№ 2-413/2017

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

28 июня 2017 года г. Барнаул

Центральный районный суд г.Барнаула Алтайского края в составе:

председательствующего Запаровой Я.Е.

при секретаре Денисенко М.В.

с участием прокурора Овчинниковой С.С.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску А.Д. к Министерству финансов Российской Федерации, Федеральной службе исполнения наказаний России, федеральному казенному учреждению «Следственный изолятор №1» Управления Федеральной службы исполнения наказаний России по Алтайскому краю о компенсации морального вреда,

УСТАНОВИЛ:

А.Д. первоначально обратился в суд с иском к Министерству финансов Российской Федерации, ФКУ СИЗО-1 УФСИН России по Алтайскому краю о компенсации морального вреда.

В обоснование требований указал на то, что с 24 января 2009 года по 08 мая 2009 года содержался под стражей в ИВС г. Камень – на – Оби в связи с расследованием уголовного дела, откуда периодически этапировался в СИЗО-1 г. Барнаула Алтайского края. В период содержания в СИЗО-1 условия содержания не соблюдались, а именно: при этапировании в следственный изолятор не выдавался сухой паек, в камере №017 СИЗО-1, предназначенной для распределения, содержался более 15 часов, в данный период его не кормили, камера не была оборудована койками, в связи с чем приходилось спать на бетонном полу, постельные принадлежности не выдавались. При наличии медицинских документов о выписке из стационара Каменской ЦРБ после поступления в СИЗО-1 лечение, перевязки, медикаменты не были предоставлены. На следующий после прибытия в СИЗО-1 день был распределен в камеру №37 (вместо медсанчасти), где не была соблюдена санитарная площадь 4 кв.м, отсутствовала кнопка вызова дежурного, радиоточка, водопровод, горячая вода не выдавалась, пол был бетонный, в камере имелась сырость, содержался одновременно с курящими лицами. На неоднократные обращения бинты не выдавались, медицинская помощь не оказывалась. 08 мая 2009 года также был этапирован в СИЗО-1 после вынесения обвинительного приговора Каменским городским судом, помещен в камеру №138, где также не соблюдалась санитарная площадь. Ссылаясь на указанные обстоятельства, статьи 1069,1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, просил взыскать компенсацию морального вреда в размере 300 000 руб.

В ходе рассмотрения дела в качестве соответчика привлечена Федеральная служба исполнения наказаний России на основании статьи 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 158 Бюджетного кодекса Российской Федерации.

В судебное заседание истец не явился, извещен надлежаще, копия экспертного заключения вручена.

Представители Министерства финансов Российской Федерации ФИО1, СИЗО-1 Н.С., ФСИН России и УФСИН по Алтайскому краю М.С возражали против удовлетворения требований, полагая недоказанным доводы иска, в том числе в части причинения вреда здоровью.

Представители третьих лиц ГУ МВД по Алтайскому краю, МО МВД «Каменский» в судебное заседание не явились, извещены надлежаще.

На основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд полагает возможным рассмотреть дело при данной явке.

Выслушав участников процесса, исследовав материалы дела, заслушав заключение прокурора, суд приходит к следующим выводам.

Согласно статье 3 Конвенции о защите прав человека и основных свобод никто не должен подвергаться ни пыткам, ни бесчеловечному или унижающему достоинство обращению или наказанию.

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 10 октября 2003 года N 5 "О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации" указано на необходимость учитывать, что в соответствии со статьей 3 Конвенции и требованиями, содержащимися в постановлениях Европейского Суда по правам человека, условия содержания обвиняемых под стражей должны быть совместимы с уважением к человеческому достоинству. Унижающим достоинство обращением признается, в частности, такое обращение, которое вызывает у лица чувство страха, тревоги и собственной неполноценности. При этом лицу не должны причиняться лишения и страдания в более высокой степени, чем тот уровень страданий, который неизбежен при лишении свободы, а здоровье и благополучие лица должны быть гарантированы с учетом практических требований режима содержания. Оценка указанного уровня осуществляется в зависимости от конкретных обстоятельств, в частности от продолжительности неправомерного обращения с человеком, характера физических и психических последствий такого обращения. В некоторых случаях принимаются во внимание пол, возраст и состояние здоровья лица, которое подверглось бесчеловечному или унижающему достоинство обращению (пункт 15).

Порядок и условия содержания под стражей, гарантии прав и законных интересов лиц, которые в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации задержаны по подозрению в совершении преступления, а также лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений, в отношении которых в соответствии с Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации избрана мера пресечения в виде заключения под стражу, регламентируются Федеральным законом от 15 июля 1995 года №103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее – Федеральный закон № 103-ФЗ).

В соответствии со статьей 4 Федерального закона № 103-ФЗ содержание под стражей осуществляется в соответствии с принципами законности, справедливости, презумпции невиновности, равенства всех граждан перед законом, гуманизма, уважения человеческого достоинства, в соответствии с Конституцией Российской Федерации, принципами и нормами международного права, а также международными договорами Российской Федерации и не должно сопровождаться пытками, иными действиями, имеющими целью причинение физических или нравственных страданий подозреваемым и обвиняемым в совершении преступлений, содержащимся под стражей.

В соответствии со статьей 7 Федерального закона № 103-ФЗ местами содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых являются: следственные изоляторы уголовно - исполнительной системы Министерства юстиции Российской Федерации; следственные изоляторы органов федеральной службы безопасности; изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел; изоляторы временного содержания подозреваемых и обвиняемых Пограничных войск Российской Федерации.

Согласно статье 13 Федерального закона №103-ФЗ подозреваемые и обвиняемые, содержащиеся в следственных изоляторах, могут переводиться в изоляторы временного содержания в случаях, когда это необходимо для выполнения следственных действий, судебного рассмотрения дел за пределами населенных пунктов, где находятся следственные изоляторы, из которых ежедневная доставка их невозможна, на время выполнения указанных действий и судебного процесса, но не более чем на десять суток в течение месяца. Основанием для такого перевода является постановление прокурора, следователя или лица, производящего дознание, либо решение суда.

В силу статьи Федерального закона №103-ФЗ в местах содержания под стражей устанавливается режим, обеспечивающий соблюдение прав подозреваемых и обвиняемых, исполнение ими своих обязанностей, их изоляцию, а также выполнение задач, предусмотренных Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Обеспечение режима возлагается на администрацию, а также на сотрудников мест содержания под стражей, которые несут установленную законом ответственность за неисполнение или ненадлежащее исполнение служебных обязанностей.

Согласно статье 16 названного Закона в целях обеспечения режима в местах содержания под стражей федеральным органом исполнительной власти, осуществляющим функции по выработке и реализации государственной политики и нормативно-правовому регулированию в сфере исполнения уголовных наказаний по согласованию с Генеральным прокурором Российской Федерации утверждаются Правила внутреннего распорядка в местах содержания под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений.

Главой II Федерального закона №103-ФЗ регулируются права подозреваемых и обвиняемых и их обеспечение во время содержания под стражей (статьи 17-31).

В соответствии со статьей 23 Федерального закона № 103-ФЗ подозреваемым и обвиняемым создаются бытовые условия, отвечающие требованиям гигиены, санитарии и пожарной безопасности. Подозреваемым и обвиняемым предоставляется индивидуальное спальное место. Норма санитарной площади в камере на одного человека устанавливается в размере четырех квадратных метров.

Как установлено в ходе рассмотрения дела, 24 января 2009 года А.Д. задержан по подозрению в совершении преступления.

С 25 января 2009 года по 12 февраля 2009 года А.Д. содержался в ИВС г.Камень – на – Оби, после чего этапирован в СИЗО-1 г. Барнаула, где содержался с 13 февраля 2009 года по 03 июня 2009 года (за исключением периодов с 13 марта по 03 апреля 2009 года, с 13 апреля по 08 мая 2009 года), 03 июня 2009 года убыл в ИК-9 для отбывания наказания.

При поступлении А.Д. в СИЗО он подлежал размещению в сборной камере 017 на срок не более одних суток. В дальнейшем СИЗО-1 не оспаривали факт содержания истца в камерах №№37,138.

Согласно представленным ответчиком актам об уничтожении документов покамерные карточки, подтверждающие продолжительность содержания истца в каждой из камер, книги количественной проверки содержащихся лиц за 2009 год уничтожены за истечением срока хранения.

В связи с этим установить продолжительность пребывания истца в каждой из камер невозможно проверить на дату обращения истца в суд спустя около 8 лет. 

Следовательно, не могут быть признаны обоснованными как не подтвержденные какими – либо доказательствами доводы истца о содержании его в камере сборного отделения в отсутствие коек, без предоставления питания, поскольку максимальный срок пребывания в камере сборного отделения составляет сутки, однако период ожидания размещения по камерам мог составлять непродолжительное время, в течение которого истец и не подлежал обеспечению постельными принадлежностями, едой.

При отсутствии книг количественной проверки содержащихся лиц не могут быть признаны обоснованными и доводы о содержании истца в камере с нарушением нормы санитарной площади 4 кв.м, а при отсутствии данных о периодах содержания истца в каждой из камер установленное прокурором и указанное представлении нарушение численности содержащихся в камере №37 на 1 человека в мае 2009 года не означает пребывание в тот же период и в той же камере истца.

По тем же основаниям не могут служить основанием удовлетворения исковых требований и довод об оборудовании камер бетонными полами в нарушение Норм проектирования следственных изоляторов и тюрем Минюста России СП 15-01 от 2001 года (п.9.10).

Согласно представленной ответчиком выписке из технического паспорта камера №37 расположена в Литер Б с дощатыми полами, камера №138 – в Литер А,А1 с бетонными полами.

Само по себе несоответствие камеры №138 в данной части обязательным требованиям при отсутствии достоверных сведений о периоде содержания в ней истца, отсутствии за спорный период представлений прокурора с указанием на данное нарушение в камере №138 не означает нарушение неимущественных прав истца.

Отсутствие в камерах кнопки вызова дежурного, радиоточки не свидетельствует о нарушении каких-либо неимущественных прав. Отсутствие водопровода в камерах достоверно не подтверждено, наличие санузла (отраженного в техпаспорте и наличие которого не оспаривается истцов) подразумевает и водоснабжение. Кроме того, водой (как холодной, так и горячей) подозреваемые и обвиняемые могут обеспечиваться и в отсутствие водопровода. Доводы о сырости в камерах бездоказательны и могу быть основаны на субъективных ощущениях истца.

Довод о совместном содержании курящих и некурящих подлежит отклонению, так как истцом не приведена норма, разрешающая курение в камерах подозреваемых и обвиняемых. 

На основании изложенного доводы истца о нарушении условий его содержания в СИЗО-1 не заслуживают внимания.

Что касается довода о том, что при этапировании в СИЗО-1 не выдавался сухой паек, то как установлено в ходе рассмотрения дела, данный довод приводился истцом при разрешении его иска к Министерству финансов России о компенсации морального вреда, причиненного ненадлежащими условиями содержания в изоляторе временного содержания г. Камень – на – Оби, рассмотренного 15 апреля 2015 года. С учетом установленных в рамках указанного дела нарушений в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 10 000 руб. Соответственно, по настоящему делу данный довод не может быть предметом повторной проверки.

Проверены и не нашли своего подтверждения доводы истца о причинении вреда здоровью в результате ненадлежащего оказания медицинской помощи истцу.

Право каждого на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантировано статьей 41 Конституции Российской Федерации.

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (статья 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 года N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу пункта 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 11 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 года N 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" следует, что по общему правилу, установленному пунктами 1 и 2 ст. 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. В случаях, специально предусмотренных законом, вред возмещается независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, п. 1 ст. 1095, ст. 1100 ГК РФ). Обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (статьи 1069, 1070, 1073, 1074, 1079 и 1095 ГК РФ). Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, на истце лежит бремя доказывания причинения вреда здоровья и прямой причинной связи между ухудшением состояния здоровья и оказанным лечением. Ответчик обязан доказать соответствие оказанного лечения состоянию здоровья и стандартам оказания медицинской помощи.

Оказание медицинской помощи является специфическим видом деятельности среди различного рода работ, услуг, поскольку действенность медицинских услуг зависит не только от тактики лечения, но и от индивидуальных особенностей организма. 

Согласно справке КГБУЗ «Каменская ЦРБ» от 16 ноября 2016 года А.Д. проходил стационарное лечение с 01 по 22 января 2009 года с диагнозом «

<

данные изъяты>». При выписке рекомендовано: 

<

данные изъяты>».

Впоследствии А.Д. содержался как ИВС г. Камень – на – Оби, так и в СИЗО-1.

В медицинской карте А.Д. имеются записи об осмотре 14 февраля 2009 года, назначении лечения в виде 

<

данные изъяты>.

02 марта 2009 года А.Д. установлен диагноз «

<

данные изъяты>», рекомендовано лечение в виде 

<

данные изъяты>

20 мая 2009 года состояние оценено как удовлетворительное

Согласно представленной ответчиком справке начальника филиала-врача филиала медицинской части №10 ФКУЗ МСЧ-22 ФСИН России лечение назначалось истцу в полном объеме в соответствии с заболеванием.

В целях проверки правильности и объема оказанного лечения судом назначено проведение судебно – медицинской экспертизы, согласно заключению которой от 10 мая 2017 года без подробного описания в медицинских документах состояния раневых поверхностей стоп и нерегулярно проводимых осмотрах врачами экспертная комиссия не имеет возможности достоверно оценить правильность и своевременность оказанной медицинской помощи.

Допрошенный судом эксперт В.А. выводы экспертного заключения подтвердил, дополнительно пояснив, что недостаточный объем сведений в медицинских документах не позволил сделать точные и категоричные выводы. Из Каменской ЦРБ А.Д. выписан с положительной динамикой. Достоверно установить, что явилось причиной 

<

данные изъяты> и впоследствии 

<

данные изъяты> невозможно, первичной причиной явилось 

<

данные изъяты>, к сопутствующим фактам могут быть отнесены и сопутствующие заболевания, а также не исключен и характер лечения как причина развития указанных последствий. Эксперт не исключил, что предоставленного лечения А.Д., возможно, являлось достаточно, но отсутствие подробного описания ран и их изменения не позволяет сделать однозначный вывод.

Допрошенный в качестве свидетеля начальник филиала №10 МСЧ-22 А.В., не ставя под сомнение выводы экспертного заключения, показал, что лечение предоставлено А.Д. в полном объеме и надлежащее, аналогичное рекомендованному амбулаторному лечению при выписке из Каменской ЦРБ. При поступлении А.Д. в СИЗО-1 возможность его содержания в камере оценена, оснований для помещения в медицинскую палату не установлено как при поступлении, так и в дальнейшем. Перевязки 

<

данные изъяты> А.Д. мог делать самостоятельно, для чего ему выдавались медикаменты, однако проверить списание бинтов, мази за 2009 год установить невозможно, в медицинской карте выдача медикаментов при амбулаторном лечении не отражается. Развитие 

<

данные изъяты> является закономерным последствием 

<

данные изъяты>, при констатации 

<

данные изъяты>, как следует из документов, прекратились 

<

данные изъяты>, то есть активный процесс закончился. Периодичность осмотров нормативными актами не регулируется.

Эксперт предупрежден об уголовной ответственности при исследовании и перед допросом в судебном заседании, свидетель также предупрежден об уголовной ответственности, не состоит в трудовых отношениях с СИЗО-1 и потому оснований не доверять показаниям свидетеля не имеется.

Из вышеприведенных правовых норм следует, что основанием компенсации морального вреда в данном случае служит не сам факт отсутствия в медицинских документов тех или иных сведений (причиной которых может быть невнесение таковых в полном объеме), а установление с достоверностью ухудшение состояния здоровья по причинам, связанным с ненадлежащим оказанием медицинской помощи в СИЗО-1.

Оценивая собранные по делу доказательства, суд полагает соответствующие доводы истца в данной части не подтвержденными.

А.Д. до этапирования в СИЗО-1 находился в ИВС г. Камень – на – Оби, в период пребывания в котором судом в решении от 15 апреля 2015 года установлено неоказание ему медицинской помощи. При поступлении в СИЗО-1 оснований для госпитализации А.Д., не установлено, истец не ссылается на подачу им жалоб в связи с необоснованным размещением в камере.

Допрошенный судом эксперт не исключил, что предоставленное лечение именно в СИЗО-1 могло быть достаточным, а развитие 

<

данные изъяты> могло быть связано с факторами, не связанными с качеством лечения.

Само по себе невнесение в медицинскую карту подробных сведений о состоянии здоровья А.Д. не свидетельствует о нарушении порядка оказания медицинской помощи, не устанавливающего периодичность осмотров. 

Назначенное в СИЗО-1 А.Д. лечение аналогично лечению, рекомендованному при выписке из ЦРБ.

Возможные причины последствий в виде 

<

данные изъяты> и эксперт, и свидетель связывали, в том числе с особенностями организма, сопутствующими факторами (например, 

<

данные изъяты>), а не исключительно с качеством лечения.

Абсцесс в период содержания истца в СИЗО-1 не установлен.

В период с 13 февраля по 03 июня 2009 года истец этапировался в ИВС, где содержался дважды на срок около 3 недель, сведений об оказании медицинской помощи в период которых не имеется, и истец не приводит соответствующих данных. 

Нарушений условий содержания, которые каким – либо образом могли бы оказать влияние на процесс 

<

данные изъяты>, не установлено.

Суд также принимает во внимание обращение истца с настоящими требованиями спустя длительное время, что не позволяет, в частности, проверить списание лекарственных средств в период лечения истца в связи с давностью.

Таким образом, в ходе рассмотрения настоящего дела не установлен ни факт ненадлежащего оказания истцу медицинской помощи в СИЗО-1, ни прямая причинная связь между предоставленным лечением именно в СИЗО-1 и последствиями в виде 

<

данные изъяты> у истца, тогда как для возложения ответственности за причинение вреда установление указанных обстоятельств является необходимым в силу статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

На основании изложенного исковые требования А.Д. удовлетворению не подлежат.

Отказывая в иске к Министерству финансов России, СИЗО-1, суд также учитывают, что данные ответчики не являются надлежащими. По требованиям о возмещении вреда в связи с ненадлежащими условиями содержания истца в следственных изоляторах, входящих в уголовно – исполнительную систему, таковым является ФСИН России как главный распорядитель средств федерального бюджета, выделяемых на соответствующие цели. 

Руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, 

РЕШИЛ:

исковые требования А.Д. оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Алтайский краевой суд через Центральный районный суд г.Барнаула в течение месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья Я.Е. Запарова

.

.