Производство 2-192/2023 (№ 2-2967/2022)

Дело (УИД) № 70RS0001-01-2022-004906-67

РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

25 июля 2023 года Кировский районный суд г. Томска в составе:

председательствующего судьи Николаенко Е.С.

при ведении протокола судебного заседания 

помощником судьи Лузиной А.С.

с участием 

представителя истца ФИО1, ФИО2 - ФИО3, действующего на основании доверенности от /________/ сроком на три года, ФИО2 – ФИО3, действующего на основании доверенности от /________/ сроком на один год,

представителя ответчика ОГАУЗ «Кожевниковская районная больница» ФИО4, действующей на основании доверенности от /________/,

представителя ответчика ОГАУЗ «Городская клиническая больница /________/ им. Б.И. Альперовича» ФИО5, действующей на основании доверенности /________/ от /________/,

старшего помощника прокурора Кировского района г. Томска Семитко С.Е.

рассмотрев в открытом судебном заседании в г.Томске гражданское дело по исковому заявлению ФИО1, ФИО2, ФИО6 к областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Кожевниковская районная больница», областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № 3 им. Б.И. Альперовича» о взыскании компенсации морального вреда,

установил:

ФИО1, ФИО2, ФИО6 обратились в суд с иском к областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Кожевниковская районная больница» (далее - ОГАУЗ «Кожевниковская РБ»), областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Городская клиническая больница № 3 им. Б.И. Альперовича» (далее - ГКБ № 3) о взыскании компенсации морального вреда.

В обосновании заявленных требований указано, что ФИО1, ФИО2, являются родителями, а ФИО6 - родным братом ФИО7, /________/ года рождения, скончавшегося /________/, и находившегося на момент смерти на лечении в ОГАУЗ ГКБ № 3, причиной смерти которого, по результатам патологоанатомического вскрытия трупа явился отек головного мозга.

Как следует из исследовательской части экспертного заключения /________/, основанной на материалах уголовного дела /________/ и медицинской документации, ФИО7 /________/ поступил в стационар ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» с жалобами на слабость, головокружение, тошноту, боли в шее. По результатам обследования был установлен предварительный диагноз: /________/. Назначено лечение, рекомендовано пройти MPТ головного мозга для исключения сосудистой аномалии.

Впоследствии и вплоть до /________/ врачами ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» ставились различные неточные диагнозы, производились диагностика и лечение, однако состояние здоровья ФИО7 стремительно ухудшалось.

/________/ ФИО7 был доставлен в медицинское учреждение - ГКБ № 3, где ему был поставлен диагноз: /________/, сопутствующий: /________/ (больной упал с каталки в приемном покое).

Согласно выводам экспертов в заключении /________/ причиной смерти ФИО7 явился острый серозный менингоэнцефалит, который осложнился отеком головного мозга и вклинением (сдавлением) его стволовой части в большое затылочное отверстие.

Вместе тем, травма, полученная им в результате падения с каталки в ГКБ № 3, согласно названному заключению, являлась вредом здоровью, опасным для жизни человека и создающим непосредственную угрозу его жизни и имеет квалифицирующий признак тяжкого вреда здоровью, однако не состоит в причинно-следственной связи с наступившей смертью.

По мнению истцов, то обстоятельство, что ФИО7, находясь в приемном покое ГКБ № 3, упал с каталки и получил травму, относящуюся к тяжкому вреду здоровью, при этом, учитывая его беспомощное состояние, свидетельствует о нарушении медицинскими работниками правил транспортировки и фиксации больного при транспортировке на каталке, а так же об отсутствии надлежащего контроля со стороны персонала медучреждения. При таких обстоятельствах истцы полагают, что падение ФИО7 с каталки в приемном покое ГКБ № 3, хотя и не находится в причинной связи с его смертью, однако бесспорно свидетельствует о ненадлежащем качестве оказанной ему медицинской помощи, и с учетом посмертного диагноза, не могло не повлиять на течение болезни и неблагоприятный ее исход.

Так же, как следует из выводов эксперта, при ответе на вопрос следователя о соответствии проводимого ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» обследования и лечения стандартам оказания медицинской помощи, действующим НПА и ведомственным локальным актам - в период нахождения ФИО7 на лечении в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» были установлены дефекты оказания ему медицинской помощи, которые при отсутствии прямой причинно-следственной связи со смертью, тем не менее, могли способствовать прогрессированию клинического течения имевшегося у ФИО7 острого серозного менингоэнцефалита, тем самым, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода.

Кроме того, в период нахождения ФИО7 на лечении в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», истцы неоднократно обращались к врачам учреждения, задействованных в лечении ФИО7, с целью выяснения поставленного диагноза, на что получали ответ о том, что они не могут поставить диагноз и не знают от чего и как его лечить.

Истцы считают, что несвоевременные постановка диагноза и лечение в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», а так же ненадлежащий контроль за лежачим больным со стороны ГКБ № 3, явились той совокупностью обстоятельств, которые косвенно стали причиной прогрессирования болезни и последующей смерти ФИО7

В связи со смертью ФИО7, истцы испытали и до настоящего времени испытывают глубокие душевные переживания, чувства скорби и страдания от невосполнимой утраты, а так же чувства возмущения и негодования, вызванные бездействием и халатным отношением врачей ответчиков к жизни и здоровью их близкого родственника.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

На основании изложенного, истцы просят суд взыскать в пользу ФИО1 с ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» компенсацию морального вреда в размере 1000 000 (один миллион) рублей; с ОГАУЗ «Городская клиническая больница №3 им. Б.И. Альперовича» компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей; взыскать в пользу ФИО2 с ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» компенсацию морального вреда в размере 1000 000 (один миллион) рублей; с ОГАУЗ «Городская клиническая больница №3 им. Б.И. Альперовича» компенсацию морального вреда в размере 300 000 (триста тысяч) рублей. Взыскать в пользу ФИО6 с ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» компенсацию морального вреда в размере 600 000 (шестьсот тысяч) рублей; с ОГАУЗ «Городская клиническая больница №3 им. Б.И. Альперовича» компенсацию морального вреда в размере 100 000 (сто тысяч) рублей.

Определением суда, занесенным в протокол предварительного судебного заседания от /________/, к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12

Истцы, надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного заседания, в суд не явились, направили представителя.

Ранее участвуя в судебном заседании /________/, истец ФИО6 исковые требования поддержал, суду пояснил, что до 15 лет проживал совместно с родителями и братом ФИО7, затем переехал в г. Томск, а брат остался жить с родителями в д. /________/. Указал, что с братом они часто общались, виделись раз в 2-3 недели, а летом – каждую неделю, вместе проводили выходные, праздники, ездили на рыбалку, занимались строительством дома, дружили по-мужски. После смерти брата сильно переживал, страдал от потери близкого человека, чувство скорби не ушло до сих пор, пошатнулось здоровье, стало повышаться давление. 

Истец ФИО2 в судебном заседании /________/ исковые требования также поддержал. Дополнительно суду пояснил, что у его сына ФИО7 несколько дней сохранялась головная боль, в связи с чем, он был помещен в стационар ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», где ему становилось только хуже, лечение не помогало. После смерти сына, у него обострилось кардиологическое заболевание, он испытывал чувство угнетения, страдания, не мог пережить случившееся, поскольку с сыном у него были близкие отношения, который был помощником во всем.

Истец ФИО1 в судебном заседании /________/ исковые требования также поддержала. Дополнительно суду пояснила, что с сыном ФИО7 у нее были близкие отношения, после его смерти она сильно переживала, страдала, состояние ее здоровья сильно ухудшилось, до сих пор принимает антидепрессанты и не может оправиться от случившегося. 

Представитель истцов ФИО3 в судебном заседании исковые требования поддержал в полном объеме. Указал, что выводы судебной экспертизы аналогичны выводам экспертизы, проведенной на стадии расследования уголовного дела, и хотя и не содержат прямого указания на причинно-следственную связь между действиями врачей ответчиков и наступлением смерти ФИО7, но не исключают их вину ввиду недостаточного обследования пациента и не диагностирования его состояния. Родители и брат умершего ФИО7 испытали глубокие морально-нравственные страдания в связи с его смертью. Родители плакали, скорбели о потере сына, у них ухудшилось состояние здоровья в связи со случившимся событием. ФИО6 также переживал потерю своего родного брата, поскольку они всегда поддерживали теплые, близкие отношения, постоянно встречались, вместе отмечали праздники, его утрата стала для него большим ударом.

Представитель ответчика ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» - ФИО4 в судебном заседании исковые требования не признала, поддержала доводы письменного отзыва на исковое заявление. Указала, что врачи ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» провели все необходимые исследования для постановки верного диагноза и выбора тактики лечения, вместе с тем, особенности протекания имевшегося заболевания, которое явилось причиной смерти ФИО7, установленные экспертными заключениями, не позволили этого сделать. Просила суд обратить внимание на то, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 на момент времени его нахождения в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» с /________/ по /________/, не являются сами по себе причиной его смерти, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, не были опасными для его жизни и здоровья, равно как и действия (бездействие) медицинских работников по поводу имевшегося у ФИО7 заболевания, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти. В связи с изложенным, полагала, что в данной ситуации отсутствуют необходимые условия для взыскания в пользу истцов компенсации морального вреда. Кроме того, ссылалась на то, что представленное экспертное заключение не может быть признано доказательством по настоящему делу, поскольку не соответствует требованиям Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности», а именно на стр. 39 не подписано одним из экспертов, врачом судебно-медицинским экспертом ФИО13, что противоречит ст. 25 ФЗ от 31.05.2001 №73-ФЗ.

Представитель ответчика ОГАУЗ «Городская клиническая больница № 3 им. Б.И. Альперовича» ФИО5 в судебном заседании исковые требования также не признала, ссылалась на доводы письменного отзыва на исковое заявление. Указала, что истцы связывают свои требования к ответчику с тем, что «перелом затылочной кости черепа» причинён пациенту ФИО7 при падении его в приемном покое с каталки. Однако, в экспертном заключении опровергнуто наличие «перелома». У ФИО7 была обнаружена гематома мягких тканей левой теменной области, при этом вреда здоровью не наступило. По мнению истцов, падение пациента с каталки свидетельствует о ненадлежащем качестве оказанной ему медицинской помощи в виде нарушения правил транспортировки и фиксации больного на каталке. Однако, в законодательстве Российской Федерации только два нормативных акта, регламентирующих фиксацию пациентов – «Клинические рекомендации «Острая интоксикация психоактивными веществами» (утв. Минздравом России) и раздел XVIII «Требования к охране труда в отделениях психиатрии и наркологии» Приказа Минтруда России от 18.12.2020 № 928н «Об утверждении Правил по охране труда в медицинских организациях». Поскольку пациент поступил с диагнозом, на который не распространяется действие указанных нормативных документов, обязанности у сотрудников учреждения автоматически (без рекомендации врача) фиксировать пациента не было. Отмечала, что в скорой помощи пациент не был фиксирован, в сопроводительных документах ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» (направление на госпитализацию, история болезни) в разделе объективный статус наличие психомоторного возбуждения не указано, зафиксировано ясное сознание пациента. В связи с чем, у младшего медицинского персонала не возникло подозрений о возможности падения пациента. Полагала, что в судебном заседании не доказана незаконность действий сотрудников ответчика при оказании медицинской помощи умершему ФИО7, не представлено доказательств перенесенных переживаний по поводу его смерти, в связи с чем, просила в удовлетворении исковых требований отказать в полном объеме.

Третьи лица ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, будучи надлежащим образом извещены о времени и месте судебного заседания, в суд не явились. Участвуя ранее в судебных заседаниях, возражали против удовлетворения исковых требований, полагали, что для пациента ФИО7 было сделано все возможное в условиях районной больницы, однако, атипичная клиническая картина его состояния, нехарактерные результаты анализов, отсутствие изменений на МРТ головного мозга привели к недостаткам оказания медицинской помощи, которые сами по себе не явились причиной смерти ФИО7

Старший помощник прокурора Кировского района г. Томска Семитко С.Е. в судебном заседании дала заключение о том, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», которые хотя и не являются самостоятельной причиной его смерти, не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти, но могли способствовать прогрессированию клинического течения заболевания пациента, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода, являются основанием для наступления гражданско-правовой ответственности данной медицинской организации за причиненный моральный вред, компенсация которого подлежит взысканию в пользу истцов с учетом обстоятельств дела, степени их физических и нравственных страданий, требований разумности и справедливости. При разрешении исковых требований к ОГАУЗ ГКБ №3 следует исходить из отсутствия факта причинения вреда, отсутствия объективных данных о противоправных действиях ответчика при оказании медицинской помощи ФИО7, отсутствия причинно-следственной связи между действиями ответчика при ее оказании и смертью пациента, в связи с чем таковые не подлежат удовлетворению.

Заслушав лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, определив на основании ч.3 ст.167 ГПК Российской Федерации рассмотреть дело по существу при настоящей явке, исследовав доказательства по делу в их совокупности, суд приходит к выводу о частичном удовлетворении требований. При этом исходит из следующего. 

Статьей 41 Конституции Российской Федерации установлено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" (далее также - Федеральный закон "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

В силу ст. 2 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма; медицинская помощь - это комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; медицинская услуга - медицинское вмешательство или комплекс медицинских вмешательств, направленных на профилактику, диагностику и лечение заболеваний, медицинскую реабилитацию и имеющих самостоятельное законченное значение; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния.

Под качеством медицинской помощи понимается совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Статьей 4 упомянутого Федерального закона установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается: 1) в соответствии с положением об организации оказания медицинской помощи по видам медицинской помощи, которое утверждается уполномоченным федеральным органом исполнительной власти; 2) в соответствии с порядками оказания медицинской помощи, утверждаемыми уполномоченным федеральным органом исполнительной власти и обязательными для исполнения на территории Российской Федерации всеми медицинскими организациями; 3) на основе клинических рекомендаций; 4) с учетом стандартов медицинской помощи, утверждаемых уполномоченным федеральным органом исполнительной власти (ч. 1 ст. 37 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации").

Критерии оценки качества медицинской помощи, согласно ч. 2 ст. 64 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации", формируются по группам заболеваний или состояний на основе соответствующих порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (протоколов лечения) по вопросам оказания медицинской помощи, разрабатываемых и утверждаемых в соответствии с ч. 2 ст. 76 этого Федерального закона, и утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти.

При этом из ч. 2 ст. 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации" следует, что медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации не только за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи, но и за нарушение прав в сфере охраны здоровья.

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Из взаимосвязанных норм Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положений ст. ст. 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

Согласно ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размера компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с (индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред.

В силу п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 "Обязательства вследствие причинения вреда" (ст. ст. 1064 - 1101) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Согласно п. 1 ст. 1068 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Статья 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье, достоинство личности, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, честь и доброе имя, тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых отправлений, телеграфных и иных сообщений, неприкосновенность жилища, свободу передвижения, свободу выбора места пребывания и жительства, право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию, право на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, право на уважение родственных и семейных связей, право на охрану здоровья и медицинскую помощь, право на использование своего имени, право на защиту от оскорбления, высказанного при формулировании оценочного мнения, право авторства, право автора на имя, другие личные неимущественные права автора результата интеллектуальной деятельности и др.) либо нарушающими имущественные права гражданина.

Под физическими страданиями следует понимать физическую боль, связанную с причинением увечья, иным повреждением здоровья, либо заболевание, в том числе перенесенное в результате нравственных страданий, ограничение возможности передвижения вследствие повреждения здоровья, неблагоприятные ощущения или болезненные симптомы, а под нравственными страданиями - страдания, относящиеся к душевному неблагополучию (нарушению душевного спокойствия) человека (чувства страха, унижения, беспомощности, стыда, разочарования, осознание своей неполноценности из-за наличия ограничений, обусловленных причинением увечья, переживания в связи с утратой родственников, потерей работы, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, раскрытием семейной или врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию, временным ограничением или лишением каких-либо прав и другие негативные эмоции) (п. 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда").

В соответствии с п. 1 ст. 1099 Гражданского кодекса Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (ст. ст. 1064 - 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации) и ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (п. 2 ст. 151 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего (п. 2 ст. 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В п. 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что суду при разрешении спора о компенсации морального вреда, исходя из ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, устанавливающих общие принципы определения размера такой компенсации, необходимо в совокупности оценить конкретные незаконные действия причинителя вреда, соотнести их с тяжестью причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий и индивидуальными особенностями его личности, учесть заслуживающие внимания фактические обстоятельства дела, а также требования разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав. При этом соответствующие мотивы о размере компенсации морального вреда должны быть приведены в судебном постановлении. Размер компенсации морального вреда не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других имущественных требований.

В п. 48 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 15 ноября 2022 г. N 33 "О практике применения судами норм о компенсации морального вреда" разъяснено, что медицинские организации, медицинские и фармацевтические работники государственной, муниципальной и частной систем здравоохранения несут ответственность за нарушение прав граждан в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи и обязаны компенсировать моральный вред, причиненный при некачественном оказании медицинской помощи (ст. 19 и ч.ч. 2, 3 ст. 98 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. N 323-ФЗ "Об основах охраны здоровья граждан Российской Федерации").

Таким образом, по общему правилу необходимыми условиями для наступления гражданско-правовой ответственности за причиненный вред, в том числе моральный, являются: причинение вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда. При этом гражданское законодательство предусматривает презумпцию вины причинителя вреда: лицо, причинившее вред, освобождается от обязанности его возмещения, если докажет, что вред причинен не по его вине. Исключения из этого правила установлены законом, в частности ст. 1100 ГК РФ. Поскольку компенсация морального вреда, о взыскании которой в связи с некачественным оказанием медицинской помощи заявлено истцом, является одним из видов гражданско-правовой ответственности, нормы ГК РФ (ст. 1064), устанавливающие основания ответственности в случае причинения вреда, применимы как к возмещению имущественного, так и морального вреда.

Следовательно, на ответчика возлагается обязанность доказать наличие оснований для освобождения от ответственности за ненадлежащее оказание медицинской помощи, в частности отсутствие вины в оказании медицинской помощи, не отвечающей установленным требованиям, отсутствие вины в дефектах такой помощи, способствовавших наступлению неблагоприятного исхода, а также отсутствие возможности при надлежащей квалификации врачей, правильной организации лечебного процесса оказать пациенту необходимую и своевременную помощь, избежать неблагоприятного исхода.

На медицинскую организацию возлагается не только бремя доказывания отсутствия своей вины, но и бремя доказывания правомерности тех или иных действий (бездействия), которые повлекли возникновение морального вреда.

Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Судом установлено, следует из свидетельства о рождении /________/ от /________/, свидетельства о рождении /________/ от /________/, что ФИО2 приходился отцом, ФИО1 – матерью, ФИО6 – родным братом ФИО7

Согласно свидетельству о смерти /________/ /________/ от /________/ ФИО7, /________/ года рождения, умер /________/, о чем Отделом ЗАГС города Томска и Томского района Департамента ЗАГС Томской области составлена запись акта о смерти /________/.

Как следует из протокола патолого-анатомического вскрытия /________/ от /________/, основное заболевание: /________/

Из материалов дела следует, что /________/ следственным отделом по Кировскому району г. Томска СУ СК РФ по Томской области было возбуждено уголовное дело по факту смерти ФИО7 по признакам преступления, предусмотренного ч.2 ст.109 УК РФ.

В ходе расследования уголовного дела на основании постановления старшего следователя следственного отдела по Кировскому району г. Томска СУ СК РФ по Томской области АНО «МЭЦ» была проведена комиссионная медицинская судебная экспертиза.

Согласно заключению эксперта № /________/ и № /________/, причиной смерти ФИО7 явился /________/, который осложнился отеком головного мозга и вклинением (сдавлением) его стволовой части в большое затылочное отверстие. При производстве патологоанатомического исследования трупа ФИО7 обнаружена закрытая тупая травма головы в виде линейного перелома чешуи затылочной кости и гематомы в затылочной области, давность причинения составляет ориентировочно не более 15 суток, является вредом здоровью, опасным для жизни человека, создающим непосредственную угрозу для его жизни, имеет квалифицирующий признак тяжкого вреда здоровью, вместе с тем не состоит в причинно-следственной связи с наступившей смертью. Диагноз, установленный ФИО7 в ОГАУЗ ГКБ № 3 установлен верно и своевременно, подтвержден необходимыми данными анамнеза, результатами осмотров, лабораторных и инструментальных исследований, наблюдение, обследование и лечение было верным, показанным и своевременным. Действия (бездействие) медицинского персонала ОГАУЗ ГКБ № 3 не являются сами по себе причиной смерти ФИО7, не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти. В ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» диагноз, установленный ФИО7 амбулаторно, являлся предварительным, требовал уточнений, установлено наличие следующего дефекта оказания медицинской помощи, который мог оказать влияние на постановку верного диагноза- не сформирован план обследования пациента при первичном осмотре с учетом предварительного диагноза. Диагноз заключительный клинический, установленный ФИО7 при его нахождении на стационарном лечении, являлся предположительным и требовал уточнений. У ФИО7 имелись определенные особенности протекания имевшегося заболевания, которые не являлись характерными, вместе с тем, не было учтено, либо было недооценено проведенное исследование цереброспинальной жидкости, показавшее воспалительные изменения. Таким образом, в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» были выявлены следующие дефекты оказания медицинской помощи: не выполнено установление клинического диагноза на основании данных анамнеза, осмотра, лабораторных и инструментальных методов обследования, результатов консультаций врачей-специалистов, а также клинических рекомендаций; не выполнен осмотр врачом-инфекционистом и/или врачом-неврологом не позднее 30 минут от момента поступления в стационар, иные исследования. Имевшиеся дефекты, равно как действия (бездействие) медицинских работников, сами по себе не являются причиной смерти ФИО7, не были опасны для его жизни и здоровья, не состоят в причинно-следственной связи с наступлением смерти, однако, могли способствовать прогрессированию клинического течения имевшегося у него заболевания, тем самым, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода. Ухудшение общего состояния здоровья ФИО7 было обусловлено непосредственно имевшимся у него острым серозным менингоэнцефалитом. 

Постановлением следователя следственного отдела по Кировскому району г. Томска СУ СК РФ по Томской области от /________/ уголовное дело /________/ прекращено по основанию, предусмотренному п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ, в связи с отсутствием составов преступлений, предусмотренных п. «в» ч.2 ст.238, ч.2 ст.109 УК РФ, в действиях медицинских работников ФИО8, ФИО9, ФИО10, ФИО14, ФИО11, ФИО12

Вместе с тем, истцы считают, что выявленные дефекты оказания медицинской помощи их близкому родственнику ФИО7 в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» способствовали наступлению неблагоприятного исхода в виде его смерти, а падение ФИО7 с каталки в ОГАУЗ ГКБ №3 дополнительно причинило тяжкий вред его здоровью. 

Стороны, для установления наличия или отсутствия вины сотрудников медицинских учреждений в причинении смерти ФИО7 в связи с ненадлежащим оказанием медицинской помощи, и причинно-следственной связи между морально-нравственными страданиями истцов и исследуемыми событиями, ходатайствовали о назначении судебно- медицинской экспертизы.

Определением Кировского районного суда г. Томска от /________/ для разрешения вопросов о том, какова причина смерти ФИО7, возможно ли было диагностировать «/________/» в период нахождения ФИО7 в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» и иных неустановленных диагнозов, если «да», то с какого момента (на каком этапе оказания медицинской помощи) была возможна их диагностика и какие имелись данные (объективные признаки, показатели и т.п.) о заболевании ими у ФИО7, имеются ли дефекты (недостатки) оказания медицинской помощи (диагностики, лечения, тактики лечения, организации оказания медицинской помощи, оформления медицинской документации) в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», в ОГАУЗ ГКБ №3 им. Б.И.Альперовича, какие конкретно и кем допущены, повлияли ли выявленные дефекты оказания медицинской помощи на правильность проведения диагностики и назначения соответствующего лечения, повлияли ли выявленные нарушения на течение заболевания пациента ФИО7, имеется ли прямая или косвенная (опосредованная) причинно-следственная связь между выявленными дефектами медицинской помощи в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ», в ОГАУЗ ГКБ №3 им. Б.И.Альперовича и наступившими последствиями в виде его смерти, имелись ли данные о черепно-мозговой травме на момент осмотра ФИО7 врачом-нейрохирургом ФИО15 и проведением спиральной компьютерной томографии головы /________/ в ОГАУЗ «БСМП», каков механизм и локализация травмы, полученной ОГАУЗ ГКБ №3 им. Б.И.Альперовича при падении с каталки, является ли перелом затылочной кости головы ФИО7 прижизненной или получена после его смерти, повлиял ли перелом затылочной кости головы ФИО7 на танатогенез и имеется ли причинно-следственная связь между закрытой тупой травмы головы с наступившей смертью ФИО7, по настоящему делу назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено ООО МБЭКС.

Согласно заключению эксперта № /________/ от /________/, причиной смерти ФИО7, /________/, является: /________/ с признаками присоединения вторичной бактериальной инфекции (миелоз селезенки), осложнившаяся развитием отека головного мозга с вклинением и сдавлением ствола в большое затылочное отверстие, с вторичными мелкоочаговыми деструктивными кровоизлияниями в вещество полушарий головного мозга, очагового кровоизлияния под мягкую мозговую оболочку, что является непосредственной причиной смерти ФИО7 

При изучении предоставленной медицинской карты стационарного больного /________/ ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» установлено, что у ФИО7 имелись определенные особенности протекания имевшегося заболевания в виде: атипичной клинической картины /________/ – отсутствовали лихорадка и рвота, ввиду чего у больного в начале болезни не было классической «/________/» (интенсивная головная боль, лихорадка, рвота), а также отсутствия характерных изменений при магнитно-резонансной томографии головного мозга, которые могли оказать влияние на постановку верного диагноза.

Вместе с тем, имевшаяся клиническая динамика общего состояния, проведенное исследование цереброспинальной жидкости от /________/ не были учтены, либо были недооценены, поскольку имевшиеся воспалительные изменения (цитоз/белок) в ликворе свидетельствовали о возможном наличии /________/, в связи с чем, требовалось выполнить определение возбудителя в спинномозговой жидкости бактериологическим методом с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам и/или методом полимеразной цепной реакции, в соответствии с пп. 8 п. 3.1.9. «Критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при менингите» Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» (нарушения пп. «л» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»). 

Таким образом, была возможность диагностировать менингоэнцефалит после исследования цереброспинальной жидкости от /________/ и дальнейшего до обследования.

При обращении гражданина ФИО7 за медицинской помощью в амбулаторных условиях ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» /________/ не был сформирован план обследования пациента при первичном осмотре с учетом предварительного диагноза, т.е. отсутствовало назначение какого-либо дополнительного лабораторного и инструментального обследования, а также не было назначено даты повторного приема (нарушения пп. «г» п. 2.1. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

По результатам исследования представленной медицинской карты стационарного больного /________/ ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» установлено, что у ФИО7 имелись определенные особенности протекания имевшегося заболевания в виде: атипичной клинической картины острого серозного менингоэнцефалита – при обращении /________/ в амбулаторных условиях и при поступлении в стационар у больного не было достоверных клинических признаков «триады менингита» (отсутствовали лихорадка и рвота), а также отсутствия характерных изменений при магнитно-резонансной томографии головного мозга, которые могли оказать влияние на постановку верного диагноза.

Однако, имевшаяся клиническая динамика общего состояния и проведенное исследование цереброспинальной жидкости от /________/ лечащим врачом не были интерпретированы, поскольку имевшиеся воспалительные изменения (цитоз/белок) в ликворе свидетельствовали о возможном наличии менингоэнцефалита, в связи с чем, требовалось выполнить определение возбудителя в спинномозговой жидкости бактериологическим методом с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам и/или методом полимеразной цепной реакции, в соответствии с пп. 8 п. 3.1.9. «Критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при менингите» Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи». 

В соответствии с требованиями пп. 1,5,6,7,8,11,12,13,14,15,16 п. 3.1.9. «Критерии качества специализированной медицинской помощи взрослым и детям при менингите» приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» не выполнены – осмотр врачом-инфекционистом и/или врачом-неврологом не позднее 30 минут от момента поступления в стационар, анализ крови биохимический общетерапевтический (… калий, натрий), спинномозговая пункция и исследование спинномозговой жидкости (цитоз, белок, глюкоза, цитологическое исследование) не позднее 24 часов от момента поступления в стационар (была выполнены /________/), определение возбудителя в крови бактериологическим методом с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам и/или методом полимеразной цепной реакции не позднее 1 часа от момента поступления в стационар (до начала антибактериальной терапии), определение возбудителя в спинномозговой жидкости бактериологическим методом с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам и/или методом полимеразной цепной реакции, дезитоксикационная терапия, повторная спинномозговая пункция и повторное исследование спинномозговой жидкости (цитоз, белок, глюкоза, цитологическое исследование), повторное определение возбудителя в спинномозговой жидкости бактериологическим методом с определением чувствительности возбудителя к антибиотикам и другим лекарственным препаратам и/или методом полимеразной цепной реакции, нормализация показателей в спинномозговой жидкости на момент выписки из стационара, эрадикация возбудителя в спинномозговой жидкости на момент выписки из стационара, восстановление уровня сознания до 15 баллов по шкале Глазго.

Вышеизложенные дефекты не позволили своевременно поставить правильный диагноз и провести коррекцию терапевтических мероприятий. Ввиду не диагностированного вирусного менингоэнцефалита ФИО7 не была проведена этиотропная (противовирусная) терапия, а назначалась лишь патогенетическая терапия в соответствии с имевшимися клиническими синдромами (противовоспалительная, противосудорожная, метаболическая терапия, диуретики), которая была лишь частично эффективна. 

За период времени нахождения ФИО7 в ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» с /________/ по /________/ какого-либо противовирусного лечения, в т.ч. медикаментозного лечения Эпштейна-Барр вирусной инфекции, он не получал. Установленное в рамках патологоанатомического исследования трупа ФИО7 (протокол /________/ от /________/) основное заболевание «Приобретенная Эпштейн-Барр вирусная инфекция, атипичная, висцеральная форма, тяжелой степени тяжести…», не подтверждено результатами проведенных лабораторных исследований - при исследовании ликвора (цереброспинальной жидкости) ФИО7 от /________/, ДНК вируса Эпшейтна-Барр методом полимеразной цепной реакции не обнаружена, а обнаруженные методом иммуноферментного анализа, при исследовании крови ФИО7 от /________/, поздние антитела к нуклеарным (ядерным) антигенам вируса Эпштейна-Барр – не являются доказательством активной Эпштейн-Барр вирусной инфекции, а могут наблюдаться при «здоровом» носительстве.

Достоверно высказаться об этиологии (бактериальный, вирусный, грибковый и др.) имевшегося у ФИО7 острого серозного менингоэнцефалита не представилось возможным, по причине того, что возбудитель не был определен, как во время нахождения ФИО7 на лечении, так и после патологоанатомического исследования его трупа, бактериологическим методом или методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) (ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

В предоставленной медицинской карте стационарного больного /________/ ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» выявлены дефекты ведения медицинской документации:

- не установлен клинический диагноз на основании данных анамнеза, осмотра, данных лабораторных и инструментальных методов обследования, результатов консультаций врачей-специалистов, предусмотренных стандартами медицинской помощи, а также клинических рекомендаций – в соответствии с требованием пп. «з» п. 2.2. «Критерии качества в стационарных условиях и в условиях дневного стационара» приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»;

- дневники дежурного врача /________/ не содержат никакой информации о состоянии больного, кроме фразы «Наблюдение дежурного врача» (нарушения пп. «а» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- первичный осмотр врача-терапевта, как и все последующие дневники, не содержат основных объективных показателей неврологического статуса, что не позволяет оценить степень болевого синдрома и реальную динамику менингеальной и очаговой симптоматики. Без оценки данных симптомов невозможно объективное выявление менингоэнцефалита (нарушения пп. «а» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- имела место недооценка степени тяжести состояния больного ФИО7 за время пребывания в стационаре: интенсивные головные боли, постоянные боли в шейно-воротниковой зоне, приступы судорог, рвоты, неадекватности поведения расцениваются как удовлетворительное состояние (нарушения пп. «а» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- отсутствует повторная очная консультация невролога при ухудшении состояния /________/: усиление головных болей, появление рвоты, судорог. Повторный осмотр неврологом стационара проведен лишь /________/ т.е. с перерывом в 21 день, в день перевода больного в ТОКБ, тогда как больному с ухудшением неврологического статуса требовалось своевременное динамическое наблюдение невролога во время пребывания в стационаре (нарушения пп. «л» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- нет протокола выполнения люмбальной пункции от /________/, описания хода процедуры и оценки давления, под которым вытекала спинномозговая жидкость СМЖ, тогда как такая запись обязательна при проведении этой инвазивной манипуляции (нарушения пп. «а» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- в дневниковых записях нет оценки и интерпретации выявляемой у больного брадикардии (16.08. ЧСС 42 в мин, 19.08 ЧСС 47 в мин, 20.08. ЧСС 46 в мин, 23.08 и 28.08. ЧСС 48 в мин.) (нарушения пп. «л» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»).

- после осмотра и обоснованного перевода в ОАР, не оформлено в истории болезни изменение плана обследования и лечения, что нарушает требования пп. «л» п. 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 №203 «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи»; 

- отсутствуют дневниковые записи анестезиолога – реаниматолога о состоянии больного, эффекте проводимого лечения /________/, отсутствует переводной эпикриз в терапевтическое отделение, что является нарушением пп. «м» п 2.2. Приказа МЗ РФ от 10.05.2017 №203 «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи».

Бездействие медицинского персонала ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» в части отсутствия медикаментозного лечения менингоэнцефалита не является самостоятельной причиной его смерти, не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти, однако могло способствовать прогрессированию клинического течения, имевшегося у него заболевания – острого серозного менингоэнцефалита, тем самым, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода.

Установленные дефекты не являются самостоятельной причиной летального исхода и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти и в соответствии с пп. 24 Приказа Минздравсоцразвития РФ от 24.04.2008 № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» ухудшение состояния здоровья человека, вызванное характером и тяжестью травмы, отравления, заболевания, поздними сроками начала лечения, его возрастом, сопутствующей патологией и др. причинами, не рассматривается как причинение вреда здоровью, степень тяжести вреда, причиненного здоровью человека, не определяется.

При исследовании представленной медицинской карты стационарного больного /________/ на имя ФИО7, следует, что он находился на стационарном лечении в ОГАУЗ «Городская клиническая больница № 3 им. Б.И. Альперовича» с /________/ по /________/ с диагнозом: основным «/________/», осложнения «Отек головного мозга, дислокационно-компрессионный синдром с вклинением миндалин мозжечка в большое затылочное отверстие. Дыхательная недостаточность. Остановка дыхания, асистолия», сопутствующим «Ушибы мягких тканей теменных областей с формированием подкожно-апоневротических кровоизлияний».

Диагностика, наблюдение, обследование и лечение ФИО7 в ОГАУЗ «Городская клиническая больница № 3 им. Б.И. Альперовича», проводились в соответствии с п. 2.2. «Критерии качества в стационарных условиях и в условиях дневного стационара» приказа МЗ РФ от 10.05.2017 № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», Приказом Министерства здравоохранения РФ от 15 ноября 2012 г. № 919н «Об утверждении Порядка оказания медицинской помощи взрослому населению по профилю «анестезиология и реаниматология», что подтверждается данными представленной медицинской карты.

В предоставленной медицинской документации факт травмы описан крайне скудно (указания о травме только /________/ в 20:00 в сопутствующем диагнозе имеется запись «Ушибленная рана правой затылочной области (больной упал с каталки в приемном покое)»).

/________/ в 20:10 дежурным врачом-реаниматологом была выполнена люмбальная пункция пространства (получен светлый прозрачный ликвор).

/________/ в 13:09 Выполнена Спиральная компьютерная томография головы, данное исследование было предоставлено и исследовано в рамках настоящей экспертизы. По данным МСКТ головного мозга от /________/, определяется гематома мягких тканей левой теменной области размерами 6,8*1,3*8,9см, киста полюса височной области слева 3,0*3,1*3,6 см; срединные структуры не смещены, боковые желудочки шириной на уровне середины тел 2,8 см; третий желудочек шириной 1,0 см, не деформирован; сагиттальный размер четвертого желудочка 1,2 см, не деформирован; субарахноидальное пространство существенно не расширено; патологических изменений в области оболочек не дифференцировано. Костно-травматических изменений костей свода и основания черепа убедительно не дифференцировано.

В соответствии с п. 12 Приказа Министерства здравоохранения РФ от 6 июня 2013 г. № 354н «О порядке проведения патолого-анатомических вскрытий» - «при подозрении на наличие признаков насильственной смерти, признаков потребления наркотических средств или психотропных веществ без назначения врача тело умершего направляется на судебно-медицинскую экспертизу в соответствии с порядком проведения судебно-медицинских экспертиз, утвержденным Министерством здравоохранения Российской Федерации в соответствии с частью 2 статьи 62 Федерального закона Российской Федерации от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Таким образом, ввиду наличия признаков насильственной смерти (подозрение на черепно-мозговую травму «Под мягкими тканями головы в теменной области (примечание экспертов - не указана сторона) определяется темно-красная гематома 8x9 см» врач-патологоанатом не имел полномочий на проведение данного исследования (судебно-медицинского). 

Отсутствует описание морфологии указанного врачом-патологоанатомом «перелома» (не описана линия перелома на наружной костной пластинке, на внутренней, не описаны края, концы и т.д.), ввиду чего не представляется возможным подтвердить наличие указанного «перелома» (ст. 8 «Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных» Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Учитывая вышеизложенное подтвердить наличие перелома костей черепа и ответить на вопрос: «Повлиял ли перелом затылочной кости головы ФИО7 на танатогенез и имеется ли причинно-следственная связь между закрытой тупой травмы головы с наступившей смертью ФИО7» не представляется возможным (ст. 8 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации»).

Также у ФИО7, /________/, была обнаружена гематома мягких тканей левой теменной области, что подтверждается данными исследования предоставленной МСКТ головного мозга от /________/ (выявлена гематома мягких тканей левой теменной области размерами 6,8*1,3*8,9 см), данными медицинской документации, данными протокола патолого-анатомического исследования (под мягкими тканями головы в теменной области определяется темно-красная гематома 8x9 см). Данная гематома была, образовалась от воздействия твердого тупого предмета (предметов), в срок в пределах от 12 часов до 2 суток, до наступления смерти ФИО7 /________/ в 22:00, возможно при указанных обстоятельствах (при падении с каталки), вреда здоровью не причинила, так как не повлекла его кратковременного расстройства (п.9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека, утвержденных Приказом Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации от 24 апреля 2008 г. № 194н). Подтвердить наличие черепно-мозговой травмы не представляется возможным по причине наличие /________/, который по своему характеру является причиной отека мозга. Выявленные в ходе гистологического исследования (мелкоочаговые деструктивные кровоизлияния в вещество полушарий головного мозга, очаговое субарахноидальное кровоизлияние полушария головного мозга) могут являться вторичными признаками менингоэнцефалита (локализация с каких участков происходил забор гистологического материала в протоколе патолого-анатомического вскрытия не указана).

Таким образом, экспертным исследованием установлено, что бездействие медицинского персонала ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» в части отсутствия медикаментозного лечения /________/, который не был установлен как диагноз, не является самостоятельной причиной смерти ФИО7, не состоит в прямой причинно-следственной связи с наступлением его смерти, однако могло способствовать прогрессированию клинического течения, имевшегося у него заболевания – острого серозного менингоэнцефалита, тем самым, повышая вероятность наступления неблагоприятного исхода. Установленные дефекты оказания медицинской помощи также не являются самостоятельной причиной летального исхода и не состоят в прямой причинно-следственной связи с наступлением смерти ФИО7 и не рассматриваются как причинение вреда его здоровью. Выявленная гематома мягких тканей левой теменной области размерами 6,8*1,3*8,9 см у ФИО7 образовалась от воздействия твердого тупого предмета (предметов), в срок в пределах от 12 часов до 2 суток, до наступления смерти ФИО7 /________/ в 22:00, возможна при указанных обстоятельствах (при падении с каталки в ОГАУЗ ГКБ№ 3), однако вреда здоровью не причинила, так как не повлекла его кратковременного расстройства. Причиной отека головного мозга явилось наличие менингоэнцефалита.

Данное экспертное заключение суд принимает в качестве относимого и допустимого доказательства, так как оно выполнено сотрудниками экспертной организации, которые имеют соответствующую квалификацию и образование, предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертов подробно мотивированы, содержат ссылки на используемую литературу и выписки из медицинской документации. Ответы на поставленные перед экспертами вопросы изложены ясно, понятно, не содержат неоднозначных формулировок, подтверждаются выдержками из медицинской карты и иной медицинской документации пациента.

Доводы представителя ответчика ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» о том, что экспертное заключение является недопустимым доказательством, поскольку в указанном заключении на стр.39 отсутствует подпись врача судебно-медицинского эксперта ФИО13, судом отклоняются по следующим основаниям.

Согласно ст.25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», на основании проведенных исследований с учетом их результатов эксперт от своего имени или комиссия экспертов дают письменное заключение и подписывают его. Подписи эксперта или комиссии экспертов удостоверяются печатью государственного судебно-экспертного учреждения.

В заключении эксперта или комиссии экспертов должны быть отражены: время и место производства судебной экспертизы; основания производства судебной экспертизы;

сведения об органе или о лице, назначивших судебную экспертизу; сведения о государственном судебно-экспертном учреждении, об эксперте (фамилия, имя, отчество, образование, специальность, стаж работы, ученая степень и ученое звание, занимаемая должность), которым поручено производство судебной экспертизы; предупреждение эксперта в соответствии с законодательством Российской Федерации об ответственности за дачу заведомо ложного заключения; вопросы, поставленные перед экспертом или комиссией экспертов; объекты исследований и материалы дела, представленные эксперту для производства судебной экспертизы; сведения об участниках процесса, присутствовавших при производстве судебной экспертизы; содержание и результаты исследований с указанием примененных методов; оценка результатов исследований, обоснование и формулировка выводов по поставленным вопросам.

Материалы, иллюстрирующие заключение эксперта или комиссии экспертов, прилагаются к заключению и служат его составной частью. Документы, фиксирующие ход, условия и результаты исследований, хранятся в государственном судебно-экспертном учреждении. По требованию органа или лица, назначивших судебную экспертизу, указанные документы предоставляются для приобщения к делу.

Заключение эксперта № /________/ от /________/ в полном объеме содержит сведения, указанные в ст.25 Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» как обязательные.

Названной нормой Федерального закона от 31.05.2001 № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» (ст.25) императивно не закреплено, что каждая приведенная часть должна быть скреплена подписью эксперта или комиссии экспертов.

Кроме того, подпись врача судебно-медицинского эксперта ФИО13 отсутствует в разделе «Данные материалов гражданского дела», «Данные медицинской документации», в которых воспроизведены в редакции авторов исковое заявление, заключение АНО «МЭЦ» № /________/ /________/, экспертное заключение /________/ от /________/, медицинская карта пациента, получающего медицинскую помощь в амбулаторных условиях /________/ из ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» на имя ФИО7, /________/ года рождения, медицинская карта /________/ стационарного больного из ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» на имя ФИО7, /________/ года рождения, медицинская карта /________/ стационарного больного из ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» на имя ФИО7, /________/ года рождения, протокол патолого-анатомического вскрытия /________/ от /________/ на ФИО7, /________/ года рождения.

Указанные разделы не содержат каких-либо выводов или экспертной оценки, а лишь указывают на объекты исследований и материалы дела, представленные экспертам для производства судебной экспертизы.

Более того, приведенные в названных разделах данные, не противоречат содержанию перечисленных документов, имеющихся в материалах дела, и взяты из них же, а потому отсутствие подписи эксперта в отдельной части экспертного заключения, при наличии подписи этого эксперта в заключении в целом, не может повлечь признание этого доказательства недопустимым.

Выводы экспертного заключения не являются противоречивыми, сомнений в обоснованности заключения у суда не имеется.

В силу ч.3 ст.86 ГПК РФ, заключение эксперта для суда необязательно и оценивается судом по правилам, установленным в статье 67 настоящего Кодекса.

Заключение эксперта № /________/ от /________/ суд оценивает в совокупности с иными доказательствами по делу, а именно в совокупности с заключениями АНО «МЭЦ» № /________/, /________/, в которых выявлены аналогичные дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 и отсутствие прямой причинно-следственной связи между бездействием медицинского персонала ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» и наступлением смерти ФИО7

При этом, медицинская организация (ОГАУЗ «Кожевниковская РБ»), на которую возложено бремя доказывания отсутствия своей вины в причинении морального вреда истцу в связи со смертью его близкого родственника, не представила доказательств, опровергающих выводы, изложенные в экспертном заключении, которое оценено судом в совокупности с иными доказательствами, согласующимися между собой, с ходатайством о проведении дополнительной или повторной экспертизы по делу не обратилась.

С учетом изложенного, доводы представителя ответчика ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» о недопустимости Заключения эксперта № /________/ от /________/ как доказательства не состоятельны.

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» отсутствие в полной мере своей вины в наступлении смерти ФИО7 при оказании ему медицинской помощи (не установление основного диагноза и отсутствие необходимого лечения способствовало прогрессированию клинического течения, повышая неблагоприятный исход) и причинно-следственной связи с наступившими последствиями в виде морально-нравственных страданий истцов не доказало.

Суд считает, что поскольку дефекты оказания медицинской помощи врачами ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» и их бездействие косвенно повлияли на наступление смерти близкого родственника истцов – их сына и брата, то данные обстоятельства объективно причинили им глубокие нравственные страдания, которые выразились в стрессовом состоянии, остром переживании утраты, ухудшении здоровья, в связи с чем, истцы имеют право на компенсацию морального вреда. 

С учетом изложенного, а также с учетом того, что не установлена прямая причинно-следственная связь между действиями врачей ОГАУЗ «Кожевниковская РБ» и наступлением смерти ФИО7, принимая во внимание степень доказанности морально-нравственных страданий, суд считает возможным взыскать компенсацию морального вреда в пользу истцов ФИО1 и ФИО2 в размере 400 000 руб., в пользу истца ФИО6 – 200000 руб.

Принимая во внимание, что дефектов оказания медицинской помощи и вины врачей ОГАУЗ ГКБ №3 в наступлении смерти ФИО7 не установлено, то в удовлетворении исковых требований к данному ответчику следует отказать. 

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

решил:

исковые требования ФИО1, ФИО2, ФИО6 к областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Кожевниковская районная больница» удовлетворить частично.

Взыскать с областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Кожевниковская районная больница» (ИНН /________/ ОГРН /________/) в пользу ФИО1, /________/ года рождения (паспорт /________/) ФИО2, /________/ года рождения (паспорт /________/, в счет компенсации морального вреда 800 000 (восемьсот тысяч) руб. по 400 000 руб. каждому. 

Взыскать с областного государственного автономного учреждения здравоохранения «Кожевниковская районная больница» (ИНН /________/, ОГРН /________/) в пользу ФИО6, /________/ года рождения (паспорт /________/) в счет компенсации морального вреда 200 000 (двести тысяч) руб. 

В остальной части в удовлетворении исковых требований к областному государственному автономному учреждению здравоохранения «Кожевниковская районная больница», в удовлетворении исковых требований к ОГАУЗ «ГКБ №3 им. Б.И. Альперовича» отказать.

Решение может быть обжаловано в Томский областной суд путем подачи апелляционной жалобы через Кировский районный суд г.Томска в течение месяца со дня изготовления решения суда в окончательной форме.

Решение суда в окончательной форме изготовлено 01.08.2023

Судья (подпись) Е.С. Николаенко