Дело № 2-2078/2023

УИД 26RS0017-01-2023-002489-20

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

23 августа 2023 года город Кисловодск

Кисловодский городской суд Ставропольского края в составе председательствующего судьи Клочковой М.Ю., при секретаре судебного заседания Шахбазове А.В., с участием представителя истца ФИО1, действующей на основании доверенности ФИО2, представителя ответчика ФИО3, действующего на основании ордера адвоката Кошкина А.К., привлеченного судом к участию в деле в порядке ст. 50 ГПК РФ, рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО3 об оспаривании договора дарения, о применении последствий недействительности сделки,

установил:

Истец ФИО1 обратилась в суд с иском к ФИО3 об оспаривании договора дарения, о применении последствий недействительности сделки мотивируя заявленные требования тем, что истец родилась ДД.ММ.ГГГГ, имеет преклонный возраст, страдает хронической ишемической болезнью сердца, гипертензивной (гипертонической) болезнью с преимущественным поражением сердца, аутоимунным тиреодитом, в связи с чем она вынуждена постоянно принимать сердечные препараты и аналоги гормона, вырабатываемого щитовидной железой. Кроме того, у нее циркулярная и циркулярно-дорсальная протрузия дисков позвоночника, грыжа диска, умеренный субхондральный склероз, перестройка костной структуры, гипертрофия суставных отростков.

Истец нетрудоспособна с 25.01.2005.

В связи со спецификой заболеваний истец не может долго находиться на ногах, ей нельзя поднимать вес более 5 килограммов и необходимо постоянно соблюдать диету, принимать лекарственные препараты, наблюдаться у врачей.

Далее в обоснование заявленных исковых требований указала, что имеет двоих детей, муж истца умер в 2018 году. В период брака они с супругом построили дом по 

<

адрес> 

<

адрес>, и приобрели 

<

адрес>. Дом оформили на имя супруга, а квартиру муж оформил на имя истца, как денежную страховку в случае, если у нее возникнут проблемы.

После смерти мужа в 2018 году у истца обострились все хронические заболевания, с каждым месяцем ее самочувствие становилось все хуже, ей нужна была помощь по дому, в покупке продуктов, медикаментов, приготовлении пищи.

Поскольку помощи истцу никто не оказывал, по совету друзей, она стала искать человека, который бы осуществлял за ней постоянный уход, а после смерти достойно ее похоронил в обмен на ее квартиру.

О своем решении истец сообщила детям - сыну и дочери. Сын проживает в г. Москве и у него 6-ро детей, от ухода и помощи он отказался, а дочь отговорила ее от заключения договора с посторонними людьми, поскольку на тот момент проживала поблизости в г. Кисловодске и убедила ее в том, что уход за ней будет осуществлять самостоятельно, при этом уговорила ее заключить договор дарения в свою пользу.

29.06.2020 между истцом и ее дочерью ФИО3 был заключен договор дарения 

<

адрес>, который был зарегистрирован в Управлении Росреестра 02.07.2020 за №.

В 2021 году дочь в социальных сетях познакомилась с местным жителем Грузии, несколько раз ездила к нему в гости в г. Тбилиси, а 22.12.2021 ее дочь переехала в Грузию, купила себе в Грузии квартиру, и зарегистрировала с новым знакомым брак, т.к. ее дочь устраивала свою личную жизнь, помогать истцу она перестала.

Далее в обоснование заявленных исковых требований указала, что лицевой счет на 

<

адрес> до настоящего времени открыт на имя истца, поэтому она полагала, что осталась собственником квартиры и обязана оплачивать коммунальные услуги, в 2022 году она оплатила за квартиру 70 809,79 руб., в 2023 году - 10 586,97 руб.

При этом у истца с дочерью была договоренность о том, что она до последних дней истца будет помогать ей, и содержать ее.

В доме по 

<

адрес>, где истец проживает, сломался котел, двор зарос травой, на лечение необходимы деньги и посторонний уход.

При этом дочь, которая уговорила истца оформить на ее имя квартиру в обмен на заботу, помощь и уход, от своих обещаний отстранилась.

В последнем разговоре с ней дочь обещала, что в Грузии сделает доверенность на расторжение между ними договора, и передаст доверенность в Россию, истец передала ей в Тбилиси образец текста такой доверенности, но после этого дочь с ней общаться перестала.

В одностороннем порядке расторгнуть договор истец не имеет возможности, равно как и понудить дочь выполнять условия, при которых они заключали договор, по той причине, как ей разъяснили, такие условия в договоре отсутствуют, поскольку истец подписала договор дарения квартиры, а не договор пожизненного содержания с иждивением.

Вместе с тем, у нее никогда не имелось намерений безвозмездно передать кому - либо спорную квартиру, договор дарения квартиры от 29.06.2020 выражает ее волю неправильно, искаженно и, соответственно, приводит к иному результату, нежели тот, который она имела ввиду, при этом ответчик уговорила ее оформить квартиру на нее, а не на постороннего человека, обещав ей взамен выполнять уход и помощь, в которых она нуждается по настоящее время.

Очевидно, что регистрация перехода права собственности на спорную квартиру от истца к ответчику носила формальный характер, поскольку того требовали условия договора дарения от 29.06.2020.

Истец, ссылаясь на вышеизложенные обстоятельства и положения ст. ст. 178, 170, 167 ГК РФ просила суд признать недействительным договор дарения 

<

адрес>, заключенный 29.06.2020 года между истцом, ФИО1, и ФИО3; исключить из ЕГРН запись регистрации права собственности на 

<

адрес> за ФИО3 от 02.07.2020 г. за №; вернуть в собственность истца 

<

адрес>.

В судебном заседании истец ФИО1 исковые требования поддержала по основаниям и доводам, изложенным в иске. Суду пояснила, что ответчик ФИО3 приходится ей родной дочерью, начиная с марта 2022 ее отношения с дочерью испортились, после заключения брака последней, она перестала оказывать ей помощь и ухаживать за ней. Полагает, что спорная квартира должна вернуться в ее собственность, поскольку своих обязательств по уходу за ней ответчик ФИО3 не осуществляет, тогда как она, передавая в дар по договору спорное имущество полагала, что пожизненный уход и содержание ей будут обеспечены со стороны своей дочери, однако она ввела ее в заблуждение, оформив юридически оспариваемый договор как дарение. При этом ее заблуждение относительно природы сделки, было результатом ее собственных ошибочных представлений, которые возникли у нее под воздействием доверительного отношения к ответчику ФИО3, уговоры последней о том, что она будет находиться под ее опекой и заботой, заключая данный договор она полагала, что может расторгнуть его в любой момент. Просила суд исковые требования удовлетворить.

В судебном заседании представитель истца ФИО1, действующая на основании доверенности ФИО2, исковые требования поддержала по основаниям и доводам, изложенным в исковом заявлении и в судебном заседании истцом ФИО1 Суду пояснила, что заблуждение относительно природы сделки повлекло иные правовые последствия, нежели те, которые истец имела ввиду подписывая оспариваемый договор, что подтверждается действиями сторон сделки после заключения договора дарения, поскольку после заключения оспариваемого договора дарения, даритель продолжила самостоятельно нести бремя содержания предмета дарения. Просила суд исковые требования удовлетворить.

В судебное заседание ответчик ФИО3 не явилась, о времени и месте слушания дела извещена надлежащим образом по последнему известному суду месту жительства.

В судебном заседании представитель ответчика ФИО3, действующий на основании ордера адвокат Кошкин А.К., привлеченный судом к участию в деле в порядке ст. 50 ГПК РФ, исковые требования не признал. Суду пояснил, что оспариваемый договор дарения по форме, содержанию и волеизъявлению сторон соответствует требованиям гражданского законодательства. Стороной истца в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о введении ФИО1 в заблуждение ответчиком ФИО3 при дарении спорного жилого помещения. Истцу было достоверно известно о заключении договора дарения, в связи с чем, она понимала существо совершаемых действий по передаче в дар спорного имущества, и осознавала связанные с данным фактом последствия в виде перехода к ФИО3 права собственности на квартиру, доказательств обратного стороной истца в материалы дела не представлено. Просил суд в удовлетворении исковых требований отказать.

В судебное заседание представитель третьего лица управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Ставропольскому краю не явился, о времени и месте слушания дела третье лицо извещено надлежащим образом.

Выслушав истца, представителей сторон, допросив свидетелей, исследовав материалы гражданского дела, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований по следующим основаниям.

Как установлено судом, и следует из материалов дела, истец ФИО1 являлась собственником квартиры, расположенной по адресу: 

<

адрес>.

29.06.2020 ФИО1 заключила с ФИО3, которая приходится истцу дочерью, договор дарения, принадлежащей ей квартиры, расположенной по вышеуказанному адресу.

Из указанного договора дарения от 29.06.2020 усматривается, что даритель ФИО1 и одаряемая ФИО3, совместно именуемые стороны, действуя добровольно, находясь в здравом уме и ясной памяти, заключили договор дарения, в соответствии с которым ФИО1 дарит, а ФИО3 принимает в дар от ФИО1 спорную квартиру, расположенную по адресу: 

<

адрес>.

Договор подписан лично ФИО1, доказательств обратного суду не представлено.

Как следует из представленной в материалы дела копии дела правоустанавливающих документов на вышеуказанный объект недвижимости, истец ФИО1 при передаче документов на регистрацию присутствовала, лично подписала соответствующее заявление от 29.06.2020, доказательств обратного суду не представлено.

Переход права собственности зарегистрирован в установленном договором порядке, о чем в ЕГРН сделана запись о регистрации права № от 07.07.2020.

В силу п. 1 ст. 9 ГК РФ, граждане по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права.

В соответствии со ст. 209 ГК РФ собственнику принадлежит право владения, пользования и распоряжения своим имуществом. Собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п. 2 ст. 218 ГК РФ, право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании договора купли-продажи, мены, дарения или иной сделки об отчуждении этого имущества.

Согласно ст. 164 ГК РФ в случаях, если законом предусмотрена государственная регистрация сделок, правовые последствия сделки наступают после ее регистрации.

В соответствии со статьей 432 названного Кодекса договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с п. 1 ст. 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно пункту 3 статьи 574 ГК РФ договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В силу статьи 574 ГК РФ передача дара осуществляется посредством его вручения, символической передачи (вручение ключей и т.п.) либо вручения правоустанавливающих документов.

Для дарителя последствием заключения договора дарения является прекращение права собственности на принадлежащее ему имущество без возмездного предоставления взамен, не требующего от одаряемого выполнение каких-либо условий (пункт 1 статьи 572 ГК РФ).

В силу части 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

Согласно п. 1 ст. 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В силу п. 1 ст. 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом (ст. 169 ГК РФ).

В силу статьи 431 Гражданского кодекса РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

В соответствии со ст. 178 ГК РФ сделка, совершенная под влиянием заблуждения, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения, если заблуждение было настолько существенным, что эта сторона, разумно и объективно оценивая ситуацию, не совершила бы сделку, если бы знала о действительном положении дел.

Из анализа положений ст. 178 ГК РФ следует, что заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. При этом оно может выражаться как в неправильном представлении о названных в ст. 178 ГК РФ обстоятельствах, так и в их незнании. Причины существенного заблуждения значения не имеют: ими могут быть вина самого участника сделки, неправильное поведение его контрагента и третьих лиц, а также иные сопровождающие заключение сделки обстоятельства.

Не является существенным заблуждение относительно мотивов сделки, то есть побудительных представлений в отношении выгодности и целесообразности состоявшейся сделки. Равным образом не может признаваться существенным заблуждением неправильное представление о правах и обязанностях по сделке. Законы должны быть известны каждому, и ссылка на их незнание не может служить основанием для оспаривания заключенных сделок. Исключением является названное в п. 1 ст. 178 ГК РФ существенное заблуждение относительно природы (но не объема прав) сделки.

По смыслу указанной нормы закона сделка, совершенная под влиянием заблуждения, выражает волю ее участников неправильно, искаженно и, соответственно, приводит к иному результату, нежели тот, который они имели в виду. При этом заблуждение должно иметь место на момент совершения сделки и быть существенным. Причины существенного заблуждения значения не имеют. Неправильное представление о любых других обстоятельствах, помимо перечисленных в законе, не может быть признано заблуждением и не может служить основанием для признания сделки недействительной.

В силу положений ст. 56 ГПК РФ, содержание которой следует усматривать в контексте с п. 3 ст. 123 Конституции РФ и ст. 12 ГПК РФ, закрепляющих принцип состязательности гражданского судопроизводства и принцип равноправия сторон, каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

По настоящему делу с учетом заявленных исковых требований и их обоснования (ст. 178 ГК РФ) юридически значимым и подлежащим доказыванию обстоятельством является выяснение вопроса о действительной воле сторон, совершающих сделку, с учетом цели договора и его правовых последствий.

Применительно к положениям ст. 56 ГПК РФ обязанность по доказыванию указанных обстоятельств лежит на истце, как на стороне, заявившей такое требование.

Проанализировав исследованные в судебном заседании доказательства, применительно к положениям ст. 178 ГК РФ, суд приходит к выводу, о том, что заключенный 29.06.2020 между ФИО1 и ФИО3 договор дарения совершен в надлежащей форме и содержит все существенные для договора дарения недвижимости условия.

Договор подписан истцом ФИО1 лично, данное обстоятельство истцом не оспаривается.

Доказательств того, что ФИО1 не была ознакомлена с текстом договора, не представлено. 

Намерения сторон выражены в договоре достаточно ясно, содержание договора позволяло ФИО1 оценить природу и последствия совершаемой сделки.

Принимая во внимание буквальное толкование условий договора дарения квартиры от 29.06.2020 ФИО1 имела цель передать в дар (подарить) спорную квартиру ФИО3 

Оценивая спорный договор дарения квартиры по правилам ст. 431 ГК РФ суд приходит выводу о том, что содержание спорного договора дарения прямо свидетельствует о воле дарителя на безвозмездную передачу принадлежащего ей имущества. Из него прямо следует, что ФИО1 подарила ФИО3, а последняя приняла квартиру в дар, и даритель в действительности имела намерение подарить одаряемой квартиру. Каких-либо условий об обременении спорный договор дарения не содержит.

Доказательств того, что волеизъявление ФИО1, выраженное в договоре дарения квартиры от 29.06.2020, не соответствовало ее действительным намерениям, не представлено, равно как и не представлено доказательств, подтверждающих преследование сторонами при заключении договора иных целей, чем он предусматривает, свидетельствующих о заблуждении ФИО1. М. относительно обстоятельств, из которых она исходила при заключении оспариваемого договора дарения.

Суд также исходит из того, что оспариваемый договор дарения по своей форме и содержанию соответствует требованиям, установленным действующим гражданским законодательством, в нем согласованы все существенные условия, выражены предмет договора и воля сторон.

Как следует из материалов дела, 29.06.2020 в многофункциональный центр МФЦ города-курорта Ессентуки сторонами сделки совместно подано заявление о государственной регистрации перехода права собственности на объект недвижимости на ФИО3, документы были приняты специалистом данного центра.

Договор дарения был подписан лично ФИО1, при этом необходимые сведения в адресованном в МФЦ заявлении были внесены лично самой ФИО1, заявление ею подписано собственноручно.

Таким образом, ФИО1 имела возможность ознакомится с содержанием документов, однако, каких-либо претензий с ее стороны не последовало, что в определенной степени свидетельствует об осведомленности дарителя о действительной природе оспариваемой сделки, тогда как обращение в суд последовало спустя более двух лет после заключения договора дарения.

Даритель приняла личное участие в заключении договора дарения, выразила свою волю на заключение и государственную регистрацию указанной сделки, при передаче документов на регистрацию, равно как и на самой регистрации договора дарения в МФЦ присутствовала, лично подписала соответствующее заявление от 29.06.2020.

Факт добровольного подписания договора дарения дарителем в судебном заседании не оспаривался стороной истца.

Оспариваемый договор дарения содержит все существенные условия, которые изложены четко, ясно и исключают возможность его неоднозначного толкования. Договор сторонами подписан и исполнен.

Таким образом, воля на совершение указанной сделки явно следовала из последовательных действий дарителя, выраженных в сборе необходимых для регистрации документов и их личного предъявления при совершении сделки, ее собственноручного подписания в органе регистрации прав.

При этом неосуществление ухода за ФИО1 со стороны ответчика ФИО3 значение для сделки не имеет.

Вопреки доводам стороны истца, обстоятельств, свидетельствующих о том, что ФИО3 создала у дарителя ложные представления о совершаемой сделке, ввела ее в заблуждение относительно существа и условий договора, понуждала ее к заключению данной сделки, судом не установлено. Никаких доказательств в подтверждение того, что фактически стороны ФИО1 и ФИО3 желали заключить договор пожизненного содержания с иждивением, суду также не представлено.

Каких-либо обстоятельств, бесспорно указывающих на то, что в юридически значимый период в момент подписания договора дарения квартиры возрастные и психологические особенности ФИО1 могли оказать влияние на ее способность к осмыслению окружающего и волевому контролю поведения, по делу не установлено.

Доводы истца о том, что она продолжала нести расходы по содержанию спорного недвижимого имущества, о недействительности сделки не свидетельствуют. Заключение договора дарения с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, истцом не доказано, материалы дела свидетельствуют об осознанных действиях ФИО1 по передаче права собственности на спорное жилое помещение ответчику.

Применительно к обстоятельствам заявленного спора юридически значимым обстоятельством является выяснение вопроса о том, была ли направлена воля всех участников сделки на достижение одних правовых последствий, либо воля одной из сторон была искажена, а также установление обстоятельств, из которых исходила сторона при заключении сделки.

Как следует из содержания оспариваемого договора, все обязательные условия, которые должен содержать договор дарения, исходя из требований закона, в нем поименованы. 

Ссылки на неосуществление ФИО3 с марта 2022 года помощи своей матери ФИО1 сами по себе не опровергают факт заключения договора дарения исходя из его условий, согласованных сторонами.

Исходя из изложенного и установленных в судебном заседании обстоятельств, принимая во внимание, что достаточных, достоверных и бесспорных доказательств тому, что оспариваемый договор заключен под влиянием заблуждения относительно правовой природы оспариваемой сделки, а также доказательств отсутствия ее воли на совершение сделки именно дарения квартиры стороной истца не представлено, суд приходит к выводу об отказе в удовлетворении исковых требований, поскольку оснований, предусмотренных ст. ст. 166,167,168, ст.178 ГК РФ, для признания оспариваемого договора недействительным, о применении последствий недействительной сделки не имеется.

Оспаривая договор дарения от 29.06.2020, истец ссылалась также на положения ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Проверяя доводы искового заявления в указанной части, суд руководствуется нижеследующим.

Согласно части 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу закона мнимые сделки представляют собой, в том числе, действия, совершаемые для создания у лиц, не участвующих в этой сделке, ложное представление о намерениях участников сделки. В случае совершения мнимой сделки воля сторон не направлена на достижение каких бы то ни было гражданско-правовых отношений между сторонами сделки и целью сторон является возникновение правовых последствий для каждой или для одной из них в отношении третьих лиц.

На основании части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Разъяснения Пленума Верховного Суда Российской Федерации по вопросам, связанным с оценкой мнимости (притворности) сделок, содержатся в пунктах 86 - 88 постановления от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", в которых внимание судов обращено на то, что мнимой может быть признана в том числе сделка, исполнение которой стороны осуществили формально лишь для вида, например, посредством составления актов приема-передачи в отсутствие действительной передачи имущества или осуществления государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество без реальной передачи владения (пункт 86), а притворной - сделка или несколько сделок, совершенных на иных условиях, например, на иную сумму, в сравнении с действительной суммой исполнения (пункты 87 и 88).

Мнимость или притворность сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их главным действительным намерением. При этом сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но при этом стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость. Поэтому факт такого расхождения волеизъявления с действительной волей сторон устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений.

По смыслу приведенных норм Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также для признания сделки мнимой (притворной) на основании статьи 170 этого же кодекса необходимо установить, что стороны сделки действовали недобросовестно, в обход закона и не имели намерения совершить сделку в действительности.

При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

На основании части 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Проанализировав исследованные в судебном заседании доказательства, применительно к положениям ст. 170 ГК РФ, суд приходит к выводу о том, что заключенный 29.06.2020 между ФИО1 и ФИО3 договор дарения совершен в надлежащей форме и содержит все существенные для договора дарения недвижимости условия.

Намерения сторон выражены в договоре достаточно ясно, содержание договора позволяло сторонам договора оценить природу и последствия совершаемой сделки.

Принимая во внимание буквальное толкование условий договора дарения квартиры от 29.06.2020 ФИО1 имела цель передать в дар, т.е. безвозмездно передать в собственность спорную квартиру ФИО3, а последняя имела своей целью принять ее в дар, содержание спорного договора дарения прямо свидетельствует о воле дарителя на безвозмездную передачу принадлежащего ей имущества. Сторонами договора дарения были совершены все необходимые действия, направленные на создание соответствующих договору дарения правовых последствий, связанных с переходом права собственности на квартиру, что соответствует правомочиям собственника, предусмотренным положениями ст. 209 ГК РФ.

Исходя из изложенного и установленных в судебном заседании обстоятельств, суд исходит из того, что истцом не представлено доказательств того, что при заключении договора дарения подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. Доводы, изложенные истцом, не являются установленными законом основаниями для признания оспариваемого договора дарения недействительным по основаниям, предусмотренным ст. 170 Гражданского кодекса РФ, и ничем объективно не подтверждены, доказательств мнимости либо притворности договора дарения истцом не представлено, в связи с чем правовых оснований для признании оспариваемого договора дарения ничтожной сделкой на основании ст. 170 ГК РФ не имеется.

Оценивая показания свидетелей ВЛВ, ШНН, допрошенных в судебном заседании от 23.08.2023, судом принимается во внимание то обстоятельство, что они неинформативны, указанные лица очевидцами заключения оспариваемого договора не являлись, об обстоятельствах, связанных с заключением 29.06.2020 договора дарения осведомлены не были.

Требования истца о применении последствий недействительности сделки в виде исключения из ЕГРН записи о регистрации права собственности ответчика на спорную квартиру, о возврате квартиры в собственность истца не подлежат удовлетворению, как производные от основных исковых требований, в удовлетворении которых истцу отказано.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ФИО1 к ФИО3 о признании недействительным договора дарения 

<

адрес>, расположенной по адресу: 

<

адрес>, заключенного 29.06.2020 между ФИО1 и ФИО3; об исключении из ЕГРН записи о регистрации права собственности на 

<

адрес>, расположенную по адресу: 

<

адрес>, за ФИО3 от 02.07.2020 за №; о возврате в собственность истца 

<

адрес> - отказать.

Решение может быть обжаловано в судебную коллегию по гражданским делам Ставропольского краевого суда в течение месяца со дня изготовления решения в окончательной форме путем подачи апелляционной жалобы через Кисловодский городской суд.

Мотивированное решение изготовлено 29 августа 2023 года.

Судья Клочкова М.Ю.