Дело № 10-1175/2025 

Судья Руднев С.Е.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Челябинск 14 марта 2025 г. 

Челябинский областной суд в составе судьи - Домокуровой И.А., 

при ведении протокола помощником судьи Малетиной Т.Ю.,

с участием прокурора Бараева Д.И.,

осужденного ФИО1,

адвоката Классена М.А.,

представителя потерпевшего 

<

данные изъяты>- ФИО26

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе (с дополнением) адвоката Классена М.А., поданной в защиту интересов осужденного ФИО1 на приговор Миасского городского суда Челябинской области от 07 октября 2024 года, которым 

ФИО1, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, несудимый, 

осужден по ч. 2 ст. 183 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 100 000 рублей.

Решен вопрос об оставлении без изменения в отношении ФИО1 меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу. 

Отказано в удовлетворении гражданского иска о взыскании с ФИО1 в пользу 

<

данные изъяты> 1 450 000 рублей в качестве возмещения ущерба, причиненного преступлением.

Заслушав выступления осужденного ФИО1 и его адвоката Классена М.А., поддержавших доводы апелляционной жалобы (с дополнением) адвоката; мнение прокурора Бараева Д.И. и представителя потерпевшего ФИО26, полагавших необходимым приговор оставить без изменения, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции

установил:

ФИО1 признан виновным и осужден за то, что незаконно разгласил сведения, составляющие коммерческую тайну, без согласия их владельца 

<

данные изъяты> которая ФИО1 стала известна по работе.

Преступление совершено в период с 19 ноября 2018 года по 18 января 2022 года на территории г. Миасса Челябинской области при обстоятельствах, изложенных в приговоре.

В апелляционной жалобе (с дополнением) адвокат Классен М.А., действуя в защиту интересов осужденного, указывает на незаконность и необоснованность приговора, в связи с несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, существенным нарушением уголовно-процессуального закона. Просит приговор отменить, уголовное дело и уголовное преследование в отношении ФИО1 по ч. 2 ст. 183 УК РФ прекратить.

В обоснование доводов адвокат указывает на то, что судом при постановлении обвинительного приговора не учтены разъяснения Верховного Суда РФ, изложенные в Постановлении Пленума от 29 ноября 2016 года N 55 «О судебном приговоре». Выводы суда основаны на недопустимых и противоречивых доказательствах. 

Оспаривая вину своего подзащитного, защитник утверждает, что суд постановив обвинительный приговор, не указал, на каких именно доказательствах он обосновал свое суждение о соблюдении в 

<

данные изъяты> режима коммерческой тайны. В приговоре содержится исчерпывающий список чертежей, который, якобы, по мнению суда, относится к коммерческой тайне 

<

данные изъяты> (стр. 5-11). Вместе с тем в судебном заседании достоверно не установлено, что именно эти чертежи отнесены к коммерческой тайне данной организации и были отправлены с электронной почты 

<

данные изъяты>

Со слов допрошенных сотрудников 

<

данные изъяты> установлено, что режим коммерческой тайны на предприятии обеспечивался путем ограничения доступа к определенному виду информации, а именно - компьютеры конструкторского отдела защищены паролем, на них запрещен доступ к внешним носителям, закрыт доступ к личной почте, (показания свидетеля ФИО20 протокол судебного заседания т. 12 л. 156 оборот).

Аналогичные показания в этой части дали допрошенные в судебном заседании свидетели ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11 и ФИО12

В соответствии с положениями Федерального Закона «О коммерческой тайне» от 29 июля 2004 года №98-ФЗ - режим коммерческой тайны считается установленным после принятия обладателем информации, составляющей коммерческую тайну, мер, указанных в ст. 10 вышеназванного закона. Тогда как в судебном заседание достоверно определено, что в 

<

данные изъяты> в нарушении требований, предусмотренных ст. 10 Федерального закона «О коммерческой тайне» учет лиц, получивших доступ к информации, не соблюдался. Также не наносились на материальные носители, информация, составляющая коммерческую тайну, или включенная в состав реквизитов документов, содержащих такую информацию, грифа «Коммерческая тайна», с указанием обладателя такой информации. Руководство 

<

данные изъяты> не приняло исчерпывающих мер для хранения и порядка пользования конструкторской документации, которую ошибочно относят к коммерческой тайне.

Таким образом, меры, указанные в Федеральном законе «О коммерческой тайне» 

<

данные изъяты> не принимались, что, по мнению защитника, исключает установление режима коммерческой тайны на предприятии. При этом обжалуемым судебным актом не установлено, что ФИО1 действовал в нарушении Федерального закона от 29 июля 2004 года №98-ФЗ «О коммерческой тайне». 

Кроме того, об отсутствии в действиях ФИО1 признаков состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 183 УК РФ, также свидетельствует и отсутствие режима коммерческой тайны в 

<

данные изъяты> На предприятии 

<

данные изъяты> имели место недостатки в обеспечении режима коммерческой тайны (л. 37 приговора). Вышеизложенные обстоятельства не получили надлежащей оценки суда. 

Вместе с этим, в приговоре содержатся противоречивые выводы и оценка доказательств.

Так, оценивая доказательства в совокупности, суд установил, что согласно заключению эксперта № от 03 апреля 2024 года установить ФИО1 или иным лицом выполнена подпись в графе 63 листа ознакомления с положением о защите коммерческой тайне от 20 апреля 2015 года, не представляется возможным. При этом суд пришел к безосновательному выводу о том, что ФИО1 был ознакомлен с положением о защите коммерческой тайны 

<

данные изъяты> и в том числе нарушил указанное положение.

Указанный вывод противоречит исследованным материалам уголовного дела, а также положениям ст. 10 Федерального закона «О коммерческой тайне».

Таким образом, при отсутствии подписи ФИО1, как в листе ознакомления с положением о коммерческой тайне 

<

данные изъяты> и в приложении к трудовому договору от 15 января 2018 года о неразглашении коммерческой тайны, суду надлежало исключить из обвинения ссылку на нарушение ФИО1 требований положения о коммерческой тайне 

<

данные изъяты>

Признавая факт ознакомления ФИО1 с положением о защите коммерческой тайны 

<

данные изъяты> суд высказал свое предположение, которое прямо противоречит выводам заключения эксперта № от 03 апреля 2024 года (т. 14 л.д.5-10).

Также в судебном заседании было достоверно установлено, что ФИО1 не заключалось и соглашение о неразглашении коммерческой тайны от 02 ноября 2020 года, что подтверждает вывод эксперта от 28 июня 2024 года (т.14 л.д.71-73).

Из приговора, не следует, какое именно соглашение о неразглашении коммерческой тайны 

<

данные изъяты> ФИО1 нарушил.

Установленные в судебном заседании фактические обстоятельства отсутствия у ФИО1 ответственности перед 

<

данные изъяты> о сохранении той или иной информации, принадлежащей предприятию, исключает преступность деяния.

Адвокат считает, что в основу обвинительного приговора положены недопустимые доказательства, полученные с нарушением закона, такие как: протокол выемки от 04 апреля 2022 года (том 2 л.д. 57-60); протокол осмотра предметов от 11 апреля 2022 года (том 2 л. д. 76- 146); протокол осмотра места происшествия от 07 ноября 2022 года (том 10 л.д. 126-138); протокол осмотра предметов от 07 ноября 2022 года, (том 10 л.д.139-151). 

Указывает на нарушение органом предварительного расследования при производстве по делу требований Федерального закона от 07 июля 2003 года N 126-ФЗ (ред. от 18.03.2023) «О связи», Федерального закона от 29 июля 2014 года N 98-ФЗ «О Коммерческой тайне», ст.ст. 29, 165, 183 УПК РФ. 

Вместе с тем, при имеющихся грубых нарушениях в ходе проведения указанных выше следственных действий, стороне защиты незаконно было отказано судом в удовлетворении ходатайства об исключении доказательств (постановление от 15 мая 2023 года, т. 12 л.д. 23-225).

Также полагает, что судом нарушено право ФИО1 на защиту, выразившееся в приобщении к материалам уголовного дела заключений экспертов (т. 13 л.д. 25-34, 37-44, 47-55, 58-65). Исследование, проводилось экспертом в рамках иного уголовного дела № и предметом исследования, не мог быть диск, изъятый в 

<

данные изъяты> ДД.ММ.ГГГГ, поскольку на момент проведения экспертного исследования в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ, диск находился в Миасском городском суде и эксперту на исследование не передавался. Кроме того, нарушены права ФИО1, предусмотренные ст.ст. 195 и 198 УПК РФ. В связи с чем, указанные доказательства (заключения экспертов) содержащиеся в т. 13 на л.д. 25-34, 37-44, 47-55, 58-65 не могут быть положены в основу обвинительного приговора. 

Не дано судом надлежащей оценки ответу, полученному на запрос суда от 16 мая 2024 года, согласно которому сведения в электронном почтовом ящике принадлежащем ФИО1, а также на сервере 

<

данные изъяты> отсутствует.

В возражении на апелляционную жалобу адвоката Классена М.А. государственный обвинитель Воронин С.А. указывает на несостоятельность доводов жалобы защитника, считает приговор законным, обоснованным и справедливым. Выводы суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления, являются верными, основанными на совокупности допустимых доказательств, исследованных судом в полном объеме, получивших надлежащую оценку суда. Действия ФИО1 судом квалифицированы верно. Назначенное ФИО1 наказание, является справедливым, соответствующим тяжести содеянного, данным о личности. Нарушений норм УПК РФ при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 судом не допущено. Государственный обвинитель просит приговор оставить без изменений, а апелляционную жалобу защитника - адвоката Классена М.А. - без удовлетворения.

В возражении на апелляционную жалобу представитель потерпевшего 

<

данные изъяты> ФИО26 также указывает на несостоятельность доводов жалобы, приговор считает законным и обоснованным. 

Считает, что обстоятельства дела судом установлены верно, выводы суда мотивированы, основаны на полном и всестороннем исследовании представленных доказательств. Положенные в основу обвинительного приговора доказательства, получены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. Всем доказательствам судом дана надлежащая оценка. Просит приговор оставить без изменения, доводы апелляционной жалобы - без удовлетворения. 

Выслушав мнение участников процесса, обсудив доводы апелляционной жалобы (с дополнением) и возражения на нее, изучив материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований, предусмотренных ст. 389.15 УПК РФ, для отмены или изменения приговора.

Осужденный ФИО1 в суде первой инстанции виновным себя в совершении предъявленного ему обвинения, не признал, от дачи показаний отказался, воспользовавшись правом, предусмотренным ст. 51 Конституции РФ. В связи с отказом ФИО1 от дачи показаний, судом первой инстанции в соответствии со ст. 276 УПК РФ были оглашены его показания, данные в ходе предварительного расследования.

Из оглашенных показаний ФИО1 в качестве обвиняемого следует, что с обвинением он не согласен, поскольку на предприятии 

<

данные изъяты> режим коммерческой тайны не установлен и меры для соблюдения указанного режима руководством 

<

данные изъяты> не принимались. С момента его трудоустройства в 

<

данные изъяты> его не ознакомили с полным перечнем информации, которая составляет коммерческую тайну, им, возможно, подписано типичное соглашение о неразглашении коммерческой тайны, из которого также не следует, какая именно информация относится к коммерческой тайне. В соответствии с указанным выше соглашением (приложение к договору № от ДД.ММ.ГГГГг.) контрольный комплект конструкторской документации на бумажном носителе хранится в сейфе под личным контролем работника и не предназначен для выдачи третьим лицам без согласования с руководителем. Однако работодателем не было обеспечено место хранения документации, сейф отсутствовал, не было архива для хранения. Фактически доступ к информации, в том числе к чертежам, деталировкам к чертежам, спецификации, паспорту изделия, а также иной документации ограничен не был. В случае необходимости, сотрудники сборочного цеха 

<

данные изъяты> и не только сборочного цеха, всегда имели доступ к документам и информации, необходимой при производстве продукции. Контроль за порядком обращения информации, которая якобы относится к коммерческой тайне, со стороны работодателя 

<

данные изъяты> не устанавливался. Также были случаи, когда указанная документация передавалась по электронной почте сторонним организациям, которые изготавливали для нужд 

<

данные изъяты> различные детали и сборочные узлы. При этом контроля со стороны руководства 

<

данные изъяты> не было. Давалось задание, в том числе и конструкторам, связываться с различными организациями, которые занимались изготовлением тех или иных деталей для нужд 

<

данные изъяты> направлять им необходимую техническую документацию. Среди таких организаций было 

<

данные изъяты> то есть техническая документация свободно обменивалась между организациями, в том числе сборочные чертежи, документация, чертежи, которые и указаны в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого. Учет лиц, которым была предоставлена информация, относящаяся к коммерческой тайне, либо доступ к этой информации, также в 

<

данные изъяты> не велся. Отсутствовали какие-либо журналы, книги регистрации и иные документы учета лиц, которым был выдан такой доступ или сама информация, относящаяся к коммерческой тайне. На материальных носителях 

<

данные изъяты> содержащих информацию, составляющую коммерческую тайну, или включение в состав реквизитов документов, содержащих такую информацию, отсутствовал гриф «Коммерческая тайна» с указанием обладателя такой информации, в таком виде, без грифа, документы отправлялись в сторонние организации, для изготовления необходимых деталей и изделий, для нужд 

<

данные изъяты> На его рабочем компьютере, рабочих компьютерах иных конструкторов, в том числе на сервере и иных материальных носителях 

<

данные изъяты> отсутствовал гриф «коммерческая тайна». В процессе работы с той или иной документацией, невозможно было установить, какая из них относится к коммерческой тайне. С ФИО21 он ни до 19.11.2018 г., ни после, не договаривался о том, что без согласия руководства 

<

данные изъяты> будет направлять в адрес 

<

данные изъяты> сведения, составляющие коммерческую тайну 

<

данные изъяты> в виде файлов сборочных чертежей, деталировок и иных документов, ставшие ему известными в результате трудовой деятельности. С ФИО21 он познакомился в конце 2020 года, когда их познакомил ФИО14

С 2014 года он был трудоустроен в 

<

данные изъяты> в должности конструктора, где проработал до 10 марта 2017 года, и в дальнейшем трудоустроен в 

<

данные изъяты> с 13 марта 2017 года в должности конструктора, где проработал до весны 2022 года. Директором 

<

данные изъяты> на протяжении всей его работы был ФИО31 В 2017 году 

<

данные изъяты> как ему было сказано руководством в лице ФИО32 преобразовано в 

<

данные изъяты> куда он был фактически переведен в той же должности, как и все остальные сотрудники. Место, оборудование и все сотрудники остались те же, изменилось только название организации. Директором 

<

данные изъяты> был какое-то время ФИО14, который в различных предприятиях был ответственным по техническим вопросам и тесно взаимодействовал с конструкторами предприятий, в том числе и с ним. Совместно с ФИО14 конструктора предприятий 

<

данные изъяты> разрабатывали различные изделия, детали и соответственно изготавливали чертежи, при помощи компьютерной программы 

<

данные изъяты> При этом у всех конструкторов предприятий 

<

данные изъяты> был доступ к указанной технической документации, как на материальных, так и на электронных носителях, поскольку они работали и в домашних условиях. Указанная информация также содержалась и на общем сервере предприятий. Все или практически все чертежи 

<

данные изъяты> были у ФИО14, в том числе и в электронном виде. В какой именно период он не помнит, кажется в 2015-2016 годах, ФИО14 передал ему в электронном виде всю базу чертежей 

<

данные изъяты>» на электронном носителе, которые в последующем использовались в работе 

<

данные изъяты> За весь период его работы в 

<

данные изъяты> и до смерти ФИО14 в 2021 году он с ФИО14 сотрудничал по техническим вопросам и вопросам технической документации. Примерно в 2018 году ФИО14, совместно с сыном ФИО21 создал 

<

данные изъяты> куда пригласил его, как конструктора на подработку в свободное от работы в 

<

данные изъяты> время. Его задача заключалось в том, что ему необходимо было разработать и переработать под требования 

<

данные изъяты> техническую документацию чертежей платформ, КУНГов, и иной документации. ФИО14 повторно передал ему на электронном носителе файлы, содержащие сборочные чертежи и сопутствующие чертежи, технические условия, руководство по эксплуатации и иные документы, которые ему были необходимы для работы. Уточняет, что его задача как внештатного сотрудника 

<

данные изъяты> заключалась в том, что он разрабатывал и изготавливал новые чертежи для нужд 

<

данные изъяты> согласовывал с ФИО14 и передавал готовую документацию. Совместно с ФИО14 они разработали и переработали большое количество различной технической документации. Он лично со своей электронной почты отправлял на различные электронные адреса 

<

данные изъяты> письма с файлами, содержащие различную техническую документацию, которую он, в том числе совместно с ФИО14 разрабатывал. Указанную работу он выполнял до января 2022 года, так как после этого его задержали и обвинили в передаче коммерческой тайны, принадлежащей 

<

данные изъяты> В оправленных им файлах в адрес 

<

данные изъяты> в период с 19.11.2018 г. по 18.01.2022 г. нет информации, которая относится к коммерческой тайне 

<

данные изъяты> Буквенные обозначения 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> используются в децимальных номерах 

<

данные изъяты> Именно эти чертежи и иные документы с указанными децимальными номерами были им разработаны и отправлены по заданию ФИО14 в адрес 

<

данные изъяты> Электронные письма, содержащие фотографии и 3D модели никакого отношения к чертежам и деталировкам 

<

данные изъяты> не имеют, и не являются коммерческой тайной 

<

данные изъяты> Никаких сведений составляющих коммерческую тайну 

<

данные изъяты>, он не копировал и на свой адрес электронной почты не отправлял. Он пользовался личной электронной почтой, но лишь с целью облегчить и ускорить себе работу, в том числе и в вопросе с подработкой в 

<

данные изъяты> (т. 10 л.д. 56-63).

Кроме того, при выполнении требований ст. 217 УПК РФ в своих письменных пояснениях ФИО1 также указал на то, что в адрес «

<

данные изъяты> им направлены чертежи, имевшиеся в его распоряжении с 2014-2015 года, разработанные лично им, и не относящиеся к коммерческой тайне «

<

данные изъяты>» (т. 11 л.д. 191-196).

В суде апелляционной инстанции осужденный ФИО1 поддержал свою позицию относительно предъявленного ему обвинения.

Несмотря на такую позицию осужденного, анализ материалов уголовного дела подтверждает правильность выводов суда о виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления в период времени и при обстоятельствах, установленных судом и указанных в приговоре.

Все обстоятельства, предусмотренные ст. 73 УПК РФ, судом установлены верно, с приведением в приговоре мотивированных выводов. Описание деяния, признанного судом доказанным, содержит все необходимые сведения о месте, времени, способе его совершения, форме вины, целях и об иных данных, позволяющих судить о событиях преступления, причастности к нему осужденного и его виновности, а также об обстоятельствах, достаточных для правильной правовой оценки содеянного. 

Выводы суда о доказанности вины осужденного в совершении преступления, описанного в приговоре, вопреки доводам стороны защиты, не содержат противоречий и предположений, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на допустимых доказательствах, оценка которым дана в соответствии с требованиями ст. 88 УПК РФ. Суд в приговоре убедительно и полно обосновал свои выводы об этом с приведением мотивов, правильность которых не вызывает сомнений у суда апелляционной инстанции. 

Так, обстоятельства содеянного, описанного в приговоре, подтверждаются показаниями представителей потерпевшего ФИО28 и ФИО26, а также показаниями свидетелей- ФИО20, ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО15, ФИО16, ФИО21, ФИО17, ФИО18, ФИО19, данных ими в судебном заседании и в ходе предварительного расследования, которые прямо либо косвенно подтверждают виновность осужденного в совершении инкриминируемого ему преступного деяния.

При этом свидетель ФИО12, как генеральный директор 

<

данные изъяты> по факту незаконной передачи ФИО1 по электронной почте в адрес 

<

данные изъяты> технической документации, составляющей коммерческую тайну, без разрешения правообладателя, обратился в правоохранительные органы для проведения соответствующей проверки.

О том, что с рабочего компьютера ФИО1, его с личной электронной почты, в отправленных письмах имелись чертежи и другая документация, являющаяся коммерческой тайной 

<

данные изъяты>», свидетель ФИО20 указал в докладной, из которой также следует, что доступ к почте осуществлен при помощи VPN-плагина.

Свидетель ФИО8 в ходе допроса на предварительном следствии, после предъявления ему протокола осмотра предметов, образа электронной почты, пояснил об идентичности конструкторской документации «

<

данные изъяты>» отправленным ФИО1 файлам. Свои показания свидетель подтвердил также в ходе очной ставки с ФИО1

Показания представителей потерпевших и свидетелей являются непротиворечивыми, последовательными, логичными, согласуются между собой, дополняют друг друга в той части, в которой каждый из указанных лиц был очевидцем событий. Незначительные расхождения в показаниях указанных лиц, не являются существенными и не опровергают фактических обстоятельств, установленных судом. При этом имеющиеся противоречия были судом устранены в судебном заседании. Содержание показаний представителей потерпевшей и указанных лиц изложено в приговоре полно, а именно в той части, которая имеет значение для подтверждения либо опровержения юридически значимых для дела обстоятельств. Протоколы допросов представителей потерпевших и указанных свидетелей составлены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона. 

Не имеется в материалах уголовного дела сведений об оговоре осужденного со стороны указанных лиц, а также об их заинтересованности в исходе дела, о чем верно указано в приговоре.

Таким образом, оснований сомневаться в достоверности показаний указанных лиц, у суда первой инстанции не имелось, не находит таких оснований и суд апелляционной инстанции.

Объективно виновность ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступного деяния подтверждается письменными доказательствами, исследованными в судебном заседании, подробно приведенными в приговоре, в том числе протоколами осмотра места происшествия, заключениями экспертов, копиями Учредительных документов 

<

данные изъяты> копиями патентов, изменения, уведомления и свидетельства, закрепляющими права 

<

данные изъяты>» на товарный знак, а также полезные модели: передвижную парообразующую установку, универсальный мобильный подогреватель, горелочное устройство; копиями трудового договора, заключенным с ФИО1 и дополнительными соглашениями к нему; Положением о защите коммерческой тайны 

<

данные изъяты>», утвержденным 20.04.2015 г. со сведениями об ознакомлении с ним ФИО1, устанавливающем порядок обращения с коммерческой тайной на предприятии; обязательством о неразглашении коммерческой тайны компании; должностной инструкцией ФИО1; материалами оперативно-розыскной деятельности, согласно которым была установлена принадлежность электронной почты 

<

данные изъяты> установлен адрес организации, сфера деятельности, сходная с деятельностью 

<

данные изъяты>», личность директора – ФИО21; протоколами изъятия у ФИО1 смартфона 

<

данные изъяты>» и осмотра телефона с участием ФИО1, в ходе которого была обнаружена переписка в мессенджере 

<

данные изъяты> в период с 27.11.2019 г. по 20.01.2022 г. с ФИО21, в рамках которой обсуждалась техническая документация, ФИО1 направлялись файлы изображений; протоколом осмотра телефона 

<

данные изъяты> изъятого у ФИО1, в мессенджере «

<

данные изъяты> которого обнаружена переписка с ФИО21, в ходе которой происходит общение, касающееся отправки ФИО2 чертежей, а также направляются фотоснимки чертежей, ФИО33 сообщается адрес 

<

данные изъяты>; протоколом осмотра рабочего места ФИО1 в 

<

данные изъяты>» с его участием, в ходе которого ФИО1 самостоятельно на своем рабочем компьютере запустил браузер, а также расширение VPN к нему, после чего получил доступ к электронной почте 

<

данные изъяты> Также ФИО1 указано на переписку с электронным адресом 

<

данные изъяты> в рамках которой им 22 и 24 декабря 2021 года направлены файлы, согласно наименованиям которых, являющиеся чертежами; протоколом обыска в 

<

данные изъяты> в ходе которого с ноутбука, установленного на рабочем столе директора ФИО21 в электронной почте 

<

данные изъяты> обнаружены входящие письма от пользователя ФИО1. Архив почтовых загрузок от данного пользователя, а также четыре блокнота, три сшивки с чертежами были изъяты и в дальнейшем осмотрены. В ходе осмотра блокнотов было установлено наличие рукописных записей, подтверждающих факт выплаты ФИО21 ФИО1 денежных вознаграждений в размере от 15.000 рублей до 18.000 рублей. Также имеются сведения о взаимодействии вышеуказанных лиц при направлении конструкторской документации ФИО1 в адрес 

<

данные изъяты> протоколом дополнительного осмотра рабочего места ФИО1, на рабочем компьютере которого обнаружены папки с файлами конструкторской документации в виде чертежей и деталировок с указанием децимальных номеров 

<

данные изъяты>», диском с результатами осмотра. В ходе осмотра указанного диска обнаружена и осмотрена техническая документация, при этом следователем произведено сопоставление с ранее осмотренной документацией, направленной ФИО1 по электронной почте, в результате чего установлено полное совпадение по децимальным номерам осмотренных объектов; протоколом осмотра документов, изъятых в ходе осмотра рабочего места ФИО1, распечатанных писем и вложений к электронным письмам, в которых содержатся сведения об отправлении ФИО1 в адрес 

<

данные изъяты> различных сообщений; протоколом выемки у ФИО20 образа электронной почты ФИО1 

<

данные изъяты> записанного на оптический диск, в ходе осмотра которого установлено, что с электронной почты 

<

данные изъяты> в адрес получателя 

<

данные изъяты> в период 19.11.2018 г. по 18.01.2022 г. направлялись многочисленные электронные письма с прикрепленными файлами, содержащими техническую документацию. Наименования файлов с чертежами соответствуют децимальным номерам чертежей 

<

данные изъяты>», а также наименованию выпускаемой предприятием продукции и ее частей; протоколом осмотра диска с образом электронной почты ФИО21, изъятого при обыске в 

<

данные изъяты>» на его рабочем месте, согласно которому на почту 

<

данные изъяты> ФИО1 со своей электронной почты 

<

данные изъяты> в период 2018-2022 годов отправлял файлы, содержащие чертежи. 

Виновность ФИО1 также подтверждается иными письменными доказательствами, исследованными в суде, в том числе,- выписками по лицевым счетам ФИО3 и ФИО34., согласно которым с августа 2021 года по 2022 год со счета ФИО35. на счет ФИО36 (супруги ФИО1) поступили денежные средства на общую сумму 96 000 рублей; а 30 декабря 2020 года ФИО21 был осуществлен перевод ФИО1 на сумму 15 000 рублей.

Доказательства, перечисленные в приговоре, относятся к настоящему уголовному делу. Нарушений уголовно-процессуального законодательства при производстве следственных действий, в том числе при производстве выемки от 04 апреля 2022 года; осмотра предметов от 11 апреля 2022 года и от 07 ноября 2022 года; осмотра места происшествия от 07 ноября 2022 года, на которые ссылается сторона защиты, допросах представителей потерпевших, свидетелей, не усматривается. Все следственные действия, их содержание, ход и результаты, зафиксированные в соответствующих протоколах, проведены в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона.

Каких-либо существенных противоречий, которые могли бы повлиять на выводы суда о причастности и виновности осужденного, между показаниями представителей потерпевших, свидетелей и иными перечисленными письменными доказательствами, не установлено. 

Оценка исследованных в судебном заседании показаний представителей потерпевших, свидетелей, иных доказательств относительно фактических обстоятельств совершения преступления, дана судом в соответствии со ст. 88 УПК РФ, с учетом обстоятельств, которые могли существенно повлиять на выводы суда о причастности и виновности осужденного в совершении инкриминируемого ему преступления. При этом, как уже указывалось выше, суд в соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ привел причины, по которым он признал достоверными одни доказательства и отверг другие, фактически принял показания представителей потерпевших и свидетелей только в той части, в которой они согласуются между собой и подтверждаются письменными доказательствами. 

Дана судом оценка и показаниям свидетелей ФИО23, ФИО24, которые существенного значения для дела не имеют.

Несогласие стороны защиты с оценкой суда приведенных в приговоре доказательств, в том числе заключениями экспертов, о которых указал защитник в апелляционной жалобе (с дополнением), не свидетельствует о недопустимости этих доказательств. В этой связи общие доводы стороны защиты о том, что приговор постановлен на недопустимых доказательствах, как несостоятельные подлежат отклонению. Представленный стороной защиты анализ доказательств, приведенный в апелляционной жалобе (с дополнением), не является объективным, поскольку сделан исключительно в интересах осужденного, и направлен на переоценку выводов суда о виновности ФИО1

Совокупность доказательств, исследованных судом первой инстанции, является достаточной для установления виновности ФИО1 в совершении инкриминируемого ему преступления. 

В системе действующего правового регулирования статья 183 УК РФ направлена на защиту интересов предприятий коммерческого сектора от недобросовестной конкуренции, подрывающей основы экономического строя государства, если это не содержит признаков нарушения гостайны.

В соответствии с ч. 2 ст. 183 УК РФ под незаконным разглашением коммерческой тайны следует понимать сообщение или любую иную передачу составляющих тайну сведений лицу, не имеющему к ним доступа на законном основании. То есть, незаконным разглашением информации, составляющей коммерческую тайну, признаются действие или бездействие, в результате которых информация, составляющая коммерческую тайну, в любой возможной форме (устной, письменной, иной форме, в том числе с использованием технических средств) становится известной третьим лицам без согласия обладателя такой информации либо вопреки трудовому или гражданско-правовому договору. Об этом указано и в п.8 ч.3 Закона «О коммерческой тайне».

В соответствии со ст. 3 Федерального закона от 29.07.2004 N 98-ФЗ «О коммерческой тайне» коммерческая тайна - это, собственно, сам режим конфиденциальности информации, позволяющий ее обладателю при существующих или возможных обстоятельствах увеличить доходы, избежать неоправданных расходов, сохранить положение на рынке товаров, работ, услуг или получить иную коммерческую выгоду.

К информации, составляющей коммерческую тайну, законодателем отнесены сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у них нет свободного доступа на законном основании и в отношении которых обладателем таких сведений введен режим коммерческой тайны.

Право на отнесение конкретной информации к составляющей коммерческую тайну, и право на определение перечня и состава такой информации принадлежит ее обладателю с учетом положений настоящего Федерального закона (ч. 1 ст. 4 Закона).

В соответствии с частью 1 ст. 10 Закона о коммерческой тайне, меры по охране конфиденциальности такой информации, принимаемые ее обладателем, которые, по мнению законодателя в своей совокупности будут способствовать ее защите от несанкционированного доступа и распространения, должны включать в себя: определение перечня информации, составляющей коммерческую тайну; ограничение доступа к ней, путем установления порядка обращения с этой информацией и контроля за соблюдением такого порядка; учет лиц, получивших к ней доступ, и (или) лиц, которым она была предоставлена или передана; регулирование отношений по ее использованию работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров; нанесение на материальные носители, содержащие такую информацию, или включение в состав реквизитов документов, содержащих такую информацию, грифа «Коммерческая тайна» с указанием ее обладателя.

Согласно части 2 этой нормы Закона, режим коммерческой тайны считается установленным после принятия обладателем такой информации мер, указанных в части 1 настоящей статьи.

Часть 4 данной статьи предусматривает также право обладателя такой информации, применять при необходимости средства и методы технической защиты ее конфиденциальности и другие, не противоречащие российскому законодательству меры.

В то же время, часть 5 ст. 10 этого Закона признает принятые меры по охране конфиденциальности информации разумно достаточными, если исключается доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, любых лиц без согласия ее обладателя, и обеспечивается возможность ее использования работниками и передачи контрагентам без нарушения режима коммерческой тайны.

Как установлено судом первой инстанции, и данные обстоятельства не оспаривалась стороной защиты, ООО «Юнистим», являясь коммерческой организацией, осуществляла свою деятельность по адресу: 

<

адрес>. Основными видами деятельности предприятия, в том числе, являются- производство паровых котлов и их составных частей; техническое обслуживание и ремонт автотранспортных средств; производство частей и принадлежностей автомобилей и их двигателей; производство паровых турбин; торговля автомобильными деталями, узлами и принадлежностями; производство оборудования, не включенного в другие группировки, для обработки веществ с использованием процессов, предусматривающих изменение температуры среды. 

Между 

<

данные изъяты> ФИО12, действующего на основании 

<

данные изъяты> и ФИО1 был заключен трудовой договор № от ДД.ММ.ГГГГ, в соответствии с которым ФИО1 предоставлена работа по должности 

<

данные изъяты> с 13.03.2017 года, трудовой договор заключен бессрочно.

Также судом первой инстанции установлено, что в 

<

данные изъяты>» в соответствии с Федеральным законом от 29.07.2004 N 98-ФЗ «О коммерческой тайне» организован режим коммерческой тайны, в целях обеспечения которого решением участника 

<

данные изъяты>» ФИО25 от 20.04.2015 г. утверждено 

<

данные изъяты>

Указанное Положение содержит перечень мер, направленных на сохранение сведений, составляющих коммерческую тайну, их разглашения, приложение содержит перечень таких сведений.

Согласно п. п. 15, 16 Приложения № 1 к Положению о защите коммерческой тайны «Перечень сведений, составляющих коммерческую тайну в 

<

данные изъяты>», к коммерческой тайне в 

<

данные изъяты>» отнесены: сведения любого характера (производственные, технические, экономические, организационные и другие), в том числе о результатах интеллектуальной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности в научно-технической сфере, а также сведения о способах осуществления профессиональной деятельности, которые имеют действительную или потенциальную коммерческую ценность в силу неизвестности их третьим лицам, к которым у третьих лиц нет свободного доступа на законном основании; сведения и документация (сборочные чертежи, деталировка к чертежам, спецификации, паспорта на изделия, технические условия, а также иные документы и информация любого характера), производственные, технические, экономические, организационные и другие, касающиеся сборки, изготовления, разработок продуктов, выпускаемых Обществом, а также новых продуктов, продуктов ноу-хау.

Суд, проанализировав указанные локальные нормативные документы, обоснованно пришел к выводу о том, что техническая документация, используемая 

<

данные изъяты>» для выпуска продукции, является сведениями, содержащими коммерческую тайну, в силу чего допущенными к таким сведениям лица не вправе разглашать ее без письменного разрешения уполномоченного лица. ФИО1 с Положением о защите коммерческой тайны надлежащим образом ознакомлен, что следует из материалов уголовного дела. Кроме того, предусмотрена его обязанность выполнять установленные в обществе требования по соблюдению коммерческой тайны, что отражено в трудовом договоре, заключенным при трудоустройстве ФИО1 

Как следует из показаний сотрудников 

<

данные изъяты> вся конструкторская документация, разрабатываемая на предприятии конструкторским отделом, относится к информации, относящейся к коммерческой тайне, хранится она на электронном носителе – на сервере, часть информации хранится на бумажных носителях. На предприятии разработано и действует положение о защите коммерческой тайны, с которым в обязательном порядке знакомятся все работники при трудоустройстве, также с ним был ознакомлен и ФИО1 Режим коммерческой тайны на предприятии обеспечивается путем ограничения доступу к данному виду информации. В коммерческую тайну входит не только конструкторская документация, а так же технологическая, финансовая и т.д. У конструкторского отдела имеется отдельный выделенный сервер -это один из четырех компьютеров отдела, который не находится в общей базе предприятия, доступ к нему имеют только сотрудники конструкторского отдела, с определенных компьютеров, а также специалист по компьютерной безопасности предприятия. Компьютеры конструкторского отдела защищены паролем, которые ежемесячно менялись, на них запрещен доступ внешним носителям, закрыт доступ к личной почте. Также запрещено скачивание разработанных чертежей, без прямого указания руководства третьим лицам направлять не разрешалось. С каждым из конструкторов 

<

данные изъяты> заключено соглашение о неразглашении коммерческой тайны, согласно которому сведения, составляющие коммерческую тайну, не могут быть переданы устно, письменно, в виде фотографий, в электронном виде (в том числе электронная почта), графическом, по телефонной связи, а также в любом другом виде. Кроме того, начальником службы безопасности Общества до сведения конструкторов доводится информация о том, какие данные можно использовать, а какие нет.

Таким образом, исходя из содержания указанного Положения, показаний допрошенных представителей потерпевшего, а также лиц, занимающих руководящие должности в 

<

данные изъяты> вопреки доводам стороны защиты, суд пришел к обоснованному выводу о том, что со стороны руководства предприятия приняты все необходимые меры по охране конфиденциальности информации, выражающиеся в определении перечня информации, составляющей коммерческую тайну, ограничении доступа к информации, составляющей коммерческую тайну, учету лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, а также в регулировании отношений по использованию информации, составляющей коммерческую тайну работниками на основании трудовых договоров и контрагентами на основании гражданско-правовых договоров, в соответствии со ст. 10 Федерального закона «О коммерческой тайне» от 29.07.2004 № 98-ФЗ. 

ФИО1, являясь 

<

данные изъяты> 

<

данные изъяты> был достаточным образом осведомлен о том, что разработанные на предприятии чертежи являются коммерческой тайной и собственностью 

<

данные изъяты> без согласия руководства предприятия он не праве был разглашать сведения, отнесенные к коммерческой тайне, ставшие ему известными при исполнении должностных обязанностей. Однако ФИО1 имея право доступа к сведениям, содержащим коммерческую тайну, являющуюся собственностью 

<

данные изъяты> без согласия собственника данной информации разгласил путем отправки сообщений с рабочей электронной почты на личную электронную почту, а в дальнейшем на электронную почту 

<

данные изъяты> являющегося конкурентом на рынке товаров. То есть, в результате действий ФИО1 информация, составляющая коммерческую тайну 

<

данные изъяты>, стала известна третьим лицам- 

<

данные изъяты> При этом ФИО1 намеренно произвел обход системы безопасности локальной компьютерной сети предприятия, установив VPN-расширение на браузер, установленный на его рабочем компьютере, что позволило ему избежать установленных внутренних ограничений на использование личной электронной почты, получив таким образом возможность отправить файлы с технической документацией на электронный почтовый ящик «

<

данные изъяты>

Принадлежность технической документации 

<

данные изъяты>», направленной ФИО1 в адрес 

<

данные изъяты> подтверждается выводами эксперта, проводившего сравнительные экспертизы файлов из образа электронной почты ФИО1 и конструкторской документации 

<

данные изъяты>». Эксперт также пришел к выводу о полном совпадении содержимого, о совпадении за исключением наличия товарного знака, то есть идентичному по технической стороне документации. При этом судом также дана оценка заключению эксперта, которая не вызывает сомнений. 

Получили обоснованную оценку в приговоре версии стороны защиты о непричастности ФИО1 к преступлению, об отсутствии в его деяниях состава преступления, которые суд обоснованно отклонил как несостоятельные.

Доводы стороны защиты о том, что ФИО1 якобы не знал о конфиденциальности собранной информации, которая, по мнению стороны защиты, не составляет коммерческую тайну, что на предприятии не был установлен законный режим ее охраны, отсутствие на исследованных документах грифа «Коммерческая тайна», несоблюдение 

<

данные изъяты> требований ст. 10 ФЗ «О коммерческой тайне», в том числе непринятие мер по обеспечению сохранности информации, содержащей коммерческую тайну, были надлежащим образом проверены и оценены судом первой инстанции. Всем данным доводам судом дана надлежащая оценка и указаны основания, по которым суд их отверг, как несостоятельные.

Как верно указано в приговоре, такие доводы стороны защиты опровергаются совокупностью приведенных в приговоре относимых и допустимых доказательств, которые наоборот категорично свидетельствуют о том, что режим охраны коммерческой тайны на предприятии действовал длительное время, ФИО1 об этом был осведомлен в полной мере, как и том, что чертежи и иные технические документы, являются коммерческими секретами предприятия и не находятся в свободном доступе, а являются собственностью 

<

данные изъяты>

Отсутствие на электронных документах пометки предупреждающей третьих лиц о коммерческой тайне и о порядке обращения с ней, на чем акцентирует внимание сторона защита, настаивая на невиновности ФИО1, само по себе не означает, что содержащаяся в них информация не составляет коммерческую тайну, поскольку она отнесена к таковой в силу закона. В этой связи доводы адвоката Классена М.А. в этой части также следует признать несостоятельными.

Не влияет на это и довод защитника о том, что на предприятии якобы не принято мер к учету лиц, получивших доступ к информации, составляющей коммерческую тайну, и к регулированию отношений по ее использованию работниками по трудовым договорам, поскольку все эти лица известны и к их числу относился осужденный, все эти лица предупреждались о неразглашении, ответственность разъяснялась, с локальными нормативными актами Работодателя, регулирующими охрану коммерческой тайны и перечнем такой информации они ознакомлены.

Кроме того, то обстоятельство, что по заключению эксперта №148 от 03 апреля 2024 года установить ФИО1 или иным лицом выполнена подпись в графе 63 листа ознакомления с положением о защите коммерческой тайне от 20 апреля 2015 года, а также подпись в графе «работник» в копии соглашения о неразглашении коммерческой тайны от 15 января 2018 года, не представляется возможным; а подпись от имени ФИО1 в графе о получении копии соглашения о неразглашении коммерческой тайны от 15 января 2018 года выполнена не ФИО1, вопреки доводам стороны защиты, не свидетельствуют о том, что ФИО1 не знал о действии на предприятии режима коммерческой тайны, и как следствие, не свидетельствует о его невиновности. Как видно из приговора, суд фактически такие выводы эксперта оценил в совокупности с иными доказательствами, приведенными в приговоре, в том числе с выводами этого же заключения в части того, что в листе ознакомления с положением о защите коммерческой тайны записи фамилии и инициалов, а также даты выполнены ФИО1 Кроме того, выполнение подписи не ФИО1 в графе получения копии соглашения о неразглашении коммерческой тайны от 15 января 2018 года, также достоверно не свидетельствует о том, что сам ФИО1 не был осведомлен о запрете разглашения коммерческой тайны. В этой связи доводы адвоката Классена М.А. об обратном, изложенные, как в его апелляционной жалобе (с дополнением), так и в суде апелляционной инстанции, являются несостоятельными, поэтому подлежат отклонению.

Вместе с тем, судом обоснованно из обвинения ФИО1 исключена ссылка на нарушение им требований приложения № 1 от 15.01.2018 г. и приложения № 2 от 02.11.2020 г. к трудовому договору, исходя из выводов экспертов, согласно которым не подтвердилось то обстоятельство, что указанные документы подписаны осужденным. При этом данное обстоятельство достоверно, как верно указал суд в приговоре, также не свидетельствуют о том, что ФИО1 не знал о действии на предприятии режима коммерческой тайны, и как следствие о невиновности осужденного.

Также, вопреки доводам адвоката Классена М.А., не ставит под сомнение правильность выводов суда о виновности ФИО1 и наличие в его действиях состава преступления, имеющееся в материалах уголовного дела постановление следователя по выделенному уголовному делу, относительно оценки действий ФИО14 и ФИО21, а также иных лиц из числа руководителей 

<

данные изъяты> Данное процессуальное решение, исходя из его содержания, не исключает возможности привлечения к уголовной ответственности ФИО1, и не является преюдициальным при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО1 и вынесения в отношении него приговора, виновность которого, как обоснованно указал суд, подтверждается совокупностью доказательств, указанных в приговоре. 

Не свидетельствуют о невиновности ФИО1 сведения об отсутствии на сервере 

<

данные изъяты> информации, имеющейся в электронном почтовом ящике, принадлежащем ФИО1, поскольку, как уже указывалось выше, его виновность подтверждается иными доказательствами, в том числе показаниями представителей потерпевшего и свидетелей, оценка которых содержится в судебном акте.

Таким образом, правильно установив фактические обстоятельства дела, с учетом позиции государственного обвинителя, просившего в ходе судебного следствия исключить из объема обвинения квалифицирующий признак совершения преступления из корыстной заинтересованности, суд верно квалифицировал действия ФИО1 по ч. 2 ст. 183 УК РФ как незаконное разглашение сведений, составляющих коммерческую тайну, без согласия их владельца лицом, которому она была доверена и стала известна по работе. 

Оснований для иной квалификации действий осужденного, а также для его оправдания, не имеется. 

Нарушений требований уголовного - процессуального закона, влекущих отмену приговора, органом предварительного расследования, допущено не было.

Не допущено нарушений требований уголовного - процессуального закона судом первой инстанции при рассмотрении уголовного дела и постановлении обвинительного приговора в отношении ФИО1

Как следует из протокола судебного заседания и его аудиозаписи, судебное разбирательство по делу проведено с соблюдением равенства прав, гарантированных сторонам, при этом были созданы необходимые условия

для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. В ходе судебного следствия в полной мере были исследованы доказательства, представленные как стороной обвинения, так и стороной защиты, в представлении доказательств, стороны не были ограничены. Стороны имели равные процессуальные возможности по отстаиванию своих прав и законных интересов, чем, судя по протоколу судебного заседания, как сторона защиты, так и потерпевшие, активно пользовались. Все ходатайства сторон, в том числе об истребовании тех или иных доказательств, о назначении экспертиз и др., рассмотрены судом и по ним приняты мотивированные решения. Необоснованных отказов в удовлетворении заявленных ходатайств, не установлено. Сам отказ в удовлетворении ходатайств, заявленных сторонами в судебном заседании, на что ссылаются сторона защиты, при соблюдении процедуры их разрешения и обоснованности принятого решения, не может расцениваться как нарушение права на защиту, принципа равноправия сторон и не свидетельствует о необъективности суда при рассмотрении уголовного дела

Также в деле нет объективных данных об односторонности и обвинительном уклоне судебного разбирательства, а также данных о предвзятом отношении судьи к сторонам и иной заинтересованности судьи. 

Учитывая изложенное, общие доводы стороны защиты о допущенных нарушениях норм УПК РФ в ходе предварительного расследования по делу и при его рассмотрении судом первой инстанции, при постановлении обжалуемого приговора, как несостоятельные подлежат отклонению.

Таким образом, постановленный в отношении ФИО1 обвинительный приговор, соответствует требованиям уголовно-процессуального закона, предъявляемым к его содержанию, которое не вызывает какого-либо двоякого толкования, стиль изложения соответствует предъявляемым требованиям. В приговоре отражены обстоятельства, подлежащие доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, проанализированы подтверждающие их доказательства, получившие надлежащую оценку с приведением ее мотивов, аргументированы выводы, относящиеся к вопросу квалификации преступления, мере наказания осужденного, а также приведена позиция ФИО1 относительно предъявленного ему обвинения. Также в приговоре приведены доказательства, на которые ссылалась сторона защиты, и разрешены иные вопросы, имеющие отношение к данному делу, из числа предусмотренных ст. 299 УПК РФ. Оснований для его отмены, в том числе по доводам адвоката Классена М.А., у суда апелляционной инстанции не имеется.

С учетом характера и степени общественной опасности совершенного ФИО1 преступления, суд обоснованно не нашел оснований для изменения категорий данного преступления на менее тяжкую на основании ч. 6 ст. 15 УК РФ. Не усматривает таких оснований и суд апелляционной инстанции. 

Решая вопрос о наказании, суд первой инстанции в соответствии со ст.ст. 6, 43, 60 УК РФ принял во внимание обстоятельства, влияющие на вид и размер наказания. Так, суд учел характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое относится к преступлениям средней тяжести, личность осужденного, влияние назначенного наказания на исправление осужденного и на условия жизни его семьи, смягчающие наказание обстоятельства, иные сведения характеризующие личность осужденного, подробно приведенные в приговоре.

Учитывая указанные обстоятельства, суд обоснованно назначил ФИО1 наказание в виде штрафа, размер которого определен с учетом семейного и материального положения осужденного, обоснованно не найдя при этом оснований для рассрочки штрафа. Такой вид наказание и его размер, являются соразмерными содеянному, направлены на исправление осужденного и на предупреждение совершения им новых преступлений.

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции обращает внимание на то, что санкция ч.2 ст. 183 УК РФ наряду с основным наказанием в виде штрафа предусматривает обязательное назначение дополнительного наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, которое суд первой инстанции, исходя из содержания обжалуемого приговора, не назначил ФИО1 При этом суд апелляционной инстанции также отмечает, что назначенное ФИО1 наказание только в виде штрафа, фактически не препятствует его исполнению. 

При этом, отсутствие в данном случае доводов об ухудшении положения осужденного, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований для изменения или отмены приговора и направления уголовного дела на новое судебное разбирательство в суд первой инстанции в связи с неправильным применением уголовного закона и существенным нарушением уголовно-процессуального закона, а также для принятия нового судебного решения. 

Таким образом, апелляционная жалоба (с дополнением) адвоката Классена М.А. удовлетворению не подлежат.

Руководствуясь ст.ст.389.13, 389.14, 389.20, 389.28, ч. 2 ст. 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции 

постановил:

приговор Миасского городского суда Челябинской области от 07 октября 2024 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу (с дополнением) адвоката Классена М.А. - без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции путем подачи кассационной жалобы через суд первой инстанции в течение 6 месяцев со дня вступления в законную силу данного судебного решения, с соблюдением требований ст. 401.4 УПК РФ.

В случае пропуска срока кассационного обжалования или отказа в его восстановлении, кассационные жалоба, представление подаются непосредственно в суд кассационной инстанции и рассматриваются в порядке, предусмотренном ст. ст. 401.10-401.12 УПК РФ.

В случае подачи кассационной жалобы, представления лица, участвующие в деле, вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья