№ 2-458/2019

Решение

Именем Российской Федерации

16 августа 2019 года город Москва 

Московский гарнизонный военный суд в составе председательствующего Селезнёва К.Я., при секретаре судебного заседания Костыря М.Н., с участием представителя истца ФИО10, ответчика ФИО11, его представителя ФИО12, третьих лиц ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ее представителя ФИО13, в открытом судебном заседании, в помещении суда, рассмотрев гражданское дело по иску Федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее – ФСБ) к бывшему военнослужащему федерального государственного казенного учреждения «Дом отдыха «Подмосковные вечера» (далее учреждение) ФСБ полковнику запаса ФИО11 о возмещении вреда,

установил:

16 мая 2018 года представитель истца ФИО10 обратился с исковым заявлением, в котором просил взыскать с Сурова имущественный вред в сумме 18 219 759 рублей 20 копеек.

В судебном заседании представитель истца уточнил, что в исковом заявлении содержится описка, поскольку вступившим в законную силу приговором Московского гарнизонного военного суда от 13 августа 2018 года, имеющем для настоящего гражданского дела преюдициальное значение, установлено, что в результате действий Сурова государству, в лице ФСБ, причинен ущерб в размере 18 219 749 рублей 20 копеек, который на основании положений ст. 1064 ГК РФ, подлежит возмещению ответчиком в полном размере.

Ответчик, в судебном заседании, исковые требования не признал и пояснил, что вину в совершении преступления он не признавал. Также Суров пояснил, что многоквартирные жилые дома, в последующем переданные администрации района, в том числе дом № в 

<

адрес>, ранее были получены от 

<

данные изъяты>, в целях надлежащего обеспечения работы учреждения и размещения в нем сотрудников. На момент передачи дома № в 2010 году более 80 % квартир в нем были приватизированы.

Представитель ответчика ФИО12, возражая против удовлетворения иска, также пояснил, что приговор суда не имеет преюдициального значения для настоящего гражданского дела, поскольку постановлен в особом порядке судебного разбирательства, а в удовлетворении иска судом было отказано. Кроме того, на момент передачи многоквартирного дома в собственность администрации сельского поселения, в нем квартир, имеющих статус служебных, не имелось. В настоящее время материальный ущерб от действий Сурова фактически отсутствует, поскольку жилой дом передавался в муниципальную собственность бесплатно, а действия его доверителя проверялись вышестоящим командованием и претензий к нему не было.

Третьи лица ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 и ФИО7, каждый в отдельности, пояснили, что полагают необходимым ранее предоставленные квартиры передать им. При этом, ФИО6 пояснила, что вступила в наследство, в связи со смертью своего отца ФИО8, но поскольку на квартиру № в настоящее время наложен арест, то оформить право собственности она не может.

Представитель ФИО7 – ФИО13, в судебном заседании, также пояснил, что при предоставлении его доверителю жилого помещения, оно статусом служебного не обладало, а последующая передача квартиры в собственность была произведена на законных основаниях.

Заслушав объяснения участников судебного разбирательства, исследовав представленные и приобщенные письменные доказательства, суд приходит к следующим выводам.

Как усматривается из приговора Московского гарнизонного военного суда от 13 августа 2018 года, Суров признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «в» ч. 3 ст. 286 УК РФ. При этом данным приговором установлено, что Суров в период с июня 1998 года по октябрь 2017 года проходил военную службу на воинской должности начальника учреждения, за которым в период с 2005 по 2009 год на праве оперативного управления был закреплен 

<

данные изъяты> жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>, относящийся к имуществу, которое учреждение было не вправе самостоятельно отчуждать, вносить в качестве залога и совершать с ним иные сделки.

Вместе с тем, Суров, не имея полномочий по отчуждению имущества учреждения, явно превышая их, желая не допустить увольнения подчиненных ему сотрудников перед предстоящей реорганизацией, в период с 22 марта 2005 года по 09 декабря 2009 года, совершил ряд тождественных действий, связанных с передачей части квартир вышеуказанного дома, военнослужащим и гражданам, не имеющим на это права, путем заключения с последними договоров передачи в собственность, а именно:

- 22 марта 2005 года заключил с сотрудником ФИО2 договор № о передаче последней в собственность квартиры №, стоимостью 2 600 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ;

- 08 октября 2008 года заключил с сотрудником ФИО1 договор № о передаче последней в собственность квартиры №, стоимостью 2 500 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ;

- 16 февраля 2009 года заключил с гражданином ФИО8 договор № о передаче последнему в собственность квартиры №, стоимостью 3 100 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ;

- 16 марта 2009 года заключил с гражданкой ФИО4 договор № о передаче последней в собственность квартиры №, стоимостью 3 700 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ;

- 07 мая 2009 года заключил с военнослужащим ФИО5 договор № о передаче последнему в собственность квартиры №, стоимостью 2 600 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ;

- 27 ноября 2009 года заключил с военнослужащей ФИО9 договор № о передаче последней в собственность одной комнаты, общей площадью 

<

данные изъяты>, в квартире №, стоимостью 1 319 749 рублей 20 копеек, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ России;

- 09 декабря 2009 года заключил с сотрудником ФИО7 договор № о передаче последней в собственность квартиры №, стоимостью 2 400 000 рублей, на основании которого ДД.ММ.ГГГГ, названое жилое помещение выбыло из собственности государства в лице ФСБ.

В результате совершенных Суровым противоправных действий были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, выразившиеся нарушении порядка обеспечения жилыми помещениями граждан и военнослужащих, умаления авторитета командования и подрыва принципов единоначалия, и причинении в значительном размере ущерба государству в лице ФСБ на сумму 18 219 749 рублей 20 копеек, то есть с причинением тяжких последствий. 

В рамках уголовного дела в отношении Сурова постановлением следователя от 02 апреля 2018 года ФСБ, ранее признанная потерпевшим по делу, признана гражданским истцом, а в качестве ее представителя допущен ФИО10

Апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Московского окружного военного суда от 25 декабря 2018 года № 22А-498/2018 приговор Московского гарнизонного военного суда от 13 августа 2018 года в отношении Сурова, в части разрешения гражданского иска отменен, и дело в этой части направлено на новое судебное разбирательство в порядке гражданского судопроизводства.

Из исследованных в судебном заседании заключений судебных строительно-технических экспертиз от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, следует, что рыночная стоимость жилых помещений, расположенных в жилом доме № по адресу: 

<

адрес>, на нижеуказанные даты регистрации перехода права собственности, составила: квартиры №, по состоянию на 16 сентября 2008 года – 2 600 000 рублей; квартиры №, по состоянию на 27 ноября 2008 года – 2 500 000 рублей; квартиры №, по состоянию на 29 апреля 2009 года – 3 100 000 рублей; квартиры №, по состоянию на 29 апреля 2009 года – 3 700 000 рублей; квартиры №, по состоянию на 27 октября 2009 года – 2 600 000 рублей; комнаты, общей площадью 

<

данные изъяты>, в квартире №, с учетом средневзвешенного значения рыночной стоимости квадратного метра, по состоянию на 05 февраля 2010 года – 1 319 749 рублей 20 копеек 

<

данные изъяты>, а квартиры №, по состоянию на 30 декабря 2009 года – 2 400 000 рублей.

В соответствии со ст. 1064 ГК РФ, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим.

По смыслу указанной статьи ГК РФ, вред рассматривается как всякое умаление охраняемого законом материального или нематериального блага, любые неблагоприятные изменения в охраняемом законом благе, которое может быть как имущественным, так и неимущественным (нематериальным).

Причинение имущественного вреда порождает обязательство между причинителем вреда и потерпевшим, вследствие которого на основании ст. 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу п. 2 ст. 15 ГК РФ, под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

В соответствии с ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

Таким образом, преюдициальными для гражданского дела являются выводы приговора суда по двум вопросам: имели ли место сами действия и совершены ли они данным лицом.

Поскольку вступившим в законную силу приговором Московского гарнизонного военного суда от 13 августа 2018 года Суров признан виновным в том, что он, в период с 22 марта 2005 года по 09 декабря 2009 года, являясь должностным лицом, не имея на то полномочий, то есть превышая их, подписал договора № о передаче в собственность военнослужащих, сотрудников учреждения и граждан, квартир № и одной комнаты, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м., в квартире №, находящихся в 

<

адрес>, в результате чего были существенно нарушены охраняемые законом интересы общества и государства, которые повлекли тяжкие последствия причинение в значительном размере ущерба государству в лице ФСБ, то Суров является ответственным за возмещение этого ущерба.

На основании изложенного, суд приходит к выводу о необходимости взыскания с Сурова денежных средств в пользу ФСБ в счет возмещения причиненного государству преступлением ущерба, размер которого установлен в настоящем судебном заседании, и составил 18 219 749 рублей 20 копеек.

Также суд учитывает, что вышеуказанным приговором суда разрешена судьба вещественных доказательств, указанных выше квартир и комнаты, которые были переданы государству в лице ФСБ России.

Вышеуказанным апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам, названный приговор суда в части решений о судьбе вещественных доказательств был отменен, и направлен на новое судебное рассмотрение.

Постановлением судьи Московского гарнизонного военного суда от 16 апреля 2019 года, в том числе, разрешена судьба вещественных доказательств – квартир № и комнаты в квартире №, расположенных в 

<

адрес>.

Апелляционным постановлением судебной коллегии по уголовным делам Московского окружного военного суда от 11 июня 2019 года № 22А-267/2019, вышеуказанное постановление судьи отменено, а указанный вопрос направлен на новое судебное рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства.

Как усматривается из копий свидетельств о государственной регистрации прав, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, от ДД.ММ.ГГГГ №, ФИО7, ФИО1, ФИО8, ФИО2, ФИО4, ФИО5, а также ФИО9, являются собственниками квартир – №, а также комнаты, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м., в квартире №, соответственно, расположенных в 

<

адрес>.

Из копии договора купли-продажи от 22 марта 2016 года и свидетельства о государственной регистрации права от ДД.ММ.ГГГГ № усматривается, что ФИО3 приобрел у ФИО9 комнату, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м., в жилом помещении, расположенном по адресу: 

<

адрес>.

Согласно копии свидетельства от ДД.ММ.ГГГГ №, а также копий свидетельств о рождении и о заключении брака, ФИО8 умер ДД.ММ.ГГГГ, а ФИО6 является его 

<

данные изъяты>.

Из копии выписки из реестра федерального имущества №, свидетельства о государственной регистрации права серии №, сообщения заместителя Министра имущественных отношений Московской области от ДД.ММ.ГГГГ за № усматривается, что дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>, находился в оперативном управлении у учреждения с ДД.ММ.ГГГГ.

Как следует из распоряжения территориального управления Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Московской области от ДД.ММ.ГГГГ №, принято решение о прекращении права оперативного управления учреждения на 

<

данные изъяты> квартирный дом (кроме приватизированных квартир), расположенный по адресу: 

<

адрес>, с передачей данного дома муниципальному образованию 

<

данные изъяты> в течение трех недель с момента издания распоряжения.

Согласно копии распоряжения территориального управления Федерального агентства по управлению государственным имуществом в Московской области от ДД.ММ.ГГГГ №, утвержден акт от ДД.ММ.ГГГГ № о передаче в собственность муниципального образования 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> квартирного дома (кроме приватизированных квартир), расположенного по адресу: 

<

адрес>. Эти обстоятельства подтверждаются и содержанием указанного акта.

В соответствии с п. 6 ч. 3 ст. 81 УПК РФ при вынесении приговора, а также определения или постановления о прекращении уголовного дела должен быть решен вопрос о вещественных доказательствах. При этом вещественные доказательства передаются законным владельцам, а при неустановлении последних переходят в собственность государства. Споры о принадлежности вещественных доказательств разрешаются в порядке гражданского судопроизводства.

Как установлено в судебном заседании и подтверждается представителем истца, ответчиком, его представителем, а также третьими лицами, в настоящее время каких-либо требований государственными, муниципальными или иными органами и лицами, связанных с оспариванием сделок о предоставлении в собственность, прекращением таких прав к правообладателям квартир №, а также комнаты в квартире №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м., находящихся в 

<

адрес>, не предъявлено.

С учетом вышеизложенного, суд приходит к выводу, что квартиры №, а также одну комнату в квартире №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м., расположенные 

<

адрес>, следует возвратить их правообладателям.

Доводы представителя ответчика об отсутствии вины Сурова в причинении ущерба государству, а также отсутствие ущерба как такового, суд находит необоснованным, поскольку согласно пункту 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19 декабря 2003 года № 23 «О судебном решении», суд, принимая решение по иску, вытекающему из уголовного дела, не вправе входить в обсуждение вины ответчика, может разрешать вопрос лишь о размере возмещения, а сам факт причинения ущерба установлен вышеуказанным приговором.

Доводы представителя ответчика о том, что приговор суда от 13 августа 2018 года, постановленный в особом порядке какого-либо преюдициального значения не имеет, суд также находит не обоснованным, поскольку постановление обвинительного приговора по итогам судебного разбирательства в особом порядке не освобождает осужденного от обязанности возместить ущерб, причиненный преступлением, а положения ч. 4 ст. 61 ГПК РФ, сами по себе, не препятствуют такому лицу, защищать свои права и законные интересы, отстаивать свою позицию в рамках гражданского судопроизводства в полном объеме на основе принципов состязательности и равноправия сторон (определение Конституционного Суда РФ от 24 ноября 2016 года № 2485-О).

Довод представителя ответчика о пропуске срока истцом срока исковой давности, суд находит необоснованным, поскольку течение такого срока следует исчислять с даты вступления в законную силу приговора, установившего вину ответчика, т.е. с 25 декабря 2018 года.

Давая оценку несогласию ответчика и его представителя с заключениями вышеприведенных строительно-технических экспертиз, суд учитывает, что мотивом такого несогласия, по их мнению, является отсутствие в результате действий Сурова какого-либо ущерба вовсе. При этом, указанные заключения суд признает относимыми и допустимыми доказательствами, поскольку они являются ясными, полными, мотивированными, содержат оценку научной обоснованности, проведены и составлены квалифицированным экспертом, которому перед началом экспертизы были разъяснены права и обязанности, а также эксперт был предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения.

Руководствуясь ст.ст. 194-198, 199 ГПК РФ, военный суд

решил:

исковое заявление Федеральной службы безопасности Российской Федерации к ФИО11 о возмещении вреда, удовлетворить.

Взыскать с ФИО11 в пользу Федеральной службы безопасности Российской Федерации 18 219 749 (восемнадцать миллионов двести девятнадцать тысяч семьсот сорок девять) рублей 20 копеек.

Квартиры, находящиеся в 

<

адрес> возвратить: № – ФИО2; № – ФИО1; № – ФИО8; № – ФИО4; № – ФИО5; № – ФИО7; комнату, общей площадью 

<

данные изъяты>, в квартире №– ФИО3

Меры по обеспечению иска в виде ареста, наложенного на земельный участок, расположенный по адресу: 

<

адрес>, кадастровый номер №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м. и жилой дом, расположенный по адресу: 

<

адрес>, кадастровый номер №, общей площадью 

<

данные изъяты> кв.м. оставить без изменения до исполнения настоящего решения суда.

На решение может быть подана апелляционная жалоба в Московский окружной военный суд через Московский гарнизонный военный суд в течение месяца со дня принятия решения судом в окончательной форме.

Председательствующий