***

***

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10 июня 2025 года г. Братск

Суд апелляционной инстанции Братского городского суда Иркутской области в составе председательствующего судьи Зверьковой А.О., при секретаре судебного заседания Ж., с участием частного обвинителя (потерпевшего) Г., оправданной Э.., защитника-адвоката Ф., 

рассмотрев в апелляционном порядке в открытом судебном заседании уголовное дело *** по апелляционной жалобе частного обвинителя (потерпевшего) Г. на приговор мирового судьи судебного участка № 42 Центрального района г. Братска Иркутской области, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ в отношении 

Э., родившейся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданки РФ, имеющей средне – специальное образование, замужней, имеющей малолетнего ребенка - И., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, официально трудоустроенной в СНТ «***-1» в должности кассира – учетчика, зарегистрированной по адресу: 

<

адрес>, проживающей по адресу: 

<

адрес>, не судимой,

оправданной по предъявленному обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ, 

УСТАНОВИЛ:

При обстоятельствах, изложенных в приговоре, Э. оправдана по ч. 1 ст. 128.1 УК РФ за отсутствием в ее действиях состава преступления, на основании п. 3 ч. 2 ст. 302 УПК РФ. Исковые требования Г. к Э. о взыскании компенсации морального вреда, причиненного преступлением, оставлены без рассмотрения.

В апелляционной жалобе частный обвинитель Г. не согласен с оправдательным приговором мирового судьи судебного участка № 42 Центрального района г. Братска Иркутской области, исполняющего обязанности мирового судьи судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ, просит его отменить и направить уголовное дело на дополнительное рассмотрение, поскольку считает, что состав преступления в действиях Э. имеется, при этом ее действия следует переквалифицировать с ч. 1 ст. 128.1 УК РФ на ч. 5 ст. 128.1 УК РФ. В обоснование жалобы указывает, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела. Суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении заявленных им ходатайств, чем нарушил его процессуальное право на доказывание. Не согласен с выводом суда первой инстанции, что произнесённые Э. в адрес Г. фразы носят характер оценочного суждения. Для определения соответствия спорных высказываний Э. в его адрес правовым критериям, относящимся к клевете или к оценочному мнению, к утверждению или к обвинению, необходимо применение специальных познаний и навыков, которыми обладают только эксперты в соответствующей области познания - лингвистики и психологии. В проведении экспертизы ему было необоснованно отказано, что нарушило его процессуальное право на доказывание. Фактически суд первой инстанции взял на себя роль и функции экспертного учреждения. Не согласен с выводом суда первой инстанции, что каких-либо конкретных сведений, высказанных в адрес потерпевшего, слова Э. не содержат. ДД.ММ.ГГГГ Э. высказала фразы в его адрес: «А, почему вы людям не говорите, что вы моего ребенка до школы провожаете, Г.? Нет, вы моего ребенка провожали до школы с подъезда, почему не говорите? Да еще как! Заявление на педофилию тоже будет написано!». Конкретные сведения содержатся во фразе Э. о том, что Г. провожает её ребёнка до школы. Провожать чужого ребёнка до школы не является нормальным явлением в обществе, это воспринимается обществом как позорящие действия и действия, заслуживающие порицания. Этот тезис подтверждается показаниями свидетелей Ч., К., Р., а также показаниями самой Э., данными в судебном заседании. Конкретные сведения, содержатся во фразе Э. о том, что в отношении Г. будет написано заявление на педофилию. ДД.ММ.ГГГГ в судебном заседании Э. под протокол сказала: «Когда я сообщила это всё, я не утверждала, что Г. педофил. Я сказала, что будет написано заявление - проверку...» (Протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 9; л.д. 139). Как можно планировать написать заявление на педофилию, если не было признаков педофилии (в понимании этого слова Э. на момент собрания ДД.ММ.ГГГГ), с какой целью нужно было публично сообщать дачникам на собрании о своих планах написать заявление на педофилию, если этих признаков не было и эта информация никак не соотносится с темой собрания? На момент собрания ДД.ММ.ГГГГ под словом «педофилия» Э. понимала, что в педофил – человек, который преследует ребёнка, не достигшего 18-ти лет и наносит ему действия сексуального характера - все эти действия в совокупности (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 11; л с. 140). Дочери Э. - И. на тот момент было 10 лет. Таким образом, Э. достоверно знала и осознавала, что действия сексуального характера в отношении ее 10-летней дочери со стороны третьего лица являются не допустимыми как в бытовом понимании, так и в понимании Уголовного Кодекса РФ, преследуются по закону. Вкладывая в понятие «педофилия» совокупные действия по преследованию человеком несовершеннолетнего ребёнка и нанесение ему действий сексуального характера со стороны преследователя, Э. достоверно осознавала, что публичное высказывание о её планах написать заявление на педофилию будет воспринято окружающими дачниками как обвинение в совершении конкретных действий в отношении её несовершеннолетнего ребёнка, наказуемые Уголовным Кодексом РФ, совершённые Г., а не как планирование написать такое заявление с целью защиты своих прав. Данный тезис подтверждается показаниями свидетелей. Свидетель обвинения Ч. пояснила, что понимает слова Э. как обвинение в педофилии, то есть обвинение в действиях наказуемых Уголовным Кодексом РФ, а не как способ защиты прав Э. (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 7; л.д. 138). Свидетель обвинения К. понимает под словом «педофилия» болезнь, вызванную расстройством по медицинским меркам, и что человек может изнасиловать несовершеннолетнего ребёнка (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 7; л.д. 119). Именно в такой интерпретации Э. желала донести свои высказывания до собравшихся данников на неформальном собрании ДД.ММ.ГГГГ и ей это удалось. Э. и Р. в тот же день, когда И., якобы случайно, увидела на ноутбуке своих родителей видеоролик, в котором Г. ругается с электриком С. и М., выяснили путём опроса своей дочери, что не было признаков взаимодействия. Таким образом, не является закономерным, при отсутствии признаков взаимодействия, говорить публично о своих планах написать такое заявление на собрании ДД.ММ.ГГГГ. В показаниях Э. имеются противоречия: она не обращалась в полицию сразу, так как хотела добыть доказательства, что за её дочерью следят от дома до школы и в то же время, не добыв таких доказательств, и достоверно зная, что признаков взаимодействия не было, она всё же сообщает публично на собрании в присутствии данников ДД.ММ.ГГГГ о том, что все равно планирует написать заявление на педофилию. Вместе с тем, Э. и её муж Р. не обращались в администрации школы и к школьному психологу, где учится их дочь, с целью выяснения были ли обращения иных родителей и/или учеников школы по поводу подозрений, что кто-то следит (преследует) детей в районе школы. Не обращаются к администрации школы, где учится их дочь, с целью предупреждения, что есть такие подозрения, чтобы администрация школы обратила на это внимание. Из показаний Э. (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 10; л.д. 139) следует, что она высказала Ч. ДД.ММ.ГГГГ, что Г. преследует её дочь, чтобы тот вышел с ней на связь и переговорил с ней этот вопрос, чтобы не выводить всё на всеобщее обозрение, значит уже тогда Э. запланировала, что если он не созвонится с ней по этому поводу, она всё это выведет на всеобщее обозрение, что она и сделала ДД.ММ.ГГГГ на неформальном собрании дачников, а значит, эти высказывания носят продуманный характер. Считает, что Э. сообщила это именно Ч., поскольку у него имеется доверенность от ее имени на защиту ее интересов в суде, чтобы помешать оспорить решения общего собрания СНТ ***-1, оформленного протоколом *** от ДД.ММ.ГГГГ о назначении Э. на должность кассира-учётчика, а её мужа - Р. на должность председателя СНТ. Данное обстоятельство указывает на наличие мотива у Э. опорочить доброе имя в товариществе, поскольку имеет место быть экономический конфликт между Э., Р. и Г. Из показаний свидетеля защиты Р. (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 11; л.д. 158) следует, что он считает слова Э. на собрании ДД.ММ.ГГГГ в адрес Г. относящимися к теме собрания ДД.ММ.ГГГГ, поскольку последний сообщил окружающим о наличии судимостей и долгов у Р., предположил, что Э. сказала это на взводе. Таким образом, достоверно зная, что таких событий не было и что признаков взаимодействия с её дочерью не было, Э. желала распространить ложную информацию о Г. в качестве мести за то, что информация о судимостях её мужа Р. и о её долгах стала известна дачникам товарищества. Суд первой инстанции необоснованно посчитал, что видеоролик со С. не имеет отношения к делу. Однако, именно после просмотра этого видео они стали показывать своей дочери фотографии Г. и иные видео с его участием, чтобы удостовериться, что ребёнок не перепутал его с кем-то другим. Э. утверждает, что это видео снимал лично М. Действия в видеоролике происходят ДД.ММ.ГГГГ. Свидетель Р. в судебном заседании подтвердил слова Э. и своей несовершеннолетней дочери И. по описанным выше обстоятельствам, утверждал, что на этом видео-ролике зафиксированы три человека - С. (электрик СНТ), Г. и бывший председатель СНТ М., это видео снял лично М. Данное видео на самом деле снимала Т., а не М. Это видео находится в свободном доступе в сети Интернет на ютуб-канале и было опубликовано ДД.ММ.ГГГГ. Э. и Р. в своих показаниях утверждают, что видеоролик был снят именно М. и поэтому оказался на флэшке, которую они получили от М. при передаче документов по СНТ после своего избрания ДД.ММ.ГГГГ на пост председателя товарищества. На этом видеоролике изображены только Г. и С., происходит короткий диалог, который опровергает утверждения Э. и Р., что видео было на флэшке при передаче документов СНТ. Сторона защиты данный видеоролик на флэшке М. в суд так и не представила, хотя добровольно обещали это сделать. Указанные обстоятельства опровергают доводы Э. и Р., что это видео случайно увидела их дочь И. самым первым и сразу опознала в нём Г., как человека провожающего её и её одноклассниц от дома по 

<

адрес> до школы ***. Считает, что в материалах дела имеются данные, позволяющие переквалифицировать преступное деяние, инкриминируемое Э. с ч. 1 ст. 128.1 УК РФ на ч. 5 ст. 128.1 УК РФ. В ходе судебного следствия Э. ДД.ММ.ГГГГ сообщила: «Я говорю: И., ты сможешь подтвердить? И., ну это не шутки, что это обвинение как-то ну... не знаю, как правильно слова подобрать. Что просто так обвинить человека в этом нельзя!». После этой фразы адвокат подсудимой сказал: «серьезно?» - трек-код на аудио-записи аудиопротокола суда [0:35:20]. На что подсудимая ответила: «Да, серьёзное обвинение!» (протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ стр. 9; л.д. 139, постановление о рассмотрении замечаний на протокол судебного заседания от ДД.ММ.ГГГГ). Фактически эти слова подсудимой, по мнению частного обвинителя, являются её признанием в совершении клеветы, соединённым с обвинением в совершении преступления против половой неприкосновенности и половой свободы личности либо тяжкого или особо тяжкого преступления, что квалифицируется ч. 5 ст. 128.1 УК РФ, а также свидетельствуют о наличии умысла у подсудимой на совершение клеветы.

В судебном заседании частный обвинитель Г. доводы апелляционной жалобы поддержал в полном объеме, просит суд приговор мирового судьи судебного участка № 42 Центрального района г. Братска Иркутской области, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ отменить.

В судебном заседании оправданная Э., ее защитник – адвокат Ф. возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, просят суд апелляционной инстанции, оставить приговор мирового судьи судебного участка № 42 Центрального района г. Братска Иркутской области, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В соответствии со ст. 389.9 УПК РФ, суд апелляционной инстанции проверяет по апелляционным жалобам, представлениям законность, обоснованность и справедливость приговора.

При этом, согласно ч. 1 ст. 389.19 УПК РФ, при рассмотрении уголовного дела в апелляционном порядке суд не связан доводами жалобы и вправе проверить производство по уголовному делу в полном объеме.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.15 УПК РФ, основаниями отмены или изменения судебного решения в апелляционном порядке являются: несоответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции; а также существенные нарушения уголовно-процессуального закона.

Согласно статье 389.16 УПК РФ, приговор признается не соответствующим фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленным судом первой инстанции, если в приговоре не указано, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, суд принял одни из этих доказательств и отверг другие.

В соответствии с ч. 1 ст. 389.17 УПК РФ, основанием отмены или изменения судебного решения судом апелляционной инстанции являются существенные нарушения уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения гарантированных УПК РФ прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на вынесение законного, обоснованного и справедливого приговора.

Согласно положениям ст. 389.20 УПК РФ, в результате рассмотрения уголовного дела в апелляционном порядке суд может принять решение, в том числе, об отмене приговора, определения, постановления суда первой инстанции и о передаче уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции со стадии подготовки к судебному заседанию или судебного разбирательства.

В силу ч. 2 ст. 389.24 УПК РФ, оправдательный приговор суда первой инстанции может быть отменен судом апелляционной инстанции с передачей уголовного дела на новое судебное разбирательство не иначе как по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего, частного обвинителя, их законных представителей и (или) представителей на незаконность и необоснованность оправдания подсудимого.

Выслушав участников судебного разбирательства, проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции приходит к следующему.

По смыслу уголовного закона клевета представляет собой распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство личности, в частности предполагает устное высказывание или иное обнародование сведений. Заведомая ложность сведений означает, что виновный знает об их явном несоответствии действительности. Такие сведения должны обязательно содержать информацию об определенных выдуманных поступках или фактах и быть порочащими честь и достоинство личности, то есть представляет собой измышления о якобы совершенных потерпевшим конкретных деяниях или событиях его жизни, которые обществом воспринимаются в качестве позорящих, заслуживающих порицания. 

Под распространением сведений, порочащих честь и достоинство граждан или деловую репутацию граждан и юридических лиц, следует понимать, в том числе, изложение их в публичных выступлениях или сообщение в устной форме хотя бы одному лицу. Распространяемые при клевете сведения должны в деталях либо в общих чертах характеризовать какой-либо конкретный факт, при этом они могут прямо указывать на событие или содержать косвенную информацию о нем. Заявления же общего характера, не содержащие указания на определенный ложный факт, не образуют состава клеветы. Порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина.

Субъективная сторона характеризуется умышленной формой вины. Если лицо, распространяющее ложные измышления, добросовестно заблуждалось относительно соответствия действительности распространяемых им сведений, оно не может быть привлечено к уголовной ответственности за клевету.

Таким образом, для наличия состава уголовно наказуемого деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ, необходимо наличие умысла, при котором виновный заведомо осознает ложность сообщаемых им сведений, позорящий характер распространяемой им информации и желает предать ее огласке. По смыслу данной правовой нормы исключается признак заведомой ложности в ситуациях, когда человек высказывает свое, не соответствующее действительности, суждение о факте, который имел место реально, либо в ситуации, когда распространяя те или иные сведения, человек добросовестно заблуждается об их ложности и имеет место личное мнение, оценочное суждение о поступках.

Только после установления всех вышеизложенных и имеющих значение для дела обстоятельств (ложность информации, ее соответствие/не соответствие действительности, ее порочащий характер, факт распространения – объективная сторона, факт заведомого осознания лицом ложности распространенной информации и желания ее распространить с целью опорочить потерпевшего – субъективная сторона), а также проведения надлежащей оценки совокупности представленных сторонами доказательств, в полном соответствии с требованиями норм уголовно-процессуального законодательства, возможно вынести законное и справедливое итоговое решение по уголовному делу данной категории.

Согласно ч. 2 ст. 297 УПК РФ, приговор суда признается законным, обоснованным и справедливым, если он основан на правильном применении уголовного закона и постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

В силу положений ч. 1 ст. 305 УПК РФ, в описательно-мотивировочной части оправдательного приговора излагаются: 1) существо предъявленного обвинения; 2) обстоятельства уголовного дела, установленные судом; 3) основания оправдания подсудимого и доказательства, их подтверждающие; 4) мотивы, по которым суд отвергает доказательства, представленные стороной обвинения; 5) мотивы решения в отношении гражданского иска.

Из материалов уголовного дела и приговора мирового судьи следует, что факт распространения оспариваемых сведений объективно подтвержден представленными доказательствами, в том числе, показаниями самой Э. в судебном заседании. При этом, распространённые ею сведения в отношении Г. объективно являются порочащими, т.к. содержат утверждения о нарушении частным обвинителем действующего законодательства, совершении им аморального и противоправного поступка, т.е. умаляют честь и достоинство потерпевшего, его деловую репутацию, что в свою очередь было подтверждено допрошенными судом первой инстанции свидетелями относительно их восприятия смысла высказанных Э. фраз в отношении потерпевшего. Распространение сведений фактически было направлено на получение данной информации неопределенным кругом лиц путем озвучивания их на собрании членов СНТ, что также подтверждено совокупностью исследованных судом первой инстанции доказательств.

Исходя из содержания сообщенной Э. информации следует, что она порочит честь и достоинство Г., так как вызывает негативную оценку и осуждение современным обществом, считается аморальным и неэтичным поведением, что подтверждено показаниями допрошенных по делу свидетелей. Наступление каких-либо негативных последствий в данном случае не является обязательным признаком состава преступления - клеветы, поскольку сам факт распространения указанных сведений образует оконченный состав.

При этом, исходя из правового смысла инкриминируемой Э. уголовно-правовой нормы, факт наличия либо отсутствия объективного подтверждения высказанных ею сведений имеет существенное значение для установления их ложности, то есть установления наличия либо отсутствия одного из признаков состава преступления, предусмотренного ст. 128.1 УК РФ.

Вместе с тем, ложность указанных сведений, как и их достоверность, судом первой инстанции фактически не установлена путем исследования совокупности соответствующих доказательств и их оценки. Приговор суда первой инстанции не содержит выводов о том, имело ли место в реальности озвученное Э. событие – преследование Г. ее дочери от подъезда до школы, при этом, установление судом данного обстоятельства имеет существенное значение для рассмотрения уголовного дела по существу в рамках предъявленного обвинения. 

Исходя из п. 2 ч. 4 ст. 321 УПК РФ, по делу частного обвинения обвинение в судебном заседании поддерживает частный обвинитель.

Обязанность по доказыванию вины подсудимого по делам частного обвинения лежит на частном обвинителе, который в соответствии со ст. 73 УПК РФ, должен доказать время, место, способ, обстоятельства, а также доказать виновность лица в совершении преступления, форму его вины, мотивы.

Как следует из приговора, мировой судья пришел к выводу, что частным обвинителем не была предоставлена достаточная совокупность доказательств, подтверждающих наличие в действиях Э. состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ.

Вместе с тем, из материалов уголовного дела и протоколов судебного заседания установлено, что мировым судьей было отказано в удовлетворении ряда ходатайств частного обвинителя, в том числе, об истребовании сведений из МОУ СОШ *** для подтверждения не соответствия действительности распространенных Э. сведений, в связи с тем, что они не относятся к предмету предъявленного обвинения, а также отказано в удовлетворении ходатайства о назначении судебной психолого-лингвистической экспертизы высказываний подсудимой с указанием на то, что с учетом характера рассматриваемого дела и совокупности представленных сторонами доказательств, а также разумности рассмотрения дела необходимости в назначении указанной экспертизы, не имеется. Мировой судья отклонил указанные ходатайства на месте, при этом, суд апелляционной инстанции не может признать данную мотивировку отказа в удовлетворении ходатайств частного обвинителя обоснованной и достаточной, что в свою очередь свидетельствует о нарушении мировым судьей требований ч. 4 ст. 7 УПК РФ.

Как указывалось ранее, для законного и справедливого разрешения уголовного дела данной категории по существу необходимо, в том числе, установить факт совершения либо не совершения потерпевшим в действительности действий, о которых была распространена соответствующая информация. Для подтверждения этих обстоятельств частным обвинителем было заявлено соответствующее ходатайство, в связи с чем, вывод мирового судьи о неотносимости сведений к предмету доказывания, как и последующий отказ в удовлетворении ходатайства о вызове и допросе в судебном заседании дополнительного свидетеля Ш. со ссылкой на характер рассматриваемого дела и разумность сроков его рассмотрения, суд апелляционной инстанции признает необоснованным.

При разрешении данных ходатайств мировому судье следовало учесть требования ч. 1 ст. 11, ст. ст. 86 - 88 УПК РФ об обязанности суда обеспечивать сторонам возможность осуществления их прав, о собирании доказательств, их проверке и оценке каждого из них в отдельности и в совокупности.

Кроме того, принять во внимание положения ст. 17 УПК РФ, в соответствии с которой судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы.

Также, суд апелляционной инстанции учитывает, что отказав частному обвинителю в удовлетворении ходатайства о назначении судебной психолого-лингвистической экспертизы высказанных Э. фраз в отношении Г., мировой судья в приговоре фактически делает вывод, гипотетически основанный на специальных научных познаниях в данной области, указывая, что произнесенные Э. в адрес Г. фразы носят характер оценочного суждения и являются выражением ее субъективного мнения о потерпевшем, что достоверно возможно установить исключительно со ссылкой на соответствующее заключение эксперта либо мнение специалиста в области лингвистики. 

Кроме того, мировой судья, делая вывод о невиновности Э. указал, что каких-либо конкретных сведений высказанные в адрес потерпевшего слова Э. не содержат, тогда, как при клевете высказываются сведения, которые представляют собой измышления о якобы совершённых потерпевшим конкретных деяниях или событиях его жизни, воспринимаемые обществом в качестве позорящих, заслуживающих порицания. Указанный вывод мирового судьи не соответствует фактическим обстоятельствам, установленным в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции, поскольку Э. на собрании распространила информацию о конкретных действиях, якобы совершенных Г., о чем также неоднократно изложено в приговоре мирового судьи.

Мировой судья пришел к выводу, что доказательств, опровергающих версию подсудимой Э. о том, что она высказывала свое оценочное суждение как оценку поведения и поступков Г., стороной обвинения не представлено, однако, фактически лишил частного обвинителя возможности представить объективное доказательство в виде заключения эксперта, которое могло достоверно подтвердить либо опровергнуть его доводы.

Кроме того, суд апелляционной инстанции учитывает, что мировым судьей в приговоре не дана оценка тому, была ли информация, сообщенная Э. на собрании в отношении Г., подкреплена либо опровергнута объективными доказательствами, с учетом доводов частного обвинителя о ложности сообщенных сведений и показаний в судебном заседании Э. и свидетеля защиты Р. в указанной части.

Приходя к выводу об отсутствии прямого умысла и, как следствие, состава преступления в действиях обвиняемой, мировой судья фактически не установил ложность сообщенных ею сведений и, соответственно, не привел совокупный анализ достоверных доказательств, подтверждающих факт осознания либо не осознания Э. их ложности, предвидела ли она возможность и неизбежность наступления общественно-опасных последствий в виде причинения морального вреда Г. желала ли их наступления.

При этом, мировым судьей в приговоре не дана оценка доводам стороны обвинения о наличии между сторонами длительной конфликтной ситуации, как мотива инкриминированного преступления, в обоснование которого частным обвинителем были представлены доказательства, в том числе, видеозапись, послужившая источником появления спорных сведений о действиях Г., впоследствии распространенных Э. на общем собрании членов СНТ. Доводы частного обвинителя о заведомой ложности сообщенных о нем сведений и умышленном их распространении в связи с невозможностью их получения обвиняемой от своей дочери при указанных Э. и свидетелем защиты Р. в суде первой инстанции обстоятельствах, не получили надлежащей оценки в приговоре мирового судьи, более того, судом первой инстанции указанное доказательство было признано не отвечающим требованиям относимости, поскольку не содержит информации о вмененном преступлении. С данным выводом мирового судьи суд апелляционной инстанции не может согласиться и признает его с учетом всех установленных по делу обстоятельств, необоснованным.

Таким образом, мировым судьей не были оценены все доводы частного обвинителя в совокупности со всеми установленными по делу фактическими обстоятельствами и исследованными по делу доказательствами, в связи с чем, вывод об отсутствии бесспорных и убедительных доказательств виновности Э. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ, является преждевременным и не мотивированным.

Суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что ряд доказательств, представленных стороной обвинения, не получил со стороны мирового судьи в приговоре должной оценки, был оценен без сопоставления их с другими доказательствами по уголовному делу. При этом, устранение мировым судьей от надлежащей оценки доказательств, представленных стороной обвинения, формальный отказ в удовлетворении ходатайств об истребовании дополнительных доказательств, получить которые сторона обвинения самостоятельно в силу объективных причин не могла, повлекло нарушение принципа равенства сторон перед судом, ограничение гарантированных уголовно-процессуальным законом прав частного обвинителя, как участника уголовного судопроизводства на участие в уголовном преследовании, на защиту его прав и законных интересов.

Таким образом, мировым судьей при рассмотрении уголовного дела частного обвинения в отношении Э. были допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законов, повлиявшие на исход дела и неустранимые в суде апелляционной инстанции, а потому влекущие отмену обжалуемого приговора суда с возвращением материалов уголовного дела на новое разбирательство, в ином составе суда, со стадии решения вопроса о возможности принятия, в порядке частного обвинения, заявления Г. к производству мирового судьи.

Кроме того, при новом разбирательстве дела суду необходимо с соблюдением всех требований уголовного и уголовно-процессуального законодательства, с учетом изложенного, обратить внимание на надлежащее оформление поступившего заявления со стадии принятия его к производству, всесторонне, полно, объективно, с учетом принципа осуществления судопроизводства на основе состязательности сторон, исследовать представленные сторонами доказательства, дать им надлежащую юридическую оценку и принять по делу законное, обоснованное и справедливое решение.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 389.20, 389.22, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Апелляционную жалобу частного обвинителя Г. – удовлетворить.

Приговор мирового судьи судебного участка № 42 Центрального района г. Братска Иркутской области, исполняющей обязанности мирового судьи судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области от ДД.ММ.ГГГГ по уголовному делу *** в отношении Э., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ – отменить.

Уголовное дело *** в отношении Э., обвиняемой в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 128.1 УК РФ, передать на новое рассмотрение мировому судье судебного участка № 45 Центрального района г. Братска Иркутской области со стадии принятия заявления.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Иркутского областного суда. В случае кассационного обжалования Э. вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья А.О. Зверькова