Дело №2-2/2018

РЕШЕНИЕ

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

29 июня 2018 года р.п.Коченево

Коченевский районный суд Новосибирской области в составе:

Председательствующего судьи Полевой М.Н.

при секретаре Протасовой Н.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1, ФИО2 к ГБУЗ Новосибирской области «Коченевская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Новосибирской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью ребенка,

установил:

ФИО1 и ФИО2 обратились в суд с уточненным в порядке ст.39 Гражданско-процессуального кодекса РФ иском к ГБУЗ Новосибирской области «Коченевская центральная районная больница», Министерству здравоохранения Новосибирской области о взыскании компенсации морального вреда, причиненного смертью ребенка.

В обоснование иска указано, что истцы являются родителями ФИО 1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, умершей ДД.ММ.ГГГГ года вследствие отечной формы гемолитической болезни новорожденных.

Истцы полагают, что возникновение у их дочери гемолитической болезни, которая послужила причиной смерти ФИО 1, обусловлено ненадлежащим качеством оказания услуг ФИО1 в период беременности и родоразрешения в ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ», а именно:

ФИО1 не был введен антирезусный D иммуноглобулин c 28 по 32 неделю беременности, между тем, его введение могло предотвратить возникновение гемолитической болезни новорожденных у ФИО 1. 

В день поступления ФИО1 в стационар ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» для родоразрешения, не был выполнен план ведения беременной в части перевода её в стационар 2-го уровня при отсутствии к тому противопоказаний. Между тем, своевременный перевод ФИО1 в стационар более высокого уровня мог также положительно повлиять на достижение благоприятного исхода в состоянии здоровья ФИО 1.

В связи с тем, что утрата ребенка является невосполнимой и причинила истцам сильные нравственные страдания, просят взыскать с ГБУЗ НСО «Коченевская центральная районная больница» в пользу ФИО1 и ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного смертью ребенка, по 2000000 рублей каждому, а также штраф в пользу каждого истца в размере 50% от взысканной судом суммы за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя. 

При недостаточности денежных средств у ответчика взыскание произвести в субсидиарном порядке с Новосибирской области в лице Министерства здравоохранения Новосибирской области за счет казны Новосибирской области.

В судебном заседании истцы ФИО1, ФИО2 и их представитель ФИО3 уточненные исковые требования поддержали по вышеизложенным основаниям.

Представитель ГБУЗ НСО «Коченевская центральная районная больница» ФИО4 иск не признал по тем основаниям, что выявленные нарушения стандартов и порядков оказания медицинской помощи не состоят в причинно-следственной связи с наступившими последствиями. 

Кроме того, иммуноглобулин не был введен ФИО1 по её же вине, так как она не соблюдала рекомендации врачей – не сдавала кровь на антитела, что является противопоказанием к введению иммуноглобулина. 

В стационар ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» ФИО1 была помещена для родоразрешения по экстренным показаниям, что исключало её перевод в стационар второго уровня. 

Представители Министерства здравоохранения Новосибирской области ФИО5, ФИО6 иск не признали по аналогичным основаниям. Кроме того, Министерство здравоохранения Новосибирской области не может являться ответчиком по данному делу, так как не отвечает по обязательствам иного юридического лица.

Выслушав участников судебного разбирательства, заключение помощника прокурора Голенко А.А., полагавшего, что иск подлежит частичному удовлетворению, исследовав материалы дела, суд считает установленными следующие обстоятельства.

ФИО1 и ФИО2 являются родителями ФИО 1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения (т.1 л.д.58), умершей ДД.ММ.ГГГГ года (т.1 л.д.59).

Из обменно-уведомительной карты беременной №301 следует, что:

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 была поставлена на диспансерный учет в женской консультации ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» с диагнозом беременность IV 9-10 недель, роды II ОАГА. Рубец на матке после операции кесарево сечение. Группа крови 0 (I) Rh-отрицательная тип крови. 

ДД.ММ.ГГГГ года уточнен диагноз в части резус принадлежности крови ФИО1 и наличия антител к резус-фактору плода «Отсутствие Rh- крови, без изосенсибилизации».

ДД.ММ.ГГГГ года ФИО1 госпитализирована в отделение патологии беременных ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ», в 16 часов 30 минут установлен диагноз «Беременность IV, 37-38 недель. Роды II. ОАА. Рубец на матке после операции кесарево сечение в ДД.ММ.ГГГГ году. Предвестники родов. Rh отрицательная кровь, без изосенсибилизации».

Из истории родов №176-1734 и истории развития новорожденного №176-1734 следует, что:

ДД.ММ.ГГГГ года в период с 9-35 до 10-25 ФИО1 выполнена операция «кесарево сечение», в ходе которой была извлечена живая доношенная девочка в крайне тяжелом состоянии, свидетельствующем о наличии к моменту рождения у ребенка отечной формы гемолитической болезни новорожденного вследствие изоиммунизации по системе Rh (резус-фактор). Определена группа крови и резус – фактор 0 (I) Rh положительный.

ДД.ММ.ГГГГ года в 16 часов 05 минут, несмотря на проводимую интенсивную терапию и реанимационные мероприятия, зарегистрирована биологическая смерть ребенка. Как следует из протокола вскрытия №33 от 15.04.2016 года (т.2 л.д.56) смерть ФИО 1 наступила вследствие гемолитической болезни новорожденных тяжелой степени по резус фактору отечная форма.

В ходе судебного разбирательства, в целях установления обстоятельств, имеющих значение для дела, были проведены экспертизы качества медицинской помощи, которыми установлен ряд нарушений стандартов и порядка оказания медицинской помощи ФИО1 ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» на амбулаторном этапе и этапе стационара:

- заключение эксперта №П69-06/17 – выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО1: неполное обследование на TORCH инфекции, не введение антирезусного D иммуноглобулина с 28 по 32 неделю беременности, не в полном объеме исследован отец ребенка (т.1 л.д.132-166).

-- заключение экспертизы качества медицинской помощи №157-01/18 от 19.01.2018 года (т.2 л.д.126-129) выявлены следующие недостатки оказания медицинской помощи ФИО1: не составлен план ведения беременности, отмечено отсутствие системы кратности определения титра антител, не предусмотрена дородовая госпитализация в стационар второго уровня при доношенном сроке беременности, при поступлении в стационар не полностью сформулирован диагноз, не выполнен план ведения беременной в части перевода её в стационар 2-го уровня, отсутствует информированное добровольное согласие на проведение операции кесарева сечения и анестезии.

При этом, суд приходит к выводу, что из указанных нарушений не введение беременной антирезусного D иммуноглобулина c 28 по 32 неделю беременности и несвоевременный перевод ФИО1 в стационар 2-го уровня состоят в непрямой (опосредованной) причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде возникновения и развития у новорожденной гемолитической болезни и последовавшей от неё смертью.

Суд считает, что не введение ФИО1 антирезусного иммуноглобулина с 28 по 32 неделю беременности могло повлиять на возникновение и развитие гемолитической болезни новорожденных у ФИО 1. 

Приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 года №572Н утвержден Порядок оказания медицинской помощи по профилю «Акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)»

Этапность оказания медицинской помощи женщинам в период беременности, родов и в послеродовом периоде определена приложением N 5 к настоящему Порядку (п.11).

В приложении №5 нозологическая форма (код по МКБ-Х) 036.0 в качестве лечебного мероприятия установлена необходимость введение беременной иммуноглобулина человека антирезус RHO[D] в 28 - 30 недель беременности при резус-положительной крови отца ребенка и отсутствии резус-антител в крови матери.

Данное лечебное мероприятие не было выполнено ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ», что ответчиком не отрицалось.

Между тем, ответчик утверждает, что введение ФИО1 иммуноглобулина было противопоказано, поскольку истица не сдавала анализы крови на титры антител, а иммуноглобулин вводится только при условии, что антитела в крови матери не выявлены.

Суд отклоняет данный довод как не подтвержденный доказательствами. 

В обоснование своего утверждения ответчик ссылается на показания врача Свидетель 2(т.2 л.д.4-13), наблюдавшей ФИО1 в период беременности, и пояснившую, что она давала направления ФИО7 на анализ крови на титры антител, но именно в период, подходящий для введения иммуноглобулина, ФИО7 их не сдавала. Показания Свидетель 2, по мнению ответчика, также согласуются с отметками в обменно-уведомительной карте беременной о том в период 28-30 недель беременности ФИО7 антитела не сдала.

Суд критически оценивает показания свидетеля, поскольку именно Свидетель 2 являлась ответственным лицом за проведение лечебных мероприятий и её заинтересованность является очевидной.

Кроме того, показания Свидетель 2 опровергаются совокупностью следующих доказательств:

Последовательными показаниями ФИО1 о том, что она всегда сдавала анализы, если ей выдавались направления. 

Также в судебном заседании от 18.12.2018 года была исследована с участием сторон обменно-уведомительная карта ФИО1 

В результате исследования установлено, что лист приема ДД.ММ.ГГГГ года с записью «анамнез: А/т (антитела) не сдала!!!» «… срок беременности 25-26 недель» наклеен на лист приема от той же даты, под наклеенным листом просматривается, что строка «Анамнез» не заполнена, то есть записи о том, что ФИО7 не сдала анализы на антитела, не имеется (т.2 л.д.117).

Лист приема от ДД.ММ.ГГГГ года (срок беременности 28-29 недель) наклеен на лист приема также от ДД.ММ.ГГГГ года и под которым также просматривается, что строка «Анамнез» не заполнена, то есть записи о том, что ФИО7 не сдала анализы на антитела, не имеется.

Кроме того, в индивидуальной карте №301 беременной и родильницы ФИО1 имеются результаты анализов на антитела под №39 от ДД.ММ.ГГГГ года, под №326 от ДД.ММ.ГГГГ года, под №301 от ДД.ММ.ГГГГ года, под №297 от ДД.ММ.ГГГГ года с отметкой, что антитела не выявлены (прикреплены к задней обложке карты), то есть результаты анализов за январь-февраль отсутствуют.

Между тем, в обменно-уведомительной карте беременной ФИО1 имеется таблица «группа крови и Rh-фактор" (л.20 обменно-уведомительной карты), в которой отражено, что ФИО1 сдавала анализы на антитела 22.10 (№297), 12.11 (№301), 03.12 (№326), 21.01 (№15), 18.02 (№32), 18.03 (№39), при этом также имеется отметка, что титр-антител отрицательный. 

Иммуноглобулин вводится в период с 28 по 32 неделю беременности.

Именно за указанный период в индивидуальной карте №301 беременной и родильницы ФИО1 отсутствуют результаты анализов на антитела, что позволило ответчику говорить о наличии противопоказаний для введения иммуноглобулина.

Между тем, сведения о результатах анализов на антитела в спорный период ( 21.01.2016 и 18.02.2016 года) имеются в обменно-уведомительной карте беременной. 

Кроме того, стороне ответчика судом было предложено представить журнал сдачи анализов крови на титры антител беременными или другой документ, в котором фиксируются отбор и результаты данного анализа (протокол судебного заседания от 18.12.2017 года – л.д.87 оборот, л.д.116 оборот) в подтверждения факта невыполнения ФИО1 назначений врача. Указанный журнал представлен не был.

В соответствии с п.1 ст.68 ГПК РФ в случае, если сторона, обязанная доказывать свои требования или возражения, удерживает находящиеся у нее доказательства и не представляет их суду, суд вправе обосновать свои выводы объяснениями другой стороны.

В данном случае объяснения истца подтверждаются иными доказательствами – медицинской документацией.

С учетом изложенного, принимая во внимание, что в медицинской документации отражены сведения о сдаче ФИО1 необходимых для введения иммуноглобулина анализов на титры антител и в спорный период, суд отвергает версию ответчика о том, что иммуноглобулин не был введен истице по её же вине.

Кроме того, ответчик не представил доказательств, что ФИО1 была информирована о необходимости введения иммуноглобулина, условиях его введения, последствиях об отказе от его введения, а также сам письменный отказ от введения иммуноглобулина, как того требует ст.20 Федерального закона от 21.11.2011 года №323 –ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», в связи с чем суд не усматривает основания освобождения ответчика от ответственности.

Вывод суда о наличии опосредованной причинно-следственной связи между невведением иммуноглобулина и возникновением гемолитической болезни новорожденных, которая послужила причиной смерти ФИО8, основан на следующем.

Для установления причинно-следственной связи судом назначались и были проведены экспертиза качества медицинской помощи и судебно-медицинская экспертиза.

В заключении эксперта качества медицинской помощи №П69-06/17 от 29.06.2017 года указано, что отсутствует причинно-следственная связь между выявленными недостатками оказания медицинской помощи ФИО1( в том числе не введением антирезусного иммуноглобулина с 28 по 32 неделю беременности) и наступившими последствиями, поскольку как указывает эксперт «иммунный конфликт в данном случае был по системе резус –фактор (Rh), а не по системе D» (т.1л.д.24-25).

Данный вывод не раскрыт, не мотивирован, не обоснован ссылками на специальную литературу и медицинскую документацию.

Между тем, ни эксперт ФИО 2, доктор медицинских наук, (т.2 л.д.40-42), ни ФИО 3 врач-неонатолог (т.2 л.д.43-45), допрошенные в судебном заседании не смогли пояснить смысл указанной фразы. Эксперт ФИО 2 также уточнил, что антиген D и резус – положительный тип крови это одно и то же.

Кандидат медицинских наук, акушер гинеколог ФИО 4, допрошенный в качестве специалиста, пояснил, что данной фразой эксперт говорит о том, что на 28-32 неделе беременности данных о гемолитической болезни новорожденного не было. Цель введения иммуноглобулина в том, чтобы снизить риски возникновения гемолитической болезни, это не излечение, а снижение риска заболевания (т.2 л.д.85-87). 

Эксперта ФИО 5 не удалось допросить для устранения неясностей в заключении в связи с её болезнью (т.2 л.д.76), что послужило основанием для назначения судебно-медицинской экспертизы (т.2 л.д.148-150).

В заключении судебно-медицинской экспертизы №П37-03/18 от 20.03.2018 года на вопрос состоят ли нарушения стандартов и порядка оказания медицинской помощи в причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде возникновения и развития у плода гемолитической болезни новорожденных и последовавшей смертью, эксперт отвечает следующим образом: «недостатки обследования ФИО1 и организационно-профилактических мероприятий не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде возникновения и развития у плода гемолитической болезни новорожденных по резус фактору тяжелой степени тяжести, отечная форма и смерти ФИО 1, поскольку не повлияли на исход беременности и родов, что подтверждается следующим:

- «иммунный конфликт в данном случае был по системе резус –фактор (Rh), а не по системе D» (то есть вывод переписан из предыдущего заключения).

-применение диагностических и профилактических мероприятий не исключают (не гарантируют) наступление благоприятного исхода, то есть предотвращение развития гемолитической болезни.

Поскольку выводы экспертиз №П69-06/17, № П37-03/18 об отсутствии причинно-следственной связи вследствие того, что "иммунный конфликт в данном случае был по системе по системе резус – фактор (Rh), а не по системе D» не мотивирован, не раскрыт и противоречив, суд отклоняет выводы экспертиз в этой части.

Так, выводы экспертиз №П69-06/17, № П37-03/18 об отсутствии причинно-следственной связи между невведением ФИО1 антирезусного иммуноглобулина с 28 по 32 неделю беременности и возникновением гемолитической болезни новорожденных противоречат исследованным в ходе разбирательства дела доказательствам:

- Инструкции по применению препарата иммуноглобулина антирезус RHO (D), согласно которой препарат предотвращает резус – сенсибилизацию (резус-конфликт) резус-отрицательных женщин, возможную в результате поступления Rhо (D) – положительной крови плода в кровоток матери при рождении Rhо (D)-положительных детей ( т2 л.д.104-105).

Препарат применяют в том числе для проведения профилактики в предродовой период у резус-отрицательных женщин, не сенсибилизированных к Rhо (D) антигену.

То есть, в данном случае у резус - отрицательной женщины ФИО1 родился резус-положительный ребенок, что привело к резус-конфликту и возникновению гемолитической болезни новорожденного.

Препарат иммуноглобулина антирезус RHO (D) направлен на предотвращение резус-конфликта (иммунный конфликт по системе резус-фактор), что опровергает выводы экспертиз об отсутствии причинно-следственной связи между невведением иммуноглобулина и возникновением гемолитической болезни. 

Эксперт ФИО 2, врач анестезиолог-неонатолог, доктор медицинских наук, при допросе пояснил, что в группе женщин с отрицательной группой крови введение иммуноглобулина может изменить ситуацию, реже будут случаи рождения детей с тяжелой гемолитической болезнью. Чтобы не возник резус-конфликт, нужно применять препарат, уничтожающий антитела ( т.2л.д.7-8).

Эксперт ФИО 6, врач акушер-гинеколог пояснил, что каждой женщине с резус - отрицательной группой крови должен вводиться иммуноглобулин для уменьшения риска возникновения у плода гемолитической болезни. 

Таким образом, врачи подтверждают, что введение антирезусного иммуноглобулина направлено на снижение риска возникновения гемолитической болезни новорожденных. 

Следовательно, своевременное его введение могло предотвратить возникновение гемолитической болезни у ФИО 1.

В письме Министерства здравоохранения РФ от 18 мая 2017 г. N 15-4/10/2-3300 «Резус сенсибилизация. Гемолитическая болезнь плода. Клинические рекомендации (Протокол)» указано, что внедрение методов профилактики резус-изоиммунизации во время беременности за 20 лет в Великобритании позволило снизить частоту резусизоиммунизации почти в 30 раз, с 46 до 1,6 случаев на 100000 родов.

То есть, применение профилактики приводит к значительному снижению риска возникновения гемолитической болезни.

В данном случае имеет место не прямая, но косвенная (опосредованная) причинно-следственная связь между невведением иммуноглобулина и возникновением гемолитической болезни новорожденного, от которой последовала смерть ФИО 1.

Причинная связь между бездействием и наступившим вредом имеет место, если у субъекта была обязанность совершить определенное действие, существовала возможность как отрицательного, так и положительного исхода, и совершение действия могло привести к положительному исходу.

В рассматриваемом случае введение иммуноглобулина могло предотвратить возникновение и развитие гемолитической болезни новорожденных у ФИО 1.

Суд считает, что невыполнение плана беременной в день поступления в родильное отделение в части её перевода в стационар второго уровня могло повлиять на исход родов.

Согласно п. 29.2 раздела III Порядка оказания медицинской помощи по профилю «Акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» критериями для определения этапности оказания медицинской помощи и направления беременных женщин в акушерские стационары второй группы (средняя степень риска) являются ряд показаний, в том числе кесарево сечение в анамнезе при отсутствии признаков несостоятельности рубца на матке.

В соответствии с Приказом Министерства здравоохранения Новосибирской области от30.07.2013 года №2597 «Об утверждении порядка маршрутизации пациенток акушерско-гинекологического профиля на территории Новосибирской области» ФИО1 при доношенном сроке беременности в 37 недель подлежала направлению в стационар второго уровня – ГБУЗ НСО Родильный дом №6.

В заключении экспертизы качества медицинской помощи №П157-01/18 от 19.01.2018 года отмечено, что при поступлении ФИО1 в акушерское отделение Коченевской ЦРБ противопоказаний для перевода в стационар 2 уровня по данным истории родов не было. 

При этом допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО 6(т.2 л.д.223 оборот) уточнил, что, исходя из медицинской документации, госпитализация ФИО1 не была экстренной, её направили в родильное отделение с предвестниками родов. Женщина 12 часов пролежала с рубцом на матке, клиническая картина была без показаний для родоразрешения, следовательно, это не экстренная ситуация. 

В истории родов №176-1734 также не указано, что госпитализация была экстренной.

Показания свидетеля Свидетель 1 о том, что ФИО7 в день поступления в стационар была нетранспортабельна, опровергаются историей родов, в которой выставлен диагноз «Предвестники родов», а также самим фактом нахождения беременной в стационаре в течение 12 часов. Как следует, из заключения эксперта №П69-06/17 от ДД.ММ.ГГГГ года нетранспортабельность ФИО7 для перевода в учреждение второго уровня подтверждена только при осмотре ДД.ММ.ГГГГ года (т.2 л.д.145).

Совокупность приведенных доказательств свидетельствует о том, что препятствий для перевода ФИО1 в стационар 2-го типа как в день поступления её в акушерское отделение Коченевской ЦРБ, так и ранее при доношенном сроке беременности, не имелось. 

Показания свидетеля Свидетель 2, что ФИО7 устно отказалась от родоразрешения в стационаре 2-го уровня, суд ставит под сомнение ввиду её заинтересованности в исходе дела, а также отсутствует письменный отказ от перевода с разъяснением возможных последствий такого отказа.

При таких обстоятельствах суд считает, что ответчик не доказал отсутствия своей вины в несоблюдении порядка оказания медицинской помощи в этой части.

В заключении эксперта №П37-03/18 от 20.03.2018 года указано, что определение и последующая госпитализация ФИО7 в акушерский стационар второго или третьего уровня могли положительно повлиять на наступление благоприятного исхода в состоянии здоровья ФИО 1. Однако гарантировать его достижения в данном конкретном случае не представляется возможным.

Допрошенный в судебном заседании эксперт ФИО 2 пояснил, что если женщина попадает в стационар более высокого уровня до рождения ребенка, то возможно проведение процедуры очистки крови до рождения ребенка, теоретически возможно внутриутробное переливание крови ребенку.

Эксперт ФИО 6 пояснил, что в родильном доме 2го уровня более совершенная аппаратура, более подготовленный персонал.

Суд также считает, что данные обстоятельства (более совершенная аппаратура, более подготовленный персонал) могли повлиять на исход родов и привести к спасению жизни ребенка, в частности обнаружить гемолитическую болезнь плода, провести процедуру очистки крови до рождения ребенка. 

Но в данном случае медицинскими работниками также не были предприняты все возможные меры, направленные на достижение положительного результата. 

Таким образом, суд считает установленным, что со стороны ответчика имели место нарушения стандартов и порядка оказания медицинских услуг ФИО1, состоящих в опосредованной причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде возникновения и развития гемолитической болезни новорожденных у ФИО 1 и последовавшей смерти.

В соответствии с п.2 ст.1064 ГК РФ доказательств отсутствия своей вины в причинении вреда ответчиком не представлено. 

В соответствии с п. 9 части 5 ст. 19 Федерального закона РФ от 21.11.2011 N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" пациент имеет право на возмещение вреда, причиненного здоровью при оказании ему медицинской помощи.

В силу ст. 98 указанного Закона медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации.

Согласно ст. 15 ФЗ "О защите прав потребителей" моральный вред, причиненный потребителю вследствие нарушения изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером) прав потребителя, предусмотренных законами и правовыми актами РФ, регулирующими отношения в области защиты прав потребителей, подлежит компенсации причинителем вреда при наличии его вины. Размер компенсации морального вреда определяется судом и не зависит от размера возмещения имущественного вреда. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от возмещения имущественного вреда и понесенных потребителем убытков.

Суд считает, что смерть ребенка причиняет родителям сильнейшую душевную боль, является невосполнимой утратой, и руководствуясь ст.ст.150, 151, 1099, 1101 ГК РФ, принимая во внимание степень вины нарушителя, степень нравственных страданий истцов, учитывая требования разумности и справедливости, определяет размер компенсации морального вреда в размере 600000 рублей в пользу каждого родителя. 

Согласно разъяснений, содержащихся в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 N 17 "О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей" к отношениям по предоставлению гражданам медицинских услуг, оказываемых медицинскими организациями в рамках добровольного и обязательного медицинского страхования, применяется законодательство о защите прав потребителей.

В связи с чем на основании п.6 статьи 13 Закона РФ «О защите прав потребителей» с ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» в пользу ФИО1 подлежит взысканию штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 300000 рублей (600000/2).

ФИО2 в рассматриваемом случае потребителем медицинских услуг не является, в связи с чем требование о взыскании штрафа в его пользу удовлетворению не подлежит.

Не подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по заявленным исковым требованиям Министерство здравоохранения Новосибирской области и Департамент имущества и земельных отношений Новосибирской области, так как сведений о том, что имущества ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ», на которое в соответствии с абз. 1 п. 5 ст. 123.22 ГК РФ может быть обращено взыскание, недостаточно для исполнения обязательства перед истцами, материалы дела не содержат, а в соответствии со ст.3 ГПК РФ защите подлежит нарушенное или оспариваемое право. Говорить о нарушении прав истцов действиями Министерства здравоохранения Новосибирской области преждевременно.

С учетом удовлетворения неимущественных требований истцов, а также разъяснениям, содержащимся в п.21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" с ГБУЗ НСО «Коченевская ЦРБ» с учетом положений ст.94, 98 ГПК, в пользу ФИО1 подлежат взысканию судебные расходы в виде расходов на оплату экспертизы в размере 27060 рублей и расходов на представителя в размере 70000 рублей.

На основании вышеизложенного и руководствуясь ст.ст. 194-198 Гражданско-процессуального кодекса РФ, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1, ФИО2 удовлетворить частично.

Взыскать с ГБУЗ Новосибирской области «Коченевская центральная районная больница» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда, причиненного смертью ребенка, в размере 600000 рублей, штраф за неудовлетворение в добровольном порядке требований потребителя в размере 300000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ Новосибирской области «Коченевская центральная районная больница» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда, причиненного смертью ребенка, в размере 600000 рублей.

Взыскать с ГБУЗ Новосибирской области «Коченевская центральная районная больница» в пользу ФИО1 судебные расходы в виде расходов на оплату экспертизы в размере 27060 рублей и расходов на представителя в размере 70000 рублей.

В остальной части иска отказать.

Решение может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд в течение месяца со дня его вынесения в окончательной форме с подачей жалобы через Коченевский районный суд Новосибирской области.

Судья (подпись) Полева М.Н.