести, предусмотренного частью 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в причинение смерти по неосторожности вследствие ненадлежащего исполнения своих профессиональных обязанностей. 

Он признан виновным в том, что, являясь врачом-хирургом дежурной бригады 

<

данные изъяты>, не выполнил требования стандартов медицинской помощи, утвержденных приказом Министерства здравоохранения России, обязанности врача приемного отделения, перечень которых утвержден приказом главного врача больницы и согласован в трудовом договоре. В частности суд нашел доказанным, что 13 апреля 2016 года при поступлении в приемное отделение Б. с признаками болезни 

<

данные изъяты> требующей экстренного хирургического вмешательства, ФИО1 по небрежности не принял необходимых и стандартных мер её диагностировать, в том числе не провел ультразвуковое исследование, позволяющее выявить патологию. Вместо этого, он направил Б. в наркологическое отделение больницы, где последний утром 14 апреля 2016 года без оказания надлежащей медицинской помощи скончался от 

<

данные изъяты> 

За данное деяние осуждённому назначено наказание в виде двух лет и шести месяцев ограничения свободы с лишением права заниматься врачебной деятельностью на три года, и на основании пункта «а» части 1 статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, пункта 3 части 1 статьи 24, части 8 статьи 302 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации он от отбывания наказания освобожден в связи с истечением срока давности привлечения к уголовной ответственности. 

С апелляционной жалобой на приговор в суд Ханты-Мансийского автономного округа – Югры обратился защитник ФИО1, адвокат Прибытков И.В., который просит судебное решение отменить в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела и существенным нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, а осуждённого оправдать. 

Автор жалобы полагает, что органами предварительного следствия при проведении повторной комиссионной судебно-медицинской экспертизы для выяснения причины смерти Б. было нарушено право на защиту ФИО1. В частности проигнорировано ходатайство защиты о предоставлении в распоряжение экспертов всех материалов дела, включая доказательства невиновности осуждённого: заключения специалистов Н. и У., заключения дополнительной комиссионной экспертизы № 175, а также показания экспертов Е. и В.. Данное обстоятельство, убежден адвокат, определяющим образом повлияло на достоверность выводов повторной экспертизы. Защитник считает, что вопреки мнению суда первой инстанции заключение комиссии экспертов по проведенной повторно судебно-медицинской экспертизе не подтверждает виновности ФИО1, поскольку в ней утверждается о наличии причинной связи между дефектами оказания медицинской помощи и смерти Б., но не указывается, что дефекты допущены осуждённым. 

Кроме того, автор жалобы находит неверным, что суд первой инстанции не дал фактической и юридической оценки действиям врача-терапевта Л., которая отказалась госпитализировать Б. в терапевтическое отделение больницы без исследования его состояния. Между тем, полагает адвокат, не исключено, что смерть пострадавшего, ранее перенесшего инфаркт, могла наступить от болезни сердца; такая вероятность ничем достоверно не опровергнута, так как гистологическое исследование сердца не проводилось. Первоначальная судебно-медицинская экспертиза трупа, по мнению защитника, формальна: внутренние органы не изучались, а по заключению не видно, что жидкость в брюшной полости является излившейся кровью, и говорить о кровопотере, как о причине смерти, нельзя. 

По убеждению адвоката, вина ФИО1 и причинная связь между его бездействием и смертью Б. не установлены: реальных оснований для проведения пострадавшему ультразвукового исследования в момент поступления в приемное отделение не было, а обстоятельства дела не исключают того, что мочевой пузырь умершего мог порваться после его направления в наркологическое отделение больницы. 

Суд первой инстанции, заключает защитника, не дал всесторонней оценки каждому из представленных сторонами доказательств, а также их совокупности, основал свои предвзятые выводы в нарушении принципа презумпции невиновности на предположениях. 

В возражениях на апелляционную жалобу государственный обвинитель, старший помощник прокурора города Нягани, и потерпевшая Б. указали, что доводы защитника не убедительны, и просили в удовлетворении названной жалобы отказать.

Потерпевшая полагает, что заключение специалиста, на которое ссылается сторона защиты, как доказательство невиновности осуждённого, не достоверно и получено с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства. Судебно-медицинские эксперты, отмечает потерпевшая, в своих заключениях установили причинно-следственную связь между дефектами медицинской помощи и смертью Б., а вопрос виновности ФИО1, отнесенный к компетенции суда, на основании всей совокупности данных разрешен в приговоре. Заявление защиты о виновности в смерти Б. врача терапевта Л. потерпевшая находит бездоказательным, как и утверждения о наличии причин полагать, что смерть пострадавшего насупила от болезни сердца, недостоверности заключений экспертов и несоответствии их требованиям законодательства.

Государственный обвинитель полагает, что вывод суда о виновности ФИО1 основан на совокупности достоверных и допустимых доказательств и сомнений в своей правильности не вызывает; обстоятельства дела установлены полно и объективно; деяние осуждённого квалифицировано верно. 

Проверив доводы сторон, материалы уголовного дела, выслушав мнение осуждённого, защитника, потерпевшей и прокурора, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

По требованиям части 1 статьи 297 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации приговор суда должен быть законным, обоснованным и справедливым, а согласно принципу презумпции невиновности, закрепленному в части 4 статьи 14 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, приговор не может быть основан на предположениях. Вывод суда о виновности лица в совершении преступления должен подтверждаться достаточной совокупностью исследованных в судебном заседании допустимых и достоверных доказательств. 

По настоящему делу стороной обвинения суду первой инстанции представлены такие доказательства, из которых следует, что 13 апреля 2016 года в приемное отделение Няганской окружной больницы был доставлен Б. с очевидными признаками внутреннего кровотечения. Об этом свидетельствуют фельдшера службы скорой помощи Я. и М., копия составленной ими карты вызова скорой помощи, а также потерпевшая Б., свидетели К., Б., С., С., Г. и Б.. 

В соответствии с предполагаемым диагнозом в приемном отделении Няганской окружной больницы Б. был передан врачу-хирургу ФИО1. Он в силу возложенных на него по должности обязанностей и предусмотренных законодательством, а также иными приведенными в приговоре нормативными актами, правил оказания медицинской помощи, должен был провести необходимое обследование пациента, диагностировать заболевание и назначить лечение. Не исполнив упомянутых обязанностей, в нарушение правил оказания медицинской помощи, ФИО1, располагая возможностью, не принял даже стандартных мер к диагностике состояния Б., что подтвердили перечисленные свидетели, а также все допрошенные в судебном заседании врачи больницы и судебно-медицинские эксперты, из существа пояснений которых следует, что допущенные осужденным нарушения были грубыми. По настоянию ФИО1, несмотря на возражения родственников больного, последний вместо проведения ему неотложного хирургического вмешательства был направлен в наркологическое отделение больницы, где вскоре скончался. 

Дефект оказания Б. медицинской помощи, явившийся результатом бездействия ФИО1, установлен также заключениями четырех судебно-медицинских экспертиз, заключением ведомственной экспертизы качества медицинской помощи и актом по изучению летальных исходов Няганской окружной больницы. 

В соответствии с выводами судебно-медицинских экспертов, основанными на данных вскрытия умершего и медицинских документах, смерть Б. наступила от кровотечения в брюшную полость в результате нетравматического разрыва мочевого пузыря. В заключении повторной комплексной комиссионной судебно-медицинской экспертизы, кроме констатации этой причины смерти, отмечено, что разрыв мочевого пузыря произошел у пострадавшего не менее, чем за сутки до его обращения за медицинской помощью. Правильность такого суждения с учетом всех исследованных доказательств сомнений не вызывает, поскольку Б. поступил в больницу с явными признаками острой и развивающейся патологии, на чем настаивают его родственники, фельдшера скорой помощи, а кроме того указывают и другие объективные данные. 

Принимая всё вышеозначенное во внимание, нет оснований принять за правдоподобную версию защиты о том, что разрыв мочевого пузыря мог произойти у больного после обследования его ФИО1. 

Нет также причин считать недостоверными результаты повторной комплексной судебно-медицинской экспертизы, на чем настаивает сторона защиты, полагая, что эксперты исследовали не весь объем необходимой информации, в частности не изучили заключение специалистов, заключения комиссионной экспертизы № 175, показаний экспертов Е. и В.. 

Согласно постановлению о назначении повторной экспертизы все перечисленные материалы, кроме заключения специалистов, были экспертам представлены. Поводом для проведения повторной экспертизы являлись сомнения в причине смерти Б. и её связи с бездействием хирурга ФИО1. Источником этих сомнений послужили именно данные заключения комиссионной экспертизы № 175, показаний экспертов Е. и В., в оценке аргументов которых состояло, в том числе, само существо повторной экспертизы. Результаты такой оценки, правомерно признанной судом первой инстанции исчерпывающими, позволили исключить другие возможные причины смерти Б., в том числе связанные с наличием у него заболеваний сердца. 

С учетом всех имеющихся сведений эксперты пришли к выводам о том, что признаки внутреннего кровотечения были при поступлении пациента в больницу очевидными, диагноз ему был поставлен неправильный, обследование проведено неполное, медицинская помощь – неотложное хирургическое вмешательство – не оказана. Между тем, заключили эксперты, в случае оказания медицинской помощи течение заболевания можно было изменить, поэтому бездействие, выразившееся в её неоказании, находится в прямой причинной связи с наступлением смерти Б.. 

В содержании заключения экспертов прямо не называется фамилия врача, следствием деяния которого явился дефект медицинской помощи, повлекший смерть, однако существо выявленного дефекта, относящегося к бездействию дежурного врача-хирурга и неоказанию больному именно хирургической помощи, в рассматриваемых обстоятельствах безальтернативно указывает на виновность ФИО1. 

Правильным следует признать утверждение суда первой инстанции об отсутствии с учетом требований статьи 252 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации оснований для рассмотрения вопроса причастности к преступлению других врачей Няганской окружной больницы, как то терапевта Л. или нарколога Г.. В то же время необходимо отметить, что достоверно установленная причина смерти Б. и факторы, её вызвавшие, в прямой связи с называемыми стороной защиты виновными действиями врачей Л. и Г. не находятся. Вопреки мнению защиты, нет никаких убедительных доказательств, позволяющих считать, что заболевания сердца у Б. и употребление им накануне алкоголя в отсутствие внутреннего кровотечения, требовавшего неотложного хирургического вмешательства, могли привести 14 апреля 2016 года к смерти пациента. Заявления осуждённого, а также свидетелей А., И. и других врачей Няганской областной больницы, не исключающих наступление смерти Б. и в случае оказания ему надлежащей медицинской помощи, представляет собой безосновательное и абстрактное предположение. 

С оценкой, данной судом первой инстанции заключению специалистов, представленному стороной защиты, суд апелляционной инстанции считает необходимым согласиться, одновременно отмечая, что выводы этого заключения по существу представляют собой лишь перечисление нормативных актов, а также ряд терминологических суждений, объективно не имеющие существенного значения для решения вопросов, относящихся к предмету доказывания по делу. 

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции не может признать убедительными доводы апелляционной жалобы защитника о незаконности и необоснованности приговора, постановленного 15 июня 2019 года Няганским городским судом в отношении ФИО1. Данная жалоба удовлетворению не подлежит, как и приговор – отмене или изменению. 

Деяние осуждённого квалифицировано судом первой инстанции верно. В соответствии с требованиями статей 43 и 60 Уголовного кодекса Российской Федерации наказание назначено справедливое. Вид и размер наказания определены в пределах санкции части 2 статьи 109 Уголовного кодекса Российской Федерации с учетом характера, степени общественной опасности преступления, его небольшой тяжести, личности виновного, отсутствия отягчающих обстоятельств и наличия смягчающего. Также судом учтены положения статьи 6 Уголовного кодекса Российской Федерации, правила статей 53, части 3 статьи 47 Уголовного кодекса Российской Федерации. Все принятые решения основаны на объективной оценке доказательств по делу и надлежаще мотивированы. 

От отбывания назначенного наказания в силу пункта «а» части 1 статьи 78 Уголовного кодекса Российской Федерации, то есть в связи с истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности, ФИО1 освобождён правомерно. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 389.17, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

приговор Няганского городского суда Ханты-Мансийского автономного округа – Югры от 15 июля 2019 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу защитника – без удовлетворения. 

Настоящее постановление вступает в силу с момента провозглашения и может быть пересмотрено в кассационном или надзорном порядке. 

Председательствующий