Дело № 2-236/18 27 июня 2018 года

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

Кронштадтский районный суд Санкт-Петербурга в составе

председательствующего судьи Тарновской В.А.,

при секретаре Вороненко В.В.,

с участием представителя истца ФИО1, 

представителя третьего лица ФИО2, 

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 к ФИО4 о взыскании денежных средств,

УСТАНОВИЛ:

ФИО3 обратился в суд с иском к ФИО4 о взыскании денежных средств в сумме 260 000 рублей, из которых 20 000 рублей – убытки, 240 000 рублей – упущенная выгода.

В обоснование заявленных требований истец указал, что на праве собственности владел автомобилем марки «Форд», государственный регистрационный знак 

<

№>

25 января 2015 года между истцом и ФИО5 заключено соглашение о намерениях заключить договор аренды транспортного средства без экипажа, в соответствии с пунктом 2.1 которого, его стороны обязались заключить договор аренды транспортного средства без экипажа в срок не позднее 25 февраля 2015 года.

В силу пункта 2.2 соглашения о намерениях, по основному договору истец передаёт ФИО5 за плату во временное владение и пользование без оказания услуг по управлению и технической эксплуатации принадлежащее ему на праве собственности транспортное средство, а ФИО5, по истечении срока аренды, возвращает транспортное средство в исправном состоянии с учётом его нормального износа.

При этом под транспортным средством в основном договоре понимается автотранспортное средство марки «Форд», государственный регистрационный знак 

<

№>.

Таким образом, истец и ФИО5 договорились о том, что 25 февраля 2015 года между ними будет заключён договор аренды транспортного средства без экипажа, предметом которого является сдача в аренду вышеуказанного автомобиля.

Истец указал также, что автомобиль находился на стоянке на территории ООО «Лидер» по адресу: Санкт-Петербург, Кронштадтское шоссе, дом 9, однако 20 февраля 2015 года он обнаружил, что автомобиль с территории ООО «Лидер» пропал, в связи с чем 1 марта 2015 года обратился с соответствующим заявлением в правоохранительные органы.

Согласно постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела от 15 августа 2015 года, ФИО4 20 февраля 2015 года лично перегнал автомобиль на территорию ОАО «Славянка РЭР №2» по адресу: Санкт-Петербург, улица Зосимова, дом 7.

30 марта 2015 года автомобиль был обнаружен, в рамках уголовного дела квалифицирован как вещественное доказательство, изъят для завершения рассмотрения уголовного дела.

В связи с тем, что фактически после 20 февраля 2015 года истец не мог распоряжаться автомобилем, договор аренды транспортного средства между ним и ФИО5 не был заключён.

Согласно пункту 5.2 соглашения о намерениях, при неисполнении одной из сторон пункта 2.1 соглашения, сторона, по вине которой основной договор не заключён, выплачивает другой стороне пени (штраф) в размере 20 000 рублей единовременно.

Во исполнение условий пункта 5.2 соглашения о намерениях 23 марта 2015 года истец передал ФИО5 денежные средства в размере 20 00 рублей, то есть по вине ответчика понёс убытки в указанном размере.

Более того, при обычных обстоятельствах между истцом и ФИО5 25 февраля 2015 года был бы заключён договор аренды транспортного средства без экипажа сроком на один год, арендная плата по условиям которого составила бы 20 000 рублей ежемесячно.

Таким образом, за период с 25 февраля 2015 года по 24 февраля 2016 года истец мог получить выгоду в размере 240 000 рублей, однако действия ответчика по перегону автомобиля привели к тому, что договор аренды транспортного средства не был заключён, истец не получил денежные средства.

Ссылаясь на изложенные обстоятельства, уточнив заявленные требования в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (л.д. 83-85), настаивая на их удовлетворении в полном объёме, ФИО3 просил взыскать с ФИО4 убытки в размере 20 000 рублей, упущенную выгоду в размере 240 000 рублей за период с 25 февраля 2015 года по 24 февраля 2016 года, а также расходы по уплате государственной пошлины в общем размере 5 800 рублей.

Истец, третье лицо ФИО5, надлежащим образом извещённые о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явились, доверили представлять свои интересы представителям.

Представитель истца по доверенности ФИО1 в суд явилась, иск поддержала в полном объёме.

Представитель третьего лица ФИО5 по доверенности ФИО2 в суд явилась, поддержала иск, просила удовлетворить заявленные требования.

Ответчик ФИО4, надлежащим образом извещённый о дате, времени и месте судебного заседания, в суд не явился, сведений об уважительности причин неявки не представил, не просил о рассмотрении дела в своё отсутствие и в отсутствие своего представителя, в связи с чем на основании статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд считает возможным рассматривать дело в его отсутствие.

В ранее представленных возражениях на иск сторона ответчика указала, что категорически не согласна с заявленными ФИО3 требованиями, считая их незаконными и необоснованными, поскольку спорный автомобиль, который истец должен был передать ФИО5 по соглашению о намерениях, а далее по основному договору аренды, не мог быть предметом каких-либо сделок ввиду его нахождения под двойным обременением: транспортное средство находилось и находится в залоге у ФИО6; в период заключения представленных истцом договоров автомобиль являлся предметом судебного разбирательства, а также одновременного с этим был изъят сотрудниками полиции.

При заключении первичной сделки истцу не был передан паспорт транспортного средства, а вступившим в законную силу решением суда постановлено не передавать истцу ПТС, что, по мнению ответчика, свидетельствует о том, что сделка не была завершена, а также о её несоответствии требованиям, установленным пунктом 2 статьи 456 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Поскольку на момент заключения сделки ПТС находился у залогодержателя, продавец не имел права отчуждать такое имущество без разрешения залогодержателя, а, учитывая, что покупатель (истец) знал о таком залоге, дальнейшее распоряжение имуществом не могло осуществляться без учёта прав залогодержателя.

При изложенных обстоятельствах, истец, намеренный передать спорное имущество в аренду, не проявил должной осмотрительности при заключении сделки.

Ответчик указал также, что на момент заключения соглашения о намерениях автомобиль находился в нерабочем состоянии, исключающем его использование по фактическому назначению.

Таким образом, ответчик полагал, что истцом не представлено доказательств того, что виновные действия ФИО4 привели к неблагоприятным последствиям. Фактически не доказана причинно-следственная связь между действиями ответчика и наступившими последствиями. Факт хищения ответчиком автомобиля, на который ссылается истец, в силу статьи 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации может быть установлен только приговором суда (л.д. 100-101).

Выслушав мнение лиц, участвующих в деле, исследовав материалы дела, оценив представленные и добытые доказательства по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ФИО3 требований по следующим основаниям.

Судом установлено, что 25 января 2015 года между ФИО3 и ФИО5 заключено соглашение о намерении заключить договор аренды транспортного средства без экипажа (далее – Соглашение), в соответствии с пунктом 2.1 которого стороны обязались заключить основной договор аренды автотранспортного средства без экипажа на условиях, установленных настоящим соглашением. Основной договор заключается сторонами в срок не позднее 25 февраля 2015 года (л.д. 11).

Согласно пункту 2.2 Соглашения, по основному договору ФИО3 обязался передать ФИО5 за плату во временное владение и пользование без оказания услуг по управлению и технической эксплуатации, принадлежащее ему на праве собственности транспортное средство, а ФИО5, в свою очередь, обязался по истечении срока аренды возвратить истцу транспортное средство в исправном состоянии с учётом его нормального износа.

Проект основного договора является приложением к настоящему Соглашению (пункт 2.3 Соглашения).

При этом, согласно пункту 1.2 Соглашения, транспортное средство – автотранспортное средство марки «Форд», модели «Фокус», № кузова 

<

№>, чёрный цвет, идентификационный номер 

<

№>, государственный регистрационный знак 

<

№>

В пункте 3.1 Соглашения стороны договорились, что арендная плата по основному договору будет составлять 20 000 рулей в месяц без НДС.

Срок действия основного договора – с 25 февраля 2015 года по 24 февраля 2016 года (пункт 4.1 Соглашения).

В соответствии с пунктом 5.2 Соглашения при неисполнении одной из сторон соглашения пункта 2.1 настоящего соглашения, сторона, по вине которой основной договор не заключён в срок, выплачивает другой стороне пени (штраф) в размере 20 000 рублей.

Обращаясь с настоящим иском, ФИО3 указал, что вследствие виновных действий ответчика, выразившихся в хищении принадлежащего ему транспортного средства, впоследствии обнаруженного и изъятого сотрудниками правоохранительных органов, основной договор между истцом и ФИО5 заключён не был, в связи с чем истец понёс убытки в виде уплаты ФИО5 пени (штрафа) в размере 20 000 рублей, а также упущенной выгоды в размере 240 000 рублей, которую составляет арендная плата за пользование автомобилем за период с 25 февраля 2015 года по 24 февраля 2016 года.

Согласно акту приёма-передачи денежных средств от 23 марта 2016 года, ФИО3 передал ФИО5 денежные средства в размере 20 000 рублей в счёт неисполнения истцом обязательств, предусмотренных пунктом 5.2 Соглашения о намерении заключить договор аренды транспортного средства без экипажа от 25 января 2015 года (л.д. 15).

В силу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации, лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода) (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Истец, полагавший, что неправомерными действиями (бездействием) ответчика ему причинён вред, обязан, в силу положений частью 1 статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, доказать ряд обстоятельств: факт причинения ему вреда, размер вреда, неправомерность действий (бездействия) причинителя вреда, а также причинно-следственную связь между незаконными действиями (бездействием) и наступившим вредом. Отсутствие одного из названных элементов является основанием для отказа в иске.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 14 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по смыслу статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации упущенной выгодой является неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. Поскольку упущенная выгода представляет собой неполученный доход, при разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске. Если лицо, нарушившее право, получило вследствие этого доходы, лицо, право которого нарушено, вправе требовать возмещения наряду с другими убытками упущенной выгоды в размере не меньшем, чем такие доходы (пункт 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При рассмотрении дел о возмещении убытков следует иметь в виду, что положение пункта 4 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому при определении упущенной выгоды учитываются предпринятые стороной для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления, не означает, что в состав подлежащих возмещению убытков могут входить только расходы на осуществление таких мер и приготовлений.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в абзаце 3 пункта 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года №7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», упущенной выгодой являются не полученные кредитором доходы, которые он получил бы с учетом разумных расходов на их получение при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено.

В пункте 3 указанного Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года №7 даны разъяснения, согласно которым при определении размера упущенной выгоды учитываются предпринятые кредитором для ее получения меры и сделанные с этой целью приготовления (пункт 4 статьи 393 Гражданского кодекса Российской Федерации). В то же время в обоснование размера упущенной выгоды кредитор вправе представлять не только доказательства принятия мер и приготовлений для ее получения, но и любые другие доказательства возможности ее извлечения.

Таким образом, возмещение упущенной выгоды должно обеспечивать восстановление нарушенного права потерпевшего ровно до того положения, которое существовало до момента нарушения права. При этом возмещение упущенной выгоды не должно обогащать потерпевшего. Лицо, взыскивающее упущенную выгоду, должно подтвердить совершение им конкретных действий, направленных на извлечение доходов, которые не были получены только в связи с допущенным должником нарушением, являющимся единственным препятствием, не позволившим получить доход. Лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать, что оно само предпринимало все разумные меры для уменьшения ущерба, а не пассивно ожидало возрастания размера упущенной выгоды.

Именно поэтому в соответствии с положениями статей 15 и 393 Гражданского кодекса Российской Федерации при определении размера упущенной выгоды значимым является определение достоверности тех доходов, которые потерпевшее лицо предполагало получить при обычных условиях гражданского оборота. При этом лицо, требующее взыскания упущенной выгоды, должно доказать, что возможность получения прибыли существовала реально, а не в качестве его субъективного представления. Намерение не может быть принято во внимание при рассмотрении дел о взыскании упущенной выгоды.

В силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, лицо, требующее возмещения неполученных доходов, должно представить доказательства размера упущенной выгоды, реальности её получения, а также доказательства принятия мер для получения такой выгоды и сделанные с этой целью приготовления.

Из вышеуказанных положений закона следует, что именно на истце лежит бремя доказывания реального ущерба и упущенной выгоды в связи с неправомерными действиями ответчика.

Давая оценку представленным истцом доказательствам о причинении ему убытков в виде уплаты штрафа по соглашению о намерении и упущенной выгоды по правилам статьи 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд приходит к выводу об отсутствии достоверных доказательств, свидетельствующих об обоснованности заявленных требований.

Суд считает, что истец не доказал тот факт, что возможность получения прибыли существовала реально, а не в качестве его субъективного представления. Представленные в материалы дела и добытые судом доказательства не свидетельствуют о том, что понесённые убытки в виде уплаты штрафа и неполучение истцом доходов в виде арендной платы по договору аренды автомобиля без экипажа, заключение которого предполагалось на основании соглашения о намерении, обусловлено лишь допущенным ответчиком нарушением, являющимся единственным препятствием, не позволившим получить истцу доход.

Постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 17 октября 2015 года, вынесенным по результатам рассмотрения материала проверки 

<

№> от 1 марта 2015 года по сообщению ФИО3 о пропаже принадлежащего ему на праве собственности автомобиля «Форд Фокус», на которое в обоснование заявленных требований ссылается истец, действительно установлено, что 20 февраля 2015 года ФИО4 лично перегнал на территорию ОАО «Славянка» РЭР№2 по адресу: Санкт-Петербург, улица Зосимова, дом 7 А, спорный автомобиль. Формально в действиях ФИО4 усматриваются признаки преступления, предусмотренные частью 1 статьи 30 Уголовного кодекса Российской Федерации. Материал был направлен в ОД ОМВД России по Кронштадтскому району для принятия решения о возбуждении уголовного дела и возвращен без исполнения ввиду того, что, пока не будет вынесено решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга по законности сделки, отношения между участниками процесса относятся к гражданско-правовым (л.д. 12-14).

Решением Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 10 декабря 2015 года по гражданскому делу №2-557/15 по иску ФИО6 к ФИО7, ФИО3 о признании недействительным договора купли-продажи, обращении взыскания на предмет залога, признании права собственности на предмет залога, по иску ФИО3 к ФИО7 о признании права собственности на транспортное средство, возложении обязанности передать документы на транспортное средство, в удовлетворении исковых требований ФИО6 отказано, исковые требования ФИО3 удовлетворены: за ФИО3 признано право собственности на автомобиль «Форд Фокус», 2008 года выпуска, государственный номерной знак 

<

№>; ФИО7 обязана передать ФИО3 дубликат ПТС и свидетельство о регистрации транспортного средства на указанный автомобиль; с ФИО7 в пользу ФИО3 взысканы расходы по уплате государственной пошлины в размере 6 500 рублей (л.д. 28-43).

Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда от 14 апреля 2016 года решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 10 декабря 2015 года в части удовлетворения требований ФИО3 к ФИО7 отменено, в указанной части принято новое решение: в удовлетворении требований ФИО3 к ФИО7 о признании права собственности на транспортное средство, возложении обязанности передать документы на транспортное средство отказано; в остальной части решение Кронштадтского районного суда Санкт-Петербурга от 10 декабря 2015 года оставлено без изменения, апелляционная жалоба ФИО6 – без удовлетворения (л.д. 44-54).

Вместе с тем, из материалов дела следует, что 29 декабря 2014 года между ФИО7, приходящейся супругой ФИО4, и ФИО3 заключён договор купли-продажи автомобиля марки «Форд Фокус», государственный регистрационный знак 

<

№>, по условиям которого покупатель ФИО3 обязался оплатить продавцу ФИО7 денежные средства в размере 300 000 рублей за продажу указанного автомобиля (л.д. 9-10).

Согласно пункту 3.1.1 договора купли-продажи от 29 декабря 2014 года, продавец обязалась передать покупателю в течение двух дней после полной оплаты покупателем суммы по договору имущество по акту приёма-передачи и документы на имущество.

Одновременно с этим истцом не оспаривается факт того, что при передаче ему автомобиля, ФИО7 ФИО3 передано только свидетельство 

<

№> о государственной регистрации транспортного средства, государственный регистрационный знак 

<

№>.

В ходе рассмотрения дела установлено, что оригинал ПТС истцу не передавался.

Из вышеуказанного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела от 17 октября 2015 года усматривается, что свидетельство о государственной регистрации автомобиля «Форд Фокус», государственный номерной знак 

<

№>, после заключения договора купли-продажи было передано ФИО3, при этом ПТС в отношении указанного транспортного средства и один комплект ключей от автомобиля был оставлен у ФИО4, в связи с наличием между ним и ФИО3 личных соглашений.

Согласно объяснениям стороны истца, полученным в ходе судебного разбирательства, передавая истцу 29 декабря 2014 года автомобиль, ФИО7 пояснила, что ПТС на автомобиль и второй комплект ключей от него утеряны (л.д. 108).

При таких обстоятельствах, заключая Соглашение о намерении заключить договор аренды транспортного средства без экипажа, истец, по мнению суда, в отсутствие правоустанавливающих документов на автомобиль на своё имя, в отсутствие оригинала ПТС, действовал неразумно и недобросовестно. В силу действующего гражданского законодательства истец смог бы заключить договор аренды транспортного средства только в том случае, если бы оформил документы на автомобиль на своё имя, тогда как, получив автомобиль по акту приёма-передачи, не предпринял никаких действий по получению от продавца автомобиля оригинала ПТС, по оформлению ПТС в случае его утери продавцом, равно как не предпринял никаких действий по реализации намерений заключить договор аренды транспортного средства без экипажа, получив 16 октября 2015 года автомобиль после проведения оперативно-следственных действий по материалу проверки КУСП-1487 от 1 марта 2015 года.

При этом доводы стороны истца о том, что действия по оформлению документов на автомобиль он намеревался совершить до заключения с ФИО5 договора аренды транспортного средства без экипажа, голословны, ничем не подтверждены.

С заявлением о внесении изменений в связи с изменением собственника, получением свидетельства о регистрации и выдачей дубликата ПТС, в связи с утратой указанных документов, ФИО3 обратился в МРЭО ГИБДД №6 только 15 августа 2016 года. Доказательств, свидетельствующих об уважительности причин, объективно исключающих возможность обращения с таким заявлением с декабря 2014 года по август 2016 года, не представлено.

Таким образом, суд считает, что убытки истца не связаны с действиями ответчика, который перегнал автомобиль со стоянки ООО «Лидер», а вызваны ненадлежащим оформлением самим истцом, являющимся с учётом установленных по делу обстоятельств лишь титульным владельцем автомобиля, документов на транспортное средство.

При этом, несмотря на получение автомобиля со стоянки автотранспорта ОМВД России по Кронштадтскому району Санкт-Петербурга 16 октября 2015 года, истец также не предпринял действий по реализации намерений по заключению договора аренды, тогда как п. 4.1 Соглашения установлен срок действия основного договора до 24 февраля 2016 года.

Приходя к выводу об отказе в удовлетворении заявленных ФИО3 требований, суд также принимает во внимание и то обстоятельство, что проект основного договора аренды транспортного средства без экипажа, являющийся приложением к Соглашению о намерении, что напрямую следует из пункта 2.3 Соглашения, суду не представлен.

Более того, согласно объяснениям ФИО5, ФИО3 позвонил ему сообщить об угоне автомобиля, являющегося предметом договора аренды, которые указанные лица намеревались заключить, ещё за несколько дней до предполагаемой даты заключения такого договора, то есть до 25 февраля 2015 года (л.д. 111).

Однако, что достоверно установлено материалами дела, в частности постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела, и не оспаривается самим истцом, с заявлением об угоне автомобиля ФИО3 обратился в правоохранительные органы только 1 марта 2015 года.

С учётом изложенного, основания для взыскания с ответчика в пользу истца расходов, понесённых последним по уплате государственной пошлины, в соответствии со статьёй 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации отсутствуют.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении иска ФИО3 к ФИО4 о взыскании денежных средств – отказать.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Судья В.А. Тарновская

Решение принято судом в окончательной форме 13.07.2018.