78RS0007-01-2020-001720-54

Дело № 2-1840/2020

г. Санкт-Петербург

29 сентября 2020 года

Р Е Ш Е Н И Е

Именем Российской Федерации

Колпинский районный суд Санкт-Петербурга в составе:

председательствующего Гусаровой А.А.,

при секретаре Еременко А.В.,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО3 ФИО16 к ФИО3 ФИО17 о признании имущества совместно нажитым, взыскании денежных средств,

у с т а н о в и л:

ФИО4 обратился в суд с иском к ФИО5, просит признать совместной собственностью супругов квартиру по адресу: 

<

адрес>, признать за ним право собственности на 1 200 000 рублей, полученных ФИО5 от продажи квартиры по названному адресу, взыскать с ФИО5 в свою пользу 1 200 000 руб.

В обоснование иска указано, что спорная квартира приобретена в период брака сторон по возмездной сделке, брак расторгнут. Истец в 2009 году получил 

<

данные изъяты>, стал инвалидом № группы, был направлен для проживания в 

<

адрес>. Ответчик на вопросы относительно спорной квартиры поясняла истцу, что сообщит в случае намерения продать имущество. Однако, летом 2019 года истцу стало известно, что в квартире проживают посторонние люди, ответчик на звонки истца не отвечала, из полученной в июне 2019 года выписки из ЕГРН истцу стало известно, что собственником квартиры является ФИО6 Посчитав, что ответчик совершила в отношении истца мошеннические действия, он обратился в правоохранительные органы, получил постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, согласно которому ответчик сообщила о продаже квартиры за 2 400 000 руб. и о передаче 1 200 000 руб. под расписку истцу, расписку оперуполномоченному не представила. Согласие на продажу квартиры у истца не было получено. Денежные средства от продажи квартиры истцу в действительности переданы не были. О нарушении своего права истец узнал летом 2019 года.

Истец явился в судебное заседание, поддержал заявленные исковые требования.

Также явился представитель ответчика, возражал по иску по мотиву пропуска срока исковой давности, о применении которого было заявлено, и по мотиву того, что квартира поступила в собственность ответчика на безвозмездной основе, в связи с осуществлением ухода за предыдущим собственником.

Третье лицо ФИО6 также явилась в судебное заседание, пояснила, что является собственником квартиры, каких-либо возражений по иску не заявила.

Суд, выслушав явившихся лиц, изучив материалы дела, приходит к следующему.

Согласно ст. 244 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее также – ГК РФ) имущество, находящееся в собственности двух или нескольких лиц, принадлежит им на праве общей собственности (п. 1). Имущество может находиться в общей собственности с определением доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без определения таких долей (совместная собственность) (п. 2). Общая собственность на имущество является долевой, за исключением случаев, когда законом предусмотрено образование совместной собственности на это имущество (п. 3). По соглашению участников совместной собственности, а при недостижении согласия по решению суда на общее имущество может быть установлена долевая собственность этих лиц (п. 5).

Законом, в п. 1 ст. 34 Семейного кодекса Российской Федерации, предусмотрено образование совместной собственности супругов на имущество, нажитое супругами во время брака.

Согласно п. 1 ст. 38 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ) раздел общего имущества супругов может быть произведен как в период брака, так и после его расторжения по требованию любого из супругов, а также в случае заявления кредитором требования о разделе общего имущества супругов для обращения взыскания на долю одного из супругов в общем имуществе супругов.

В силу п. 1 ст. 39 СК РФ при разделе общего имущества супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов признаются равными, если иное не предусмотрено договором между супругами.

Из материалов дела следует, что ДД.ММ.ГГГГ отделом записи актов гражданского состояния – Дворцом бракосочетания № Исполкома Ленгорсовета составлена актовая запись № о заключении брака между ФИО4 и ФИО18 И.М. (после заключения брака – ФИО3), брак сторон расторгнут (л.д. 13). Брак прекращен ДД.ММ.ГГГГ (л.д. 14).

14.05.2004 между ФИО11 и ФИО2 заключен договор купли-продажи квартиры по адресу: 

<

адрес> (л.д. 52). При этом от ФИО4 получено нотариально удостоверенное согласие на покупку данной квартиры от 14.05.2004 (л.д. 54).

16.01.2014 ФИО5 продала данную квартиру ФИО7 за цену 2 400 000 руб. (л.д. 50-51). При этом ею в Управление Росреестра по Санкт-Петербургу подано удостоверенное нотариально заявление от 16.01.2014, согласно которому она не имеет супруга, который в порядке ст. 35 СК РФ мог бы претендовать на отчуждаемую ею квартиру по названному адресу (л.д. 53).

В последующем право собственности на квартиру перешло к ФИО8 в порядке наследования по закону (л.д. 49), а ФИО8 продал квартиру ФИО9 и ФИО6 13.09.2016, согласно брачному договору которых квартира переходит в собственность ФИО6 (л.д. 46, 47). В настоящее время право собственности на квартиру зарегистрировано за ФИО6 (л.д. 43-45).

ФИО1 обращался в правоохранительные органы с заявлением о мошеннических действиях ФИО5 Согласно постановлению от 04.02.2020 оперуполномоченного ОУР ОМВД России по 

<

адрес> майора полиции ФИО10 по материалу проверки КУСП № от 31.01.2020 (оригинал материала представлен по запросу суда), в ходе проверки получено объяснение ФИО5, в котором она ссылается на то, что после получения 2 400 000 руб. от продажи квартиры позвонила ФИО4, передала ему в присутствии трех лиц под расписку 1 200 000 руб., расписку оперуполномоченному не предоставила, пояснив, что не знает о ее местонахождении.

Таким образом, судом установлено, что названная выше квартира приобретена в период брака сторон на основании возмездной сделки, и согласно вышеприведенным нормам права, вне зависимости от факта регистрации права собственности за ответчиком, является имуществом, нажитым в период брака сторон, то есть совместным имуществом супругов на момент ее приобретения.

Возражая по иску, ответчик ссылается на то обстоятельство, что квартира принадлежала ФИО11, которая не имела близких родственников, а ФИО5 осуществляла уход и заботилась о ней, квартира была завещана ФИО11 ФИО5, при заключении договора купли-продажи продавцу было предоставлено право пожизненного пользования квартирой. Также ответчик указывает, что компенсация от продажи квартиры была полностью выплачена ФИО4

В обоснование этих доводов в материалы дела представлены: копия договора передачи квартиры по адресу: 

<

адрес> в собственность ФИО11 от 27.10.1994 (л.д. 86-87); копия завещания ФИО11 от ДД.ММ.ГГГГ, которым она завещала все свое имущество ФИО5 (л.д. 88). Также представлены копия доверенности от 16.06.2003, выданная ФИО11 ФИО5 на право получения всех необходимых для отчуждения квартиры документов (л.д. 89), копия доверенности от 14.05.2004, выданная ФИО11 ФИО4 на право представления ее интересов по вопросу регистрации договора купли-продажи и перехода права собственности на названную квартиру (л.д. 90).

Факт осуществления ухода за ФИО11 со стороны ФИО5 подтвержден свидетелем ФИО13, дочерью сторон, которая была допрошена в ходе судебного разбирательства и была предупреждена об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 3008 УК РФ.

Однако, сам по себе тот факт, что ФИО5 осуществляла уход и оплачивала отдельные медицинские услуги в пользу ФИО11 (на что указал свидетель), не может обусловить вывод суда об ином характере сделки, нежели купля-продажа квартиры. Учитывая, что ФИО11 как собственник квартиры обладала всеми предусмотренными ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации правомочиями, она имела возможность распорядиться квартирой по своему усмотрению, заключив любую не противоречащую нормам гражданского законодательства сделку, в том числе продать квартиру, подарить ее или заключить договор ренты с пожизненным иждивением. Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации, регламентирующие названные виды договоров в его статьях 549, 572, 583, приняты в 1996 году и действовали на момент заключения договора купли-продажи в 2004 году. Подписание именно договора купли-продажи, а также выдача доверенностей на сбор документов для продажи квартиры и на осуществление действий по регистрации договора купли-продажи указывают на наличие у ФИО11 воли и волеизъявления на заключение именно договора купли-продажи квартиры.

Тот факт, что за продавцом ФИО11 согласно п. 10 договора от 14.05.2004 было сохранено пожизненное право пользования проданной квартирой, и данное лицо в ней проживало, не свидетельствует об ином характере сделки, нежели купля-продажа. Сохранение права пользования жилым помещением предусмотрено законодателем в качестве особенности договора купли-продажи недвижимости, в том числе регламентируется ст. 558 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Тот факт, что ни ФИО5, ни ФИО4 не проживали в квартире, не свидетельствует об ином характере договора, поскольку собственники вправе по своему усмотрению реализовывать права пользования имуществом.

В силу редакции ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации на момент заключения договора мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (п. 1). Притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила (п. 2).

Однако, ответчик прямо не ссылается ни на мнимость, ни на притворность сделки купли-продажи от 14.05.2004. Кроме того, по мнению суда, ФИО5 в рамках настоящего дела не вправе ссылаться на такие обстоятельства, поскольку при заключении этой сделки она и продавец поставили свои подписи в письменном договоре, предусматривающем в его пункте 4 условие о том, что квартира продана за 84 581 руб., которые покупатель выплатил продавцу до подписания договора; продавцом была выдана доверенность ФИО4 на регистрацию договора; получено его согласие на покупку; а заблаговременно перед этим ФИО5 получила доверенность от продавца на сбор документов для продажи квартиры; право собственности было зарегистрировано за ФИО5, которая, исходя из этих обстоятельств продала квартиру и в ходе проверки по материалу КУСП сослалась на передачу ФИО4 половины полученного от продажи, то есть объяснениями о своих действиях подтвердила его право на эти средства. Таким образом, ФИО5 действует противоречиво и непоследовательно и не вправе ссылаться на недействительность сделки от 14.05.2004, поскольку тем самым она действует недобросовестно - подлежит применению правовой принцип эстоппель (п. 5 ст. 166 ГК РФ).

При этом доказательств того, что квартира приобретена за счет личных денежных средств ФИО5, в нарушение положений ст. 56 ГПК РФ в материалы дела представлено не было.

Ссылка стороны ответчика на объяснения истца в судебном заседании от 03.08.2020 о том, что он не вкладывал денег в приобретение квартиры, и его последующий вывод о безденежности договора, не может быть принята судом в обоснование вывода о притворности сделки, о безвозмездной природе сделки, поскольку, как следует из материалов дела, ФИО4 14.05.2004 дал согласие на приобретение квартиры за цену и на условиях по усмотрению ФИО12, ему могло быть не известно о цене договора и обстоятельствах передачи денежных средств. Исходя из норм семейного законодательства, именно ответчик должен доказать приобретение квартиры за счет собственных средств, тогда как по общему правилу при наличии семейных отношений предполагается ведение совместного хозяйства и образование совместной собственности, исходя, в том числе, из того, что доходы супругов являются их совместной собственностью. Кроме того, последующие выводы истца о безденежности договора суд оценивает критически с учетом состояния здоровья истца, и так как они не находят подтверждение в материалах дела, в свою очередь любые объяснения сторон в силу ч. 1 ст. 68 ГПК РФ подлежат проверке и оценке наряду с другими доказательствами по делу. 

При заключении договора купли-продажи в силу ст. 454 ГК РФ на покупателе лежит обязанность оплаты товара, и договор от 14.05.2004 содержит условие об исполнении ФИО5 этой обязанности. Таким образом, довод о безденежности договора опровергается его содержанием, при этом показания свидетеля ФИО13 не могут быть приняты в качестве доказательства этого довода, поскольку свидетель, указывая на то, что денежные средства продавцу не передавались, указала, что об этом ей известно со слов ФИО5, следует также учесть возраст свидетеля - на момент совершения сделки 14.05.2004 она не достигла совершеннолетия.

Ответчиком также заявлено о применении последствий пропуска срока исковой давности.

Согласно п. 1 ст. 196 ГК РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со ст. 200 ГК РФ. На основании п. 1 ст. 200 ГК РФ если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ). В ранее действовавшей редакции п. 1 ст. 200 ГК РФ связывал начало течения срока исковой давности с днем, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

Как следует из материалов дела, сделка по продаже ФИО5 квартиры совершена 16.01.2014, брак сторон расторгнут 25.03.2008. С этими датами ответчик связывает течение трехлетнего срока исковой давности, а также указывает, что срок исковой давности не может превышать 10 лет.

Так, согласно п. 2 ст. 196 ГК РФ срок исковой давности не может превышать десять лет со дня нарушения права, для защиты которого этот срок установлен, за исключением случаев, установленных Федеральным законом от 6 марта 2006 года № 35-ФЗ «О противодействии терроризму».

Однако, позиция ответчика об исчислении срока исковой давности с даты расторжения брака основана на ином толковании норм права.

Согласно ст. 9 СК РФ на требования, вытекающие из семейных отношений, исковая давность не распространяется, за исключением случаев, если срок для защиты нарушенного права установлен настоящим Кодексом (п. 1). При применении норм, устанавливающих исковую давность, суд руководствуется правилами статей 198 - 200 и 202 - 205 Гражданского кодекса Российской Федерации (п. 2).

В соответствии с п. 7 ст. 38 СК РФ к требованиям супругов о разделе общего имущества супругов, брак которых расторгнут, применяется трехлетний срок исковой давности.

При этом в пункте 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 05.11.1998 № 15 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака» разъяснено, что течение трехлетнего срока исковой давности для требований о разделе имущества, являющегося общей совместной собственностью супругов, брак которых расторгнут (п. 7 ст. 38 СК РФ), следует исчислять не со времени прекращения брака (дня государственной регистрации расторжения брака в книге регистрации актов гражданского состояния при расторжении брака в органах записи актов гражданского состояния, а при расторжении брака в суде - дня вступления в законную силу решения), а со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (п. 1 ст. 200 ГК РФ).

Таким образом, срок исковой давности не может быть исчислен с даты прекращения брака. 

Кроме того, по мнению суда, он не подлежит исчислению с 16.01.2014, поскольку сведений о том, что ФИО4 было известно о совершении сделки продажи квартиры ФИО5, не имеется. При совершении названной сделки ФИО5 предъявила в Управление Росреестра по Санкт-Петербургу заявление об отсутствии у нее супруга, обладающего правом требования в отношении отчуждаемой квартиры.

В свою очередь само по себе внесение в ЕГРН записи о переходе права собственности на квартиру на основании договора от 16.01.2014 с достоверностью не свидетельствует о том, что истцу стало известно об отчуждении квартиры. Аналогичная правовая позиция относительно записи в ЕГРН отражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.10.2017 № 35-КГ17-11.

Истец, которому было известно приобретении квартиры в совместную собственность сторон, справедливо полагал себя участником такой собственности. О том, что ФИО5 распорядилась этой квартирой, ему стало известно в 2019 году, когда он получил выписку из ЕГРН от 20.06.2019 (л.д. 9-10). Именно с этой даты надлежит исчислять срок исковой давности.

Ссылка стороны ответчика на то, что по объяснениям истца он неоднократно интересовался у ответчика судьбой квартиры, не свидетельствует о том, что истцу стало известно о ее продаже ранее, что ответчик сообщила о распоряжении квартирой. Доказательств этому ответчик суду не представила.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу о предъявлении заявленных требований с соблюдением срока исковой давности.

Поскольку ответчиком квартира была продана за 2 400 000 руб. и данная квартира являлась к моменту продажи совместной собственностью супругов, ответчик вправе требовать половины полученного по сделке, то есть 1 200 000 руб. При этом защита права осуществляется не путем признания права собственности на денежные средства, а путем их взыскания с ответчика, что не обуславливает отказ в удовлетворении требований истца. На стороне ответчика, не передавшего половину полученного по сделке в отсутствие законных оснований к этому, возникло неосновательное обогащение, на основании ст. 1102 ГК РФ с ответчика в пользу истца подлежат взысканию денежные средства в размере 1 200 000 руб.

ФИО5, которая ссылалась на факт передачи 1 200 000 руб. ФИО4 как в ходе проведения проверки по материалу КУСП № от ДД.ММ.ГГГГ, так и возражая по настоящему иску, каких-либо относимых и допустимых доказательств в подтверждение этому не представила. Расписка, составленная ФИО4, на которую неоднократно указывает ФИО5, суду не представлена. ФИО5 сообщила в своих объяснениях в рамках материала КУСП № о присутствии при передаче денег трех свидетелей, однако, личности указанных свидетелей суду не сообщены, ходатайства об их допросе заявлены не были. Допрошенная в качестве свидетеля ФИО14 сообщила, что о факте передачи денежных средств ей известно со слов матери, тем самым такие показания не подтверждают сам факт передачи денежных средств.

Учитывая изложенное, суд приходит к выводу об удовлетворении заявленных исковых требований.

На основании ч. 1 ст. 98 ГПК РФ с ответчика в пользу истца подлежит взысканию государственная пошлина в сумме 5 200 руб., которую истец оплатил при обращении в суд.

На основании ч. 1 ст. 103 ГПК РФ с ответчика в доход бюджета Санкт-Петербурга подлежит взысканию государственная пошлина соразмерно удовлетворенным исковым требованиям в оставшейся часть - в размере 9 000 руб.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 197,198 ГПК РФ, суд

р е ш и л:

Исковые требования ФИО3 ФИО19 удовлетворить.

Признать квартиру по адресу: 

<

адрес>, имуществом, которое являлось совместной собственностью супругов ФИО3 ФИО20 и ФИО3 ФИО21.

Взыскать с ФИО3 ФИО22 в пользу ФИО3 ФИО23 1 200 000 рублей в счет причитающейся ему доли от продажи совместно нажитого имущества, а также 5 200 рублей расходов по оплате государственной пошлины.

Взыскать с ФИО3 ФИО24 в доход бюджета Санкт-Петербурга государственную пошлину в размере 9 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Санкт-Петербургский городской суд в течение одного месяца с даты его изготовления в окончательном виде путем подачи апелляционной жалобы через Колпинский районный суд Санкт-Петербурга.

Председательствующий

Решение в окончательном виде принято 01.10.2020.