ВЕРХОВНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ КРЫМ

Дело № 1-72/2020 

Производство № 22-1603/2021

Судья 1-ой инстанции – ФИО1

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

22 июля 2021 года г. Симферополь

Верховный Суд Республики Крым в составе:

председательствующего судьи – Цораевой Ю.Н.,

при секретаре – Васюковой Д.Г.,

с участием прокурора – Кельбиханова Р.З.,

представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука В.В., 

защитника – Стец И.В.,

осужденного – ФИО4,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной и дополнительной апелляционной жалобам адвоката Стец Игоря Васильевича, апелляционной жалобе представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука Владислава Викторовича на приговор Евпаторийского городского суда Республики Крым от 24 декабря 2020 года, которым

ФИО4, родившийся ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес>, гражданин Российской Федерации, имеющий высшее образование, женатый, невоеннообязанный, пенсионер, трудоустроенный капитаном на буксире «

<

данные изъяты>», зарегистрированный и проживающий по адресу: 

<

адрес>, ранее не судимый,

признан виновным и осужден по ч. 1 ст. 263 УК РФ к штрафу в размере 100 000 рублей.

На основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ ФИО4 освобожден от уголовной ответственности и от наказания, назначенного по ч. 1 ст. 263 УК РФ в виде штрафа в размере 100 000 рублей, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования.

Мера процессуального принуждения ФИО4 в виде обязательства о явке отменена.

В удовлетворении гражданского иска ФИО2 к ФИО4 о возмещении материального ущерба и морального вреда отказано.

Вопрос по вещественным доказательствам разрешен в соответствии с законом.

Заслушав осужденного ФИО4 и его защитника Стец И.В., поддержавших доводы апелляционной и дополнительной апелляционной жалоб адвоката Стец И.В. и возражавших против удовлетворения апелляционной жалобы представителя потерпевшего ФИО9 – адвоката Безрука В.В.; представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука В.В., поддержавшего свою апелляционную жалобу и возражавшего против удовлетворения апелляционной и дополнительной апелляционной жалоб адвоката Стец И.В., прокурора, возражавшего против удовлетворения апелляционных жалоб, суд

УСТАНОВИЛ:

Приговором Евпаторийского городского суда Республики Крым от 24 декабря 2020 года ФИО4 был признан виновным и осужден за нарушение лицом, правил безопасности движения и эксплуатации морского транспорта, являясь лицом, в силу выполняемой работы, занимаемой должности обязанным соблюдать эти правила, что повлекло по неосторожности причинение крупного ущерба.

Согласно приговору, преступление совершено ФИО4 в период со ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В апелляционной и дополнительной апелляционной жалобах защитник осужденного – адвокат Стец И.В., оспаривая доказанность вины его подзащитного и фактические обстоятельства дела, просит приговор суда отменить и постановить оправдательный приговор в связи с отсутствием в деянии ФИО4 состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 263 УК РФ.

Свои требования защитник мотивирует тем, что приговор суда является незаконным, необоснованным и несправедливым, в связи с тем, что выводы суда, изложенные в приговоре, не соответствуют фактическим обстоятельствам уголовного дела, при его вынесении имело место существенное нарушение уголовно-процессуального закона.

Считает, что судом первой инстанции грубо нарушены требования норм главы 39 УПК РФ, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 ноября 2016 года №55 «О судебном приговоре», поскольку в основу обвинительного приговора положены показания свидетелей и письменные материалы уголовного дела из обвинительного заключения, при этом суд не дал оценку всем доводам, приведенным стороной защиты.

Полагает, что доказательства, исследованные в ходе судебного разбирательства, не дают возможность в категорической форме утверждать, что ФИО4 совершил преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 263 УК РФ, поскольку в ходе судебного разбирательства было достоверно установлено, что ФИО4 не отвечал за безопасность плавучего крана «

<

данные изъяты>», так как на плавкране имелся экипаж, который и должен был бороться за живучесть судна.

Отмечает, что ФИО4 предпринимал меры к спасению плавкрана, однако экипаж плавкрана перешел на борт буксира и отказался осуществлять действия, направленные на подготовку к буксировке плавкрана в безопасное место. В результате подобных действий ФИО4 не смог произвести буксировку плавкрана в безопасное место.

Указывает, что суд первой инстанции не принял во внимание доводы стороны защиты о том, что на буксире было достаточное количество топлива для осуществления буксировки плавкрана, а также высказанные в ходе прений доводы об отсутствии состава преступления в действиях ФИО4, в частности, о недопустимости применения в качестве доказательства по делу заключения комплексной судебной эксплуатационно-технической экспертизы, в связи с нарушениями норм УПК РФ.

Обращает внимание на то, что место использования буксира «

<

данные изъяты>» и несамоходного плавкрана «

<

данные изъяты>» определял фрахтователь, т.е. ООО «

<

данные изъяты>». Работа плавкрана «

<

данные изъяты>» изначально планировалась в порту Евпатории, о чем в суде первой инстанции дал показания представитель ООО «

<

данные изъяты>» - свидетель ФИО10 (т. 6 л.д. 200-204). Это ФИО4 обсуждал с директором ООО «

<

данные изъяты>» ФИО25, при этом каких-либо возражений против того, что плавкран по своим регистрационным документам не может работать в порту 

<

адрес>, от ФИО25 ему не поступало.

Кроме того, ФИО4, как капитан буксира «

<

данные изъяты>», не занимался оформлением всех необходимых документов для осуществления доставки плавкрана «

<

данные изъяты>

Защитник отмечает, что из Акта готовности судна к выходу из порта № (т. 4 л.д. 240) следует, что портом назначения для буксира «

<

данные изъяты>» и плавкрана «

<

данные изъяты>» указан порт 

<

адрес>. Данный документ был оглашен в суде стороной защиты (т. 7 л.д. 173), однако суд не дал оценку этому доказательству.

Считает, что показания его подзащитного ФИО4 о том, что в процессе буксировки плавкрана «

<

данные изъяты>» в порт 

<

адрес> его должен был сменить другой капитан, а также то, что, со слов ФИО11, все документы были оформлены на работу в порту Евпатория, и данные разрешения имелись на буксире, подтверждают то, что ФИО4 привел плавкран «

<

данные изъяты>» в место, указанное фрахтователем, согласно требованиям ч. 2 ст. 206 КТМ РФ.

Заявление капитана ФИО11 на право плавания в акватории морского порта 

<

адрес> и за его границами без захода в другой порт № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 191) было удовлетворено, выдано Разрешение на плавание в акватории морского порта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 1 л.д. 192), указанные документы были оглашены стороной защиты, но суд не дал им оценки в своем приговоре.

Кроме того, суд отказался предпринимать меры по вызову в качестве дополнительного свидетеля ФИО11

Указывает, что в суде первой инстанции стороной защиты было обращено внимание на то, что за время перехода буксира «

<

данные изъяты>» с плавкраном «

<

данные изъяты>» из 

<

адрес> в 

<

адрес> никаких нештатных ситуаций не произошло, плавкран был доставлен в порт и передан экипажу «

<

данные изъяты>», а после прибытия в 

<

адрес> каких-либо претензий по состоянию переданного обратно плавкрана ни от капитана «ПК-2020» ФИО17, ни от представителя фрахтователя ФИО4 не поступило. Плавкран приступил к работе в акватории порта, которую осуществлял на протяжении более полутора месяцев вплоть до ДД.ММ.ГГГГ.

Также отмечает, что согласно Плану перехода (т. 4 л.д. 191-215) заход буксира «Пантикапей» с плавкраном «

<

данные изъяты>» ДД.ММ.ГГГГ в 

<

адрес> был разрешен, что не является нарушением правил техники безопасности и не влечет за собой уголовную ответственность ФИО4, т.к. никаких последствий в отношении плавкрана ДД.ММ.ГГГГ не наступило. Допрошенные свидетели ФИО12 (т. 6 л.д. 49), ФИО13 (т. 6 л.д. 168), ФИО14 (т. 6 л.д. 169), ФИО15 (т. 6 л.д. 198), ФИО16 (т. 6 л.д. 208) пояснили, что буксир имел право зайти в 

<

адрес>.

Полагает, что доводы стороны защиты о правомерности захода буксира в порт Евпатория суд первой инстанции оставил без рассмотрения, а также не учел, что предъявленное ФИО4 обвинение является преступлением с материальным составом и для наступления уголовной ответственности необходимо причинение ущерба, которого от доставки плавкрана ДД.ММ.ГГГГ в порт 

<

адрес> не было.

Указывает, что ДД.ММ.ГГГГ, когда были неблагоприятные погодные условия, ФИО4 просил диспетчера порта поставить плавкран к причалу, но ему было отказано. Впоследствии, когда погодные условия ухудшились, ФИО4 получил телефонограмму от инспектора портконтроля о необходимости снять экипаж с плавкрана «

<

данные изъяты>» и обеспечить безопасную стоянку плавкрана. До этого он никаких указаний от портконтроля не получал. ФИО4 подошел на буксире к «

<

данные изъяты>», и к нему на борт перешел экипаж плавкрана. При таких обстоятельствах ФИО4 был вынужден вернуться к причалу.

Отмечает, что сторона обвинения и суд ошибочно считают, что на плавкране отсутствует экипаж, а есть только технический персонал, поскольку, в силу ст. 3 КВВТ РФ, плавкран «

<

данные изъяты>» является судном.

ДД.ММ.ГГГГ между ООО «

<

данные изъяты>» и ООО «

<

данные изъяты>» заключен Договор фрахтования судов на время (тайм-чартер) (т. 2 л.д. 85-94). Согласно п.1.1 Судовладелец (ООО «

<

данные изъяты>») предоставляет Фрахтователю (ООО «

<

данные изъяты>») плавучий кран «

<

данные изъяты>» с членами экипажа во временное пользование на определенный срок (тайм-чартер).

Считает, что капитаном «

<

данные изъяты>» являлся ФИО17, который имеет диплом капитана судов прибрежного плавания и, согласно ст. 61 КТМ РФ, должен был нести ответственность за свое судно. Сам ФИО17 в Акте аварийного случая с плавкраном ПК-2020 (т. 1 л.д. 110-114) указывает свою должность - капитан-кранмейстер, судовая роль «

<

данные изъяты>» также подписана капитаном судна ФИО17, а кроме того в Акте осмотра судна № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 4 л.д. 236) ФИО17 значится капитаном судна.

Полагает, что ФИО17, как специалист в области судовождения и управления плавучими кранами, при получении от портконтроля метеосводки об ухудшении погодных условий обязан был подготовить плавкран к буксировке, после чего вызвать буксир «

<

данные изъяты>». ФИО4, как капитан буксира, самостоятельно не мог без экипажа плавкрана «ПК-2020» завести буксировочный трос, выбрать якоря и отвести плавкран в безопасное место.

Защитник указывает, что ФИО4 осуществлял портовую буксировку согласно ст. 230 КТМ РФ, перемещая плавкран по указанию ФИО17 к месту выполнения работ. О том, что перемещение плавкрана по порту является портовой буксировкой, пояснили суду свидетели ФИО18 (т. 6 л.д. 90), ФИО13 (т. 6 л.д. 167), ФИО15 (т. 6 л.д. 199), ФИО16 (т. 6 л.д. 208).

Отмечает, что в материалах дела отсутствуют сведения о точном количестве топлива на буксире «

<

данные изъяты>», а именно заключения экспертиз, протокол следственного эксперимента, которые опровергли бы показания ФИО4 в этой части. Утверждение о малом количестве топлива основаны только на словах свидетелей, которые лично не проверяли истинное количество топлива.

Обращает внимание, что органами предварительного расследования не было проверено качество якорных цепей «

<

данные изъяты>» и правильность их использования, поскольку, по мнению апеллянта, тот факт, что плавкран «

<

данные изъяты>» сорвало с трех якорей, может свидетельствовать о плохом состоянии якорных цепей или о недостаточной длине вытравленных якорных цепей, за состояние которых несет ответственность экипаж судна и судовладелец.

Ссылаясь на положения п. 4.3.4 Правил охраны труда в морских портах» ПОТ РО-152- 31.82.03-96, указывает, что ФИО4, как капитан буксира, самостоятельно не мог без экипажа плавкрана «

<

данные изъяты>» завести буксировочный трос, выбрать якоря и отвести плавкран в безопасное место, поскольку именно ФИО17, как кранмейстер, обладает специальными познаниями по управлению плавучим краном, в связи с чем, при получении от портконтроля метеосводки об ухудшении погодных условий обязан был подготовить плавкран к буксировке, после чего вызвать буксир «

<

данные изъяты>».

Считает, что вывод суда о том, что ФИО17 не является капитаном, противоречит Уставу службы на судах министерства речного флота РСФСР.

Ссылаясь на решения Арбитражных судов, защитник указывает, что данными решениями были установлены нарушения со стороны судовладельца «

<

данные изъяты>», а также уход экипажа с капитаном с судна, ФИО4 не должен был знать и предполагать, что экипаж на плавкране по своей профессиональной подготовке не сможет действовать при штормовой погоде.

Считает, что заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ (т. 5 л.д. 48-63) является недопустимым доказательством, поскольку экспертиза была проведена лицами, не обладающими достаточным опытом и профессиональными знаниями, исходя из приложенных документов об образовании, а также, в нарушение ст. ст. 201, 204 УПК РФ, эксперты не указали, какие исследования они провели каждый в отдельности, какие факты установили и какие выводы сделали, какие методики использовали при проведении исследований. Ответить на вопрос, кто из них на какие поставленные следователем вопросы конкретно ответил, эксперты не смогли.

Более того, эксперты не ответили на вопрос, каким образом ФИО4 мог обеспечить безопасность плавкрана «

<

данные изъяты>», если экипаж плавкрана перешел к нему на борт буксира, не привели ни одного нормативного или ведомственного акта, регулирующего количество топлива на буксире «

<

данные изъяты>», не произвели ни одного математического расчета, который подтвердил бы нехватку топлива и опроверг бы показания ФИО4 о том, что топлива ему хватило бы на буксировку плавкрана.

Также эксперты, отвечая на поставленные вопросы, дали ответы, связанные с оценкой деяния, разрешение которых относится к исключительной компетенции органа, осуществляющего расследование, прокурора, суда, а именно о причинно-следственной связи, что не относится к компетенции экспертов.

При этом обращает внимание, что суд первой инстанции не дал оценку допустимости заключения эксперта

Считает, что в силу ст. 1079 ГК РФ, в качестве гражданского ответчика необходимо было привлечь ООО «

<

данные изъяты>».

Обращает внимание суда на то, что с момента совершения инцидента ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ ООО «

<

данные изъяты>» не ставил в известность капитана порта, МЧС и иные государственные органы о случившемся происшествии.

Полагает, что сторона обвинения и суд не обосновали причиненный вред, поскольку стоимость плавкрана «

<

данные изъяты>» по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ не равнозначна сумме причиненному вреда, т.к. с момента происшествия судовладелец фактически не предпринимал никаких мер, направленных на ликвидацию последствий происшедшего до ДД.ММ.ГГГГ, когда плавкран «

<

данные изъяты>» был освидетельствован и признан негодным к дальнейшей эксплуатации (т. 3 л.д. 244-245). 

Также защитник указывает, что капитан морского порта 

<

адрес> ФИО16 после захода буксира и плавкрана в акваторию порта и выявления портконтролем несоответствия района плавания «

<

данные изъяты>» не принял мер по устранению нарушений, не запретив эксплуатацию плавкрана. 

Обращает внимание, что ООО «

<

данные изъяты>» грубо нарушило требования договора фрахтования (тайм-чартер) № от ДД.ММ.ГГГГ, а именно п.п. 1.1.,3.1.1, 3.1.6. и не обеспечило «

<

данные изъяты>» в достаточном количестве экипажем с действующими на территории РФ дипломами и квалификационными свидетельствами, соблюдение техники безопасности, безопасности мореплавания. 

Полагает, что именно отсутствие на борту плавкрана «

<

данные изъяты>» достаточного количества членов экипажа, имеющих дипломы и квалификационные свидетельства, и является основной причиной происшедшего ДД.ММ.ГГГГ с плавкраном инцидента.

Также, по мнению стороны защиты, причиной инцидента с плавкраном стали неумелые действия экипажа плавкрана по постановке якорей, а также их плохое состояние. 

Сторона защиты обращает внимание суда и на другие нарушения, допущенные судом первой инстанции, а именно, что в приговоре допущено искажение показаний допрошенных лиц либо показания приведены судом не полно, выборочно, от чего искажается смысл показаний свидетелей. 

Так суд первой инстанции, приводя в приговоре показания свидетеля ФИО16 (т. 7 л.д. 215), указал, что «он не давал распоряжения запрещать швартовать «

<

данные изъяты>» с поднятой стрелой». Однако это не соответствует действительности. В протоколе судебного заседания (т. 6 л.д. 209) после оглашения ранее данных показаний указанного свидетеля (т. 2 л.д. 217-219), свидетель подтвердил, что он давал распоряжение о запрете швартовки «

<

данные изъяты>» с поднятой стрелой. Данный факт подтверждается и аудиозаписью судебного заседания.

Кроме того, апеллянт указывает, что, приводя в приговоре показания свидетеля ФИО18 (т. 7 л.д. 212), суд не изложил её показания в части того, что готовить плавкран к буксировке должен экипаж плавкрана (т. 6 л.д. 91). Искажены судом и показания свидетеля в части срыва плавкрана с якорей. Судом в приговоре указано, «если плавкран сорвало, то значит капитаном недооценены погодные условия...». Однако, согласно протоколу судебного заседания (т. 6 л.д. 91) и аудиозаписи судебного заседания, свидетель пояснила «...свидетельствовать это может только о том, что были переоценены возможности и недооценены погодные условия…». Это разные по смыслу ответы, однако суд их исказил, хотя в ходе судебного разбирательства было достоверно установлено, что в тот день утром погода была нормальная, плавкран собирался работать, для чего буксир их оттащил к месту предполагаемой работы, и именно члены экипажа ФИО34 и ФИО35 ставили плавкран на якорь. Также судом в приговоре (т. 7 л.д. 212) приписаны свидетелю слова о том, что «...в сложившейся ситуации капитан буксира должен был всех известить о случившемся, в том числе МЧС…». Таких слов, согласно протоколу судебного заседания и аудиозаписи судебного заседания свидетель ФИО18 не говорила.

Защитник считает, что не в полном объеме и искаженно судом приведены в приговоре показания свидетеля ФИО17 (т. 7 л.д. 212-213), так не указано, что ФИО17 заранее знал о состоянии погоды, но планировал работать, поскольку накануне они неправильно установили искусственные рифы и решили их переустановить, поскольку погода не предвещала сильного ухудшения (т. 6 л.д. 116). Не указал суд и показания данного свидетеля о том, что они не собирались готовить плавкран к буксировке, а готовили его к стоянке на том месте, где он находился, то есть перекрыли все вентили, заглушки, дополнительно опустили два якоря (т. 6 л.д. 116). Также не указаны пояснения свидетеля, что он считал, что три якоря выдержат плавкран, но цепь оборвалась. Не указал суд и иные показания данного свидетеля, в частности то, что они сами просили неоднократно портконтроль разрешить поставить их к причалу, однако в этом им было отказано (т. 6 л.д. 117).

Так в протоколе судебного заседания в т. 7 л.д. 170-173 приведены оглашенные стороной защиты доказательства по делу с пояснениями по оглашенным документам, однако суд первой инстанции в приговоре привел только доказательства из обвинительного заключения, оглашенные стороной обвинения, и всего лишь несколько доказательств со стороны защиты, оставив большую часть оглашенных стороной защиты документов без внимания, оценки и без приведения мотивов, почему он отверг данные доказательства.

В апелляционной жалобе представитель потерпевшего ФИО2 – адвокат Безрук В.В. просит обжалуемый приговор отменить, назначить осужденному ФИО4 более строгое наказание, а именно, в виде лишения свободы на срок до двух лет, с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, а также удовлетворить гражданский иск потерпевшего ФИО2 в полном объеме.

Свои требования представитель потерпевшего Безрук В.В. мотивирует тем, что приговор суда является незаконным, необоснованным и не соответствует как нормам действующего законодательства Российской Федерации, так и фактическим обстоятельствам дела, поскольку суд первой инстанции не в полной мере принял во внимание характер и степень общественной опасности совершенного ФИО4 преступления, а также не учел, что ФИО4 действий, направленных на добровольное возмещение материального ущерба и морального вреда, причиненных преступлением, не совершал, на протяжении досудебного следствия и до момента вынесения приговора вину в инкриминируемом ему преступлении не признал.

Считает, что приговор суда является несправедливым вследствие чрезмерной мягкости назначенного ФИО4 наказания.

Ссылаясь на положения гражданско-процессуального законодательства, указывает, что судом первой инстанции не предоставлено возможности гражданскому истцу осуществить замену ненадлежащего ответчика, или осуществить допуск для соучастия иного ответчика (соответчика), что также не выполнил и сам суд первой инстанции по собственной инициативе, с целью защиты прав и законных интересов потерпевшего ФИО2

Обращает внимание на то, что он и потерпевший ФИО2 на оглашении приговора суда ДД.ММ.ГГГГ не присутствовали, о чем он заблаговременно письменно уведомил суд первой инстанции, ввиду того, что он контактировал с лицом, у которого была выявлена новая короновирусная инфекция (COVID-19), а его доверитель вынужден был по иным обстоятельствам находиться с детьми, и заверенная надлежащим образом копия приговора посредством почтовой связи получена не была.

В возражениях на апелляционную жалобу представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука В.В. защитник осужденного ФИО4 – адвокат Стец И.В. просит апелляционную жалобу представителя потерпевшего оставить без удовлетворения.

В возражениях на апелляционную жалобу защитника осужденного ФИО4 – адвоката Стец И.В. помощник Крымского транспортного прокурора ФИО19 просит приговор Евпаторийского городского суда Республики Крым от 24 декабря 2020 года оставить без изменений, а апелляционную жалобу адвоката Стец И.В. - без удовлетворения.

В заседании суда апелляционной инстанции защитник осужденного – адвокат Стец И.В. дополнил доводы своей апелляционной и дополнительной апелляционной жалоб указав, о том, что предъявленное его подзащитному обвинение не конкретизировано.

Выслушав участников процесса, проверив доводы апелляционных жалоб, материалы уголовного дела, суд апелляционной инстанции находит жалобы не подлежащими удовлетворению, по следующим основаниям.

Из материалов уголовного дела установлено, что предварительное расследование и судебное разбирательство в суде первой инстанции проведено полно, всесторонне, с соблюдением требований норм УПК РФ.

В судебном заседании подсудимый ФИО4 свою вину в инкриминируемом ему преступлении не признал.

Однако, вопреки доводам апелляционных жалоб, утверждения стороны защиты об отсутствии доказательств, подтверждающих вину ФИО4 в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 263 УК РФ, опровергаются фактическими обстоятельствами дела, установленными на основании доказательств, полученных с соблюдением требований закона, исследованных в судебном заседании, получивших надлежащую оценку суда и изложенных в приговоре.

Суд правильно сослался в приговоре, как на доказательства виновности осужденного, на показания потерпевшего ФИО2, свидетелей ФИО12, ФИО20, ФИО21, ФИО22, ФИО18, ФИО17, ФИО13, ФИО14, ФИО10, ФИО16, ФИО26, ФИО23, ФИО24, экспертов ФИО27, ФИО15, а также на письменные материалы дела.

Потерпевший ФИО2 в судебном заседании показал, что является собственником плавкрана, который передал в аренду ООО «

<

данные изъяты>» в лице ФИО25 Очевидцем аварии он не был, но со слов ФИО25 ему стало известно, что плавкран сел на мель. Работой, связанной с плавкраном, занимался ФИО25 

Согласно показаниям допрошенного в судебном заседании представителя потерпевшего ООО «

<

данные изъяты>» ФИО25, ДД.ММ.ГГГГ он передал несамоходный плавкран ООО «

<

данные изъяты>». По плану перегона буксир перегонял плавкран без экипажа на борту. В один из дней ему позвонил ФИО10 и сообщил, что нужно принять меры, поскольку буксир «

<

данные изъяты>» с малым количеством топлива находится в порту 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ он прибыл на причал, где находился буксир, капитан сказал, что не может доставить плавкран из-за отсутствия топлива. В 19.00 часов буксир заправили топливом, но пустить людей на плавкран не могли, поскольку был сильный шторм. В районе 23.00 часов плавкран сорвало с якорей и несколько раз ударило о спасательную станцию, после чего кран затонул. Со слов ФИО17 ему известно, что буксир «Пантикапей» раздавал топливо другим плавсредствам. 

Из показаний учредителя и генерального директора ООО «

<

данные изъяты>» ФИО21, допрошенного в качестве свидетеля, следует, что в начале октября 2018 года к нему обратилось ООО «

<

данные изъяты>» для оказания услуг по морскому агентированию судов. В акваторию морского порта 

<

адрес> прибыли два буксира, один плавкран и баржа. С плавкраном пришел буксир «

<

данные изъяты> Документа о разрешении на нахождение плавкрана в порту 

<

адрес> представлено не было. Разрешение на работу не давали, оформили только разрешение на стоянку буксира. Разрешение на плавание на буксир выдавалось на определенный период, потом обновлялось. Кран работал с поднятой стрелой, и портконтроль не хотел пускать в порт кран с поднятой стрелой. У плавкрана не было свидетельства о составе экипажа. В день произошедших событий ему позвонил ФИО4 и сказал, что от шторма идет в порт, и у него не хватает топлива стоять с краном. Данные претензии он передал ООО «

<

данные изъяты>». В тот же день кран сорвало с якорей, поскольку был сильный ветер, шторм. 

Из показаний свидетеля ФИО10 в заседании суда, а также показаний, данных им в ходе предварительного расследования, оглашенных судом в порядке ст. 281 УПК РФ, следует, что он исполняет обязанности директора ООО «

<

данные изъяты>». Он искал технику для производственных работ, встречался с владельцем плавкрана и буксира, они заключили договор. Все документы на перегон плавкрана готовил ФИО25 Плавкран и буксир «

<

данные изъяты>» в порту находились около одного месяца. Перед произошедшими событиями он звонил ФИО25, поскольку знал, что испортится погода, просил убрать кран в порт. ФИО25 был на месте производства работ. 

Показаниями допрошенного в ходе предварительного расследования свидетеля ФИО23 подтверждается, что с ООО «

<

данные изъяты>» был заключён договор фрахтования «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ ему стало известно, что плавкран сел на мель около 23 часов 00 минут.

Свидетель ФИО26 в судебном заседании и в ходе предварительного расследования пояснил, что является директором ООО «

<

данные изъяты>», судовладельцем и собственником буксира «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ он сдал буксир «

<

данные изъяты>» во фрахт ИП ФИО11, тот в свою очередь сдал данное судно во фрахт ООО «

<

данные изъяты>». Кран совершал грузовые и монтажные работы. Плавкран буксировал буксир «

<

данные изъяты>» под управлением ФИО4 из 

<

адрес> в порт 

<

адрес>. Плавкран был в рабочем состоянии. По отсутствию топлива ФИО4 общался с фрахтователем. Как происходила бункеровка плавкрана, не знает. Какие-либо письма от капитана порта 

<

адрес> ему не поступали. Об инциденте ему сообщил ФИО36 который сказал, что экипаж покинул кран и не подготовил судно к буксировке. 

Допрошенный в судебном заседании государственный инспектор ИГПК ФГБУ «

<

данные изъяты>» свидетель ФИО12 пояснил, что в октябре 2018 года он выдавал разрешение на плавание буксира «

<

данные изъяты>» в акватории морского порта 

<

адрес> на 8 дней, т.е. до ДД.ММ.ГГГГ. На кран документы предоставлены не были, только на буксир. По законодательству за плавкран ответственность несет капитан буксира. На момент самого происшествия он находился в отпуске, об инциденте узнал от третьих лиц. 

Свидетель ФИО20 в судебном заседании показал, что работает государственным инспектором ИГПК ФГБУ «

<

данные изъяты>» в 

<

адрес>. В октябре 2018 года плавкран пришел в порт 

<

адрес> под буксированием «

<

данные изъяты>». ДД.ММ.ГГГГ пришло штормовое предупреждение, о котором были предупреждены все капитаны. Капитан ФИО32 принял данную информацию ещё когда были нормальные погодные условия. После чего он зачитал капитану буксира «

<

данные изъяты>», что необходимо обеспечить безопасную стоянку судна, на что капитан ответил, что у него нет топлива. Плавкран от причала находился на расстоянии 500-600 метров. Капитан снял с судна людей. В тот день усиление ветра было значительнее, чем по прогнозу. Кроме того, буксир «Пантикапей» должен был работать в акватории озера Донузлав. Отказать в прибытии порт 

<

адрес> ему не могли. 

Согласно показаниям допрошенного в судебном заседании свидетеля ФИО13, ранее он работал государственным инспектором портконтроля. Буксир двигался в направлении озера Донузлав, но в экстренных случаях мог зайти в порт 

<

адрес>. В документах по плавкрану были допущены ошибки, но не давать разрешение на вход в порт 

<

адрес> он не имел права, могли не выпустить из порта в связи с выявленными нарушениями. Он, как инспектор, работал с документами. Непосредственным очевидцем произошедших событий не был, а узнал, когда заступил на вахту через несколько суток. В данном случае обеспечивать безопасность плавкрана должен был быть буксир. Решение о том, ставить ли плавкран на якоря в определенные погодные условия, принимает его капитан. При получении штормового сообщения капитан должен незамедлительно отреагировать, и следить за тем, чтобы на буксире всегда был максимальный запас топлива.

Допрошенная в судебном заседании свидетель ФИО18 пояснила, что работает государственным инспектором ИГПК ФГБУ «

<

данные изъяты>» в 

<

адрес>. В обязанности инспектора входит проверка документов и выдача разрешений. То, что написал регистратор, неукоснительно и подлежит исполнению. Капитан судна несет ответственность и должен знать о всех документах, а также вправе совершать действия по своему усмотрению в пределах обстановки безопасности. По правилам классификационное общество проверяет судно, плавкран, после чего выдается Акт. Перед тем как выходить из порта в 

<

адрес> капитан должен был взять два разовых разрешения, которые имеют ограничения, срок действия, а также указываются условия на разовый перегон. Плавкран пришел в сцепке с буксиром «

<

данные изъяты>», в связи с чем капитан должен был брать разрешение не только на буксир, но и на плавкран. Судно «

<

данные изъяты>» имело разрешительные документы, ему было выдано разрешение на выход из 

<

адрес> в 

<

адрес>, но фактически они пошли в порт 

<

адрес>.

Из показаний свидетеля ФИО16 в заседании суда, а также показаний, данных им в ходе предварительного расследования, оглашенных судом в порядке ст. 281 УПК РФ, следует, что ранее он состоял в должности капитана морского порта 

<

адрес>. ДД.ММ.ГГГГ в порт пришел буксир «

<

данные изъяты>», оснований для отказа в приеме буксира не было. Буксир и плавкран имели разрешение на выход из порта. Он видел кран, стоящий на плаву на рабочем месте, который производил определенные работы. Предупреждение об ухудшении погоды передали капитану буксира «

<

данные изъяты>» заблаговременно. Он видел, как ФИО4 снял людей с плавкрана. О том, что мало топлива, ФИО32 не сообщал. В результате сложившихся погодных условий кран получил повреждения.

В заседании суда первой инстанции свидетель ФИО14 пояснил, что исполняет обязанности капитана морского порта 

<

адрес>. Очевидцем произошедших с плавкраном событий не был. Однако дополнительно пояснил, что капитан буксира отвечает за буксируемое им судно. В целях безопасности плавкрана решение всегда принимает капитан буксира. При этом ни капитан порта, ни диспетчер не могли запретить швартовку крана к причалу. Плавкран могли пришвартовать даже с поднятой стрелой, в экстренной ситуации никто не мог этого запретить.

Показаниями свидетеля ФИО17 подтверждается, что в октябре – ноябре 2018 года он работал кранмейстером на «

<

данные изъяты>», который был передан под контроль капитану буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 Буксир следовал в Донузлав, но остановились в порту 

<

адрес>, где с ДД.ММ.ГГГГ до ДД.ММ.ГГГГ плавкран «

<

данные изъяты>» осуществлял работу. В день произошедших событий ДД.ММ.ГГГГ о погодных условиях он знал, о чем сообщил ФИО25 Кроме того, было указание капитана порта - снять рабочих с плавкрана. Поскольку ФИО4 руководил судном обеспечения, то и за несамоходный кран также отвечал. Со стороны работников «

<

данные изъяты>» все было сделано правильно, капитан должен был сам принять решение о дальнейших действиях. Он с ФИО4, как с капитаном, согласовывал действия, когда дело касалось безопасности. Все распоряжения ФИО4 исполнялись неукоснительно. Считает, что плавкран унесло, поскольку порвались якорные цепи.

Свидетель ФИО22 пояснил, что работал крановщиком «

<

данные изъяты>» с 2016 года. Буксир под управлением ФИО4 являлся судном обеспечения плавкрана «

<

данные изъяты>». Он и рабочие постоянно находились на судне, главным у них был ФИО17 С 25 на 26 ноября около 10.00 часов было объявлено о плохих погодных условиях. ФИО4, как капитан, также знал о штормовом предупреждении. Был приказ портконтроля - снять людей с крана. В тот день перед подходом буксира и когда зашли на буксир слышали, что на буксире не хватает топлива. В связи с усилением ветра плавкран начало нести к берегу. При этом якорные цепи были нормальные. 

Свидетель ФИО24 в заседании суда пояснил, что работал механиком буксира «

<

данные изъяты>» в акватории порта 

<

адрес>. Буксир должен был обслуживать плавкран. Цифры по топливу сказать не может, но на следующий день, когда проверял портконтроль, топлива было на дне бака, т.е. топлива у буксира было минимальное количество. Считает, что плавкран сорвало с якорей. 

Эксперты ФИО27 и ФИО15 подтвердили в судебном заседании выводы заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ. 

При этом ФИО27 пояснил, что по данному уголовному делу проводил экспертизу на основе представленных документов. Буксир «

<

данные изъяты>» получил разрешение на разовую перевозку. Он мог осуществлять плавание из порта 

<

адрес> в озеро 

<

адрес>. Судно не могло оказаться в порту 

<

адрес>, т.е. судно оказалось на территории, где не могло находиться. Буксир мог остановиться в 

<

адрес> только для убежища, в экстренном случае. В свидетельстве о разовом перегоне плавкрана написано - без экипажа на борту. Разовый перегон закончился ДД.ММ.ГГГГ. С 03 октября свидетельство о классификации не действовало. Буксир «

<

данные изъяты>» было судном - буксировщиком в отношении «

<

данные изъяты>», т.е. брать на буксир плавкран, поднимать якоря должна была команда судна-буксировщика. Плавкран не имел своего экипажа, у крана свидетельства о минимальном составе экипажа не было. В целом в процессе экспертизы он рассматривал и отвечал на вопросы по технической части судна. Если плавкран сорвало с якорей, это свидетельствует о неправильной эксплуатации.

Эксперт ФИО15 пояснил, что при подготовке экспертного заключения были изучены все предоставленные следователем материалы уголовного дела. Плавкран должен был осуществлять работы в озере Донузлав. Плавкран был передан буксиру «

<

данные изъяты>» для буксировки. Соответственно буксир «

<

данные изъяты> являлось судном обеспечения. Исходя из требований регистра, судно имело право отбуксировать кран только в озеро Донузлав. Буксир «

<

данные изъяты>» и «

<

данные изъяты>» могли остановиться в порту 

<

адрес> только лишь из-за погодных или при иных форс-мажорных обстоятельствах. Также пояснил, что технический персонал плавкрана не является экипажем «

<

данные изъяты>». Все действия по швартовке, отдаче якорей должен был осуществлять экипаж буксира «

<

данные изъяты>», под командованием его капитана. Ситуации по постановке крана на якорные цепи должны были быть под контролем капитана буксира. Капитан также должен был следить за количеством топлива. В свою очередь буксир «

<

данные изъяты>» должен был постоянно находиться возле плавкрана, так как у плавкрана не было своего экипажа. В ходе экспертизы было установлено, что в объяснениях и судовом журнале указано, что у буксира было мало топлива. Также пояснил, что только капитан принимает окончательное решение, предпринимает необходимые меры для предупреждения чрезвычайных ситуаций. При подготовке экспертизы все документы изучались им самостоятельно.

Кроме указанных доказательств, вина ФИО4 в инкриминируемом ему преступлении подтверждается письменными доказательствами по делу, представленными стороной обвинения и исследованными судом:

-протоколами осмотра предметов от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым осмотрен «

<

данные изъяты>» у причала № по адресу: 

<

адрес> у причала № Евпаторийского торгового порта, по адресу: 

<

адрес>;

-заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого средняя рыночная стоимость несамоходного плавкрана типа КПЛ5-30 номер «ПК-2020» по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ составляет 5 060 000,00 рублей;

-заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно выводам которого, обеспечение безопасной эксплуатации, безопасности «

<

данные изъяты>», в соответствии с актом приема указанного судна от ДД.ММ.ГГГГ, лежит исключительно на капитане буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 Обеспечение безопасности, предотвращение гибели людей, судна и предотвращение загрязнения окружающей среды относится к исключительной компетенции капитана судна. С учетом того, что «

<

данные изъяты>» является несамоходным судном, не имеет своего капитана и был передан непосредственно капитану ФИО4, то именно ФИО28 несет полную ответственность за взятый им несамоходный плавкран «

<

данные изъяты>» до того момента, пока не передаст указанное судно иному лицу, либо не перестанет выполнять функции капитана судна обеспечения несамоходного объекта;

- копией трудового договора №-ТД от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО4 принят на работу в ООО «

<

данные изъяты>» на должность капитана буксира «Пантикапей»;

- копией диплома о высшем образовании РВ № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО4 имеет специальность «судовождение на морских путях»;

- копией рабочего диплома № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ФИО4 имеет право работать в должности капитана судна;

- копией судовой роли от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которой ФИО4 является капитаном морского буксира «

<

данные изъяты>»;

- копией договора фрахтования судна на время с предоставлением услуг по управлению и технической эксплуатации (тайм-чартер) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ООО «

<

данные изъяты>» в лице директора ФИО26 сдал во фрахт буксир «

<

данные изъяты>» с членами экипажа (тайм-чартер) индивидуальному предпринимателю ФИО11;

- копией договора фрахтования судна на время с предоставлением услуг по управлению и технической эксплуатации (тайм-чартер) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому индивидуальный предприниматель ФИО11 сдал во фрахт ООО «

<

данные изъяты>» буксир «

<

данные изъяты>» вместе с членами экипажа (тайм-чартер);

- копией договора фрахтования (тайм-чартер) № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому ООО «

<

данные изъяты>» в лице директора ФИО25 сдал во фрахт (тайм-чартер) ООО «

<

данные изъяты>» в лице генерального директора ФИО29 несамоходный плавкран «

<

данные изъяты>»;

-копией свидетельства о классификации «

<

данные изъяты> № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому указанному судну присвоен класс «О-ПР 2,0»;

- копией приложения к свидетельству о классификации несамоходного плавкрана «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ;

- копией свидетельства об обновлении судна № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому несамоходному плавкрану «

<

данные изъяты>» обновили класс до «О-ПР 2,0»;

- копией свидетельства на разовый перегон судна № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому «

<

данные изъяты>» признано годным к разовому перегону (переходу) по маршруту «порт Севастополь - озеро Донузлав»;

- копией плана перегона «

<

данные изъяты>» по маршруту «порт 

<

адрес>», согласно которому разрешена буксировка «

<

данные изъяты>» в озеро Донузлав буксиром «

<

данные изъяты>» с описанием маршрута перегона, без экипажа на борту крана;

- копией акта приема буксируемого объекта от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому кранмейстер «

<

данные изъяты>» сдал, а капитан буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 принял несамоходный плавкран «

<

данные изъяты>» для буксировки по маршруту «порт 

<

адрес>», без экипажа на борту;

- копией вахтенного журнала ИГПК морского порта Евпатория;

- копией ответа на запрос из ФБУ «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ №, согласно которому свидетельство о минимальном составе экипажа несамоходному плавкрану «ПК-2020» не выдавалась;

- копиями разрешений на плавание судна в акватории морского порта № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым буксиру «Пантикапей» выдано разрешение на заход в морской порт Евпатория с целью обеспечения работ несамоходного плавкрана «

<

данные изъяты>»;

- копией акта второго этапа очередного освидетельствования судна «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому якорное устройство освидетельствовано с проверкой в действии и соответствует Правилам Российского Речного Регистра;

-копией акта первоначального освидетельствования судна «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому якорное устройство освидетельствовано с проверкой в действии и соответствует Правилам Российского Речного Регистра;

- копией судового журнала буксира «

<

данные изъяты>» за ДД.ММ.ГГГГ;

-копией акта внеочередного освидетельствования судна № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому «ПК-2020» ввиду повреждений корпуса судна, механизмов и устройств судна в целом признан негодным к дальнейшей эксплуатации;

- сведениями Севастопольского ЦГИМ - филиала ФГБУ «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым ДД.ММ.ГГГГ в морском порту 

<

адрес> ожидается ветер юго-восточный 6-11 м/с с порывами 14 м/с, высота волн 5-10 дм, во второй половине дня ДД.ММ.ГГГГ - ветер юго-восточный 12-17 м/с, высота волн 7-12 дм.;

- сведениями Севастопольского ЦГИМ - филиала ФГБУ «

<

данные изъяты>» от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которому днем ДД.ММ.ГГГГ в морском порту 

<

адрес> ожидается усиление юго-восточного ветра 12-17 м/с, высота волн 7-12 дм.

Как видно из приговора, суд первой инстанции не ограничился только указанием на доказательства, но и дал им надлежащую оценку, мотивировав свои выводы, а также обоснованно признал допустимыми доказательствами показания допрошенных в ходе судебного разбирательства потерпевшего, представителей потерпевших и свидетелей обвинения, а также письменные доказательства, которые легли в основу обвинительного приговора, приведя в приговоре основания принятого решения.

Доводы стороны защиты о непричастности осужденного ФИО4 к совершению инкриминируемого деяния, предусмотренного ч. 1 ст. 263 УК РФ, являются несостоятельными, поскольку полностью опровергаются исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства доказательствами по делу, которые являются допустимыми, достоверными, достаточными.

Каких-либо сведений о наличии оснований для оговора осужденного у потерпевшего, представителей потерпевшего, свидетелей, равно как и существенных противоречий в их показаниях по обстоятельствам дела, ставящих эти показания под сомнение, которые повлияли или могли повлиять на выводы и решения суда о виновности ФИО4, на квалификацию его действий и назначенное ему наказание, судом апелляционной инстанции не установлено. Кроме того, в ходе предварительного следствия и судебного разбирательства указанные лица предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний и за отказ от дачи показаний.

Суд первой инстанции, давая правовую оценку действиям ФИО4, верно исходил из исследованных и проверенных в ходе судебного разбирательства доказательств и обстоятельств дела. Факт нарушения правил безопасности движения и эксплуатации транспорта осужденным, который в силу выполняемой работы и занимаемой должности обязан был соблюдать эти правила, нашел свое подтверждение в судебном заседании. Более того, судом верно установлено, что наступившие последствия в виде причинения по неосторожности крупного ущерба состоят в причинной связи с деяниями подсудимого ФИО4, выразившимися в нарушении правил безопасности движения и эксплуатации плавкрана, невыполнении должным образом своих обязанностей капитана судна обеспечения несамоходного судна, вследствие не изучения судовых классификационных документов «ПК-2020», плана его перегона при взятии на буксир указанного судна, нарушения условий района плавания для «

<

данные изъяты>», а также в допущении работы буксира «

<

данные изъяты>» при недостаточном количестве запаса топлива, в неверной оценке реальных погодных условий, то есть не выполнении требований ст. 61 КТМ РФ, согласно которым на капитана судна возлагается принятие мер по обеспечению безопасности плавания судна.

В связи с чем, доводы защитника о том, что предъявленное его подзащитному обвинение не конкретизировано, являются необоснованными, поскольку предъявленное ФИО4 обвинение соответствует требованиям статей 171, 220 УПК РФ, оно сформулировано с изложением места, времени, способа совершения преступления, причинно-следственной связи между деянием и наступившими последствиями.

Доводы апелляционной жалобы защитника о том, что ФИО4, как капитан буксира «

<

данные изъяты>», правомерно осуществил буксировку «

<

данные изъяты>» в акваторию морского порта 

<

адрес>, так как последний не занимался оформлением всех необходимых документов для осуществления доставки плавкрана «

<

данные изъяты>», но со слов ФИО11 ему было известно, что все документы на работу в порту 

<

адрес> были оформлены, соответствующие разрешения имелись на буксире, по прибытии в порт 

<

адрес> его должен сменить другой капитан, являются несостоятельными. При этом суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что ФИО4, являясь капитаном буксира 

<

данные изъяты>», в силу занимаемой должности и выполняемой работы обязан был знать об особенностях эксплуатации принятого им плавкрана «ПК-2020» и требованиях нормативно-правовых актов, определяющих перечень мест, где разрешается движение и эксплуатация «

<

данные изъяты>», с целью выполнения требований ст. 61 КТМ РФ, для принятия мер по обеспечению плавания судна.

Не могут быть приняты во внимание утверждения защитника о том, что суд первой инстанции оставил без рассмотрения доводы о правомерности захода буксира в порт 

<

адрес>, а также, что ФИО4 выполнял указания фрахтователя, т.е. ООО «

<

данные изъяты>» по эксплуатации несамоходного плавучего крана «

<

данные изъяты>» в порту 

<

адрес>, поскольку судом первой инстанции был сделан правильный вывод, что наличие факта разрешения от представителей портконтроля на буксировку «

<

данные изъяты>» в акваторию порта 

<

адрес>, выданного в нарушении классификационных документов «

<

данные изъяты> и приказа Минтранса № от ДД.ММ.ГГГГ, не исключает ответственности ФИО4 за полученный им «

<

данные изъяты>», так как исключительно капитан судна (капитан буксира в буксировочной партии, ордере) несет ответственность за буксируемый им объект и обеспечивает его безопасность.

Соответственно, доводы апелляционной жалобы относительно необходимости выполнения ФИО4 распоряжений фрахтователя, в том числе в части буксировки плавкрана в порт 

<

адрес> а также места и способа эксплуатации буксира и несамоходного плавкрана в порту Евпатории, являются несостоятельными, поскольку, согласно ч. 2 ст. 206 КТМ РФ, для капитана судна и других членов экипажа судна обязательны распоряжения фрахтователя, касающиеся коммерческой эксплуатации судна.

При этом, как следует из договора фрахтования судна на время (тайм-чартер) №-Б, капитан буксира «

<

данные изъяты> ФИО4 имеет право отказаться выполнять распоряжения Фрахтователя (ООО «

<

данные изъяты>»), если они представляют угрозу безопасности судна, жизни и здоровью экипажа и не соответствуют условиям вышеназванного договора.

Согласно ст. 199 КТМ РФ, правила, установленные главой X КТМ РФ «Договор фрахтования судна на время (тайм-чартер)», применяются, если соглашением сторон не установлено иное.

Главой V Правил 10-1 СОЛАС-74, установлено, что капитан не должен быть стеснен судовладельцем, фрахтователем или любым другим лицом при принятии любого решения, которое по профессиональному суждению капитана, необходимо для обеспечения безопасности мореплавания, в особенности в сложных погодных условиях и при сильном волнении.

В соответствии со ст. 61 КТМ РФ, на капитана судна возлагается управление судном, в том числе судовождение, принятие мер по обеспечению безопасности плавания судна, защите морской среды, поддержанию порядка на судне, предотвращению причинения вреда судну, находящимся на судне людям и грузу.

При таких обстоятельствах, капитан буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 должен был учесть нарушение условий плавания для «

<

данные изъяты>» и имел право не выполнять приказы судовладельца, фрахтователя либо иных лиц в части начала работ «

<

данные изъяты>» в запрещенной для него акватории морского порта Евпатории, если выполнение данного приказа представляет угрозу для жизни членов экипажа, самого судна и окружающей среды. В целях обеспечения безопасной эксплуатации «

<

данные изъяты>» капитан ФИО4 обязан был воспользоваться указанным правом.

Безосновательными являются доводы стороны защиты относительно того, что ФИО4, осуществив буксировку плавкрана 

<

данные изъяты>» из 

<

адрес> в 

<

адрес>, передал плавкран экипажу «

<

данные изъяты>», при этом никаких претензий по состоянию плавкрана предъявлено не было. Суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции о том, что ФИО30, согласно акту приёма буксируемого объекта от ДД.ММ.ГГГГ, как капитан морского буксира «

<

данные изъяты>», принял плавкран «

<

данные изъяты>» для буксировки, по прибытию в 

<

адрес> плавкран по акту приёма-передачи не передавался, а буксир «

<

данные изъяты>» являлся судном обеспечения несамоходного плавкрана «

<

данные изъяты>», соответственно, капитан буксира нёс ответственность за безопасность плавкрана.

Несостоятельными также являются доводы стороны защиты относительно того, что судом не была дана оценка в приговоре оглашённым стороной защиты документам, в частности заявлению капитана ФИО11 на право плавания в акватории морского порта Евпатория и выданному на основании указанного заявления разрешению на плавание в акватории морского порта № от ДД.ММ.ГГГГ, поскольку они полностью опровергаются содержанием приговора суда. При этом суд апелляционной инстанции соглашается с выводами суда первой инстанции, согласно которым судно обязано эксплуатироваться не в соответствии с «разрешением на работу», а в соответствии с действующими классификационными документами и Приказом Минтранса России от 30.05.2016 № 138 «Об утверждении перечней водных бассейнов в зависимости от их разряда».

Не могут быть приняты также во внимание доводы стороны защиты о том, что ФИО4 осуществлял портовую буксировку согласно ст. 230 КТМ РФ, перемещая плавкран по указанию ФИО17 к месту выполнения работ, поскольку между ООО «

<

данные изъяты> и ООО «

<

данные изъяты>» договор буксировки в понимании ст. 230 КТМ РФ заключен не был, в связи с чем указанные доводы суд апелляционной инстанции оценивает, как попытку осужденного уйти от ответственности.

Доводы защитника о том, что плавкран «

<

данные изъяты>» является судном, на котором должен быть экипаж, не основаны на законе, так как плавкран не имеет двигателей и движителей, способных перемещать судно по акватории без помощи буксира, а кроме того, согласно приказу Министерства транспорта РФ № от ДД.ММ.ГГГГ «Об утверждении Положения о минимальном составе экипажей самоходных транспортных судов», у несамоходного судна отсутствует такое понятие как экипаж судна, по смыслу ст. 52 КТМ РФ, в связи с чем работники «

<

данные изъяты>» являлись техническим персоналом плавкрана и не обязаны были в силу закона бороться за живучесть плавкрана. 

Соответственно, переход технического персонала плавкрана на борт буксира «

<

данные изъяты>», вопреки доводам апелляционной жалобы, не являлся препятствием для принятия мер капитаном ФИО4 по спасению плавкрана. При этом изначально, в случае отсутствия в подчинении у ФИО4 необходимого для осуществления указанных действий количества членов экипажа, согласно договору фрахтования судна на время (тайм-чартер) №-Б, капитан буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 имел право отказаться выполнять распоряжения Фрахтователя (ООО «

<

данные изъяты>»), если они представляли угрозу безопасности судна, жизни и здоровью экипажа и не соответствовали условиям вышеназванного договора.

Кроме того, несостоятельными являются и доводы о том, что капитаном «

<

данные изъяты>» являлся ФИО17, который и нес ответственность за плавкран, поскольку из положений трудового договора № от ДД.ММ.ГГГГ следует, что последний занимал должность «кранмейстера», и не являлся капитаном указанного судна в понимании ст. ст. 52, 61 КТМ РФ, а, кроме того, наличие у ФИО17 диплома капитана судна не обременяет его полномочиями капитана «

<

данные изъяты>», как морского судна, поскольку это не предусмотрено трудовым договором.

Доводы защитника о том, что ФИО17, как капитан плавкрана «ПК-2020», в соответствии с п. 3.4.3 Правил охраны труда в морских портах» ПОТ РО-152-31.82.03-96, обязан был подготовить плавкран к буксировке, после чего вызвать буксир «

<

данные изъяты>», являются несостоятельными, поскольку, согласно тем же самым Правилам охраны труда в морских портах» ПОТ РО-152-31.82.03-96, постановка крана, перешвартовка и постановка на якорь должна осуществляться с ведома и под руководством капитана-кранмейстера или вахтенного помощника капитана-кранмейстера, а так как ФИО17 был принят только на должность кранмейстера, то именно капитан буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 должен был подготовить плавкран к буксировке.

Утверждение защитника о том, что причиной инцидента с плавкраном стали неумелые действия экипажа плавкрана по постановке якорей, а также их плохое состояние, при этом органами следствия не было проверено качество якорных цепей «

<

данные изъяты> и правильность их использования, опровергаются материалами уголовного дела, из которых усматривается, что все механизмы судна, якорное устройство находились в исправном состоянии, согласно актам освидетельствования от ДД.ММ.ГГГГ, от ДД.ММ.ГГГГ. Данные факты, вопреки доводам апелляционной жалобы защитника, были проверены и оценены, как органами предварительного расследования, так и судом первой инстанции.

Доводы апелляционной жалобы защитника о том, что причиной повреждения плавкрана «

<

данные изъяты> являлись выполняемые ФИО4 распоряжения сотрудников портконтроля, запретивших постановку плавкрана к причалу с поднятой стрелой и отдавших распоряжение снять технический персонал с плавкрана «

<

данные изъяты>», суд апелляционной инстанции расценивает, как несостоятельные. Как усматривается из заключения эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, у капитана буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 было несколько вариантов действий, обеспечивающих безопасную стоянку «

<

данные изъяты>» в штормовую погоду, в том числе и не связанных с буксировкой плавкрана к причалу, кроме того, согласно показаниям ряда допрошенных в суде первой инстанции свидетелей, в том числе и исполняющего обязанности капитана морского порта 

<

адрес> ФИО14, в целях безопасности плавкрана решение всегда принимает капитан буксира, при этом ни капитан порта, ни диспетчер не могут запретить швартовку крана к причалу в экстренной ситуации даже с поднятой стрелой.

Несостоятельными являются доводы апелляционной жалобы защитника о том, что в материалах дела отсутствуют сведения о точном количестве топлива на буксире «

<

данные изъяты>», а именно, заключения экспертиз, протокол следственного эксперимента, поскольку факт отсутствия достаточного количества топлива на буксире для выполнения всех должных мер по обеспечению безопасности «

<

данные изъяты>» был установлен судом первой инстанции и подтверждается доказательствами по делу, приведёнными в приговоре суда. Отсутствие сведений о точном количестве топлива на буксире не повлияло на объективность судебного следствия, а также на правильность выводов суда о доказанности вины ФИО4 и квалификации его действий, совокупность собранных по делу доказательств явилась достаточной для принятия обоснованного и объективного решения по делу.

Также необоснованными являются доводы защитника о том, что у экспертов ФИО27, ФИО15 отсутствует необходимая квалификация для дачи заключения по делу, в связи с чем показания указанных экспертов и произведенное ими заключение эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ должны быть признаны недопустимыми. Напротив, судом первой инстанции было установлено, что эксперты ФИО27 и ФИО15 имеют надлежащую квалификацию, должный опыт, а их разъяснения являются грамотными, обоснованными и последовательными. Они предупреждались в предусмотренном законом порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения по ст. 307 УК РФ, как на стадии предварительного расследования, так и в заседании суда первой инстанции.

Кроме того, оснований для признания указанного экспертного заключения недопустимым доказательством, как об этом просит сторона защиты в апелляционных жалобах, у суда апелляционной инстанции не имеется, поскольку оно составлено компетентными и квалифицированными экспертами, обладающими специальными познаниями; выводы экспертизы аргументированы, мотивированы и ясны, носят научно обоснованный характер и сомнений у судебной коллегии не вызывают, в связи с чем, экспертное заключение обоснованно признано допустимым доказательством по делу.

Надуманным также является утверждение защитника о том, что эксперты не ответили на вопрос, каким образом ФИО4 мог обеспечить безопасность плавкрана «

<

данные изъяты>», если экипаж плавкрана перешел на борт буксира, поскольку опровергается показаниями самих экспертов и заключением эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, согласно которым у капитана ФИО4 было несколько вариантов событий, главным фактором обеспечения безопасности «

<

данные изъяты>» была своевременность и эффективность принятия конкретных решений.

Утверждение стороны защиты о том, что сторона обвинения и суд не обосновали причиненный вред, поскольку стоимость плавкрана «

<

данные изъяты>» по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ не равнозначна сумме причиненного вреда, не могут быть приняты во внимание, поскольку, в соответствии с действующим уголовным законодательством, размер причиненного преступлением ущерба определяется на момент совершения преступления, то есть ДД.ММ.ГГГГ, а кроме того, согласно заключению эксперта № от ДД.ММ.ГГГГ, средняя рыночная стоимость несамоходного плавкрана типа КПЛ5-30 номер «

<

данные изъяты>» установлена по состоянию на ДД.ММ.ГГГГ и составляет 5 060 000,00 рублей.

Также необоснованными являются и доводы защитника о том, что капитан морского порта 

<

адрес> ФИО16 не принял мер по устранению нарушений, не запретив эксплуатацию плавкрана, поскольку, в силу ч. 1 ст. 252 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемых и лишь по предъявленному им обвинению, в связи с чем, действия капитана ФИО16 не подлежат оценке судом.

Ссылка защитника в апелляционной жалобе на решения Арбитражных судов об установлении нарушений со стороны судовладельца «

<

данные изъяты>», а также нарушение ООО «

<

данные изъяты>» требований договора фрахтования (тайм-чартер) № от ДД.ММ.ГГГГ, также является несостоятельной, поскольку не является предметом рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО4 При этом, как ранее уже обращал внимание суд апелляционной инстанции, согласно договору фрахтования судна на время (тайм-чартер) №-Б от ДД.ММ.ГГГГ, капитан буксира «

<

данные изъяты>» ФИО4 имел право отказаться выполнять распоряжения Фрахтователя (ООО «

<

данные изъяты>»), если они представляли угрозу безопасности судна, жизни и здоровью экипажа и не соответствовали условиям вышеназванного договора.

Доводы защитника о том, что в основу обвинительного приговора положены показания свидетелей и письменные материалы уголовного дела из обвинительного заключения, не дана оценка всем доводам, приведенным стороной защиты, не соответствуют действительности, поскольку содержание ряда доказательств, исследованных судом и приведенных в приговоре, не противоречит их содержанию, изложенному в обвинительном заключении, всем доводам стороны защиты, равно как и стороны обвинения, в приговоре судом была дана соответствующая оценка. 

Доводы стороны защиты о нарушениях, допущенных судом первой инстанции, а именно искажении показаний допрошенных лиц либо приведении их не в полном объеме, чем, по мнению защитника, был искажен смысл показаний свидетелей, не могут быть приняты во внимание, поскольку нормы УПК РФ не предусматривают дословное приведение показаний допрошенных лиц в приговоре суда. При этом, как усматривается судом апелляционной инстанции, приведенные в приговоре показания допрошенных лиц не противоречат их смыслу, который отражен в протоколе судебного заседания, незначительные неточности, на которые ссылается в апелляционной жалобе защитник, являются несущественными и не влияют на правильность выводов суда о виновности ФИО4, на квалификацию его действий и назначенное ему наказание.

Несостоятельными являются доводы защитника о том, что суд первой инстанции отказался предпринимать меры по вызову ФИО11 в качестве свидетеля, поскольку опровергаются протоколами и аудиозаписью судебных заседаний, из которых следует, что суд неоднократно предпринимал попытки к вызову в заседание суда ФИО11 для допроса в качестве свидетеля, для чего судом были предприняты исчерпывающие меры, однако последний по объективным причинам не смог явиться в судебное заседание.

Доводы защитника Стец И.В. о том, что судом не было привлечено в качестве гражданского ответчика ООО «

<

данные изъяты>», а также доводы представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука В.В. о том, что судом первой инстанции не предоставлено возможности гражданскому истцу осуществить замену ненадлежащего ответчика, или осуществить допуск для соучастия иного ответчика (соответчика), не могут быть приняты во внимание, поскольку, по смыслу ст. 41 ГПК РФ, замена ненадлежащего ответчика, или допуск для соучастия иного ответчика (соответчика) осуществляется по ходатайству истца, которое в ходе судебного разбирательства заявлено не было. 

Вопреки доводам жалоб, все доказательства, на основании которых суд принял решение о виновности ФИО4 в совершении инкриминируемого ему преступления, оценены судом с точки зрения относимости, допустимости, достоверности, а все вместе – с точки зрения достаточности для разрешения дела по существу. Указанные доказательства согласуются между собой и дополняют друг друга.

Суд первой инстанции обосновано не усмотрел нарушений уголовно-процессуального закона при сборе доказательств по уголовному делу, проведении следственных и процессуальных действий, а также нарушений прав осужденного, в том числе и права на защиту.

С учетом изложенного, доводы стороны защиты о том, что суд положил в основу приговора недопустимые доказательства, признаются судом апелляционной инстанции необоснованными, поскольку, исследовав в судебном заседании обстоятельства, подлежащие доказыванию, суд, в соответствии с требованиями закона, дал им надлежащую правовую оценку, а также указал мотивы и основания, по которым принял во внимание одни доказательства, положив их в основу приговора, и отверг другие; несогласие стороны защиты с данной судом оценкой доказательств на правильность выводов суда о виновности осужденного в содеянном не влияет.

Доводы жалоб о невиновности осужденного в совершении инкриминируемого преступления, а также о недоказанности его вины, являются несостоятельными, поскольку полностью опровергаются исследованными и проверенными в ходе судебного разбирательства доказательствами по делу, которые являются допустимыми, достоверными, достаточными.

Утверждения защитника в апелляционной жалобе, что судом не была дана оценка всем доводам стороны защиты и представленным в их обоснование доказательствам, являются несостоятельными, поскольку выводы суда в части оценки доказательств, изложенные в приговоре и оспариваемые в апелляционной жалобе, основаны на оценке всей совокупности доказательств и соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона. Суд, сопоставив доказательства друг с другом, оценив собранные доказательства в их совокупности, в том числе на наличие между ними противоречий, проверив все версии в защиту осуждённого и правильно отвергнув их, пришёл к обоснованному выводу об их достаточности для разрешения дела, признав ФИО5 виновным.

Все доводы стороны защиты, указанные в апелляционных жалобах и приведенные в заседании суда апелляционной инстанции, были предметом рассмотрения, исследования и оценки суда первой инстанции, и суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для иной оценки доказательств и обстоятельств дела.

Доводы апелляционных жалоб стороны защиты по существу сводятся к несогласию с выводами суда первой инстанции и не содержат фактов, которые не были проверены или не учтены судом при рассмотрении дела, но повлияли бы на обоснованность и законность судебного решения либо опровергали выводы суда первой инстанции.

Доводы жалоб стороны защиты в целом направлены на переоценку установленных по делу фактических обстоятельств, которые были исследованы судом первой инстанции, противоречат совокупности собранных по делу доказательств, в связи с чем, являются несостоятельными.

К занятой осужденным позиции отрицания своей причастности к нарушению правил безопасности движения и эксплуатации морского транспорта, являясь лицом в силу выполняемой работы, занимаемой должности обязанным соблюдать эти правила, что повлекло по неосторожности причинение крупного ущерба, суд апелляционной инстанции относится критически, расценивает её как надуманную с целью уменьшить наказание за содеянное либо полностью уйти от ответственности, и полагает, что суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о виновности ФИО4 в совершении преступления при обстоятельствах, изложенных в приговоре. 

При таких обстоятельствах, вопреки доводам апелляционных жалоб защитника, оснований для вынесения оправдательного приговора в отношении осужденного в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, суд апелляционной инстанции не усматривает, поскольку вина ФИО4 в совершении инкриминируемого ему преступления доказана в ходе судебного разбирательства в полном объеме.

Принцип состязательности сторон при рассмотрении дела соблюден. Судом были созданы необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав. Обстоятельств, свидетельствующих о том, что суд, помимо функции разрешения дела, осуществлял функции обвинения либо защиты, не установлено.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что квалификация действий ФИО4 по ч. 1 ст. 263 УК РФ, как нарушение правил безопасности движения и эксплуатации морского транспорта лицом, в силу выполняемой работы и занимаемой должности обязанным соблюдать эти правила, повлекшее по неосторожности причинение крупного ущерба, - является правильной. Оснований для иной квалификации содеянного, с учетом собранных по делу доказательств, не имеется.

Как следует из приговора, суд первой инстанции при назначении вида и размера наказания осужденному, в соответствии с требованиями ст. 60 УК РФ, учел характер и степень общественной опасности совершенного им преступления, личность виновного, в том числе, смягчающие наказание обстоятельства, а также влияние назначенного наказания на исправление осужденного и условия жизни его семьи.

При назначении наказания осужденному судом первой инстанции правильно оценены характер и степень общественной опасности совершенного преступления, которое, в силу ст. 15 УК РФ, относится к преступлению небольшой тяжести.

Оценивая личность осужденного ФИО4, суд отметил, что он проживает с супругой и сыном, по месту проживания со стороны соседей жалоб не поступало, в конфликтные ситуации не вступал, в общении с лицами, склонными к употреблению спиртных напитков, замечен не был, на учете у врачей нарколога и психиатра не состоит, ранее не судим.

В качестве обстоятельств, смягчающих наказание осужденного, судом правильно, в соответствии со ст. 61 УК РФ, признаны: возраст, неудовлетворительное состояние здоровья осужденного (частичная потеря слуха, диабет, повышение артериального давления).

Все обстоятельства, смягчающие наказание, известные суду на момент постановления приговора, учтены судом и прямо указаны в приговоре. Таким образом, суд апелляционной инстанции не усматривает иных обстоятельств, смягчающих наказание осужденному, кроме обстоятельств, признанных и указанных в приговоре суда.

Обстоятельств, отягчающих наказание виновного, судом первой инстанции обоснованно не установлено, не усматривает таковых и суд апелляционной инстанции.

Суд апелляционной инстанции, соглашается с выводами суда первой инстанции, что для достижения целей наказания, закрепленных в ч. 2 ст. 43, ст. 60 УК РФ, исправление ФИО4, как и предупреждение совершения им новых преступлений, возможно без изоляции от общества, с назначением наказания в виде штрафа.

Наказание осужденному ФИО4 назначено в соответствии и в пределах санкции ч. 1 ст. 263 УК РФ.

Каких-либо исключительных обстоятельств, связанных с целями и мотивами преступления, других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности совершенного деяния, что, в свою очередь, могло бы свидетельствовать о необходимости применения в отношении ФИО4 положений ст. 64 и ст. 73 УК РФ при назначении наказания, ни судом первой инстанции, ни судом апелляционной инстанции, не установлено.

Следовательно, у суда апелляционной инстанции не имеется оснований считать, что назначенное осужденному ФИО4 судом первой инстанции наказание является несправедливым вследствие его чрезмерной суровости или мягкости, поскольку оно соразмерно содеянному, в связи с чем, вопреки доводам апелляционной жалобы представителя потерпевшего - адвоката ФИО3 о назначении осужденному наказания в виде лишения свободы на срок до двух лет, с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет, оснований для изменения приговора по мотивам несправедливости наказания, не имеется.

Доводы апелляционной жалобы представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката ФИО3 о том, что он и потерпевший ФИО2 на оглашении приговора суда ДД.ММ.ГГГГ не присутствовали, а заверенные копии не были им направлены, не могут быть приняты во внимание, поскольку опровергаются материалами дела, из которых следует, что копии приговора были направлены почтой потерпевшему ФИО2 и представителю потерпевших Безруку В.В. (т. 7 л.д.238).

Вместе с тем, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о необходимости изменения приговора по следующим основаниям.

Так суд первой инстанции, освобождая осужденного ФИО4 от уголовной ответственности и наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 263 УК РФ на основании п. 3 ч. 1 ст. 24 УПКРФ, в связи с истечением сроков давности уголовного преследования, не в полной мере учел разъяснения, изложенные в п. 25 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности», а именно, если во время судебного разбирательства будет установлено обстоятельство, указанное в п. 3 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, и в результате продолженного судебного разбирательства в связи с возражением подсудимого против прекращения уголовного дела и (или) уголовного преследования будет установлена его виновность, осужденный подлежит освобождению от наказания.

При таких обстоятельствах, осужденный ФИО4 подлежал освобождению от назначенного наказания за совершение преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 263 УК РФ, а не от уголовной ответственности, в связи с чем резолютивная часть приговора подлежит изменению.

Внесение указанных изменений, не требует дополнительного судебного разбирательства, а потому может быть осуществлено судом апелляционной инстанции в соответствии со ст. 389.26 УПК РФ, без возвращения дела на новое разбирательство в суд первой инстанции.

Иных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального законов при рассмотрении данного уголовного дела, влекущих за собой изменение или отмену приговора по иным основаниям, кроме указанных в жалобах защитника и представителя потерпевшего, при апелляционном рассмотрении также не установлено.

На основании изложенного, и руководствуясь ст. ст. 389.13, 389.15-389.16, 389.19-389.20, 389.26, 389.28, 389.33, 389.35 УПК РФ, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Евпаторийского городского суда Республики Крым от 24 декабря 2020 года в отношении ФИО4 - изменить.

Исключить из резолютивной части приговора указание на освобождение ФИО4 от уголовной ответственности.

В остальной части приговор суда оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката Стец Игоря Васильевича, представителя потерпевшего ФИО2 – адвоката Безрука Владислава Викторовича – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, предусмотренном главой 47.1 УПК РФ, в течение шести месяцев со дня вступления в законную силу приговора или иного итогового судебного решения в Четвертый кассационный суд общей юрисдикции, а для осужденного, содержащегося под стражей, - в тот же срок со дня вручения ему копии судебного решения. 

Судебное решение вступает в законную силу со дня его вынесения.

Осужденный вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Судья Ю.Н. Цораева