РЕШЕНИЕ

 

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

27 ноября 2017 года г. Братск

Братского городского суда Иркутской области в составе:

председательствующего судьи А.С. Поляковой,

при секретаре Т.И. Миличенко,

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело № 2-4224/2017 по исковому заявлению ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда, судебных расходов,

УСТАНОВИЛ:

Истец ФИО1 обратился в суд к ответчику Министерству финансов Российской Федерации, в котором просил взыскать с ответчика за счет казны РФ в его пользу компенсацию морального вреда в сумме 1500000 руб., расходы на оплату услуг представителя в размере 15000 руб., расходы на оформление доверенности в размере 1100 руб.

В обоснование заявленных требований указал, что приговором Братского городского суда Иркутской области от 30.01.2017 г., вступившим в законную силу 05.04.2017 г., он был оправдан по уголовному делу *** по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ на основании п.3 ч.2 ст. 302 УПК РФ - за отсутствием в деянии состава преступления, и судом было признано его право на реабилитацию.

Постановлением Братского городского суда от 25.07.2017 г., вступившим в законную силу, ему в порядке ст. 135 УПК РФ было присуждено возмещение имущественного вреда в сумме 255 043 руб.

В соответствии с и. 2 ст. 136 УПК РФ иски о компенсации за причиненный моральный вред реабилитированному лицу в денежном выражении возмещаются в порядке гражданского судопроизводства, т.е. в порядке ст. 1099-1101 ГК РФ.

Уголовное дело в отношении него было возбуждено 10.12.2015 г. по ч. 2 ст. 139 УК РФ, а в дальнейшем 15.03.2016 г. была проведена переквалификация действий на ч. 2 ст. 330 УК РФ.

В ходе расследования уголовного дела в отношении него постановлениями от 10.12.2015 г. и 15.03.2016 г. дважды избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая была отменена лишь указанным оправдательным приговором суда.

Уголовное дело расследовалось СО по г. Братску СУ СК РФ с 10.12.2015 г. по 09.08.2016 г., он был и подозреваемым, и обвиняемым, а затем уголовное дело было направлено в Братский городской суд для рассмотрения, где с сентября 2016 г. по 30.01.2017 г. он занимал процессуальное положение подсудимого, но в результате судебного следствия был вынесен оправдательный приговор от 30.01.2017 г., который вступил в силу лишь 05.04.2017 г. после рассмотрения уголовного дела Иркутским областным судом по апелляционной жалобе потерпевшей ВК

В результате незаконного привлечения к уголовной ответственности и незаконного уголовного преследования в течение длительного времени (1,5 года), незаконного избрания в отношении него меры пресечения в виде подписки о невыезде, ему причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях.

Факт незаконного возбуждения уголовного дела сначала вызвал его недоумение и возмущение, он был вынужден обжаловать незаконность постановления о возбуждении уголовного дела. Попытки обжаловать постановление предпринимались неоднократно, в том числе путем обращения в порядке статьи 124 УПК РФ в прокуратуру города Братска, прокуратуру Иркутской области, Генеральную прокуратуру Российской Федерации, а также путем обращения в порядке статьи 125 УПК РФ в Братский городской суд, и, после получения отказа в удовлетворении жалобы, в Иркутский областной суд.

Его попытки обжаловать действия следователя ХЛ вызывали угрозы и репрессивные действия со стороны его самого и его руководства, о чем он в дальнейшем сообщал в своих многочисленных жалобах в контролирующие и надзорные ведомства. 

Находясь на подписке о невыезде он был ограничен в свободе передвижения, не мог беспрепятственно выезжать на отдых за пределы Братска, при том, что он является заядлым рыбаком, любителем активного отдыха на природе, имеет всю необходимую экипировку и практически каждые выходные привык проводить за пределами города Братска, так как вынужден был являться на следственные действия, за весь период привлечения к уголовной ответственности не отдохнул надлежащим образом.

Он не мог отдохнуть и в вечернее или в ночное время с друзьями, пойти в какое-либо общественное место, употребить алкоголь (по случаю праздника, например), завязать знакомство, так как испытывал страх, что его могут подкараулить и задержать, как нарушителя подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Он не мог ездить в командировки и на стажировки, на мероприятия по повышению своей квалификации (и это при том, что ранее он периодически выезжал по работе за пределы города Братска в Москву, Томск, Иркутск) не мог даже запланировать эти мероприятия, так как вынужден был являться к следователю, а затем в суды.

Он не мог выехать в п. Тангуй, когда летом 2016 года его бывшая супруга ВК на срок около двух месяцев вывезла туда их ребенка и утверждала, что ничего не мешает ему встречаться с сыном согласно утвержденному Братским городским судом порядку общения с ним (он не мог выехать в поселок Тангуй, так как ему было запрещено покидать город Братск и он постоянно должен был являться на следственные действия).

Он не мог беспрепятственно ездить в г. Иркутск на судебные заседания по защите его прав, так как следователь ХЛ и руководитель СО по г. Братску СК препятствовали ему в этом, мотивируя тем, что он находится на подлиске о невыезде, и постоянно должен был являться по их вызовам, в случае же, если он пытался выехать в то или иное судебное заседание в Иркутский областной суд, то указанными лицами он незаконно задерживался в здании следственного комитета - его просто не выпускали, высказывались угрозы снять его с автобуса, заключить под стражу и т.д., о чем он неоднократно сообщал в своих жалобах в прокуратуру города Братска, прокурору Иркутской области МА, руководителю СУ СК РФ по Иркутской области БУ.

В связи с этим он постоянно находился в стрессовом состоянии, доходившем порой до депрессии: волновался, был возмущен, испытывал чувства стыда, неудобства перед знакомыми, друзьями, коллегами и родственниками, ограничивал свое общение с ними из-за отсутствия времени, да и настроения, так как над ним постоянно витала проблема привлечения к уголовной ответственности, и всего, что с этим связано. Он изменился даже внешне - поседел. 

Кроме того, у него, вероятно, от стресса, связанного с привлечением к уголовной ответственности, от хамства и грубости следователя, вынуждавшего его повестками без какой-либо необходимости по 2-3 раза в день являться к нему в кабинет (в служебном кабинете следователи он неоднократно наблюдал обвиняемых, пристегнутых наручниками к стулу и двухпудовой гире - имеются соответствующие фотографии; ему неоднократно сообщалось, что в случае неповиновения, он тоже будет прикован наручниками к стулу и к гире, либо ему будет изменена мера пресечения на заключение под стражу) 23.12.2015 года ухудшилось состояние здоровья - усилились боли в желудке, вызванные хроническим 

<

данные изъяты>, произошло расстройство пищеварительной системы, и он обратился за медпомощью в ГБ № 1 г. Братска. В результате он лечился амбулаторно с 25.12.2015 г. по 30.12.2015 г., что подтверждается больничным листом.

В связи с болезнью, он обращался к следователю ХЛ с ходатайством об отложении следственных действий 23.12.2015 г. Следователь вынужден был удовлетворить его ходатайство и отложить следственные действия до его выздоровления, однако устно он сообщил, что он должен быть готовым в новогодние праздники и даже непосредственно 31 декабря 2015 и 01 января 2016 года явиться к нему в кабинет по первому его требованию.

В дальнейшем, его состояние здоровья ухудшалось также 21.04.2016 г. (данное ухудшение здоровья было связано с тем, что в декабре 2014 года в результате ДТП у него была диагностирована 

<

данные изъяты>, а в результате незаконного уголовного преследования и связанных с ним физических нагрузок и нагрузок на психику у него резко усилились головные боли), в связи с чем, он также находился сначала на амбулаторном лечении в ГБ №1 г. Братска - с 21.04.2016 г. по 27.04.2016 г. у невролога, а затем, когда помимо этого у него вновь обострились хронические заболевания желудочно-кишечного тракта, он на «скорой помощи» был госпитализирован в ГБ № 3 г. Братска - с 27.04.2016 г. по 04.05.2016 г. в инфекционное отделение.

В связи с указанными заболеваниями он 21.04.2016 г. подал следователю ХЛ заявление, в котором уведомлял его о болезни и просил отложить следственные действия до выздоровления. На что следователь ХЛ вынес незаконное постановление от 23.04.2016 г. об отказе ему в ходатайстве и принялся осуществлять в отношении него настоящую травлю, ежедневно по нескольку раз звоня ему на телефон с угрозами осуществить принудительный привод. Кроме того, следователь встретился с его лечащим врачом-неврологом ЦО, который является человеком преклонного возраста и вынудил его дать органам следствия заключение о том, что его заболевание не препятствует участию в следственных действиях. После этого, когда он уже находился в стационаре ГБ-3, о чем следователю было прекрасно известно, он выдал сотрудникам полиции поручение о принудительном приводе к нему, где, указывая места его вероятного нахождения, не указал его фактическое местонахождение. В результате сотрудники полиции в форменном обмундировании неоднократно являлись в Братский государственный университет, расспрашивали его коллег о том, где он, по их мнению, может находиться, сообщали, что он скрывается от органов следствия. 

Помимо этого вышеупомянутые сотрудники полиции неоднократно являлись к его родителям по адресу: 

<

адрес>, утверждая, что они прячут там своего сына-преступника, расспрашивали о нем соседей и случайных людей, находившихся во дворе. После того, как он был выписан из больницы и явился к следователю ХЛ с документами, подтверждавшими факт его заболевания и нахождения в стационаре ГБ-3, а также с заявлением о том, что он готов участвовать в процессуальных и следственных действиях, после его выхода из следственного отдела по адресу: 

<

адрес>, он в был незаконно задержан сотрудниками полиции.

Помимо моральных страданий, связанных с подписками о невыезде и с постоянным прессингом и угрозами со стороны следствия, он также испытывал моральные страдания, связанные с тем, что следователем ХЛ распространялись о нем порочащие его сведения, выразившиеся в направлении представления по месту его работы ректору в Братский государственный университет, в котором указывалось, что он совершил преступление, что необходимо разобрать его поведение и дать ему оценку, принять меры к недопущению подобного и т.п. Данный документы был отправлен по факсу, и он испытал сильнейшие нравственные страдания из-за этого документа, так как содержание документа помимо ректора стало известно многим людям, в том числе и тем, которые его не достаточно хорошо знали, студентам, которых он обучал. Несмотря даже на то, что администрация университета дала достойный ответ следователю ХЛ, у некоторых его коллег сложилось мнение о нем как о преступнике. Кроме того, десятки людей узнали о его семейном конфликте, о ссоре с женой и т.п. Это вызвало чувство досады, стыда, обиды и отчаянии в связи с незаконным преследованием в уголовном порядке. 

Кроме этого, соседи по месту его постоянного проживания (

<

адрес>), а также по адресу, где он ранее проживал с его бывшей женой ВК и его сыном ЛД, неоднократно сообщали ему, что их по нескольку раз опрашивал участковый, следователь, а также другие работники правоохранительных органов. Они говорили, что в рамках расследования совершенного им преступления собирают материал, характеризующий его как личность и позволяющий правоохранительным органам составить представление о его повелении в быту. 

Он стал испытывать нарушения сна, у него резко еще больше усилились головные боли, впоследствии он был вынужден принимать, кроме медицинского лечения, еще и меры к тому, чтобы ему не заболеть более серьезно на почве нервного срыва (народная медицина, режим, физические упражнения и другие процедуры).

Ко всем нравственным страданиям примешивался также и страх за здоровье его пожилых родителей, которые переживали все его невзгоды, связанные с привлечением к уголовной ответственности вместе.Он испытывал ощущение вины перед своими родителями и ребенком, который ждал с ним свиданий, а он вынужден был ездить в следственный отдел и по судам. Тем более, что малолетнему сыну, с которым и так ему удается видеться только согласно утвержденному судом порядку общения, он не мог объяснить даже приблизительно причину, по которой он пропускает свидания.

Очень сильно давило на нервы ощущение несправедливости, что в его деле так долго никто не желает и не может разобраться, что органы предварительного следствия проявляют какое-то непонятное, ничем не оправданное упрямство и желание во что бы то ни стало привлечь его к уголовной ответственности, добиться для него какого-то наказания, постоянные разговоры о том, что если уж дело возбуждено, то оно обязательно должно уйти в суд, его просто сводили с ума - все это в совокупности вызывало паническое состояние утраты веры в справедливость и в правосудие, вызывало порой агрессивные эмоции - злость, а порой отчаяние и безнадежность. Эти ощущения многократно усиливались, когда он пытался приобщить к материалам уголовного дела свидетельства его невиновности в инкриминируемом преступлении (например, расшифровку CMC-сообщений, направленных ему его бывшей женой ВК, содержание которых противоречило фабуле обвинения). Практически на все заявляемые им и его адвокатами ходатайства подобного характера следовал отказ следователя с той или иной неуместной или даже хамской формулировкой.

К этим страданиям примешивалось и страх и отвращение от того, что приходилось видеть в уголовном деле исправленные документы с подделанными датами, вновь появившиеся документы, или, наоборот, наблюдать исчезновение документов.

Когда отвергались все предоставляемые им доказательства и приводимые аргументы, подтверждающие его невиновность, росло чувство правовой незащищенности, беспомощности, когда следователь ХЛ в период с февраля по апрель 2016 года с помощью угроз заставлял его являться к нему в кабинет для выполнения требований статьи 217 УПК РФ без адвоката ЗБ Не имея юридического образования, он не мог должным образом изучить материалы дела, выявить нарушения его прав и чувствовал себя абсолютно беспомощным, являясь к следователю на процедуру ознакомления.

Усиливался страх за возможную испорченную карьеру, за разрушение интереса и за ликвидацию возможности научной деятельности - за все время, пока он был привлечен к уголовной ответственности, он написал всего 2 научных статьи, практически не участвовал научных и методических мероприятиях, связанных с его преподавательской, просветительской деятельностью, которая ранее протекала у него очень активно и плодотворно.

В моменты нервных срывов появлялось чувство жалости к себе, отчаяния еще и от того, что приходилось постоянно испытывать трудности по изысканию средств на свою защиту - он был вынужден просить и брать деньги в долг у друзей, продавать свои золотые вещи через ломбард, лишаясь их при этом. Приходилось подрабатывать грузчиком в агентствах грузоперевозок, выполнять иную тяжелую физическую работу в выходные дни. Окружающие его люди смеялись и не верили, что изможденный, оборванный грузчик, то есть он - это человек, который с отличием окончил университет, защитил кандидатскую диссертацию, проходил научную стажировку в Германии и планировал к 35 годам защитить докторскую диссертацию.

Он испытывал сильнейшую физическую усталость в связи с тем, что пропущенное рабочее время днем из-за необходимости явок к следователю, в суды, он должен был наверстывать в вечернее и ночное время, т.е. компенсировать в эти часы, то, что не смог сделать на работе днем.

Кроме всего указанного, он постоянно испытывал на себе неуважительное, унижающее его человеческое достоинство отношение со стороны следователей и руководства СО по г. Братску СУ СК РФ, которое выражалось во всем: в обращении к нему, в глумливом тоне разговоров, в том, что для него создавались затрудненные условия для реализации его прав - вызовы по повесткам по несколько раз в день, вызовы в выходные и праздничные дни, воспрепятствование его передвижению, запрет на выход в туалет во время нахождения в здании СО по г. Братску, незаконная видеосъемка следователем МВ в его служебном кабинете, требование письменно объяснять (писать заявления) каждый раз, когда он из-за плохого самочувствия не мог продолжать ознакомление с материалами уголовного дела и т.д. Практически обо всех указанных фактах он неоднократно сообщал в своих жалобах прокурору города Братска и в прокуратуру Иркутской области, однако получал ответ, что следователь в своей работе руководствуется совестью и законом, за ним осуществляется должный процессуальный контроль и нарушений в его действиях не выявлено.

Аналогичное отношение имело место и со стороны сотрудников Братского городского суда, прокуратуры, где по делам, где он был заявителем, неоднократно называли обвиняемым или даже подсудимым, а там, где был обвиняемым называли даже осужденным, что видно на конвертах, которые отправлялись по почте и также могли быть увиденными разными людьми.

Кроме того, за период привлечения его к уголовной ответственности было вынесено постановление Братского городского суда (судья ЧЕ) от 20.02.2016 г. о незаконном установлении ему сроков ознакомления с материалами уголовного дела, которое было отменено апелляционным постановлением от 29.03.2016 г. В данном конкретном случае он и вовсе испытал целый комплекс негативных чувств, когда следователь, используя сомнительных понятых, одним из которых предположительно был наркозависимый человек, а вторым - юноша из числа студентов юридического факультета одного из вузов города Братска, проходивших практику в следственном отделе, составлял документ о том, что он, якобы, отказывается получать у него повестку в суд, а потом в суде, куда не был вызван его адвокат ЗБ ему приходилось выслушивать клевету следователя о том, что он якобы не является на ознакомление с материалами уголовного дела. При этом судья, нарушая действующее законодательство, принудительно поручила ему разыскать адвоката ЗБ и вручить ему повестку в суд, а позднее - несмотря на его протесты, назначила ему адвоката ПШ и незаконно ограничила его в сроках ознакомления с материалами уголовного дела.

В судебное заседание истец ФИО1 исковые требования поддержал по доводам, изложенным в иске, дополнительно суду пояснил, что для поездок в г. Иркутск в судебные заседания он вынужден был брать дни в счет отпуска. В письменном виде к следователю за разрешением выехать в п. Тангуй Братского района, для встречи с сыном, он не обращался, поскольку знал заранее, что ему откажут. Все его жалобы на действия следователя остались без удовлетворения. У него имеется хроническое заболевание - 

<

данные изъяты>, однако, до возбуждения уголовного дела и дальнейшего следствия, у него обострений не было, головные боли после травмы не беспокоили. Кроме того, у него 

<

данные изъяты>, имелось общее ослабление иммунитета, нарушение сна, он постоянно находился в состоянии невроза, стресса. Общее состояние было подавленное, в отчаянии он хотел вскрыть себе вены, так как не знал, как донести до следственных органов информацию о его невиновности. Считает, что за время следствия, два года из его жизни просто выпали, когда он мог бы за это время создать новую семью, защитить докторскую диссертацию, создать политическую карьеру. Также ему предлагали выдвинуть свою кандидатуру в депутаты городской думы, однако, его репутация была запятнана. Считает, что в ходе следствия и судебных разбирательств он своими правами не злоупотреблял, он осуществлял свое право на защиту, искал адвокатов, а также право на ознакомление с материалами дела, что позволило добиться оправдательного приговора. Видя предвзятое отношение следователя, он сомневался, что сможет доказать свою невиновность. В связи с наличием ученой степени, ему периодически необходимо подтверждать ее участием в научных мероприятиях, писать различные научные статьи, всего этого он был лишен в период следствия по делу. Он был вынужден допоздна засиживаться на работе, в том числе, в выходные дни, поскольку в течение дня ему необходимо было несколько раз являться к следователю. Он был лишен полноценного общения с ребенком, возможности организовать свою личную жизнь.

Представитель истца по доверенности ФИО2 исковые требования поддержала по доводам и основаниям, изложенным в иске, дополнительно суду пояснила, что вина следственных органов доказана оправдательным приговором суда. Незаконное привлечение к уголовной ответственности, незаконные постановления, не могли не нарушить нормальное состояние истца, который на протяжении 1,5 лет претерпевал нравственные и физические страдания, ухудшилось состояние здоровье, психо-эмоциональное состояние, истец стал раздражительный, замкнутый, он изменился внешне-поседел. Представлением, направленным следователем по месту работы истца, была разглашена его личная жизнь. Считает, что истец фактически был унижен, подорван его авторитет как преподавателя и коллеги. Как видно из многочисленных благодарностей и грамот, которыми был награжден истец в период, предшествующий возбуждению уголовного дела, он вел активную творческую жизнь, научную работу, в период следствия он был лишен таких возможностей. 

Представитель ответчика Министерства финансов Российской Федерации в судебное заседание не явился, будучи надлежаще извещен, просит дело рассмотреть в его отсутствие, согласно письменным возражениям, исковые требования не признает, указав в обоснование, что признание за лицом права на реабилитацию еще не свидетельствует о наличии у него права на непосредственное возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах, конкретные требования, о возмещении которых решаются в порядке ст. 399 УПК РФ или в порядке гражданского судопроизводства.

Заявленный истцом размер компенсации морального вреда не соответствует характеру физических и нравственных страданий ФИО1, значительно и необоснованно завышен.

В исковом заявлении истец указывает, что его нравственные страдания заключались в следующем: сам факт привлечения ФИО1 к уголовной ответственности вызвал его недоумение и возмущение, истец предпринимал попытки обжалования постановления о возбуждении уголовного дела, обжалования действия следователя ХЛ, что оказалось неэффективным. Тем не менее, постановление о возбуждении уголовного дела вступило в законную силу, соответственно, является законным и обоснованным.

В ходе расследования уголовного дела в отношении ФИО1 дважды избиралась мера пресечения в виде подписки о невыезде - 10 декабря 2015 года, 15 января 2016 года. Мера пресечения никем не обжаловалось, постановление вступило в законную силу, в связи с чем, является законным и обоснованным, основания для избрания такой меры пресечения имелись.

Истцом не доказана причинно-следственная связь между непосещением общественных мест в вечернее время, невыездом на природу и причинением тем самым ему морального вреда и нравственных страданий. Также не представлено доказательств наличия препятствий со стороны следователя ХЛ и руководителя СО по г. Братску СК на выезд ФИО1 за пределы города Братска. В пределах постоянного или временного места жительства подозреваемый или обвиняемый вправе свободно перемешаться и на это не требуется разрешения.

Вместе с тем уголовно-процессуальный закон напрямую указывает, что выезд за пределы территории, на которой находится постоянное или временное место жительства, возможен с согласия лиц, избравших данную меру пресечения. Истец не представил доказательств обращения к следователю за разрешением на выезд за пределы города Братска, и в чем ему было отказано.

Кроме того, согласно постановлению от 25 июля 2017 года о возмещении имущественного вреда ФИО1, истцом были понесены расходы, связанные с поездками в г. Иркутск для участия в рассмотрении дел по его жалобам и жалобам его защитника, которые складываются из расходов на проживание в г. Иркутске и расходов на проезд в г. Иркутск и обратно в г. Братск, которые подтверждаются билетами на автобус, счетами и квитанциями к ПКО об оплате проживания в гостиницах. Данные транспортные расходы были удовлетворены в полном объеме вышеуказанным постановлением. Ссылка на то, что истец не мог беспрепятственно ездить в г. Иркутск на судебные заседания является не состоятельной.

В связи с привлечением к уголовной ответственности ФИО1 постоянно находился в стрессовом состоянии, доводившем его до депрессии. Он ограничивал свое общение с родственниками, коллегами, друзьями и знакомыми ввиду чувства стыда и неудобства перед ними. От частых переживаний у истца появилась седина. При проведении предварительного следствия ФИО1 находился в постоянном напряжении, боялся вызова на допрос, проведения следственных действий, вследствие чего появилась бессонница.

Конкретных фактов, подтверждающих постоянное нахождение в стрессовом состоянии, ограничения общения с родственниками, друзьями, напряжения иск не содержит, а также отсутствует причинно-следственная связь.

Не представлено доказательств, что уголовное преследование негативно сказалось на формировании мнения о нем как о человеке среди друзей и коллег по работе, не конкретизировано и не представлено доказательств кем были распространены сведения о привлечении к уголовной ответственности.

Также не имеется доказательств того, что в результате уголовного преследования у ФИО1 появилась депрессия, бессонница, полагает, что это личные ощущения истца. Так же нельзя однозначно утверждать, что седые волосы у истца появились только в результате уголовного преследования, на это могло повлиять множество других факторов, в том числе возрастные изменения.

Исходя из текста иска, истец сам не может однозначно утверждать, что послужило причиной ухудшения его хронических заболеваний, вероятно, это был стресс, однако прогрессирование заболеваний могло начаться вследствие отсутствия ранее должного лечения и ухода за здоровьем, запущенности болезни. Более того, истец сам в иске указывает на то, что его лечащий врач-невролог ЦО дал следователю ХЛ заключение о том, что его заболевание не препятствует участию в следственных действиях.

Доводы истца о том, что органами предварительного следствия проявлялось предвзятое отношение к истцу, выражающееся в исправлении и исчезновении документов в материалах уголовного дела, высказывание угроз в адрес ФИО1 с целью обеспечения явки для ознакомления с материалами уголовного дела, так же не нашли своего подтверждения, поскольку не представлено письменных доказательств данных действий.

Кроме того, в иске ФИО1 указывает на трудности по изысканию средств на свою защиту: был вынужден просить и брать деньги в долг у друзей, продавать свои золотые вещи через ломбард, подрабатывать грузчиком, однако доказательств претерпевания нравственных страданий и причинения морального вреда ввиду вышеуказанного истцом так же не представлено. Поскольку ФИО1 на период следственных действий не было запрещено заниматься трудовой или иной деятельностью с целью получения дохода для удовлетворения его потребностей.

Таким образом, Минфин России полагает, что доказательств претерпевания нравственных и физических страданий истцом не представлено.

Также истец просит взыскать судебные расходы на оплату услуг представителя по настоящему делу в размере 15 000 руб., расходы на оформление доверенности в размере 1100 рублей, в подтверждение которых приложил соглашение, квитанцию от 24.04.2017 г., однако по данному соглашению постановлением от 25 июля 2017 года о возмещении имущественного вреда ФИО1 уже взыскано 15 000 руб.

Представитель Минфина России просит суд обратить внимание на индивидуальные особенности личности истца, его характеристику и образ жизни, и с учетом фактических обстоятельств оценить степень нравственных и физических страданий, исходя из принципов разумности и справедливости.

Указанные выше нормы права указывают на исчерпывающие основания для взыскания с казны Российской Федерации причиненного вреда, однако, вопреки основополагающим принципам, исковое заявление не содержит фактов и доводов, позволяющих признать иск обоснованным и удовлетворить требования истца в полном объеме.

В связи с указанным, исковые требования ФИО1 к Министерству финансов Российской Федерации о взыскании компенсации морального вреда в заявленном размере удовлетворению не полежат.

Представитель третьего лица прокуратуры Иркутской области по доверенности ФИО3 суду пояснила, что доводы искового заявления ФИО1 о компенсации морального вреда, причиненного незаконным привлечением к уголовной ответственности в размере 1 500 000 руб. считает несостоятельными, указанный размер компенсации морального вреда является завышенным.

Приговором Братского городского суда Иркутской области от 30.01.2017 г., вступившего в законную силу 05.04.2017 г., ФИО1 оправдан по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК, за отсутствием в деянии состава преступления.

За оправданным ФИО1 судом признано право на реабилитацию.

Таким образом, в силу ч. 3 ст. 133 УПК РФ ФИО1 имеет право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием. При этом размер компенсации морального вреда необходимо определить суду на основании ст. 1101 ГК РФ с учетом требований разумности и справедливости.

Просит суд при определении размера компенсации морального вреда учесть следующие обстоятельства: не состоятельны доводы истца о незаконности возбуждения уголовного дела, так как в удовлетворении жалоб истца по данному факту обоснованно было отказано. Мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении предусмотрена Уголовно-процессуальным кодексом РФ, в связи с чем, ее применение при расследовании уголовного дела было в рамках закона.

Полагает, что доводы истца о том, что сотрудники СО по г. Братску СУ СК России по Иркутской области вынудили лечащего врача истца дать заключение о том, что заболевание последнего не препятствует участию в следственных действиях, а также факт незаконного задержания истца сотрудниками полиции не нашли своего подтверждения в ходе рассмотрения настоящего дела.

Также не нашли своего подтверждения доводы истца о неуважительном, унижающем его человеческое достоинство отношении, угрозах и неправомерных действиях сотрудниками СО по г. Братску СУ СК России по Иркутской области, поскольку по данным фактам были проведены проверки прокуратурой г. Братска и прокуратурой Иркутской области, по результатам которых в действиях должностных лиц нарушений не выявлено.

С учетом изложенного полагает, что исковое заявление необходимо удовлетворить частично.

Представитель третьего лица Следственного управления Следственного комитета РФ по Иркутской области по доверенности ФИО4 исковые требования не признала, суду пояснила, что полностью поддерживает пояснения представителя прокуратуры Иркутской области, полагает, что длительность предварительного расследования была обусловлена, в том числе, злоупотреблением своими правами истцом, в материалах дела имеется постановление судьи Братского городского суда, которым он был ограничен в ознакомлении. 

Выслушав пояснения истца, его представителя, представителей третьих лиц, изучив доводы, изложенные в возражениях ответчика, исследовав материалы дела, суд находит исковые требования подлежащими частичному удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

Согласно статье 1070 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный гражданину в результате незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного ареста, а также вред, причиненный юридическому лицу в результате незаконного привлечения к административной ответственности в виде административного приостановления деятельности, возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом. 

Согласно статьей 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными настоящей главой и статьей 151 настоящего Кодекса. Моральный вред, причиненный действиями (бездействием), нарушающими имущественные права гражданина, подлежит компенсации в случаях, предусмотренных законом. Компенсация морального вреда осуществляется независимо от подлежащего возмещению имущественного вреда. 

В соответствии со статьей 1100 Гражданского кодекса Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде, незаконного наложения административного взыскания в виде ареста или исправительных работ.

В соответствии с частью 2 статьи 136 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации иски о компенсации за причиненный моральный вред в денежном выражении предъявляются в порядке гражданского судопроизводства.

В соответствии со ст. 12 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее ГПК РФ) гражданское судопроизводство осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Стороны пользуются равными правами по представлению доказательств и участию в их исследовании.

Согласно ч. 1 ст. 56 ГПК РФ каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

В соответствии со ст.ст. 59, 60 ГПК РФ суд принимает только те доказательства, которые имеют значение для рассмотрения и разрешения дела. Обстоятельства дела, которые в соответствии с законом должны быть подтверждены определенными средствами доказывания, не могут подтверждаться никакими другими доказательствами.

В силу ст. 67 ГПК РФ суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Судом исследовалось уголовное дело ***, из материалов которого установлено, что постановлением ст.следователя СО по г. Братск СУ СК России по Иркутской области от 10.12.2015 г. возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ в отношении ФИО1 

В этот же день вынесено постановление от 10.12.2015 г. об избрании ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении; у ФИО1 отобрана подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Листками нетрудоспособности, медицинскими документами подтверждается, что в период с 25.12.2015 г. по 30.12.2015 г. истец проходил амбулаторное лечение, с 27.04.2016 г. по 04.05.2016 г. находился в стационаре с 

<

данные изъяты>, с 21.04.2016 г. по 27.04.2016 г. проходил амбулаторное лечение у невролога по поводу 

<

данные изъяты>. 

15.01.2016 г. ФИО1 привлечен по уголовному делу в качестве обвиняемого по уголовному делу, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ.

15.01.2016 г. г. вынесено постановление об избрании ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении; у ФИО1 отобрана подписка о невыезде и надлежащем поведении.

Постановлением от 15.03.2016 г. о правовой переквалификации, уголовное преследование по факту незаконного проникновения в жилище ВК в отношении ФИО1, в части квалификации инкриминируемого ему деяния по ч. 2 ст. 139 УК РФ, переквалифицировано на ч. 2 ст. 330 УК РФ. 

15.03.2016 г. ФИО1 привлечен по уголовному делу в качестве обвиняемого, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ.

18.01.2016 г. в адрес ректора ФГБОУ ВО «БрГУ» ст.следователем СО по г. Братску СУ СК России по Иркутской области ХЛ направлено представление, в сдержалось требование повысить уровень и качество разъяснительных и профилактических работ в сфере развития правого воспитания в обществе и недопущения противоправного поведения, проводимых с лицами из числа преподавательского состава ФГБОУ ВО «БрГУ», в особенности с ФИО1, а также провести профилактическую беседу с ФИО1 об ответственности на совершение преступлений против конституционных прав и свобод человека и гражданина РФ.

01.02.2016 г. ректором ФГБОУ ВО «БрГУ» следователю направлено сообщение о рассмотрении представления, из содержания которого следует, что поскольку в отношении ФИО1 не имеется вступившего в законную силу решения суда, его вина в совершении вышеуказанного преступления не доказана, оснований для принятия к ФИО1 мер дисциплинарного наказания, не имеется. 

04.03.2016 г. представление в порядке ч. 2 ст. 158 УК РФ ст. следователем ХЛ отозвано, в связи с признание его прокуратурой г. Братска Иркутской области необоснованным. 

Приговором Братского городского суда Иркутской области от 30.01.2017 г., вступившим в законную силу 05.04.2017 г., ФИО1 оправдан по предъявленному ему обвинению в отношении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления. Мера пресечения подписка о невыезде и надлежащем поведении, избранная в отношении ФИО1, отменена. За оправданным ФИО1 признано право на реабилитацию, и разъяснено, что в соответствии со ст. ст. 135 и 136 УПК РФ, он имеет на возмещение имущественного и морального вреда. 

Апелляционным постановлением Иркутского областного суда от 05.04.2017 г. приговор Братского городского суда Иркутской области от 30.01.2017 г. в отношении ФИО1 оставлен без изменения, апелляционная жалоба ВК - без удовлетворения. 

Постановлением Братского городского суда Иркутской области от 25.07.2017 г. частично удовлетворены требования ФИО1 о возмещении материального вреда в порядке ст. 139 УПК РФ, с Минфина РФ за счет казны РФ в пользу ФИО1 с учетом уровня инфляции взыскано возмещение имущественного вреда в сумме 255043,61 руб. 

В соответствии с пунктами 34, 35, 55 статьи 5 Уголовного процессуального кодекса Российской Федерации реабилитация - это порядок восстановления прав и свобод лица, незаконно или необоснованно подвергнутого уголовному преследованию, и возмещения причиненного ему вреда; реабилитированный - лицо, имеющее в соответствии с данным Кодексом право на возмещение вреда, причиненного ему в связи с незаконным или необоснованным уголовным преследованием; уголовное преследование - процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления.

Согласно ч. 1 ст. 133 УПК РФ право на реабилитацию включает в себя право на возмещение имущественного вреда, устранение последствий морального вреда и восстановление в трудовых, пенсионных, жилищных и иных правах. Вред, причиненный гражданину в результате уголовного преследования, возмещается государством в полном объеме независимо от вины органа дознания, дознавателя, следователя, прокурора и суда.

В соответствии с п.1 ч. 2 ст. 134 УПК РФ право на реабилитацию, в том числе право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеет подсудимый, в отношении которого вынесен оправдательный приговор.

Исходя из содержания данных статей право на компенсацию морального вреда, причиненного незаконными действиями органов уголовного преследования, возникает при наличии реабилитирующих оснований.

В силу п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде возмещается за счет казны Российской Федерации, а в случаях, предусмотренных законом, за счет казны субъекта Российской Федерации или казны муниципального образования в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом. В этих случаях от имени казны Российской Федерации выступает соответствующий финансовый орган (ст. 1071 ГК РФ).

В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

На основании ст. 1100 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется независимо от вины причинителя вреда в случаях, когда вред причинен гражданину в результате его незаконного осуждения, незаконного привлечения к уголовной ответственности, незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу или подписки о невыезде. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (ст. 1101 ГК РФ).

Руководствуясь вышеперечисленными нормами, суд приходит к выводу, что незаконное уголовное преследование в отношении истца причинило ему моральный вред, выразившийся в перенесенных физических и нравственных страданиях, волнениях, переживаниях, обусловленных обстоятельствами незаконного уголовного преследования.

Исследуя представленные суду доказательства, суд приходит к выводу об обоснованности заявленных истцом требований, поскольку с момента возбуждения уголовного дела - 10.12.2015 года, до момента вынесения по делу оправдательного приговора - 30.01.2017 года, вступившего в законную силу 05.04.2017 г., в отношении ФИО1 осуществлялось уголовное преследование по обвинению в совершении преступления в период с 10.12.2015 г. предусмотренного ч. 2 ст. 139 УК РФ, в период с 15.03.2016 г. предусмотренного ч. 2 ст. 330 УК РФ, в связи с переквалификацией. 

В период производства по уголовному делу ФИО1 10.12.2015 г. и 15.01.2016 г. была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, которая отменена оправдательным приговором суда. Также оправдательным приговором суда за истцом признано право на реабилитацию, и разъяснено, что в соответствии со ст. ст. 135 и 136 УПК РФ, он имеет на возмещение имущественного и морального вреда. Таким образом, суд приходит к выводу, что истец приобрел право на реабилитацию, в том числе право на возмещение морального вреда.

Суд соглашается с доводами истца о том, что он испытывал нравственные страдания, связанные с уголовным преследованием и ограничением свободы в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в период с 10.12.2015 г. по 30.01.2017 г. 

При этом суд учитывает, что лица, подвергшиеся незаконному привлечению к уголовному преследованию, во всех случаях испытывают нравственные страдания, в связи с чем, факт причинения им морального вреда предполагается. 

Таким образом, истцу, безусловно, были причинены нравственные страдания в результате незаконного уголовного преследования, избрания меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, участия в следственных действиях.

Факт причинения нравственных страданий истцу, незаконно подвергшемуся уголовному преследованию, не нуждается в подтверждении дополнительными доказательствами. 

В соответствии со ст. 1101 Гражданского кодека Российской Федерации компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Поскольку моральный вред по своему характеру не предполагает возможности его точного выражения в деньгах и полного возмещения, предусмотренная законом компенсация должна отвечать признакам справедливого вознаграждения потерпевшего за перенесенные страдания. 

Учитывая все вышеизложенное, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании компенсации морального вреда.

Согласно разъяснениям, содержащимся в п. 21 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2011 года N 17 "О практике применения судами норм главы 18 Уголовно-процессуального кодекса, регламентирующих реабилитацию в уголовном производстве", при определении размера денежной компенсации морального вреда реабилитированному судам необходимо учитывать степень и характер физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, иные заслуживающие внимания обстоятельства, в том числе, продолжительность судопроизводства, длительность и условия содержания под стражей, вид исправительного учреждения, в котором лицо отбывало наказание, и другие обстоятельства, имеющие значение при определении размера компенсации морального вреда, а также требования разумности и справедливости.

Так, определяя размер компенсации морального вреда, суд учитывает сам по себе факт привлечения к уголовной ответственности, сопряженный с проведением следственных мероприятий по уголовному делу (возбуждение уголовного дела, избрание меры пресечения и т.д.), безусловно, изменил привычный образ жизни истца, что привело к дискомфорту, неудобству и переживаниям. При этом суд учитывает личность истца, который ранее к уголовной ответственности не привлекался, имеет ученую степень, положительно характеризуется как по месту жительства, так по месту работы.

Допрошенные по делу свидетели СМ, ПР, РО, НЕ, ЗИ подтвердили, что до возбуждения уголовного дела ФИО1 всегда был доброжелательным, веселым и общительным человеком. Много времени уделял работе и повышению своей квалификации, вел активный образ жизни. После того, как в отношении него было возбуждено уголовное дело и в период уголовного преследования, ФИО1 изменился внешне, он находился в стрессовом состоянии, стал замкнутый, нервный, перестал общаться с друзьями, плохо спал, вынужден был задерживаться на работе, так как из-за следственных действий не успевал в полном объеме выполнить свою работу.

Показания свидетелей в силу ст. 55, 60 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд относит к допустимым и достоверным, поскольку судом не было установлено наличие личной заинтересованности указанных лиц в даче заведомо ложных показаний, их показания согласуются между собой, не являются противоречивыми. Судом оценка показаний свидетелей дана в совокупности с исследованными по делу доказательствами.

Таким образом, учитывая степень нравственных страданий, обусловленных необоснованным привлечением к уголовной ответственности, обстоятельства привлечения ФИО1 к уголовной ответственности, категорию преступления, в котором он обвинялся, данные о личности истца, ранее не привлекавшегося к уголовной ответственности, положительно характеризующегося по месту работы и по месту жительства, индивидуальные особенности истца, состояние его здоровья, срок, в течение которого истцу была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении (1 год 1 месяц и 21 день), связанные с этим ограничения, длительность всего уголовного преследования в целом, основание прекращения уголовного преследования, конкретные обстоятельства настоящего дела, а также то, что к истцу не применялся арест, содержание под стражей, он не был лишен возможности передвижения в пределах города Братска, истец не был лишен возможности осуществлять трудовую деятельность и получать необходимые меры социального и медицинского обеспечения, полноценно общаться с друзьями и родственниками, и, основываясь на положениях статьи 1101 ГК РФ, суд полагает возможным определить ФИО1 размер компенсации морального вреда с учетом требований разумности и справедливости в сумме 50000 руб.

Определяя данный размер компенсации морального вреда, суд учитывает, что доводы истца о том, что он в период избрания ему меры пресечения был лишен возможности осуществлять трудовую деятельность за переделами г. Братска, выезжать на судебные заседания в г. Иркутск, в п. Тангуй Братского района на встречи с сыном, в служебные командировки, на повышение квалификации, не нашли своего подтверждения. Сведений о том, что истец обращался к следователю за разрешением выехать за пределы г. Братска и ему было в этом отказано, в материалах дела не имеется. Более того, в материалах дела имеются сведения, подтверждающие, что истец не имел препятствий для выезда в Иркутский областной суд в связи с защитой своих прав, что подтверждается постановлением Братского городского суда от 25.07.2017 года о возмещении ФИО1 имущественного вреда, в том числе связанного с многочисленными поездками в г.Иркутск для участия в рассмотрении апелляционной инстанцией материалов по жалобам истца. 

Также суд не принимает доводы истца об ухудшении состояния его здоровья в период незаконного уголовного преследования, поскольку, как указывает сам истец, головные боли у него возникали, в связи с полученной в 2014 

<

данные изъяты> травмой и 

<

данные изъяты>, а заболевание 

<

данные изъяты> является хроническим, при этом, материалы дела не содержат каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что данные заболевания истца возникли именно вследствие незаконного уголовного преследования и проведения следственных действий, что негативно сказалось на состоянии его здоровья. Доказательств причинно-следственной связи между данными событиями и уголовным преследованием по указанной статье, истцом суду не представлено.

Истец также ссылается на то, что ему приходилось подрабатывать и сдавать свои личные вещи в ломбард, так как необходимо было оплачивать услуги адвоката для защиты своей невиновности, а также поездки в Иркутский областной суд. При этом, понесенные расходы истца на оплату услуг адвоката и расходы на проезд в г. Иркутск по уголовному делу возмещены в рамках рассмотрения материала по заявлению ФИО1 о реабилитации ***. 

Доказательств подтверждающих, что в отношении истца следователем или сотрудниками правоохранительных органов распространялись какие-либо клеветнические сведения, ФИО1 суду не представлено. Представление следователя, направленное в адрес ректора ФГБОУ ВО «БрГУ» 18.01.2016 г. в порядке ч. 2 ст. 158 УК РФ, 04.03.2016 г. было отозвано, в связи с признанием его прокуратурой г. Братска Иркутской области необоснованным. Суду истцом не представлено доказательств отвечающим требованиям относимости, допустимости, и достоверности свидетельствующих о том, что представление следователя содержит клевету в отношении истца. В материалах дела нет доказательств подтверждающих, что следователем или другими сотрудниками правоохранительных органов, осуществлявшими свои должностные обязанности и полномочия, допущено распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство истца или подрывающих его репутацию, так же как и доказательств предвзятого отношения к истцу со стороны должных лиц, их некорректного поведения, превышения должностных полномочий. 

Остальные доводы истца фактически сводятся к несогласию с действиями (бездействиями) следователя во время производства по уголовному делу, которые подлежат рассмотрению в порядке глава 16 УПК РФ, и как видно из материалов дела, данным правом истец в период уголовного преследования неоднократно пользовался, и его доводам была дана правовая оценка. Кроме того, в силу п. 1 ст. 1070 ГК РФ вред, причиненный гражданину в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности возмещается независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда в порядке, установленном законом. 

Доводы представителя ответчика, представителя третьего лица, о том, что размер компенсации морального вреда истцом завышен суд находит обоснованными, но поскольку при установлении факта уголовного преследования, следствием которого явился оправдательный приговор и соответственно бесспорное право на реабилитацию, в возмещении морального вреда не может быть отказано, при этом не представление доказательств наступления неблагоприятных последствий, вопреки мнению представителя ответчика и третьих лиц на стороне ответчика, не исключает наступления гражданской правовой ответственности на основании статьи 1070 ГК РФ.

Согласно Конституции Российской Федерации каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного незаконными действиями (или бездействием) органов государственной власти или их должностных лиц (статья 53).

По смыслу пункта 1 статьи 1070 ГК РФ в результате незаконного привлечения к уголовной ответственности, вред подлежит возмещению за счет казны в полном объеме независимо от вины должностных лиц органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры.

Таким образом, для наступления ответственности в соответствии со статьей 1070 ГК РФ установления вины в причинении вреда действиями должностных лиц в пределах их полномочий, не требуется. При этом, в случае признания привлечения к уголовной ответственности лица незаконным, причинение морального вреда презюмируется, поскольку бесспорно меры уголовного принуждения затрагивают личные неимущественные права и интересы гражданина.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что определенный размер компенсации морального вреда в размере 50000 рублей отвечает требованиям разумности и справедливости, а также положениям ст. ст. 151 и 1101 ГК РФ, оснований для взыскания компенсации морального вреда в большем размере у суда не имеется, следовательно, в удовлетворении исковых требований в части взыскания компенсации морального вреда в большем размере 1 450 000 рублей ФИО1 следует отказать. 

Поскольку вред причинен истцу при осуществлении полномочий органов (учреждений) финансируемых из средств федерального бюджета, взыскание должно производиться с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в порядке статей 1070, 1071 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно ст. 100 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах.

Расходы ФИО1, понесенные на оплату услуг представителя ФИО2 в размере 15000 руб., подтверждаются договором об оказании правовой помощи от 24.04.2017 года № 1-10-Е, квитанцией к приходному кассовому ордеру № 1-10-Е, в соответствии с которыми ФИО2 приняла от ФИО1 15000 руб. за оказание юридических услуг, в том числе: подготовки искового заявления в суд о компенсации морального вреда, представление интересов заказчика в суде.

Суд полагает, что обязанность суда взыскивать расходы на оплату услуг представителя, понесенные лицом, в пользу которого принят судебный акт, с другого лица, участвующего в деле, в разумных пределах является одним из предусмотренных законом правовых способов, направленных против необоснованного завышения размера оплаты услуг представителя, и тем самым - на реализацию требования статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации. 

На основании изложенного, исследовав и оценив в порядке, предусмотренном ст. 67 Гражданского процессуального кодекса РФ, представленные доказательства, суд приходит к выводу, что исходя из характера спорных правоотношений, сложности работы, выполненной представителем ФИО2, подготовленные материалы, участие в судебных заседаниях, учитывая также соблюдение необходимого баланса процессуальных прав и обязанностей сторон, расходы ФИО1 на оплату услуг представителя в размере 10000 руб. отвечают критерию разумности и соразмерности. В остальной части заявленных требований о возмещении расходов на оплату услуг представителя, суд считает необходимым истцу отказать.

Как разъяснено в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.01.2016 N 1 "О некоторых вопросах применения законодательства о возмещении издержек, связанных с рассмотрением дела" расходы на оформление доверенности представителя также могут быть признаны судебными издержками, если такая доверенность выдана для участия представителя в конкретном деле или конкретном судебном заседании по делу.

Из имеющейся в материалах дела копии доверенности ФИО1 на имя ФИО2 усматривается, что доверенность от 26.06.2017 г. выдана истцом ФИО2 для представления его интересов, помимо подачи и подписания искового заявления по настоящему делу еще и во всех судебных учреждениях, во всех предприятиях, учреждениях и организациях, в государственных органах Российской Федерации как по гражданским, так и по административным делам.

Таким образом, указанная доверенность предусматривает широкий перечень полномочий представителя и не связана конкретно с данным гражданским делом, в связи с чем, требования истца о взыскании расходов за оформление доверенности в размере 1100 руб., удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

РЕШИЛ:

Исковые требования ФИО1 удовлетворить частично. 

Взыскать с Министерства финансов Российской Федерации за счет казны Российской Федерации в пользу ФИО1 компенсацию морального вреда в размере 50000 рублей, расходы на оплату услуг представителя в размере 10000 руб. В удовлетворении требования о взыскании компенсации морального вреда в размере 1450000 руб., расходов на оплату услуг представителя в размере 5000 руб., расходов за оформление доверенности в размере 1100 рублей - отказать.

Решение может быть обжаловано в Иркутский областной суд через Братский городской суд в течение месяца, со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья