Судья Спиридонов О.Б. Дело № 22-7275/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Пермь 11 декабря 2020 года

Пермский краевой суд в составе председательствующего Малыгина К.В.,

при секретаре судебного заседания Пермяковой Т.В.,

с участием прокурора Губановой С.В.,

потерпевшего П2., его представителя – адвоката Зубова Д.И.,

гражданского ответчика Н1., ее представителя Ж.,

осужденного ФИО1,

защитника – адвоката Васенина В.М.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам осужденного ФИО1 и его защитника – адвоката Васенина В.М., гражданского ответчика Н1. на приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 16 октября 2020 года, которым 

ФИО1, родившийся дата в ****, несудимый,

осужден по ч. 3 ст. 264 УК РФ к наказанию в виде 3 лет лишения свободы, с лишением права заниматься деятельностью по управлению транспортными средствами на срок 2 года, с отбыванием наказания в виде лишения свободы в колонии-поселении, куда постановлено следовать самостоятельно за счет государства.

Срок наказания постановлено исчислять со дня прибытия осужденного в колонию-поселение, с зачетом времени следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день. 

Гражданский иск потерпевшего П2. удовлетворен частично.

Постановлено взыскать в пользу П2.:

в счет возмещения расходов на погребение с ФИО1 – 86 020 рублей, с Н1. – 25 000 рублей; 

в счет компенсации морального вреда с ФИО1 – 730 000 рублей, с Н1. – 270 000 рублей.

Решены вопросы по мере пресечения и по процессуальным издержкам. 

Изложив содержание приговора суда, доводы апелляционных жалоб и возражений, заслушав выступление осужденного ФИО1, адвоката Васенина В.М., гражданского ответчика Н1. и ее представителя Ж., поддержавших доводы жалоб, мнение потерпевшего П2., его представителя Зубова Д.И. об оставлении приговора без изменения и мнение прокурора Губановой С.В. об отмене приговора в части решения по гражданскому иску, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 признан виновным в нарушении лицом, управляющим автомобилем, правил дорожного движения, повлекшем по неосторожности смерть П1., то есть в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Преступление совершено 5 февраля 2018 года около 7 часов 40 минут на нерегулируемом пешеходном переходе, расположенном в районе дома № ** по ул. **** г. Перми при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре. 

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней адвокат Васенин В.М. в защиту осужденного ФИО1 поставил вопрос об отмене приговора с направлением дела на новое рассмотрение в ином составе суда, либо изменении приговора путем снижения ФИО1 наказания с применением требований ст. 73 УК РФ, а также снижения размера компенсации вреда. Указывает, что в судебном заседании ФИО1 признал вину в части того, что допустил наезд на пешехода П1., но объективно не располагал технической возможностью избежать наезда, поскольку П1. выскочила внезапно из-за движущегося справа автомобиля, по сторонам не смотрела, при этом ФИО1 замедлил скорость, как и неустановленный автомобиль справа. Анализируя доказательства по уголовному делу, приходит к выводу, что покрытие на дороге в момент совершения осужденным преступления было мокрым и скользким, не обработанным противогололедным реагентом, в связи с чем, оспаривает заключение авто-технической судебной экспертизы о скорости замедления автомобиля ФИО1 Полагает, что для целей экспертизы в качестве момента возникновения опасности был необоснованно определен момент начала снижения скорости автомобиля, движущегося справа, поскольку этот момент мог не совпадать с выходом потерпевшей на дорогу. Исходя из этого приходит к выводу, что расстояние от автомобиля ФИО1 до места столкновения на момент возникновения опасности было определено экспертом неверно. Ссылаясь на средние значения скорости пешеходов для разных темпов передвижения и незначительное расстояние, которое прошел пешеход во время следственного эксперимента, считает неправильной скорость П1., заданную в экспертизе. По мнению автора жалобы, суду следовало принять за основу заключение и показания специалиста Н2. об отсутствии у ФИО1 технической возможности предотвратить ДТП и, как следствие, выполнить требования пп. 10.1, 14.2 Правил дорожного движения, однако, суд необоснованно признал их недопустимыми доказательствами. Рассматривая последствия ДТП и заключение судебно-медицинской экспертизы, утверждает, что существует связь между смертью П1. и оказанием ей ненадлежащей медицинской помощи. Также защитник полагает, что назначенное ФИО1 наказание, не является справедливым, поскольку судом не в полной мере учтена личность осужденного и смягчающие обстоятельства. ФИО1 ранее не судим, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, положительно характеризуется по месту жительства и работы, на его иждивении находятся малолетние дети, впервые совершил преступление средней тяжести по неосторожности в следствие случайного стечения обстоятельств и активно способствовал его раскрытию и расследованию, частично признал вину, раскаялся в содеянном, принес потерпевшей стороне извинения, частично возместив моральный вред, помогал в больнице. В качестве смягчающего наказание обстоятельства, судом не было учтено нарушение потерпевшей П1. пп. 4.3, 4.5 Правил дорожного движения, которая не убедилась в безопасности перехода, что и привело к ДТП. Суд в приговоре не привел ни одного доказательства, связанного с необходимостью изоляции ФИО1 от общества и невозможности применения ст. 73 УК РФ. Кроме того, автор жалобы оспаривает решение суда по иску потерпевшего. Указывает, что Н1. причинителем вреда и владельцем источника повышенной опасности – автомобиля, не является. Данный автомобиль был фактически приобретен ФИО1, он же автомобиль застраховал, поставил на учет и использовал, то есть обладал всеми признаками владельца. В этой связи именно ФИО1 является надлежащим ответчиком по гражданскому иску потерпевшего. Обращает внимание на разницу в пропорциях расчета размеров возмещения вреда, а также на тот факт, что для разрешения иска не привлечено третье лицо – страховая компания АО «***», которая выплатила потерпевшему 500000 рублей. Также полагает, что размер компенсации морального вреда, определенный судом, необоснованно завышен, гражданский истец не представил доказательств обосновывающих размер заявленных им требований, а наличие родственных отношений с погибшей, достаточным доказательством не является. 

В апелляционной жалобе осужденный ФИО1 приводит те же доводы, что и адвокат Васенин В.М. Оспаривая заключение автотехнической экспертизы и соответствующие ей выводы суда о наличии у него технической возможности предотвратить ДТП, приводит заключение специалиста Н2. об обратном. Считает назначенное ему наказание чрезмерно суровым, полагая, что суд не учел все обстоятельства, смягчающие его ответственность, сведения о его личности и не обосновал необходимость его изоляции от общества. Также полагает, что суд должен был возложить гражданско-правовую ответственность за случившееся на него, а не на Н1., являвшуюся номинальным собственником автомобиля. В то же время считает размер компенсации морального вреда завышенным, не подтвержденным представленными доказательствами. Просит приговор отменить, либо смягчить наказание, применив положения ст. 73 УК РФ, гражданский иск выделить в отдельное производство.

Гражданский ответчик Н1. в апелляционной жалобе выражает несогласие с приговором суда в части решения по гражданскому иску. Ссылаясь на нормы Гражданского кодекса РФ и положения Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», указывает, что при определении размера компенсации морального вреда суд учел лишь совместное проживание П2. с погибшей П1. и степень родства. Однако наличие родства достаточным доказательством причинения морального вреда и его размера не является. Других доказательств по данным обстоятельствам, не представлено. Обращает внимание на то, что ее вины в ДТП нет, поскольку автомобилем управлял ФИО1 Ее действия заключались лишь в передаче транспортного средства осужденному, и не находились в причинно-следственной связи с наступлением смерти потерпевшей. Это, по мнению автора жалобы, является основанием для снижения степени ее ответственности. Кроме того, полагает, что определенный судом долевой размер ответственности по требованиям о возмещении как материального ущерба, так и морального вреда должен быть одинаковым. Однако он таковым в приговоре не является. Иллюстрирует данное суждение расчетами. Просит приговор отменить или снизить размер взысканной с нее компенсации морального вреда.

В возражениях на апелляционные жалобы осужденного ФИО1, его защитника – адвоката Васенина В.М. и гражданского ответчика Н1. государственный обвинитель Драчев С.И. и потерпевший П2. просят оставить приговор без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, заслушав участников судебного заседания, обсудив доводы апелляционных жалоб и возражений, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении данного преступления при указанных фактических обстоятельствах подтверждаются достаточной совокупностью исследованных судом доказательств, подробное содержание и анализ которых содержится в обжалуемом приговоре.

Сам осужденный ФИО1 не отрицает, что 5 февраля 2018 года, двигаясь в качестве водителя на автомобиле ВАЗ-2110 по ул. **** г. Перми, в районе дома № ** на нерегулируемом пешеходном переходе он не пропустил пешехода П1., переходившую дорогу справа на лево по ходу его движения, и совершил на нее наезд, в результате чего ей были причинены телесные повреждения, указанные в приговоре и повлекшие ее смерть.

Согласно заключениям эксперта от 27 апреля 2018 года № 1695, от 15 июля 2020 года № 1695-доп, от 29 июля 2020 года № 1695-доп-2 П1. были причинены телесные повреждения, составляющие тупую сочетанную травму тела: открытая черепно-мозговая травма (линейный перелом чешуи височной кости справа, лобной кости слева, субдуральная гематома лобно-теменно-височной области справа, множественные участки деструкции в правом полушарии мозга, субарахноидальные кровоизлияния); закрытая травма груди (полные поперечные переломы обеих ключиц в средней трети со смещением, полные косо-поперечные переломы 1-3-го ребер с обеих сторон по средним подмышечным линиям); закрытая травма конечностей (закрытый перелом левого локтевого отростка со смещением, кровоподтек левой локтевой области, полные косо-поперечные переломы проксимальных эпифизов малоберцовых костей). Указанная тупая сочетанная травма образовалась прижизненно незадолго до поступления в стационар в результате ударных воздействий твердых тупых предметов, возможно, от воздействия частями автомобиля в условиях дорожно-транспортного происшествия, квалифицируется как тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Данная травма осложнилась развитием отека, дислокации и набухания головного мозга, очагово-сливной фибринозно-гнойной пневмонией, пиоцефалией, сепсисом и при явлениях нарастающей полиорганной недостаточности повлекла смерть пострадавшей. Между имевшейся у П1. тупой сочетанной травмой тела и наступлением ее смерти имеется причинно-следственная связь.

Описывая события данного дорожно-транспортного происшествия (далее ДТП), ФИО1 утверждал, что он двигался по левой полосе дороги со скоростью около 40 км/ч. Дорожное покрытие местами было мокрое, местами – мерзлый асфальт и гололед, не обработанное реагентами. При движении он не отвлекался от дороги. Впереди него по правой полосе дороги двигался другой автомобиль, который за 10 метров перед нерегулируемым пешеходным переходом начал снижать скорость. На переходе людей он не видел. Он убрал ногу с педали газа, автомобиль замедлился до 30-35 км/ч. Внезапно, на расстоянии не более 3 метров от него из-за передней части движущегося справа автомобиля выскочила женщина, быстрым шагом переходившая дорогу по пешеходному переходу. На голове женщины был капюшон, по сторонам она не смотрела. Он применил экстренное торможение, но сбил женщину. Автомобиль справа, не останавливаясь уехал.

Также судом был допрошен друг осужденного – свидетель П3., который находился на переднем пассажирском сидении в автомобиле под управлением ФИО1 Свидетель в целом аналогично осужденному описал события происшествия. Вместе с тем указывал на то, что скорость их движения была примерно 40-50 км/ч, дорожное полотно было мокрое, но автомобиль двигался устойчиво, не скользил, сцепление автомобиля с дорогой было нормальным. Когда они приблизились к пешеходному переходу, правую часть которого не было видно из-за двигавшегося справа в попутном направлении автомобиля, указанный автомобиль замедлил движение, но не остановился. ФИО1 продолжал движение с прежней скоростью и, внезапно, из-за передней части автомобиля справа на дорогу выскочила женщина. Он крикнул об этом ФИО1 и тот применил экстренное торможение, попытался уйти влево, но не успел и сбил женщину правой передней частью автомобиля.

Суд первой инстанции тщательно проанализировал показания осужденного ФИО1 и свидетеля П3. и обоснованно признал их недостоверными в части деталей произошедшего, связанных с действиями осужденного и водителя автомобиля, двигавшегося справа от них и потерпевшей, поскольку данные показания опровергаются совокупностью исследованных доказательств.

Так, из показаний непосредственного очевидца событий преступления – свидетеля З. следует, что на момент событий происшествия она находилась на остановке общественного транспорта, расположенной по ул. **** г. Перми, примерно в 4 метрах от пешеходного перехода, то есть в непосредственной близости от места ДТП. На проезжей части был мерзлый асфальт, но гололеда не было. Проезжая часть в данном месте имеет по две полосы в каждом направлении. По правой полосе дороги не очень быстро двигался автомобиль, который, подъезжая к хорошо освещенному фонарями пешеходному переходу, стал притормаживать и, вопреки показаниям осужденного ФИО1 и свидетеля П3., остановился перед пешеходным переходом. В это время по левому ряду в попутном направлении быстро – со скоростью, явно превышающей 40 км/ч, двигался автомобиль ВАЗ-2110, водитель которого разговаривал с пассажиром и на дорогу не смотрел. После того, как автомобиль на правой полосе остановился, дорогу по пешеходному переходу спокойным шагом стала переходить женщина. К этому моменту водитель ВАЗ-2110 еще не начал торможение. Женщина прошла мимо пропускающего ее автомобиля и вышла на полосу дороги, по которой двигался автомобиль ВАЗ-2110, водитель которого в это же время посмотрел на проезжую часть и, увидев женщину за 2-3 м., нажал на тормоз, но не успел остановиться и сбил женщину, которая от удара отлетела в сторону остановки. Проехав еще несколько метров автомобиль ВАЗ-2110 остановился. Автомобиль на правой полосе, пропускавший женщину, объехал ее слева и уехал.

Оснований сомневаться в достоверности показаний данного свидетеля, нет, поскольку в отличие от осужденного и связанного с ним дружескими отношениями свидетеля П3., она в исходе дела не заинтересована, ее показания последовательные и непротиворечивые, согласуются с другими исследованными доказательствами.

Согласно заключению эксперта от 4 октября 2019 года № 3028/09-5/19-38, выполнив требования пп. 1.3, 14.1, 14.2 Правил дорожного движения, то есть остановившись перед нерегулируемым пешеходным переходом, водитель автомобиля ВАЗ-2110 ФИО1 располагал возможностью предотвратить наезд на пешехода П1.

Из заключений эксперта С. от 24 декабря 2019 года № 741, от 23 июня 2020 года № 385 также следует, что водитель автомобиля ВАЗ-2110 ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить наезд на пешехода П1., его действия, с технической точки зрения не соответствовали требованиям п. 14.2 Правил дорожного движения. При этом скорость движения автомобиля ВАЗ-2110 (40 км/ч) соответствовала расстоянию общей видимости в направлении движения.

Вопреки доводам апелляционных жалоб основания ставить под сомнение правильность выводов эксперта С., отсутствуют.

Данные выводы научно обоснованы и тщательно аргументированы в исследовательской части заключения. В качестве исходных данных для проведения расчетов, эксперт брал сведения о событиях ДТП объективно установленные в ходе осмотров места происшествия, в том числе при участии ФИО1, а также сведения, полученные от самого осужденного.

Так, вид и состояние дорожного покрытия, погодные условия и условия видимости, наличие на месте ДТП знаков дорожного движения, были приняты экспертом из протокола осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 5 февраля 2018 года, согласно которому место ДТП находилось напротив дома № ** по ул. ****, г. Перми, на участке дороги, освещенном городским электроосвещением, в зоне действия дорожных знаков 5.24 «Ограничение скорости 40 км/ч», 5.19.1 и 5.19.2 «Пешеходный переход». Состояние покрытия дороги мокрое, мерзлый асфальт, обработанный противогололедным реагентом. Погода пасмурная, температура -3 С. Видимость дороги 70 метров. В протоколе отражено место наезда на потерпевшую, место расположения и состояние автомобиля ВАЗ-2110 г/н **, в том числе наличие у него повреждений на лобовом стекле и бампере с правой стороны, место расположения обломков автомобиля. Следы торможения на дороге отсутствовали. 

ФИО1 участвовал в данном следственном действии, возражений и замечаний по поводу отраженных в протоколе сведений, в том числе об обработке асфальта реагентами, не предъявлял.

Скорость движения автомобиля под управлением ФИО1 – 40 км/ч взята экспертом из показаний осужденного.

Также на основе показаний ФИО1 были рассчитаны, взятые экспертом в качестве исходных данных, параметры скорости движения потерпевшей, расстояние на котором у ФИО1 была возможность обнаружить потерпевшую, на котором он фактически ее обнаружил и которое она успела преодолеть с момента ее обнаружения осужденным до столкновения. 

Эти сведения были получены из протокола осмотра места происшествия от 14 февраля 2019 года, проведенного с участием ФИО1 и его защитника Васенина В.М. Из данного протокола следует, что на месте происшествия со слов осужденного были воссозданы обстоятельства ДТП. Установлено, что ФИО1 увидел потерпевшую с расстояния 10,7 м. В его поле зрения она успела преодолеть 1,2 м. Также со слов ФИО1 установлена скорость движения потерпевшей и время, необходимое для преодоления указанного расстояния. ФИО1 имел возможность обнаружить потерпевшую с расстояния 12,1 м.

Проанализировав указанные исходные данные, эксперт рассчитал остановочный путь автомобиля ФИО1, составивший 32,1 м., расстояние, которое потерпевшая успела преодолеть – 3,9 м. и ее скорость движения – 4,04 км/ч. Сравнивая эти параметры, эксперт пришел к выводу, что в момент возникновения опасности для движения ФИО1, в качестве которого принят момент начала снижения скорости автомобиля, двигавшегося по правой относительно осужденного полосе дороги (момент выхода пешехода на проезжую часть), ФИО1 располагал технической возможностью предотвратить наезд на потерпевшую, поскольку удаление его автомобиля от места столкновения в момент возникновения опасности, составивший 38,6 м., был больше остановочного пути – 32,1 м.

Вопреки доводам апелляционных жалоб, суд апелляционной инстанции считает правильным выбор в качестве момента возникновения опасности для движения ФИО1 – момент, когда автомобиль, двигавшийся по правой относительно осужденного полосе дороги в попутном ему направлении, начал снижение скорости перед нерегулируемым пешеходным переходом.

Данный выбор обусловлен императивным требованием, установленным п. 14.2 Правил дорожного движения, согласно которому, если перед нерегулируемым пешеходным переходом остановилось или снизило скорость транспортное средство, то водители других транспортных средств, движущихся в том же направлении, также обязаны остановиться или снизить скорость. Продолжать движение разрешено с учетом требований п. 14.1Правил, предписывающего водителю транспортного средства, приближающегося к нерегулируемому пешеходному переходу, уступить дорогу пешеходам, переходящим дорогу или вступившим на проезжую часть (трамвайные пути) для осуществления перехода.

Именно эти пункты, наряду с п. 10.1 Правил дорожного движения были нарушены ФИО1, что привело к наезду на потерпевшую и причинение ей телесных повреждений, от которых она скончалась. 

При этом нарушение ФИО1 п. 10.1 Правил дорожного движения, как верно установлено судом в описании преступного деяния, выразилось в том, что при возникновении опасности для движения, которую ФИО1 был в состоянии обнаружить (снижение скорости попутного автомобиля перед нерегулируемым пешеходным переходом), он не принял возможные меры к снижению скорости вплоть до остановки транспортного средства, предписанные указанными выше пунктами Правил, а начал торможение, как следует из показаний свидетеля З., лишь когда увидел потерпевшую, оказавшуюся в непосредственной близости перед его автомобилем.

Доводы стороны защиты со ссылкой на заключение и показания специалиста Н2. о том, что для проведения авто-технической экспертизы экспертом С. взяты неверные исходные данные о темпе движения потерпевшей и коэффициенте сцепления автомобиля с дорогой, а также об отсутствии у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на пешехода с момента возникновения опасности, были проанализированы судом и обоснованно отклонены в приговоре, с признанием заключения специалиста недопустимым доказательством, как выходящего за пределы компетенции специалиста и содержащего оценку собранных доказательств.

Соглашаясь с данными выводами суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции также отмечает ошибочность суждений специалиста, их явную тенденциозность и несоответствие материалам уголовного дела.

Так, темп движения П1. специалист Н2. определил исходя из усредненных значений этого параметра применительно к содержащейся в показаниях осужденного Н2. субъективной характеристике движения потерпевшей, как «быстрого шага» и в показаниях свидетеля З. - «спокойный шаг», не выясняя, насколько представления указанных лиц о «быстром» и «спокойном» темпе движения соответствуют принятым им усредненным значениям. При этом специалист предпочел указанные усредненные значения экспериментально установленным данным о скорости потерпевшей, полученным от того же лица – осужденного ФИО1 в ходе осмотра места происшествия от 14 февраля 2019 года.

Как следует из показаний специалиста Н2. и его заключения, вывод об отсутствии у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на П1. при любом из принятых значений скорости движения потерпевшей, обусловлен определением специалистом остановочного пути автомобиля исходя из значения коэффициента сцепления колес автомобиля с дорогой для гололеда. Однако данные дорожные условия взяты специалистом произвольно, без учета соответствующих сведений, имеющихся в материалах дела. 

Так, из приведенных выше показаний свидетеля З. следует, что на проезжей части был мерзлый асфальт, но гололеда не было. В протоколе осмотра места дорожно-транспортного происшествия от 5 февраля 2018 года также состояние покрытия дороги описано как мокрое, мерзлый асфальт, а кроме того, обработанный противогололедным реагентом. Свидетель П3. указал, что дорожное полотно было мокрое, но автомобиль двигался устойчиво, не скользил, сцепление автомобиля с дорогой было нормальным.

Единственным источником доказательств, в которых говорится о гололеде, являются показания осужденного ФИО1, оснований доверять которым, нет. При этом даже ФИО1 заявлял о том, что гололед был лишь местами безотносительно к месту ДТП.

Необоснованными являются и доводы стороны защиты о неверном определении коэффициента сцепления колес автомобиля с дорогой в заключении эксперта С., исходившей из асфальта дороги, обработанного противогололедным реагентом, поскольку данное состояние дорожного полотна было взято экспертом из объективных данных, полученных в ходе осмотра места происшествия, произведенного в день ДТП. 

Кроме того, отсутствие реагентов на дороге в момент ДТП не могло повлиять на вывод о наличии у ФИО1 технической возможности предотвратить наезд на потерпевшую П1., так как установлено, что гололеда на месте происшествия не было и, как следует из показаний эксперта С. в суде, при таких условиях коэффициент сцепления автомобиля с дорогой для асфальта необработанного реагентом выше, чем обработанного (0,4 против 0,3 – принятого экспертом).

Суд апелляционной инстанции также соглашается с оценкой суда первой инстанции, отклонившего заключение авто-технической экспертизы от 1 апреля 2019 года об отсутствии у ФИО1 возможности предотвратить наезд на потерпевшую, поскольку данный вывод обусловлен неверным определением момента возникновения опасности для движения осужденного и, как следствие, удаления его автомобиля от места наезда.

Таким образом, суд первой инстанции верно установил факт нарушения ФИО1 Правил дорожного движения и прямую причинно-следственную связь между данным нарушением и причинением П1. смерти.

Доводы апелляционной жалобы защитника о дефектах оказания П1. медицинской помощи и их связи со смертью потерпевшей, материалами дела не подтверждаются и опровергаются приведенными выше заключениями судебно-медицинских экспертиз. 

Несостоятельным является и суждение стороны защиты о наличии в действиях потерпевшей нарушения пп. 4.3, 4.5 Правил дорожного движения. Напротив, из показаний свидетеля З. установлено, что потерпевшая переходила дорогу по пешеходному переходу и начала переход лишь после полной остановки автомобиля, следовавшего по правовой полосе дороги, убедившись, что ее пропускают. 

Все исследованные по настоящему уголовному делу доказательства были проверены и объективно оценены судом в полном соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности для разрешения уголовного дела по существу, с соблюдением принципов презумпции невиновности (ст. 14 УПК РФ) и свободы оценки доказательств (ст. 17 УПК РФ).

При этом суд привел в приговоре убедительные мотивы, по которым одни доказательства приняты, а другие, отвергнуты.

Правильно установив фактические обстоятельства уголовного дела, суд дал им надлежащую правовую оценку и верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 3 ст. 264 УК РФ.

Обстоятельств, исключающих преступность и наказуемость совершенного осужденным деяния, нет.

Рассматривая вопрос о справедливости назначенного ФИО1 наказания, суд апелляционной инстанции находит правильными выводы суда о том, что цели наказания, а именно восстановление социальной справедливости, исправление осужденного и предупреждение совершения им новых преступлений, могут быть достигнуты исключительно с применением к нему реального лишения свободы с дополнительным наказанием в виде лишения права заниматься деятельностью, связанной с управлением транспортными средствами, а также об отсутствии оснований для применения условного осуждения (ст. 73 УК РФ) либо принудительных работ (ст. 53.1 УК РФ), а также для применения ч. 6 ст. 15, ст. 64 УК РФ.

Данные выводы соответствуют характеру и степени общественной опасности совершенного преступления, личности виновного, сделаны с учетом совокупности установленных судом обстоятельств, смягчающих наказание: наличия малолетних детей, активного способствования раскрытию и расследованию преступления, добровольного частичного возмещения морального вреда; отсутствия отягчающих обстоятельств, а также влияния наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

При этом судом были в полной мере учтены сведения о положительных характеристиках осужденного и иные сведения о его личности, на которые имеется ссылка в апелляционной жалобе.

Оснований для признания смягчающими иных обстоятельств, суд первой инстанции справедливо не усмотрел, изложив мотивированные суждения по этому поводу в приговоре.

Срок наказания определен ФИО1 с соблюдением требований ч. 1 ст. 62 УК РФ и не является чрезмерно суровым.

Вид исправительного учреждения, в котором осужденному ФИО1 надлежит отбывать наказание, избран судом правильно, в соответствии с п. «а» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона, влекущих отмену либо изменение оспариваемого приговора в части решений по существу дела и назначенного наказания, не допущено.

В то же время, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о необходимости отмены данного приговора в части решения по гражданскому иску потерпевшего.

По общему правилу, сформулированному в п. 1 ст. 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Однако законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

В частности, гражданско-правовой риск возникновения вредных последствий при использовании источника повышенной опасности возлагается на его собственника при отсутствии вины такого собственника в непосредственном причинении вреда, как на лицо, несущее бремя содержания принадлежащего ему имущества (ст. 210 ГК РФ).

Так, согласно п. 1 ст. 1079 ГК РФ юридические лица и граждане, деятельность которых связана с повышенной опасностью для окружающих (в том числе с использованием транспортных средств), обязаны возместить вред, причиненный источником повышенной опасности.

В этом случае обязанность возмещения вреда возлагается на юридическое лицо или гражданина, которые владеют источником повышенной опасности на праве собственности, праве хозяйственного ведения или праве оперативного управления либо на ином законном основании (на праве аренды, по доверенности на право управления транспортным средством, в силу распоряжения соответствующего органа о передаче ему источника повышенной опасности и т.п.).

Таким образом, ответственность за причиненный источником повышенной опасности вред несет его собственник, если не будет доказано, что право владения источником передано иному лицу в установленном законом порядке.

По смыслу пп. 1 и 2 ст. 1079 ГК РФ ответственность владельца источника повышенной опасности за вред, причиненный этим источником, исключается лишь в случаях: причинения вреда вследствие непреодолимой силы, умысла потерпевшего, а также, если источник выбыл из его обладания в результате противоправных действий других лиц. 

В последнем случае ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности, несут лица, противоправно завладевшие им. Возложение ответственности, как на владельца источника повышенной опасности, так и на лицо, противоправно завладевшее источником, возможно при наличии вины владельца в противоправном изъятии этого источника.

При разрешении гражданского иска указанные положения закона судом не были учтены в полной мере. 

Разрешая гражданский иск П2., суд возложил ответственность за причинение ему морального вреда, вызванного смертью потерпевшей в результате взаимодействия с источником повышенной опасности – автомобилем, а также возмещение расходов на погребение потерпевшей, как на собственника автомобиля – Н1., так и на осужденного ФИО1, управлявшего данным автомобилем и непосредственно причинившего указанный вред.

При этом, определяя правовое положение Н1. и ФИО1 по отношению к источнику повышенной опасности, суд допустил в приговоре противоречивые суждения. 

Так, признавая, что на момент ДТП источник повышенной опасности находился во владении Н1., как собственника автомобиля, суд указал, что передача Н1. автомобиля в пользование ФИО1, не имеющему права управления транспортными средствами, не свидетельствует о передаче права владения им. 

В то же время, мотивируя долевую ответственность указанных лиц, суд далее признал, что Н1. передала полномочия по владению автомобилем ФИО1 При этом суд не установил, что автомобиль Н1. выбыл из ее владения в результате противоправных действий осужденного, как одного из оснований для долевой ответственности (п. 2 ст. 1079 ГК РФ).

Кроме того, определяя размер компенсации причиненного потерпевшему вреда в долях, суд возложил непропорциональную ответственность Н1. и ФИО1 применительно к компенсации морального вреда и расходов на погребение.

С учетом характера требований, сформулированных в апелляционных жалобах, выявленные нарушения закона при разрешении гражданского иска потерпевшего неустранимы в суде апелляционной инстанции, в связи с чем, приговор в этой части подлежит отмене, с передачей уголовного дела в этой части на новое рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

приговор Мотовилихинского районного суда г. Перми от 16 октября 2020 года в отношении ФИО1 в части разрешения гражданского иска П2. отменить и дело в этой части направить на новое судебное рассмотрение в тот же суд, в ином составе, в порядке гражданского судопроизводства.

В остальном этот же приговор оставить без изменения, апелляционные жалобы осужденного, адвоката Васенина В.М. и гражданского ответчика Н1. – без удовлетворения.

Судебное решение может быть обжаловано в суд кассационной инстанции в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ.

Председательствующий подпись