Судья Кеппель М.И. Дело № 22-1167

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ 

ПРИГОВОР

именем Российской Федерации 

город Ижевск 11 июля 2019 года

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики в составе : 

председательствующего – судьи Шнайдера П.И.,

судей Сергеевой Т.Ю., Яремуса А.Б.,

с участием: прокурора Нургалиевой Г.Ф.,

осужденной ФИО1, 

защитника – адвоката Карташова С.И.,

потерпевшей П.О.Н., 

ее представителя – адвоката Юшкова А.А.,

при секретаре судебного заседания Мориловой Н.В.,

рассмотрела в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе представителя потерпевшей адвоката Юшкова А.А., по апелляционному представлению и дополнительному апелляционному представлению помощника Можгинского межрайонного прокурора Удмуртской Республики Филиппова А.Н. на приговор Можгинского районного суда Удмуртской Республики от 20 мая 2019 года, которым :

ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, уроженка 

<

адрес> гражданка РФ, не состоящая в браке, имеющая на иждивении малолетнего ребенка, работающая в 

<

данные изъяты> продавцом, проживающая по адресу: 

<

адрес>, не судимая,

осуждена по ч. 1 ст. 114 УК РФ к 6 месяцам ограничения свободы, с установлением в соответствии со ст. 53 УК РФ ограничений: не выезжать за пределы муниципального образования «

<

адрес>» без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, не посещать места проведения массовых и иных мероприятий и не участвовать в указанных мероприятиях; не менять место жительства, пребывания, место работы без согласия специализированного государственного органа, осуществляющего надзор за отбыванием осужденными наказания в виде ограничения свободы, а с возложением обязанности: являться в специализированный государственный орган, осуществляющий надзор за отбыванием наказания, два раза в месяц в дни, установленные этим органом. 

Мера пресечения в отношении ФИО1 оставлена в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, зачтено время ее содержания под стражей с 8 ноября 2018 года по 29 января 2019 года из расчета один день за два дня ограничения свободы.

Решена судьба вещественных доказательств.

Заслушав доклад судьи Шнайдера П.И., проверив материалы уголовного дела, апелляционную жалобу, выслушав выступления потерпевшего и его представителя в поддержку изложенных в ней доводов, мнение прокурора, поддержавшего доводы апелляционного представления и дополнений к нему, осужденную и ее защитника, просивших приговор оставить без изменения, судебная коллегия 

у с т а н о в и л а :

по приговору суда первой инстанции ФИО1 признана судом виновной в умышленном причинении при превышении пределов необходимой обороны тяжкого вреда здоровью потерпевшему П.М.А. при следующих обстоятельствах :

в период времени с 21 часов 27 июня 2018 года по 3 часа 33 минут 28 июня 2018 года ФИО1 совместно со своим сожителем П.М.А. находилась по месту жительства в доме по адресу: Удмуртская Республика, 

<

адрес> – когда между ними на почве личных неприязненных отношений возникла ссора, в ходе которой П.М.А. ударил ФИО1 ладонью левой руки по правой щеке, нанес несколько ударов руками по ее рукам.

ФИО1 взяла на кухне нож и вышла с ним в прихожую дома, в которой уже находился П.М.А., потерпевший замахнулся на ФИО1 кулаком, наклонился в ее сторону, ФИО1 в ответ на эти действия, опасаясь применения насилия, с целью защиты себя от общественно опасного посягательства, действуя в состоянии необходимой обороны, но, выходя при этом за ее пределы, осознавая возможность причинения тяжкого ранения П.М.А., в указанное время в указанном месте умышленно нанесла ножом один удар по телу в область левого плечевого сустава П.М.А., причинив потерпевшему телесное повреждение характера колото-резаной раны передней поверхности в области левого плечевого сустава с повреждением мягких тканей плечевого сустава, груди, подкрыльцевой артерии и ее ветвей, от которого П.М.А. скончался на месте в течение непродолжительного времени.

Как указано в приговоре, в судебном заседании ФИО1 вину в предъявленном ей обвинении по ч. 4 ст. 111 УК РФ в умышленном причинении П.М.А. тяжкого вреда здоровью опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, не признала, не отрицая в своих показаниях причинение ножевого ранения П.М.А. в левое плечо.

Уголовное дело рассмотрено в общем порядке судебного разбирательства.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшей П.О.Н. адвокат Юшков А.А. выражает несогласие с приговором ввиду неправильного применения уголовного закона, несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела. Указывает, что в основу приговора положена версия ФИО1 без анализа и оценки имеющихся существенных противоречий, не отраженных в приговоре, в момент совершения преступления ФИО1 находилась в состоянии алкогольного опьянения, руководствовалась не мотивом защиты, а мотивом мести за нанесенные побои. Обращает внимание, что в описательно-мотивировочной части приговора, в фабуле обвинения умышленно не отражено состояние алкогольного опьянения ФИО1. Считает вывод суда о том, что ФИО1 находилась в состоянии необходимой обороны, но при этом превысила ее пределы, неуместным, никакой опасности П.М.А. для нее не представлял, в связи с чем, считает, что действия осужденной должны быть квалифицированы по ч. 4 ст. 111 УК РФ, оснований для их переквалификации на ч. 1 ст. 114 УК РФ не имелось. Полагает, что судом не дана оценка показаниям эксперта ФИО2, согласно которым при нанесении телесного повреждения, обнаруженного у П.М.А., необходим замах руки, что в полном объеме противоречит показаниям ФИО1, положенным в основу приговора. Указывает, что в приговоре указаны выборочно показания свидетелей, в частности Г.А.С., непосредственно разговаривавшего с ФИО1, которая сначала пояснила, что ее сожитель порезался об стекло и скончался, но после подробного расспроса об обстоятельствах случившегося стала нервничать, путаться в объяснениях, повреждений у нее свидетель не видел. Просит приговор отменить, передать дело на новое рассмотрение. 

В апелляционном представлении и дополнительном апелляционном представлении помощник Можгинского межрайонного прокурора Удмуртской Республики Филиппов А.Н. считает приговор незаконным и подлежащим отмене ввиду несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенного нарушения уголовно-процессуального закона, неправильного применения уголовного закона, несправедливости приговора вследствие чрезмерной мягкости наказания. Указывает, что судом по самостоятельной инициативе сделан вывод о том, что потерпевший П.М.А. реально посягал на здоровье ФИО1, нанес ей удары руками и ногами по голове, рукам и ногам, телу, причинив телесные повреждения. Обращает внимание на показания эксперта ФИО2 о необходимости для причинения телесного повреждения потерпевшему замаха рукой с ножом, а также о направлении удара сверху вниз слева направо. Считает, что в момент совершения преступления ФИО1 руководствовалась не мотивом защиты, а мотивом мести за нанесенные побои, из ее показаний в ходе предварительного следствия видно, что умысел осужденной направлен на причинение П.М.А. тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности его смерть. Полагает, что необоснованное изменение судом квалификации действий ФИО1 повлекло назначение чрезмерно мягкого и несправедливого наказания. Просит приговор отменить, направить дело на новое рассмотрение.

В возражениях на апелляционную жалобу и апелляционное представление осужденная ФИО1 просит в их удовлетворении отказать, оставить приговор без изменения.

Проверив материалы уголовного дела, доказательства, исследованные судом первой инстанции, доводы апелляционной жалобы, апелляционного представления и дополнений к нему, выслушав участников процесса, суд апелляционной инстанции считает приговор подлежащим отмене на основании ст.ст. 389.15- 389.18 УПК РФ в связи с нарушением уголовно-процессуального закона, несоответствием выводов суда фактическим обстоятельствам дела, установленным в судебном заседании, неправильным применением уголовного закона, несправедливостью вследствие чрезмерной мягкости назначенного наказания, с вынесением по делу нового обвинительного приговора. 

В соответствии с ч. 2 ст. 297 УПК РФ приговор признается законным, обоснованным и справедливым, если он постановлен в соответствии с требованиями уголовно-процессуального закона и основан на правильном применении уголовного закона.

Обжалуемый приговор указанным требованиям не отвечает.

Выводы суда первой инстанции об умышленном причинении осужденной ФИО1 тяжкого вреда здоровью потерпевшему П.М.А., совершенном при превышении пределов необходимой обороны, не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, не подтверждаются доказательствами, рассмотренными в судебном заседании, содержат существенные противоречия, которые повлияли на правильность применения уголовного закона при квалификации и назначении наказания. 

Как следует из показаний осужденной в судебном заседании и оглашенных показаний, данных на предварительном следствии, в момент инкриминируемого преступного деяния она и потерпевший находились в состоянии алкогольного опьянения одни в своем доме, где произошла ссора, в ходе которой на почве ревности П.М.А. наносил ей побои, высказывал угрозы и оскорбления.

Согласно показаниям ФИО1 в суде, в ответ на эти действия потерпевшего, она побежала на кухню, где взяла нож, чтобы припугнуть им П.М.А., вышла в коридор, где демонстрировала потерпевшему нож, была готова к замаху. После слов «Решила меня напугать?!» потерпевший пошел к ней, приблизился, продолжил оскорблять ее и ребенка, имитировал удары руками, размахивал ими, делал шаги в ее сторону, в очередной раз сделал шаг с имитацией удара, она, отталкивая потерпевшего обеими руками, нанесла ему удар ножом в левое плечо.

Давая оценку показаниям ФИО1, суд посчитал, что они в основных моментах полностью совпадают, разница в этих показаниях не является существенной, за исключением того, что на предварительном следствии она заявляла, что хотела лишь ранить П.М.А., чтобы он перестал ее бить, замолчал, он ее сильно обидел и разозлил (стр. 10 приговора).

Однако, данный вывод суда первой инстанции не соответствует материалам дела.

Из показаний в качестве подозреваемой ФИО1 на следствии от 28 июня 2018 года, после слов потерпевшего «Решила напугать меня?», она закричала, просила не подходить и не трогать ее, П.М.А. замахнулся кулаком со словами «Сейчас я тебе всеку», сделал в ее сторону выпад, наклонившись, приблизился, и она заметила, что нож вошел в левую сторону грудной области (т.1 л.д. 91-96). Кроме того, в качестве подозреваемой ФИО1 показала, что с ножом из кухни вышла в коридор и пригрозила П.М.А., чтобы он перестал на нее «дергаться» и бить, тот продолжил задираться и напоролся на нож в ее руке (т.1 л.д. 97-101).

Между тем, из оглашенных в суде первой инстанции показаний ФИО1 на предварительном следствии в качестве подозреваемой от 22 и 27 августа 2018 года, которые она не подтвердила, заявив об оказанном давлении, но проверенных и признанных допустимыми как судом первой инстанции, так и судебной коллегией, следует, что она побежала на кухню, чтобы остановить потерпевшего, который был пьян и агрессивен, схватила нож, побежала с ножом в большую комнату, в коридоре стала кричать потерпевшему, чтобы он прекратил ее бить, П.М.А. ее обзывал, стало обидно, рассердилась, хотела, чтобы он замолчал, и ударила ножом в область шеи или груди (т. 1 л.д. 115-118, 121-124). Из протокола проверки показаний от 27 августа 2018 года следует, что ФИО1 не отрицала причинения П.М.А. ножевого ранения (т. 1 л.д.125-130). При допросе в качестве обвиняемой 28 августа 2019 года ФИО1 показала, что она была пьяна и разозлилась на П.М.А., и чтобы он перестал ее бить, решила его напугать, побежала на кухню, схватила нож, которым в прихожей ударила потерпевшего после очередного замаха в ее сторону и оскорблений, потому что была зла на него, хотела, чтобы он перестал ее бить, хотела ранить его, но не убивать (т. 1 л.д. 135- 138). 

Проверив утверждение ФИО1 о допущенных со стороны органов предварительного расследования нарушениях, по результатам исследования видеозаписи ее показаний, допроса в качестве свидетелей следователя П.О.В., заместителя руководителя следственного отдела У.А.В., суд обоснованно посчитал опровергнутыми доводы об оказанном давлении с целью признания вины по ч. 4 ст. 111 УК РФ.

При этом суд указал, что принимает показания ФИО1 о совершенном ею преступлении со стадии предварительного следствия, а также ее показания в суде, в части им не противоречащей, допустимыми доказательствами, подтверждающими ее вину, соответствующими фактическим обстоятельствам, установленными в судебном заседании, и считает необходимым положить их в основу приговора.

С такой оценкой показаний ФИО1 согласиться нельзя в силу требований п. 2 ст. 307 УПК РФ, поскольку в ее показаниях на предварительном следствии имелись существенные противоречия, связанные как с мотивами и целями совершенного преступления, так и с обстоятельствами, предшествовавшими нанесению ножевого ранения потерпевшему, и имевшими место в момент его причинения.

В одних показаниях указывалось о неосторожном причинении П.М.А. ножевого ранения, из содержания других следовало, что действия ФИО1 являлись умышленными. 

В нарушение п. 3 ст. 389.16 УПК РФ суд в приговоре не указал, по каким основаниям при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение для выводов суда, он принял одни из этих доказательств и отверг другие. 

Из содержания приговора следует, что в нарушение п. 4 ст. 389.16 УПК РФ, описание преступного деяния, признанного судом доказанным, не соответствует и противоречит выводам суда, изложенным в описательно-мотивировочной части о мотивах квалификации действий ФИО1.

Так, суд, принимая решение о переквалификации действий осужденной на ч. 1 ст. 114 УК РФ, исходил из того, что П.М.А. реально посягал на здоровье ФИО1, нанес ей удары руками ногами по голове, рукам, ногам, телу, причинив телесные повреждения, преследуя ФИО1, вышел в коридор из комнаты, где замахивался на нее кулаком, наклоняясь в ее сторону, приблизился, и в этот момент, защищаясь от него, ФИО1 нанесла целенаправленный удар ножом. Здесь же судом указано о том, что пределы необходимой обороны осужденной превышены, исходя из того, что в руках потерпевшего не было предметов, которыми он мог причинить ей вред здоровью, ее действия явно не соответствовали характеру и степени общественной опасности совершаемого посягательства (стр.10 приговора).

В то же время как указано выше, суд при описании деяния, признанного доказанным, установил, что в ходе возникшей между осужденной и потерпевшим на почве личных неприязненных отношений ссоры П.М.А. ударил ФИО1 ладонью руки по щеке, руками нанес несколько ударов по ее рукам, ФИО1 взяла на кухне нож и вышла с ним в прихожую, где уже находился П.М.А., который замахнулся на ФИО1 кулаком, наклонился в ее сторону, и в ответ на эти действия потерпевшего, опасаясь применения насилия, с целью защиты себя от общественно опасного посягательства, выйдя за пределы необходимой обороны, осужденная умышленно нанесла П.М.А. удар ножом.

Кроме того, обосновывая выводы о наличии в действиях ФИО1 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 114 УК РФ, приводя показания ФИО1, суд указал, что в ответ на действия П.М.А., опасаясь за свою жизнь, взяла нож, которым нанесла удар П.М.А. (стр.12 приговора). Однако таких обстоятельств из показаний осужденной не следует, судом наличие посягательства, опасного для ее жизни, не установлено, и об этом при описании преступного деяния, признанного судом доказанным, не указано. 

По смыслу ст. 37 УК РФ и в соответствии с разъяснениями, которые даны в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2012 года №19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление», действия лица могут расцениваться как превышение пределов необходимой обороны, если по делу установлено наличие состояния необходимой обороны, которое возникает как с момента начала общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, так и при наличии реальной угрозы такого посягательства, то есть с того момента, когда посягающее лицо готово перейти к совершению соответствующего деяния, при наличии у обороняющегося оснований для вывода о том, что имеет место реальная угроза посягательства; и при этом оборонявшийся прибегнул к защите от указанного посягательства такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть.

По данному делу таких обстоятельств не имелось, поскольку осужденная ФИО1 умышленно в ходе ссоры из личной неприязни нанесла потерпевшему П.М.А. удар ножом, причинив тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, повлекший по неосторожности смерть потерпевшего.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции установлено следующее.

В период с 21 часа 27 июня 2018 года до 3 часов 33 минут 28 июня 2018 года у ФИО1, находившейся в состоянии алкогольного опьянения по месту жительства по адресу: 

<

адрес>, на почве ссоры с находившимся там же в состоянии алкогольного опьянения сожителем П.М.А., который нанес ФИО1 побои, не причинившие вреда здоровью, возник преступный умысел на причинение ему тяжкого вреда здоровью, с применением предмета, используемого в качестве оружия.

Реализуя задуманное, находясь в указаный период времени в доме по указанному адресу, ФИО1 прошла на кухню, где взяла в руки нож, после чего прошла в прихожую дома, где в это время находился П.М.А. и, используя его в качестве оружия, умышленно нанесла им П.М.А. один колюще-режущий удар в область левого плечевого сустава, не предвидя возможности наступления от своих действий смерти П.М.А., хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должна была и могла предвидеть такие следствия, причинив потерпевшему телесное повреждение характера колото-резаной раны передней поверхности в области левого плечевого сустава с повреждением мягких тканей плечевого сустава, груди, подкрыльцевой артерии и ее ветвей, причинившее тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, от которого П.М.А. скончался на месте происшествия. 

Виновность ФИО1 в умышленном причинении П.М.А. тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего, подтверждается следующими доказательствами.

Из показаний потерпевшей П.О.Н. следует, что ее сын потерпевший П.М.А. и его сожительница осужденная ФИО1 остались в доме вдвоем в состоянии опьянения, ранее между ними происходили ссоры на почве совместного злоупотребления спиртным, П.М.А. мог ударить осужденную, та его провоцировала, царапала, била. 27 июня 2018 года П.М.А. ругался на ФИО1, замахивался, через некоторое время они помирились, и она (П.О.Н.) ушла с ребенком ФИО1 из дома. О смерти сына узнала на следующий день.

Согласно показаниям свидетеля Т.А.С., после того, как она узнала о смерти П.М.А., от ФИО1 пришло смс-сообщение: «Миши больше нет», а вечером осужденная ей сообщила, что с П.М.А. они были пьяные, между ними произошла ссора и была драка. Потерпевший начал ее бить, выгонять из дома, она защищалась, побежала за ножом, чтобы напугать потерпевшего, чтобы тот перестал ее бить, П.М.А. дернулся, наткнулся на нож. Свидетель пояснила, что в состоянии опьянения поведение потерпевшего в отношении осужденной менялось, тот начинал ее тискать, задирать, трепать.

Свидетель Х.О.В. показала, что прибыла в дом осужденной как фельдшер по вызову о том, что потерпевший порезал руку, обнаружила мертвого потерпевшего на диване в комнате, с раной между плечом и шеей, большой кровопотерей, видела следы крови в доме. Девушка в состоянии опьянения пояснила, что потерпевший порезался стеклом, ссоры между ними не было, около 45 минут она вызывала скорую помощь, не могла найти телефон, бегала к соседям. 

Свидетель Г.А.С. подтвердил, что как сотрудник полиции прибыл в дом осужденной, где находились фельдшер и ФИО1, на диване увидел труп П.М.А., с колото-резаной раной в области левого плеча, на полу около дивана он обнаружил нож, в доме на полу имелись многочисленные следы крови. ФИО1 ему сначала пояснила, что ее сожитель порезался об стекло и скончался. Когда он стал расспрашивать ее более подробно, она стала нервничать, путаться в объяснениях, телесных повреждений у нее не видел.

Свидетель С.Н.Н. показала, что потерпевший и осужденная злоупотребляли спиртным, со слов ФИО1 ей известно, что в день происшествия они с П.М.А. поссорились, потом помирились, пошли за водкой в ночной магазин, когда вернулись, началась ссора. ФИО1 испугалась потерпевшего, взяла нож, хотела попугать, просила не подходить, но тот на нее кинулся. 

Свидетель К.А.О. показала, что со слов ФИО1 ей известно о ссоре с П.М.А., который скандалил, поднимал на нее руку, бил, та пыталась убежать из дома, но не смогла, очень сильно испугалась за свою жизнь и здоровье, в связи с чем, пыталась напугать П.М.А. ножом, как нанесла удар, не помнит. Видела телесные повреждения на лице и руках ФИО1 в виде ссадин и синяков. 

Из показаний свидетелей Б.А.С., Б.Н.С., С.А.Е., М.О.О., Н.Р.В., охарактеризовавших потерпевшего и осужденную, следует, что между ними ранее происходили ссоры, они злоупотребляли спиртным, свидетель Г.Д.В. кроме того указал об избиении осужденной П.М.А. из ревности.

Данные показания свидетелей не противоречат содержанию постановления по делу об административном правонарушении от 10 августа 2017 года, согласно которому 8 мая 2017 года в 1 час П.М.А. совершил иные насильственные действия в отношении ФИО1, причинившие физическую боль, но не повлекшие последствий, указанных в ст. 115 УК РФ (т. 2 л.д. 5-6).

Кроме того, доказательствами виновности ФИО1 в совершении преступления являются письменные доказательства:

рапорт об обнаружении признаков преступления (т. 1 л.д. 7); протокол осмотра места происшествия, в ходе которого зафиксирована обстановка в доме 

<

адрес>, на диване в большой комнате обнаружен труп мужчины, с резаной раной в области плечевого сустава, изъяты в числе прочего нож, смывы, штаны женские (том 1 л.д. 8-26); протокол выемки у ФИО1 предметов одежды, в которой она находилась в момент преступления (т. 1 л.д. 59-63); протокол осмотра предметов, признанных вещественными доказательствами (т. 1 л.д. 201-205, 206); заключения экспертов о наличии на одежде ФИО1 и П.М.А., смывах с места происшествия, на изъятом там же ноже следов крови, которые могли произойти от потерпевшего (т. 1 л.д.149-154, л.д.171-182); обнаружении на поверхности рукояти ножа смеси пота и крови человека, которая произошла от ФИО1, П.М.А., и еще как минимум одного лица. 

Согласно заключению эксперта, смерть П.М.А. наступила от колото-резаной раны передней поверхности в области левого плечевого сустава с повреждением мягких тканей плечевого сустава, груди, подкрыльцевой артерии и ее ветвей, нанесенной однократным воздействием колюще-режущего, режущего предмета, к примеру, лезвия ножа, с направлением раневого канала сверху вниз слева направо по отношению к вертикальному расположению тела, причинившей тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни, в течение одного часа после получения указанного повреждения. В крови трупа обнаружен этиловый спирт, концентрация которого могла соответствовать тяжелой степени алкогольного опьянения (т. 1 л.д.157-159);

по заключению эксперта, образование обнаруженного у П.М.А. телесного повреждения при указанных ФИО1 при допросе в качестве подозреваемой 28 июня 2018 года обстоятельствах невозможно ввиду не соответствия механизма образования повреждения направлению раневого канала, идущего сверху вниз слева направо; данное направление раневого канала по отношению к вертикальному положению тела возможно при обстоятельствах, указанных ФИО1 при дополнительном допросе в качестве подозреваемой 22 августа, 27 августа 2018 года, при проверке ее показаний на месте (т. 1 л.д.185-187).

Допрошенный эксперт ФИО2 подтвердил выводы, изложенные в заключениях судебно-медицинских экспертиз, показав, что для причинения телесного повреждения необходимо замахнуться рукой с ножом, направление удара ножом – сверху вниз слева направо.

Согласно заключению эксперта, обнаруженные у ФИО1 телесные повреждения характера кровоподтека и ссадин головы, левой нижней конечности, кровоподтеков левой верхней конечности, правой кисти, правой голени, которые от действия тупых предметов могли образоваться 28 июня 2018 года, вреда здоровью не причинили (т. 1 л.д.144).

По заключению комиссии экспертов, в момент инкриминируемого деяния в состоянии аффекта либо иного эмоционального состояния выраженного характера (стресс, фрустрация), которое ограничивало осознанность и произвольность поведения, ФИО1 не находилась. Ситуация, непосредственно предшествующая деликту, являлась для нее значимой, психотравмирующей (оскорбления, унижения со стороны сожителя), но не воспринималась ею как субъективно безвыходная (т. 1 л.д.164-167).

Согласно заключению комиссии экспертов, ФИО1 признаков какого-либо психического расстройства, нарушающего способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими, не обнаруживала и в настоящее время не обнаруживает (т. 1 л.д. 164-167). С учетом данного заключения, поведения ФИО1 в ходе следствия и в судебном процессе, суд приходит к выводу о ее вменяемости в отношении инкриминируемого деяния. 

Судебная коллегия полагает возможным постановить приговор на основании исследованных судом первой инстанции доказательств, совокупность которых находит достаточной, не усмотрев в соответствии с положениями ст. 389.13 УПК РФ, с учетом позиций сторон, необходимости в исследовании доказательств по делу в суде апелляционной инстанции.

Проверив и проанализировав исследованные судом доказательства, судебная коллегия находит обоснованными доводы апелляционных жалобы и представления об их неправильной оценке судом первой инстанции, несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам дела, неправильной квалификации действий ФИО1. С учетом установленных фактических обстоятельств дела судебная коллегия считает доказанной ее виновность в умышленном причинении П.М.А. тяжкого вреда здоровью опасного для жизни человека, повлекшем по неосторожности смерть потерпевшего. 

Оценивая приведенные показания потерпевшей и свидетелей обвинения в совокупности с другими доказательствами по делу, суд находит их достоверными, поскольку они согласуются между собой и подтверждаются другими доказательствами. Обстоятельств, указывающих о заинтересованности названных лиц, не установлено.

В основу приговора суд апелляционной инстанции кладет показания ФИО1 на предварительном следствии в качестве подозреваемой от 22 и 27 августа 2018 года, и обвиняемой от 28 августа 2019 года, которые получены с соблюдением норм УПК РФ, в присутствии защитника, соответствуют заключению судебно-медицинской экспертизы трупа потерпевшего, показаниям эксперта ФИО2, согласуются с показаниями потерпевшей и свидетелей, заключением комплексной психолого-психиатрической экспертизы, вышеизложенными письменными доказательствами. 

Доводы о превышении пределов необходимой обороны, неосторожном причинении телесного повреждения и смерти потерпевшему, которые содержатся в показаниях ФИО1 в суде и на предварительном следствии, не нашли подтверждения, опровергнуты совокупностью изложенных выше доказательств, представленных стороной государственного обвинения. 

Целенаправленные действия находившейся в состоянии алкогольного опьянения осужденной по использованию в отношении потерпевшего ножа, отсутствие у нее телесных повреждений, которые причинили бы вред здоровью, объективное отсутствие данных об использовании потерпевшим каких-либо предметов, которые могли причинить вред здоровью, и об угрозах применения таких предметов, обстановка места происшествия указывают о том, что в состоянии необходимой обороны она не находилась, со стороны П.М.А. не имело места посягательство, сопряженное с угрозой причинения вреда здоровью, а тем более – жизни осужденной.

Об умысле на причинение тяжкого вреда здоровью из личной неприязни свидетельствуют умышленные и целенаправленные действия ФИО1 по способу причинения телесных повреждений потерпевшему с использованием ножа, локализация и характер телесного повреждения, предшествующие отношения осужденной и потерпевшего, связанные со злоупотреблением спиртным и ссорами между ними.

Позицию ФИО1 о том, что она не наносила потерпевшему удар, защищалась от его действий, превысив пределы необходимой обороны, неумышленном характере ее действий, судебная коллегия оценивает критически, как стремление смягчить ответственность за содеянное, поскольку эти доводы опровергаются вышеприведенными доказательствами, исходя из установленных судом обстоятельств. 

При указанных обстоятельствах судебная коллегия считает необходимым квалифицировать действия ФИО1 по ч. 4 ст. 111 УК РФ – как умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, совершенное с применением предмета, используемого в качестве оружия, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего.

Оснований для квалификации действий ФИО1 по менее тяжкому составу преступления не имеется.

Судебная коллегия признает заслуживающими внимания доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшей о том, что судом первой инстанции необоснованно исключено из описания преступного деяния, инкриминируемого ФИО1 органами предварительного следствия, нахождение при совершении преступления в состоянии алкогольного опьянения, поскольку данное обстоятельство подтверждено показаниями потерпевшей П.М.А., свидетелей Т.А.С., Х.О.В., не отрицалось осужденной. Как следствие, оно судом первой инстанции не учитывалось, что также повлияло на неправильное установление фактических обстоятельств дела и выводы суда о нахождении ФИО1 в состоянии необходимой обороны, повлекло ошибочную правовую оценку ее действий.

С учетом этого судебной коллегией об этом обстоятельстве указано в настоящем приговоре при описании преступного деяния, признанного доказанным.

При назначении наказания суд учитывает характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновной, влияние назначенного наказания на ее исправление, условия жизни ее семьи, состояние здоровья, смягчающие обстоятельства.

ФИО1 совершила тяжкое преступление, не судима, характеризуется положительно, на учетах у нарколога и психиатра не состоит.

Смягчающими обстоятельствами суд учитывает явку с повинной, частичное признание осужденной вины, активное способствование раскрытию и расследованию преступления в том, что она не отрицала причинение П.М.А. телесного повреждения от ее действий, наличие малолетнего ребенка, состояние ее здоровья, противоправность поведения потерпевшего, явившуюся поводом для совершения преступления, положительные характеристики с места жительства, работы, учебы, оказание медицинской и иной помощи потерпевшему непосредственно после совершения преступления, занятие трудовой деятельностью.

Судебная коллегия отмечает, что обжалуемым приговором совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя, не признано в качестве отягчающего наказание обстоятельства, которое ранее учитывалось при осуждении ФИО1 приговором от 8 ноября 2018 года, отмененным в апелляционном порядке. В отсутствие соответствующих доводов апелляционной жалобы и апелляционного представления, судебная коллегия в силу требований ст. 389.24 УПК РФ не находит оснований для признания данного обстоятельства либо иных отягчающими наказание. 

Суд апелляционной инстанции считает, что в целях предупреждения совершения новых правонарушений ФИО1 необходимо назначить предусмотренное санкцией статьи наказание в виде лишения свободы, размер которого суд определяет с применением положений ч. 1 ст. 62 УК РФ, без дополнительного наказания.

Основания для назначения менее строгого наказания, применения ст.ст. 64, 73 УК РФ, изменения категории преступления в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ отсутствуют.

Вид исправительного учреждения суд назначает на основании п. «б» ч. 1 ст. 58 УК РФ.

Принимая во внимание наличие у осужденной малолетнего ребенка, проживающего с ней совместно, положительные характеристики, наличие у нее места работы на протяжении длительного периода, суд приходит к выводу о том, что исправление ФИО1 возможно без изоляции от общества в условиях занятости воспитанием своего ребенка, и применяет положения ст.82 УК РФ, отсрочив ей реальное отбывание наказания до достижения ребенком П.Е.Е., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, четырнадцатилетнего возраста.

В связи с вступлением апелляционного приговора в законную силу с момента его провозглашения (ч. 2 ст. 390 УПК РФ), оснований для продления избранной в отношении осужденной меры пресечения не имеется.

Гражданский иск не заявлен.

Вещественные доказательства подлежат выдаче владельцам, а остальные – уничтожению.

Руководствуясь ст.ст. 389.15, 389.17, 389.20, 389.23, 389.28, 389.31-389.33 УПК РФ, судебная коллегия

п р и г о в о р и л а :

приговор Можгинского районного суда Удмуртской Республики от 20 мая 2019 года в отношении ФИО1 отменить, вынести по делу новый обвинительный приговор, удовлетворив апелляционную жалобу представителя потерпевшей и апелляционное представление.

ФИО1 признать виновной в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 111 УК РФ, и назначить ей наказание в виде 4 (четырех) лет 6 (шести) месяцев лишения свободы, с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании ст. 82 УК РФ реальное отбывание наказания ФИО1 отсрочить до достижения ее сыном П.Е.Е., ДД.ММ.ГГГГ года рождения, четырнадцатилетнего возраста.

На основании п. «б» ч. 3.1 ст. 72 УК РФ зачесть в срок отбытия наказания время содержания осужденной ФИО1 под стражей с 8 ноября 2018 года по 29 января 2019 года, из расчета один день за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима.

В связи со вступлением приговора в законную силу меру пресечения в виде подписки и надлежащем поведении в отношении ФИО1 отменить.

Вещественные доказательства: телефоны – возвратить владельцу П.О.Н., остальные (стопку, бутылку водки, нож, штаны женские, бюстгальтер, трусы, футболку) – уничтожить.

Апелляционный приговор может быть обжалован в кассационном порядке, установленном главой 47.1 УПК РФ в Президиум Верховного Суда Удмуртской Республики.

Председательствующий

Судьи