66RS0003-01-2020-005592-08 

<

***>

Дело № 2-438/2021

Мотивированное 

решение

 изготовлено 29.06.2021

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

г. Екатеринбург 22.06.2021

Кировский районный суд г. Екатеринбурга в составе председательствующего судьи Самойловой Е. В.,

при секретаре Тронине Р. О.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ООО «Медицинский холдинг Фотек» о взыскании морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг,

УСТАНОВИЛ:

ФИО1 обратилась в суд к ООО «Медицинский холдинг Фотек»с требованием о взыскании морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг.

В обосновании иска указано, что13.06.2018 ФИО1 госпитализирована в «Женскую клинику» по направлению главного врача ФИО2 от 04.06.2018 с диагнозом: «Вторичное бесплодие. Глубокий инфильтративный эндометриоз брюшины заднего дугласова пространства с поражением обеих крестцово-маточных связок, ретроцервикальной клетчатки и стенки прямой кишки. Эндометриоидная киста левого яичника (рецидив). Поверхностныйэндометриоз брюшины, поверхностный эндометриоз правого яичника. Адепомиоз. Спаечный процесс в малом тазу».

14.06.2018 ФИО1 в плановом порядке под общей анестезией была выполнена гистероскопия, лапароскопия, иссечение глубокого инфильтративного эндометриоза брюшины, резекция обеих крестцово-маточных связок, аргоноусилекная коагуляция эндометриоидных поверхностных очагов брюшины и обоих яичников. Как следует из протокола лапароскопической операции от 14.06.2018, кзади от матки определялся крупный инфильтрат с вовлечением крестцово-маточных связок и ректовагинальной перегородки 4х4х3 см. Параректальным доступом описанный инфильтрат был мобилизован и радикально иссечён. При этом был визуализирован дефект мышечного слоя стенки прямой кишки на уровне её средней трети размерами 4х1,5 см. который был ушит непрерывным викриловым швом. Длительность операции составила 3,5 часа.

Послеоперационный период в целом описан как гладкий, и на следующее утро ФИО1 переведена из отделения реанимации в общую палату стационара. В течение дня сохранялись жалобы на слабость, ноющие боли внизу живота и по швам. Живот оставался умеренно поддутым, болезненным в нижних отделах.

15.06.2018 в 18 час.15 мин. на фоне позыва к дефекации у ФИО1 возникла резкая боль в нижних отделах живота, появилась общая резкая слабость. Живот при пальпации стал болезненным во всех отделах, резко вздутым, появились симптомы раздражения брюшины, перистальтика кишечника прекратилась, отмечен подъём температуры тела до 37,8 градусов. Была заподозрена несостоятельность шва на стенке прямой кишкии каловый перитонит. По согласованию с заместителем главного врача МАУ «ГКБ №40» пациентка переведена в колопроктологическое отделение МАУ ГКБ №40 бригадой скорой медицинской помощи, куда поступила в 22 час. 39 мин. с направительным диагнозом «перфорация прямой кишки, распространенный каловый перитонит».

В МАУ «ГКБ №40» проведено лечение в видеушиванияперфоративного отверстия прямой кишки, формирования сигмостомы, санации и открытого дренирования брюшной полости по поводу распространённого гнойно-фибринозного перитонита вследствие перфорации прямой кишки, сепсиса, септического шока, синдрома полиорганной недостаточности. ФИО1 провела в стационаре МАУ «ГКБ №40» в обшей сложности 17 суток, из которых 8 суток - в отделении реанимации, из которых 6 суток - на искусственной вентиляции лёгких. 02.07.2018 была выписана в удовлетворительном состоянии. В выписном эпикризе указан следующий диагноз: «Распространённый гнойно-фибринозный (каловый) перитонит вследствие перфорации прямой кишки на догоспитальном этапе. Синдром полиорганной недостаточности. Сепсис. Септический шок».

С 09.07.2018 по 16.07 2018 ФИО1 находилась на стационарном лечении во 2-ом хирургическом отделении ГБУЗ СО «ГБ г. Первоуральск» с диагнозом «Параколостомическая флегмона передней брюшной стенки». Пациентке проводилась антибактериальная терапия, перевязки послеоперационной раны. Рана зажила вторичным натяжением, дренажи были удалены. Пациентка была выписана в удовлетворительном состоянии под наблюдение хирурга по месту жительства.

01.11.2018 и плановом порядке в МАУ «ГКБ №40» ФИО1 была проведена операция ликвидации сигмостомы с резекцией участка, несущего стому, наложения аппаратного сигмосигмоанастомоза по типу «бок в конец». Послеоперационный период протекал без осложнений. 08.11.2018 ФИО1 была выписана.

Полагая, что вред здоровью ФИО1 в виде развития распространённого гнойно-фибринозного (калового) перитонита вследствие перфорации прямой кишки, синдрома полиорганной недостаточности, сепсиса, септического шока был причинён в результате противоправного поведения работника ответчика, которое выразилось в дефектах диагностики на предоперационном этапе, неверном установлении объёма оперативного вмешательства, неполным составе операционной бригады, а также не оптимальной примененной техникеушивания дефекта стенки прямой кишки. В связи с чем, истец просит взыскать с ответчика компенсацию морального вреда в размере 2000000 рублей, а также штраф в порядке п. 6 ст. 13 ФЗ «О защите прав потребителя».

В судебном заседании истец ФИО1, ее представитель ФИО3 требования и доводы поддержали, указав, что требования подлежат удовлетворению в полном объеме. В обосновании доводов о размере компенсации морального вреда, указали, что степень нравственных страданий, причинённых ФИО1 в результате некачественно оказанной медицинской помощи, является глубокой. Выбор ФИО1 медицинской организации и лечащего врача был осознанным и основанным на сложившейся профессиональной репутации. Тем более неожиданными стали для неё последствия оказанной ей медицинской помощи. Абдоминальный сепсис, развывшийся вследствие калового перитонита, в течение нескольких суток представлял реальную угрозу жизни ФИО1 Крайне тяжёлое состояние потребовало лечения в условиях отделения реанимации в течение 8 суток, из которых 6 суток ФИО1 провела на искусственной вентиляции лёгких. Рана передней брюшной стенки у ФИО1 зажила вторичным натяжением, то есть с образованием рубца, что является видимым косметическим дефектом.

В судебном заседании представители ответчикаООО «Медицинский холдинг Фотек» ФИО4, ФИО5 против иска возразили по доводам отзыва (т. 1 л.д. 115-119). В судебном заседании пояснили, что представленные результаты судебно-медицинской экспертизы между собой не согласуются, в связи с чем, не могут быть положены в основу решения суда, при том, что экспертами не установлена прямая причинно-следственная связь между дефектами как дооперационного лечения, так и оперативного вмешательства. Полагают, что эксперты в своей работе руководствовались не передовыми технологиями лечебного процесса, которые применяются в настоящее время в данной области. Третьим лицом ФИО2, как ведущим специалистом в области лечения эндометриоза, выполнен весь спектр медицинских манипуляций, применены передовые технологии оперативного лечения данного заболевания, а последствия, которые возникли у истицы, является следствием индивидуальной особенности организма. Кроме того, просили применить положения ст. 333 Гражданского кодекса Российской Федерации к требованиям о взыскании суммы штрафа, поскольку в стадии как досудебного урегулирования спора, так и в судебном заседании сторона ответчика неоднократно выходила с предложением о возмещении ущерба, кроме того, денежные средства на операцию возвращены истцу.

Третье лицо ФИО2 в судебном заседании также возражал против иска, указав, что осуществлял оперативное лечение истца ФИО1 по поводу удаления эндометриоза. Выбор техники выполнения операции осуществлен исходя из многолетнего опыта. Полагает, что участие иных специалистов в настоящем случае не требовалось, полагает, что на исход операции также не повлияло бы. Считает, что возникшие последствия – это стечение обстоятельств. В послеоперационном периоде он принимал активное участие в судьбе пациентки. Сумма, уплаченная за операцию, возвращена. В целях поддержания морального состояния пациента, истице была предложена сумма в 100000 рублей, от которой последняя отказалась.

Представитель третьего лица ГАУЗ СО «ГКБ № 40» ФИО6 в судебном заседании, подтвердив последовательность оперативного вмешательства, разрешение заявленных требований оставила на усмотрение суда.

***20 в судебном заседании указал, что все проведенное лечение осуществлено в соответствии с протоколом. Выбранная врачом методика проведения операции соответствовала обстановке. Возникшие последствия – это риск оперативного вмешательства, о котором пациентка была извещена.

Заслушав истца, его представителя, представителей ответчика, третьего лица, представителя третьих лиц, заключение прокурора Васильевой Е. В., полагавшей исковые требования подлежащими частичному удовлетворению, пояснения экспертов ***26, допрошенных посредством видео-конференцсвязи, поддержавших данное ими заключение, специалиста ***21 исследовав письменные материалы дела, суд приходит к следующему.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» (далее - ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (пункт 1 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Статьей 4 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пункты 3, 9 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

В пункте 21 статьи 2 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (часть 1 статьи 37 ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Критерии оценки качества медицинской помощи согласно части 2 статьи 64ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации» формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с частью 2 статьи 76 этого федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из содержания искового заявления ФИО1 усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи), приведшее, по мнению истца, к ее длительному нахождению в реанимации, а также последующему длительном восстановлению.

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской Федерации определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК РФ).

В силу пункта 1 статьи 1099Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК РФ) и статьей 151Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064Гражданского кодекса Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2010 N 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064Гражданского кодекса Российской Федерации, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064Гражданского кодекса Российской Федерации презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ООО «Медицинский холдинг Фотек» должно доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО1 при оказании медицинских услуг, которые, по мнению истца, оказаны ей ненадлежащим образом.

Так, судом установлено, что 28.05.2018 по результатам УЗИ истице выдано заключение об эхо-картине глубокого инфильтративного эндометриоза левом крестцово-маточной связки, левого яичника, позадишеечногоэндометриоза с вовлечением стенки прямой кишки, не исключался эндометриоз правой крестцово-маточной связки. Описаны УЗИ-признаки выраженного спаечного процесса в малом тазу с формированием осумкованного образования.

13.06.2018 ФИО1 госпитализирована в «Женскую клинику» по направлению главного врача ФИО2 от 04.06.2018 с диагнозом: «Вторичное бесплодие. Глубокий инфильтративный эндометриоз брюшины заднего дугласова пространства с поражением обеих крестцово-маточных связок, ретроцервикальной клетчатки и стенки прямой кишки. Эндометриоидная киста левого яичника (рецидив). Поверхностныйэндометриоз брюшины, поверхностный эндометриоз правого яичника. Адепомиоз. Спаечный процесс в малом тазу».

14.06.2018 ФИО1 в плановом порядке под общей анестезией выполнена гистероскопия, лапароскопия, иссечение глубокого инфильтративного эндометриоза брюшины, резекция обеих крестцово-маточных связок, аргоноусилекная коагуляция эндометриоидных поверхностных очагов брюшины и обоих яичников. Как следует из протокола лапароскопической операции от 14.06.2018, кзади от матки определялся крупный инфильтрат с вовлечением крестцово-маточных связок и ректовагинальной перегородки 4х4х3 см. Параректальным доступом описанный инфильтрат был мобилизован и радикально иссечён. При этом был визуализирован дефект мышечного слоя стенки прямой кишки на уровне её средней трети размерами 4х1,5 см. который был ушит непрерывным викриловым швом. Длительность операции составила 3,5 часа.

Послеоперационный период в целом описан как гладкий, и на следующее утро ФИО1 переведена из отделения реанимации в общую палату стационара. В течение дня сохранялись жалобы на слабость, ноющие боли внизу живота и по швам. Живот оставался умеренно поддутым, болезненным в нижних отделах.

15.06.2018 в 18 час.15 мин. на фоне позыва к дефекации у ФИО1 возникла резкая боль в нижних отделах живота, появилась общая резкая слабость. Живот при пальпации стал болезненным во всех отделах, резко вздутым, появились симптомы раздражения брюшины, перистальтика кишечника прекратилась, отмечен подъём температуры тела до 37,8 градусов. Была заподозрена несостоятельность шва на стенке прямой кишкии каловый перитонит. По согласованию с заместителем главного врача МАУ «ГКБ №40» пациентка переведена в колопроктологическое отделение МАУ ГКБ №40 бригадой скорой медицинской помощи, куда поступила в 22 час. 39 мин. с направительным диагнозом «перфорация прямой кишки, распространенный каловый перитонит».

В ГАУЗ СО «ГКБ № 40» выставлены показания к неотложному оперативному лечению. В связи с чем, 16.06.2018 00.05-01.10 проведена операция:лапаротомия, ушиваниеперфоративного отверстия, петлевая сигмостомия, дренирование брюшной полости.В ходе оперативного вмешательства выявлено перфоративное отверстие в прямой кишке и картина распространенного гнойно-фибринозного калового перитонита.

В дальнейшем пациентка транспортирована в палату реанимации, где проводилась интенсивная антибактериальная, инфузионная, противовоспалительная, антикоагулянтная терапия, проводилась ИВЛ. Состояние пациентки крайней степени тяжести за счет наличия развернутой клиники сепсиса, септического шока, СПОН (сердечнососудистая, дыхательная, церебральная).

18.06.2018 выполнена операция по этапной санации брюшной полости. В ходе операции верифицированы признаки регрессирующего перитонита.

20.06.2018 выполнена операция: этапная санация брюшной полости, ушиваниелапаротомной раны.

На фоне проводимого лечения состояние пациентки с положительной динамикой - стабилизировалась гемодинамика, регрессировала клиника СПОН, сепсиса.

22.06.2018 выполнена экстубациятрахеи и пациентка переведена на спонтанное дыхание. 25.06.2018 переведена в отделение. В отделении продолжено проведение инфузионной, антибактериальной, протвовоспалительной терапии, начато энтеральное питание, пациентка активизирована, выполнялись перевязки, профилактика ТЭО. В целом гладкое течение послеоперационного периода. Заживление раны первичным натяжением. 

02.07.2018швы сняты. В удовлетворительном состоянии выписана домой. При выписке даны следующие рекомендации: наблюдение хирурга по месту жительства, диета с исключением острой, жирной, жареной пищи, ограничение физической нагрузки в течение 6 мес., ношение бандажа 6 мес., уход за колостомой, ношение калоприемников, консультация стома-терапевта в поликлинике ГКБ № 40, явка через 1 мес для RRS

31.10.2018 вновь поступила ГАУЗ СО «ГКБ № 40»в плановом порядке для проведения реконструктивновосстановительного оперативного лечения с диагнозом функционирующая двуствольная сигмостома.

01.11.2018 проведена операция по ликвидациисигмостомы с резекцией участка, несущего стому, сигмосигмостомия.

Послеоперационный период прошел без осложнений. Проведен курс инфузионной, противовоспалительной терапии, восстановлено адекватное энтеральное питание, выполнялись перевязки и профилактика ТЭО, пациентка активизирована. Заживление послеоперационных ран протекало первичным натяжением. Выписана домой в удовлетворительном состоянии.

При выписке даны следующие рекомендации: наблюдение хирурга по месту жительства, диета с исключением острой, жирной, жареной пищи и алкоголя, ограничение физической нагрузки в течение 6 мес., ношение бандажа в течение 3 мес., снятие швов после 19.11.2018 - амбулаторно у хирурга по месту жительства, явка к хирургу по месту жительства 09.11.2018.

Согласно доводам истца, ее представителя, вред здоровью ФИО1 в виде развития распространённого гнойно-фибринозного (калового) перитонита вследствие перфорации прямой кишки, синдрома полиорганной недостаточности, сепсиса, септического шока был причинён в результате противоправного поведения врача ФИО2, которое выразилось в дефектах диагностики на предоперационном этапе, неверном установлении объёма оперативного вмешательства, неполным составе операционной бригады, а также не оптимальной примененной техникеушивания дефекта стенки прямой кишки. В своих доводах, истец и ее представитель ссылались на заключение ***, выполненного АНО «Экспертно-правовой центр «Правовой стандарт» от 31.10.2018 (т. 1 л.д.45-60). Согласно выводам данного заключения сама техника удаления эндометриоза на прямой кишке подразумевает повреждение стенки кишки, на глубину проникновения эндометриоза.В данном случае послеоперационный период осложнился перфорацией стенки прямой кишки с развитием перитонита. Причиной осложнения могли быть эндометриоидные изменения в стенке кишки, активное воспаление тканей; внутристеночное и общее нарушение кровообращения; повышение виутрикишечного давления. Также причиной осложнения могла быть несостоятельность операционных швов в результате чрезмерной мобилизации стенки органа и грубого наложения швов; неблагоприятные факторы, при которых эти швы накладываются, или неблагоприятные факторы, возникающие в послеоперационном периоде; технические особенности наложения швов. При этом, указано, что явилось причиной осложнения по представленным медицинским документам конкретно, определить не представляется возможным. Ввиду чего отсутствует прямая причина-следственная связь между действиями врача и выявленными последствиями.

В свою очередь, представители ответчика, третье лицо ФИО2, ссылаясь на выводы экспертов № 123 ГБУЗ СО «Бюро судебно-медицинской экспертизы», указывают, что несостоятельность шва на стенке прямой кишки, в данном случае, явилась реализация возможных рисков проведенного оперативного лечения и является осложнением оперативного лечения, при этом, в причинной связи с качеством оказания медицинской помощи (в том числе и техникой оперативного вмешательства) не состоит.

При этом, согласно вышеуказанному заключению (т. 1 л.д. 35-44) достоверно определить причину несостоятельности шва, наложенного на стенку прямой кишки, в данном случае, не представляется возможным, развитие несостоятельности могло быть обусловлено несколькими факторами, такими как: биологическая проницаемость воспалённых тканей для микрофлоры кишечника через физически герметичный шов или повышение внутрикишечного давления (учитывая), что ухудшение состояния было выявлено «при попытке дефикации, резко».В ООО «Медицинский холдинг ФОТЕК» ФИО1 была проведена консервативная терапия: обезболивание (кеторол 30 мг х 3р. в/в, наркотические анальгетики по показаниям), профилактика тромбоэмболии легочной артерии (клексан 20 мг п/к живота, эластичное бинтование конечностей), профилактика стресс-язв (ацилок 50 мг х 2р. в/в, затемнольпаза 20 мг х 1р. за 20 мин. до еды peros.), антибактериальная профилактика (амоксиклав1,2 ч.х 2 раза в/в капельно). Стол 1А через 6 часов после операции. ФИО7 500 в/в капельно. Стандартов оказания специализированной медицинской помощи больным с диагнозом эндометриоз», утвержденных Министерством здравоохранения Российской Федерации, не имеется. Существует Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 07.04.2006 №257 «Об утверждении стандарта медицинской помощи больным с эндометриозом», который не является действительным, учитывая разделение Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 21.05.2012 на Министерство здравоохранения Российской Федерации и Министерство труда и социальной зашиты Российской Федерации.Эксперты пришли к выводам, что медицинская помощь в ООО «Медицинский холдинг ФОТЕК» оказана квалифицированно, правильно и в полном объеме в соответствии с имеющимися нормативными документами (п 3.14.20. Критериев качества специализированной медицинской помощи взрослым при эндометриозе (код по МКБ-10: № 80) с Порядком оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)», утвержденным Приказом Министерства здравоохранения РФ от 01.11.2012 № 572н), а также с учетом Клинических рекомендаций «Эндометриоз» Министерства здравоохранения Российской Федерации, направленных Письмом М3 РФ N 15-4/10/2-8710 oт 22.11.2013.

Разрешая требования ФИО1, по ходатайству представителя ответчика судом в Государственное Бюджетное учреждение здравоохранения «Бюро судебно-медицинской экспертизы г. Оренбурга» назначена судебно-медицинская экспертиза.

Согласно заключению *** (т. 3 л.д. 1-61), подтвердив обоснованность как установленного диагноза: «Генитальныйэндометриоз 4 ст. с поражением крестцово-маточных связок, ректовагинальной перегородки с вовлечением стенки прямой кишки. Аденомиоз. Бесплодие 2 смешанной этиологии», так и необходимость оперативного вмешательства, эксперты пришли к выводу, что при оказании медицинской помощи ФИО1 в стационаре ООО «Медицинский холдинг Фотек» в период времени с 13.06.2018 до 15.06.2018 были допущены дефекты диагностических мероприятий и дефекты оперативного лечения. Так, ФИО1 перед запланированным оперативным вмешательством было показано проведение фиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией (т.к. по данным УЗИ был выявлен инфильтрат в ректовагинальном кармане, интимно контактирующий с прямой кишкой), чего выполнено не было. По результатам проведения указанного исследования был бы решён вопрос об очной консультации врача-колопроктолога (согласно требованиям Приложения №20 Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 №572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)». Не была назначена и не проведена специальная предоперационная подготовка толстого кишечника (как перед операциями на толстой кишке) и не выполнена периоперационная антибиотикопрофилактика сразу при начале манипуляций на прямой кишке. Кроме того, 14.06.2018 при проведении ФИО1 оперативного вмешательства в ООО «Медицинский холдинг Фотек» не было обеспечено присутствие врача-хирурга или врача-колопроктолога с опытом проведения лапароскопических операций, который подключился бы на этапе отделения инфильтрата от прямой кишки, минимизировав повреждения, а затем определился бы с восстановительным этапом (ушивание зоны десерозирования или резекция кишки). В данной клинической ситуации, при выполнении у ФИО1 достаточно объемного вмешательства с заведомо вероятным повреждением прямой кишки, консультация врача-хирурга по телефону с указаниями о тактике, являлась недопустимой и полностью противоречит концепции, клинических рекомендаций «Эндометриоз: диагностика, лечение и реабилитация».

Кроме того, согласно выводам эксперта, при проведении оперативного вмешательства имела место недопустимо грубая техника отделения инфильтрата от стенки прямойкишки, неумеренное использование диатермокоауляции, приведшее к повреждению мышечного слоя местами на часть его глубины, а местами - до пролапса слизистой оболочки, а также массивное десерозирование зоны отделения, практически полная делеритониззция передней поверхности прямой кишки в зоне вмешательства. В данной ситуации, если было принято решение об удалении эндометриоидного инфильтрата, проще и быстрее данную манипуляцию было бы выполнить путем резекции в блоке с прямой кишкой, тем самым избегнув удлинения операции, и лишней операционной травмы, выполнив стандартную циркулярную низкую переднюю резекцию сшивающим аппаратом, и обезопасив пациентку от возможных осложнений.

Такое массивное повреждение передней стенки прямой кишки однозначно не могло быть устранено простым ушиванием однорядным обивным швом, тем более без декомпрессии кишки (превентивной сигмостомией и обязательным дренированием зоны операции резиновомарлевым тампоном).

В том варианте операции по устранению повреждения прямой кишки после отделения инфильтрата (ООО «Медицинский холдинг ФОТЕК»), никаких шансов на состоятельность этого шва не было, ушивание было выполнено практически без перитонизации, на прямой кишке без декомпрессии, через травмированные ткани, с зонами коагуляционного некроза различной глубины. При формировании подобной картины во время операции идеальным выходом стала бы низкая передняя резекция прямой кишки в зоне вмешательства с использованием сшивающего аппарата, снепременным страховым дренированием зоны операции.

Следовательно, в части устранения дефекта прямой кишки операция ФИО1 была проведена в неполном объёме, заведомо обречённом на несостоятельность швов, ввиду того что у пациентки имелись показания либо к резекции прямой кишки, либо к выполнению ушивания дефекта, но в условиях превентивной сигмостомии и дренирования зоны операции.

В первые сутки послеоперационного периода у ФИО1 развилось осложнение в виде перфорации прямой кишки, и как следствие - развитие распространённого серозно-фибринозного калового перитонита, а также синдром последовательной полиорганной недостаточности, сепсис и септический ШОК. Данное осложнение ни в коей мере не является следствием реализации осложнения, заведомо заложенного в проведённую ей операцию (ответчикиспользовал термин «имманентный риск», хотя понятие имманентность относится к философии и теологии, но никак не к юриспруденции.Однако ответчик понимал под этим некое состояние, неразрывно связанное с самой операцией, примерно как боль в послеоперационной ране непременно сопутствует операции).При удалении ректовагинального инфильтрата и вовлечении в инфильтрат прямой кишки выполнение резекции прямой кишки и тем самым увеличение объёма операции будет тем самым риском, неразрывно связанным с операцией, но таковым ни в коем разе не станет порочное оперативное пособие, выполняемое вопреки установленной тактики, специалистом, не имеющим должного образования и навыков завершение этой операции, выполненное в объёме, заведомо обречённом на развитие осложнений. В итоге к уже имевшемуся заболеванию (эндометриоз с формированием ректовагинального инфильтрата) у ФИО1, вследствие ненадлежащих действий оперирующего врача-гинеколога, присоединилось новое заболевание, изначально не связанное с тем, по поводу которого проводилось лечение - перфорация прямой кишки в послеоперационном периоде, развитие распространённого серозно-фибринозного калового перитонита, а также синдром последовательной полиорганной недостаточности, сепсис и септический шок.Максимум что было бы объяснимо при выполнении операции у пациентки ФИО1 - это расширение объёма операции до резекции прямой кишки, но никак не изначально порочное ушивание дефекта, а затем после перфорации, произошедшей в первые же сутки после операции, лечение пациентки уже по поводу калового перитонита и сепсиса.

Какие-либо основания для утверждения о том, что у ФИО1 имелось иммунодефицитное состояние (первичное или вторичное), отсутствуют. Изначально у ФИО1 имелась анемия лёгкой степени на фоне основного заболевания и вследствие обильных метроррэгий, и как любая анемия (за счёт снижения кислород транспортирующей способности крови) указанный факт являлся фактором риска несостоятельности любых кишечных швов или анастомозов, и в этом случае следовало с большей тщательностью подходить к определению тактики при повреждении прямой кишки.

В связи с этим, эксперты пришли к выводу о том, что наступление неблагоприятного исхода - грозного осложнения (перфорация прямой кишки в первые сутки послеоперационного периода, развитие калового перитонита и сепсиса) у ФИО1 было обусловлено совокупностью факторов: наличие у ФИО1 эндометриоза с формированием ректовагинального инфильтрата и приращением его к стенке прямой кишки;грубые дефекты оказания медицинской помощи в стационаре ООО «Медицинский холдинг Фотек», а именно выполнение оперативного пособия по поводу дефекта стенки прямой кишки непрофильным специалистом в неверном и неполном объёме.

Объективных медицинских критериев, которые могли бы быть основанием для оценки степени влияния только дефектов оказания медицинской помощи на состояние здоровья ФИО1 в степени, долях или процентах не существует, что не позволяет установить прямую причинно-следственную связь только между дефектами оказания медицинской помощи ФИО1 в стационаре ООО «Медицинский холдинг Фотек» и развитием у нее осложнения операции в виде перфорации прямой кишки в первые сутки послеоперационного периода с последующим развитием калового перитонита и сепсиса.

Следует отметить, что в случае недопущения дефектов оказания медицинской помощи (в частности дефекта оперативной техники) 14.06.2018 при проведении оперативного лечения ФИО1 вероятно имел бы место благоприятный исход в виде отсутствия возникновения серьёзных осложнений со стороны повреждения прямой кишки.

Частью 1 статьи 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон.

Суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел (часть 2 статьи12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Согласно части 1 статьи 55 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами по делу являются полученные в предусмотренном законом порядке сведения о фактах, на основе которых суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения сторон, а также иных обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения и разрешения дела.

Эти сведения могут быть получены из объяснений сторон и третьих лиц, показаний свидетелей, письменных и вещественных доказательств, аудио- и видеозаписей, заключений экспертов.

В силу части 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Частью 2 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации предусмотрено, что суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались.

В соответствии с частью 1 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Никакие доказательства не имеют для суда заранее установленной силы (часть 2 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности (часть 3 статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 Кодекса. Несогласие суда с заключением должно быть мотивировано в решении или определении суда.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. N 23 «О судебном решении» разъяснено, что заключение эксперта, равно как и другие доказательства по делу, не является исключительным средством доказывания и должно оцениваться в совокупности со всеми имеющимися в деле доказательствами (статья 67, часть 3 статьи 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). Оценка судом заключения должна быть полно отражена в решении. При этом суду следует указывать, на чем основаны выводы эксперта, приняты ли им во внимание все материалы, представленные на экспертизу, и сделан ли им соответствующий анализ.

Из приведенных норм процессуального закона и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации по их применению следует, что заключение эксперта является одним из доказательств по делу, которое должно оцениваться судом не произвольно, а в совокупности и во взаимной связи с другими доказательствами и в системе действующих положений закона. 

Проанализировав содержание экспертного заключения ***, суд приходит к выводу о том, что оно в полном объеме отвечает требованиям ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку содержит подробное описание произведенных исследований, сделанные в результате их выводы и научно обоснованные ответы на поставленные вопросы, в обоснование сделанных выводов эксперты приводят соответствующие данные из имеющихся в распоряжении экспертов документов, основываются на исходных объективных данных, учитывая имеющуюся в совокупности документацию, а также на использованной при проведении исследования научной и методической литературе, в заключении указаны данные о квалификации экспертов, их образовании, стаже работы.

При этом, при разрешении вопроса, поставленного представителем ответчика о назначении повторной экспертизы, суд в порядке ст. 87 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не усмотрел к тому оснований. В своих доводах в этой части представитель ответчика ссылается на не исследование экспертами в полном объеме медицинской документации на предоперационном периоде, не исследовании видеопротокола операции, неверной интерпретации метода и способа, выбранного врачом при осуществлении данной операции. При этом, в рамках поставленных вопросов, а также с учетом пояснений экспертов, которые получены при рассмотрении дела, судом установлено, что исследование документации осуществлено в полном объеме, то обстоятельство, что нет ссылки на применение антибиотикотерапии, а также предоперационной подготовки толстого кишечника препаратом «фосфо-сода», а также свое видение в правильности выбора метода оперативного вмешательства не свидетельствует о сомнениях в правильности или обоснованности данного заключения. Данные выводы экспертов могут быть судом оценены с учетом совокупности всей представленной медицинской документации, а также пояснений врача, специалиста, пояснений стороны ответчика, что безусловно не свидетельствует о наличии оснований для назначения повторной судебной экспертизы.

Так, оценивая представленное заключение ***, суд не усматривает какого-либо противоречия в выводах экспертов в части, касающейся наличия дефектов диагностических мероприятий в виде непроведенияфиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией, поскольку согласно требованиям Приложения №20 Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 №572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» при данных УЗИ, выявившего инфильтрат в ректовагинальном кармане, интимно контактирующий с прямой кишкой, выполнение данных диагностических манипуляций было показано. То обстоятельство, что отсутствие проведенияуказаннойдиагностики не повлияло на результат в виде выявленных у ФИО1 последствий, не свидетельствует о недостоверности выводов экспертов в этой части и об отсутствии обязанности врача в соблюденииосновополагающего Порядка оказания медицинской помощи по профилю, тем более, что после иссечения инфильтрата, визуализировав мышечный (несквозной) дефект стенки прямой кишки, врачом проведена устная консультация с главным хирургом г. Екатеринбурга, после чего на дефект и был наложен «непрерывный мышечно-мышечный шов». По сути, проведение вышеуказанной диагностики в соответствии с Приложением №20 Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 №572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» выявляет необходимость привлечения к оперативной части лечебного процесса соответствующего специалиста на стадии дооперативного вмешательства, тогда как врачом привлечение специалиста осуществлено после его начала, что по мнению суда, не соответствует установленному порядку оказания медицинской помощи по профилю. 

В свою очередь,доводы экспертов, не поставивших данный дефект в зависимость от неблагоприятного исхода, то есть как не относящийся к причине либо условиям для развития у ФИО1 грозного осложнения, являются оценкой самой ситуации с точки зрения ее медицинского сопровождения, тогда как для разрешения вопроса о причинении нравственных и моральных страданий самой истице, по мнению суда, достаточно их наличия. 

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии причинно-следственной связи между дефектами, допущенными ООО «Медицинский холдинг Фотек», при проведении ФИО1 диагностических мероприятий в дооперационном периоде, и причинением тем самым ей морального вреда,что соответствует приведенным положениям Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации», статей 151, 1064, 1068Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений поихприменению, изложенных в постановлениях Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20.12.1994 N 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» и от 26.01.2010 N 1«О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина».

При этом, суд соглашается с доводами представителя ответчика относительно выводов экспертной комиссии по проведению очищения кишечника и антибиотикотерапии ФИО1, поскольку данные обстоятельства объективно подтверждены представленной медицинской документацией.

Так, в предоперационном осмотре врача-анестезиолога от 13.06.2018 назначено в качестве предоперационной подготовке кишечника препарат «флит по схеме».

Препарат «Флит» - полное наименование «Фосфо-сода», является зарегистрированным препаратом, который используется исключительно для подготовки кишечника перед оперативным вмешательством.

В соответствии с инструкцией по его применению, показаниями являются «подготовка кишечника к оперативному вмешательству на толстой кишке».

К пояснениям экспертов в части, касающейся неотнесения данного препарата к рекомендованным согласно Протокола, суд относится критически, поскольку требуемое действие по очистке кишечника проведено, а применение препарата, регистрация которого в настоящее время не произведена, не свидетельствует об отсутствии самого факта дооперационной подготовки пациента. 

Кроме того, в листе «Анестезиологическое пособие» в истории болезни № 132 имеется отметка о проведении антибиотикопрофилактики - указано на введение препарата «амоксиклав» 1,2 г, который в дальнейшем назначен по 1,2 х 2 раза внутривенно ежедневно.В непосредственной карте Анестезиологического пособия также указано на введение препарата амоксиклав в 10:45. В дальнейшем антибиотикопрофилактика продолжалась по назначенной схеме с отметками о введения (лист наблюдения в ПИТ, записи врача-реаниматотлога в 14:25). Антибиотикопрофилактика путем интраоперационного введения препарата «амоксиклав» соответствует требованиям, предъявляемым для профилактики инфекции, вызванной хирургическим вмешательством.

Эксперты в судебном заседании каких-либо доводов относительно введения данного препарата суду не представили, сославшись на отсутствие этих сведений в описательной части заключения, в тоже времяобъективно подтверждено проведение антибиотикотерапии ФИО1

Указанное, по мнению суда, исключает наличие данных дефектов оказания медицинской помощи истцу ФИО1, соответственно, действие врача в этой части обосновано и соответствовало обстоятельствам.

Что касается выводов экспертов относительно дефектов оперативного лечения, отнеся к таковым необеспечение присутствия врача-хирурга или врача-колопроктолога с опытом проведения лапароскопических операций, а также недопустимо грубой техники отделения инфильтрата от стенки прямойкишки, суд, с учетом исследованной медицинской литературой всовокупности с пояснениями специалиста, приходит к следующему.

Так, из пояснений эксперта ***22 полученных в ходе рассмотрения дела, следует, что вопрос обеспечение присутствия врача-хирурга или врача-колопроктолога с опытом проведения лапароскопических операций напрямую зависит от наличия к тому показаний при проведении на дооперационном этапе исследования в виде фиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией. При этом, в отсутствие данных исследований с учетом последовательно поставленных экспертами в зависимость от них факт участия узкоспециализированных специалистов в оперативном лечении, суд приходит к выводу, что отсутствуют доказательства, однозначно свидетельствующие о необходимости обеспечения участия в операции, проведенной ФИО1 врача-хирурга или врача-колопроктолога. Проведение подобной операции с учетом опыта врача при наличии соответствующихисследований в виде фиброколоноскопии и/или ирригоскопии с биопсиейэксперты не отрицали. Таким образом, поскольку хирургия эндометриом является профильной деятельностью врача ФИО2, его научные работы в этой области широко распространены в сфере акушерства и гинекологии (данное обстоятельство подтверждается представленным на исследование работы «Бесплодие и эндометриоз» в соавторстве ФИО8 и ФИО9, где имеются ссылки на работы врача ФИО2 по поводу глубокого эндометриоза), суд приходит к выводу, что в отсутствие доказательств прямо указывающих на обязанность врача при проведении данной операции обеспечить присутствие врачей иного профиля свидетельствуют об отсутствии дефекта оперирующего врача в указанной конкретной ситуации.

Проверяя выводы и доводы экспертов в части неверно выбранной методики оперативного вмешательства, в частности наличия грубой техники отделения инфильтрата от стенки прямойкишки, неумеренное использование диатермокоауляции, а также массивное десерозирование зоны отделения, а также рекомендованную последовательность действий при решениивопроса об удалении эндометриоидного инфильтрата, в виде выполнения путем резекции в блоке с прямой кишкой, суд приходит к следующему.

В данном случае для лечения ФИО1 метод оперативного вмешательства избран врачом ФИО2 в соответствии с его опытом, что в отсутствии стандартов оказания специализированной медицинской помощи больным с диагнозом «эндометриоз», не исключено, напротив, выбор средств и методов лечения заболевания определяется лечащим врачом с учетом медицинских показаний, исходя из степени и тяжести и особенностей клинического течения заболевания у пациента. Таким образом, применений метод хирургического лечения эндометриоза путем ушивания однорядным обивным швом сопоставим с диагнозом и не противоречит действующим стандартам, тем более, не может быть расценен как дефект лечения. При этом, выводы экспертов относительно несостоятельности швов, согласно пояснениям эксперта ***23 носят характер общего осложнения, безотносительно работы врача, поскольку конкретно перфорация появилась в зоне выше верхней трети кишечника, тогда как оперативное вмешательство осуществлено в другой части кишечника. Выводы эксперта основаны на отсутствии сведений о шве, выполненном в ООО «Медицинский холдинг Фотек»в протоколе операции ГАУЗ СО «ГКБ № 40» от 16.06.2018, однако указанное не исключает его фактическое наличие. Таким образом, сопоставив протоколы операций, в совокупности с пояснениями эксперта, суд приходит к выводу, что несостоятельность шва, выполненного 13.06.2018 врачом ФИО2, не подтверждена.

Соответственно, суд соглашается с доводами представителя ответчика относительно ошибочности выводов экспертов в части.

В тоже время, указанное не освобождает ответчика от ответственности за нарушение Приказа Министерства здравоохранения Российской Федерации от 01.11.2012 №572н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи по профилю «акушерство и гинекология (за исключением использования вспомогательных репродуктивных технологий)» в части непроведения диагностического исследования фиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией.

Согласно пояснениям ФИО1, ее моральные страдания связаны с физическими страданиями в период с 13.06.2018 по 01.11.2018, а также наличием на теле в зоне живота 7неэстетичных швов. Представитель истца дополнил доводы истца в этой части утратой времени, отказе от борьбы за второго ребенка, отказ от борьбы с бесплодием.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд с учетом доводов истца, приходит к следующему.

Результатами экспертизы факт отсутствия проведения диагностических манипуляций в виде фиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией в дооперационном периоде подтвердился. Несмотря на то, что отсутствие данной диагностики не повлияло на наступление грозного осложнения у ФИО1, сам факт наличия подобных лечебных дефектов причиняетистице существенный моральный вред, выразившийся в переживаемых ею тяжелых физических страданиях, проведенных дней в реанимации, медикаментозной коме, длительном восстановительном этапе, невозможности смириться с утратой времени, эстетического изменения тела в области живота. В ее субъективном понимании, наличие дефектовсвидетельствует о некачественно оказанной медицинской помощи, приводит к осознанию того, что гнойного наполнения ран можно было избежать оказанием своевременной и квалифицированной медицинской помощи, что причиняет ей нравственные страдания.

В тоже время, доводы истца относительно отказа от лечения бесплодия, отказа от борьбы за рождение второго ребенка судом не могут быть положены в основу определения суммы компенсации морального вреда, поскольку истец обратилась к врачу с заболеванием, лечение которого однозначно не свидетельствовало о достижении цели – излечении бесплодия.

Определяя размер компенсации морального вреда в отношении ответчика ООО «Медицинский холдинг Фотек», суд учитывает, что действие врача в виде отсутствия в дооперационном периоде проведения диагностических манипуляций в виде фиброколоноскопии и/или ирригоскопия с биопсией в правовом смысле состоят в причинно-следственной связи с последствиями в виде страданий, перенесенных от непосредственного состояния, постоянную физическую боль, боязнь за жизнь и здоровье, по сути, от гражданско-правовой ответственности настоящий ответчик не освобожден. В связи с чем, учитывая, что в основном требования морального вреда истец связывала с физической болью и несостоятельностью в период 13.06.2018 по 01.11.2018, отказа от продолжения борьбы от бесплодия и рождения второго ребенка, при том, что в этой части судом доводы истца отклонены, однако дефекты лечебного процесса подтверждены результатами судебной экспертизы,а также учитывая, что в настоящее время, трудоспособность истца восстановлена, судприходит к выводу, что в данном случае компенсация морального вредаисходя из степени вины соразмерна500000 рублей.

В соответствии с п. 8 ст. 84 Федерального закона от 21.11.2011 № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» к отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 07.02.1992 N 2300-I «О защите прав потребителей».

Согласно ст. 13 ФЗ «О защите прав потребителей» при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 46 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28.06.2012 № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей», при удовлетворении судом требований потребителя в связи с нарушением его прав, установленных Законом о защите прав потребителей, которые не были удовлетворены в добровольном порядке изготовителем (исполнителем, продавцом, уполномоченной организацией или уполномоченным индивидуальным предпринимателем, импортером), суд взыскивает с ответчика в пользу потребителя штраф независимо от того, заявлялось ли такое требование суду.

Установив нарушение прав истца, как потребителя, поскольку медицинская услуга оказывалась на основе платности, руководствуясь п. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей», суд приходит к выводу о взыскании с ответчика в пользу истца штрафа за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя.

Размер штрафа составит 250000 рублей (500000 х 50%).

Ответчик заявил ходатайство о применении статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации к размеру неустойки. Судом учитывается, что основания к снижению суммы штрафа имеются, в частности, принимается во внимание, что истцу возмещена сумма затраченная на проведение операции в досудебном порядке, в стадии досудебного урегулирования спора ответчиком предлагались сумма в качестве морального вреда в размере 100000 рублей, на стадии судебного рассмотрения истцу предлагалось 600000 рублей, что судом расценивается как способ разрешить поставленный вопрос в добровольном порядке, однако истцом данное предложение не принято по причине обиды от произошедшего. Учитывая соотношение размера задолженности, и суммы штрафа, фактические действия каждой стороны, а также исходя из необходимости соблюдения принципов достижения баланса интересов сторон, разумности и справедливости, суд считает возможным снизить сумму штрафа до 125000 рублей. Суд полагает, что размер штрафа явно несоразмерен последствиям нарушенного обязательства, и наличие вышеуказанных обстоятельств можно признать исключительными, влекущими возможность его уменьшения.

В соответствии с частью 1 статьи 103Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации издержки, понесенные судом в связи с рассмотрением дела, и государственная пошлина, от уплаты которых истец был освобожден, взыскиваются с ответчика, не освобожденного от уплаты судебных расходов, пропорционально удовлетворенной части исковых требований. В этом случае взысканные суммы зачисляются в доход бюджета, за счет средств которого они были возмещены, а государственная пошлина - в соответствующий бюджет согласно нормативам отчислений, установленным бюджетным законодательством Российской Федерации.

Поскольку истец как потребитель была освобождена от уплаты госпошлины при подаче иска, с ответчика в доход местного бюджета подлежит взысканию государственная пошлина в размере 300 рублей.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 к ООО «Медицинский холдинг Фотек» о взыскании морального вреда в результате некачественно оказанных медицинских услуг, - удовлетворить частично.

Взыскать с ООО «Медицинский холдинг Фотек» в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 500000 рублей, штраф в размере 125000 рублей.

В удовлетворении остальной части требований ФИО1, - отказать.

Взыскать с ООО «Медицинский холдинг Фотек» в доход местного бюджета государственную пошлину в размере 300рублей.

Решение может быть обжаловано сторонами в апелляционном порядке в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме подачей апелляционной жалобы в Судебную коллегию по гражданским делам Свердловского областного суда через Кировский районный суд г. Екатеринбурга.

Судья 

<

***> Е. В. Самойлова