54RS0006-01-2019-009702-25

Дело № 2-1/2021 

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

30 марта 2021 года г. Новосибирск

Ленинский районный суд города Новосибирска в составе:

судьи Буровой Е.В.

при секретаре судебного заседания Калашниковой Я.А.,

с участием прокурора ФИО4,

представителя истца ФИО2 – ФИО9, действующего по доверенности,

представителей ответчика Государственного автономного учреждения здравоохранения «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» ФИО10, ФИО6, ФИО11, действующих по доверенности

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО2 к Государственному автономному учреждению здравоохранения «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» о компенсации морального вреда, 

у с т а н о в и л:

Истец ФИО2 обратилась в суд с иском к ответчику, просит взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» в счет компенсации морального вреда, причиненного некачественным оказанием медицинской помощи, повлекшее смерть новорожденного ребенка, в размере 5 000 000 рублей.

Исковые требования обоснованы тем, что ДД.ММ.ГГГГ умер её сын ФИО7, ДД.ММ.ГГГГ года рождения.

Истец указывает, что на сроке 9 недель встала на учет в женскую консультацию по месту жительства. Беременность была долгожданной и запланированной. Поскольку беременность была третьей, а два других родоразрешения осуществлялись посредством операции кесарево сечение, то и третьи роды предполагали плановую операцию. Последнее посещение врача акушера-гинеколога было ДД.ММ.ГГГГ, срок беременности составил 36 недель, врачом назначена явка на ДД.ММ.ГГГГ для выдачи направления на госпитализацию. По рекомендации знакомой ФИО2 обратилась в учреждение ответчика к доктору ФИО8, в связи с чем, ДД.ММ.ГГГГ после осмотра доктора ей рекомендовано провести операцию в тот же день. ДД.ММ.ГГГГ посредством операции кесарево сечение истица родила сына ФИО7 При рождении ребенок закричал, его состояние было оценено неонатологом в 7-8 баллов по шкале Апгар, его дали приложить к груди. ДД.ММ.ГГГГ истице сообщили, что состояние ребенка ухудшилось при поступлении в детское отделение, он начал похрипывать и его перевели в реанимационное отделение интенсивной терапии новорожденных, где он находился под искусственной вентиляцией легких. На предложение истицы о вызове врачей-консультантов, госпитализации в другое лечебное учреждение врачи ответили отказом.

Полагает, что смерть ребенка наступила вследствие ненадлежащего оказания медицинской помощи в учреждении ответчика. Истица обратилась в СО по 

<

адрес> СК РФ, следователем которого было возбуждено уголовное дело, в рамках которого проведены медицинские экспертизы. Так, согласно выводам экспертов, непосредственной причиной смерти новорожденного стала легочно-сердечная недостаточность, обусловленная основным заболеванием – пневмонией. По мнению экспертов, персоналом был допущен дефект оказания медицинской помощи, который привел к состоянию, которое расценивается как тяжкий вред здоровью. Эксперты полагают, что в результате некачественного оказания медицинской помощи (недооценка нерационального (избыточного) давления на вдохе) привело к сдавлению сердца воздухом, далее к легочно-сердечной недостаточности и смерти ФИО7 Имеется причинно-следственная связь между недостатком (дефектом) оказания медицинской помощи и смертью новорожденного.

Истец считает, что в результате действий сотрудников учреждения ответчика ФИО2 потеряла долгожданного ребенка, чем ей был причинен моральный вред, выразившийся в психологических переживаниях, поскольку ожидание всей семьей рождения малыша, подготовка к его рождению, регулярное посещение врача и соблюдение всех рекомендаций в результате неквалифицированного оказания медицинской помощи сменились неоправдавшимися надеждами семьи, итоги действий оказались совершенно иными. Истице пришлось заново пересматривать свое мировоззрение и приспосабливаться к новой жизни, проживая ужас самого страшного периода в своей жизни – потери ребенка.

ФИО2 полагает, что компенсация морального вреда должна составлять 5 000 000 рублей.

ФИО2 участие в судебном заседании не принимала, направила представителя.

В судебном заседании представитель истца ФИО2 по доверенности ФИО9 просили взыскать в пользу истца с ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей по основаниям, изложенным в исковом заявлении.

Представитель ответчика ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» по доверенности ФИО10, ФИО6, ФИО11 в судебном заседании исковые требования не признали в полном объеме, возражали относительно их удовлетворения по изложенным в письменных возражениях основаниям, полагали, что факт причинения именно действиями ответчика физических и нравственных страданий не доказан.

Руководствуясь положениями ст.167 ГПК Российской Федерации, суд счел возможным рассмотреть данный спор в отсутствие не явившегося истца.

Суд, выслушав участников процесса, выслушав заключение помощника прокурора, полагавшего иск подлежащим удовлетворению с учетом требований разумности и справедливости, изучив материалы дела, находит, что исковые требования истца обоснованы и подлежат частичному удовлетворению.

В соответствии с Конституцией РФ право на жизнь и охрану здоровья относится к числу общепризнанных, основных, неотчуждаемых прав и свобод человека, подлежащих государственной защите; ФИО1 является социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь человека (статьи 2 и 7, часть 1 статьи 20, статья 41 Конституции Российской Федерации).

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь.

Отношения, возникающие в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, регулирует Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации». Здоровье - состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма (п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Статьей 4 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» установлено, что к основным принципам охраны здоровья относятся, в частности: соблюдение прав граждан в сфере охраны здоровья и обеспечение связанных с этими правами государственных гарантий; приоритет интересов пациента при оказании медицинской помощи; ответственность органов государственной власти и органов местного самоуправления, должностных лиц организаций за обеспечение прав граждан в сфере охраны здоровья; доступность и качество медицинской помощи; недопустимость отказа в оказании медицинской помощи.

Медицинская помощь - комплекс мероприятий, направленных на поддержание и (или) восстановление здоровья и включающих в себя предоставление медицинских услуг; пациент - физическое лицо, которому оказывается медицинская помощь или которое обратилось за оказанием медицинской помощи независимо от наличия у него заболевания и от его состояния (пп. 3, 9 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

В п. 21 ст. 2 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» определено, что качество медицинской помощи - совокупность характеристик, отражающих своевременность оказания медицинской помощи, правильность выбора методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи, степень достижения запланированного результата.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (чч. 2 и 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих, в том числе, как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

В судебном заседании установлено, что на сроке беременности 36 недель истец поступила в родильный дом ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5».

ДД.ММ.ГГГГ врачом акушером-гинекологом ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» ФИО8 проведен медицинский осмотр ФИО2, беременность составляла 37 недель, по результатам которого у последней имелось начало родов и подозрение на несостоятельность послеоперационного рубца, о чем свидетельствовали прямые признаки показаний для проведения родоразрешения путем операции кесарево сечение в экстренном порядке.

ДД.ММ.ГГГГ у ФИО2 родился сын ФИО7 (свидетельство о рождении III-ЛО № ЗАГС 

<

адрес>).

ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 умер, что подтверждено свидетельством о смерти III-ЛО № ЗАГС 

<

адрес>).

Как следует из заключения эксперта № П 243-11/15 от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной ООО Международное бюро судебных экспертиз и медиации «МБЭКС», проведенной в рамках проверки СО по 

<

адрес> СУ СК РФ по 

<

адрес>, причиной смети новорожденного явилась легочно-сердечная недостаточность, обусловленная основным заболеванием – пневмоматией. Считают, что полиорганная недостаточность с преобладанием легочно-сердечной и развитием ДВС-синдрома, развившиеся в результате синдрома дыхательных расстройств взрослого типа состоит в прямой причинно-следственной связи со смертью. Причиной развития полиорганной недостаточности с преобладанием легочно-сердечной и развитием ДВС-синдрома у новорожденного ФИО7 явился вторичный (т.е. потребление на фоне заболевания) дефицит сурфактанта респираторный дистресс синдром взрослого типа вследствие двухстороннего пневмоторакса и шока. Данное состояние является острым, развилось оно по данным дневниковой записи дежурного врача ДД.ММ.ГГГГ в 17:13. Синдромы, которым сопровождается данное заболевание: дыхательная недостаточность, акроцианоз, тахикардия (нарастание частоты сердечных сокращений до 190 ударов в минуту). 

Дефект оказания медицинской помощи привел к состоянию, которое расценивается как вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека.

Медицинская помощь ФИО7 была оказана ненадлежащим образом, так как были дефекты оказания медицинской помощи. Имеется нарушение приказа Министерства Здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи», пункт 3.16.6 подпункт 11, отсутствие синдрома «утечки воздуха». При проведении судебно-медицинского исследования был выставлен диагноз «Синдром дыхательных расстройств» (гиалиновая пневмопатия), что не соответствует диагнозу, выставленному в стационаре в первые 24 часа с момента поступления «врожденная пневмония, тяжелая. Синдром аспирации околоплодными водами. Отек головного мозга». И является нарушением нарушение приказа Министерства Здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» подпункт «З» пункт 2.2.

Возможности выявить и оценить риск развития синдрома дыхательного расстройства у ФИО7 не было.

Поскольку медицинское вмешательство представляет собой вмешательство в биологические процессы и неподконтрольно полностью воле человека, гарантировать благоприятный результат даже при условии выполнения всех клинических рекомендаций, стандартов и порядка лечения не представляется возможным.

Ненадлежащим образом медицинская помощь новорожденному ФИО7 оказана медицинским персоналом отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных родильного дома ФИО14 Нарушение приказа Министерства Здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» пункт 3.16.6 подпункт 11: отсутствие синдрома «утечки воздуха» в данном случае пневмоторакса состоит в причинно-следственной связи с наступлением смерти новорожденного. Также данный дефект привел к состоянию, который расценивается как вред здоровью, опасный для жизни человека, вызвавший расстройство жизненно важных функций организма человека (Приказ Министерства здравоохранения и социального развития РФ от 24.04.2008 г. № 194н «Об утверждении медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» пункт 6.2.6 и квалифицируется как тяжкий вред здоровью).

Имеются дефекты оказания медицинской помощи в виде нарушения приказа Министерства Здравоохранения Российской Федерации от 10.05.2017 г. № 203н «Об утверждении критериев оценки качества медицинской помощи» пункт 3.16.6 подпункт 11: отсутствие синдрома «утечки воздуха» и пункт 2.2 подпункт З, установление клинического диагноза при поступлении пациента по экстренным показаниям не позднее 24 часов с момента поступления пациента в профильное отделение. Наличие синдрома «утечки воздуха» в данном случае пневмоторакса состоит в причинно-следственной связи с наступлением смерти новорожденного.

Как следует из заключения дополнительной комплексной судебно-медицинской экспертизы (заключение эксперта № П 186-06/19 от ДД.ММ.ГГГГ, проведенной ООО Международное бюро судебных экспертиз и медиации «МБЭКС») наличие пневмоторакса в результате некачественного оказания медицинской помощи персоналом отделения реанимации и интенсивной терапии новорожденных родильного 

<

адрес> ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» (недооценка нерационального (избыточного) давления на вдохе) привело к сдавлению сердца воздухом, далее к легочно-сердечной недостаточности и смерти ФИО7 данный дефект оказания медицинской помощи привел к ухудшению состояния здоровья новорожденного, тем самым, согласно п. 25 Приказа №н рассматривается как причинение вреда здоровью. 

Таким образом, имеется причинно-следственная связь между недостатком (дефектом) оказания медицинской помощи и смертью новорожденного.

Желая получить достоверные сведения о качестве оказания медицинской помощи и причине смерти ребенка, определением суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комплексная судебно-медицинская экспертиза, производство которой было поручено ООО «Северо-Западное бюро судебных экспертиз».

Согласно заключению экспертов №-МЭ (комплексная судебно-медицинская экспертиза) ООО «Северо-Западное бюро судебных экспертиз» медицинская помощь ФИО2 в ГАУЗ КО ОКБСМП в период её нахождения с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ оказывалась своевременно, но не в полном объеме – не выполнены мероприятия, регламентированные приказом Министерства здравоохранения Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ №н «Об утверждении порядка оказания медицинской помощи по профилю акушерство и гинекология (за исключением вспомогательных репродуктивных технологий)», клиническими рекомендациями (протоколом лечения)»Кесарево сечение. Показание, методы обезболивания, хирургическая техника, антибиотикопрофилактика, ведение послеоперационного периода» (Письмо МЗ РФ от ДД.ММ.ГГГГ №) (не проведено тестирование на ВИЧ гепатиты В и С, тестирование на сифилис проведено после проведения оперативного вмешательства, не выполнены инструментальные исследования – УЗИ плода + доплерометрия, КТГ плода). 

В период наблюдения в ГАУЗ КО ОКБСМП в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО2 требовалось проведение тестирования на ВИЧ гепатиты В и С, УЗИ плода + доплерометрия, КТГ плода).

ДД.ММ.ГГГГ при обращении ФИО2 в ГАУЗ КО ОКБСМП имелись показания для госпитализации в стационар в медицинское учреждение в виде жалоб на схваткообразные боли внизу живота с 13 часов ДД.ММ.ГГГГ, болезненность в области рубца, осложненного акушерского анамнеза (рубцы на матке), подозрение на несостоятельность рубца.

Медицинскими работниками ГАУЗ КО ОКБСМП верно трактовались данные жалоб, результаты осмотров, данных лабораторно-инструментальных исследований, проводимых ФИО2 Верно устанавливались диагнозы, давались рекомендации, назначалось лечение ФИО2 за период наблюдения в ГАУЗ КО ОКБСМП с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ.

При первичном осмотре ДД.ММ.ГГГГ в ГАУЗ КО ОКБСМП ФИО2 обоснованно был установлен диагноз «начало первого периода родов». Были проведены все необходимые диагностические мероприятия, позволяющие установить такой диагноз. Верно были интерпретированы данные объективного обследования. При первичном осмотре ДД.ММ.ГГГГ в ГАУЗ КО ОКБСМП ФИО2 обоснованно принято решение об экстренном проведении операции кесарево сечение. Фактическое время, прошедшее от принятия решения о проведении экстренной операции до её проведения соответствует критериям «экстренности». Для проведения ФИО2 ДД.ММ.ГГГГ операции кесарево сечение в ГАУЗ КО ОКБСМП имелись медицинские показания. Операция кесарево сечение была выполнена методически верно и своевременно. Проведенная ФИО2 операция кесарево сечение ДД.ММ.ГГГГ в ГАУЗ КО ОКБСМП соответствует существующим стандартам, порядкам оказания медицинской помощи.

Причиной развития синдрома дыхательного расстройства у ФИО7 является гиалиновая пневмопатия (легкие со слабо различимой структурой строения, паренхима лис-ателектатична с фокусами аэрированных и эмфиматозно расширенных альвеол, в альвеолах обилие геалиновых мембран).

Диагноз «Геалиновые мембраны» не предусмотрен международной классификацией болезни. Согласно МКБ-10 представлен Р22.0 Синдром дыхательного расстройства у новорожденного (болезнь геалиновых мембран). Данный диагноз установить только клинически невозможно, для его подтверждения необходимо проведение, лабораторных, инструментальных исследований и дифференциальной диагностики. Учитывая, что в основе патологии лежит дефицит сурфактанта, проявляющийся в условиях дисбаланса кислородного и энергетического гомеостаза и геалиновые мембраны образуются в результате взаимодействия проникающего в просвет альвеол плазменного фибриногена с разрушающимся сурфактантом, то они являются осложнением патологического состояния – дефицит сурфактантных систем.

Согласно данным медицинской документации ребенок представляется доношенным, зрелым, отсутствуют предрасполагающие факторы развития РДС, которые могут быть выявлены до рождения ребенка или в первые минуты жизни (за исключением ГСД (коррегированный), следовательно, у специалистов ГАУЗ КО ОКБСМП отсутствовала возможность выявить и оценить риск возникновения синдрома дыхательного расстройства у сына ФИО2

Родоразрешение путем проведения операции кесарево сечение, а также гестационный сахарный диабет, могли повлиять на вероятность возникновения синдрома дыхательных расстройств у новорожденного, однако кесарево сечение проведено после начала родовой деятельности в связи с подозрением на разрыв матки по рубцу, а гестационный сахарный диабет был компенсирован диетой, следовательно – в данном конкретном случае не повлияли на риск возникновения дыхательных расстройств у сына ФИО2

При оказании медицинской помощи ФИО7 в ГАУЗ КО ОКБСМП с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были допущены следующие дефекты:

- дефект медицинской документации (однозначно и в полном объеме оценить не представляется возможным ввиду того, что представлена заверенная копия). Не заполнены сведения об отце ребенка; не заполнена таблица оценки ребенка. Информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство не представлено. Не представлено обоснование клинического диагноза.

- дефект диагностики – не проведено бак. Исследование при паталогоанатомическом вскрытии, интубационной трубки при переводе на ИВЛ;

- дефект диагноза – диагноз внутриутробная пневмония выставлен необоснованно;

- дефект лечения – не применен показанный в настоящем случае экзогенный сурфактант, допущено развитие ИВЛ ассоциированных осложнений в виде синдрома утечки воздуха; применен без решения ВК противопоказанный в детском возрасте промедол; не проводилась активная аспирация при дренировании пневмоторакса; при проведении СЛР использовался мешок АМБУ, что не позволяет проводить СЛР 100% кислородом.

Таким образом, ФИО7 необоснованно в раннем неонатальном периоде был выставлен диагноз внутриутробная пневмония. Согласно данным представленной документации основным заболеванием у ФИО7 следует считать РДСН, данный диагноз был выставлен ФИО7 Медицинская помощь, оказываемая ФИО7 в ГАУЗ КО ОКБСМП в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ соответствовала не в полном объеме существующим порядкам и стандартам оказания медицинской помощи.

За период проведенного лечения в ГАУЗ КО ОКБСМП в период с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ ФИО7 было проведено лечение: Ambrobene, Adrenaline, Aminoven Infant, Calcium gluconate, dicynone, Dofamine, Gentamicin, Sol. Glucosi (для новорожденных), Sultasin, Vicasolum. Выполнены гемотрансфузии – ДД.ММ.ГГГГ №, перелито всего 45 мл. Эр. Массы. Выполнено катетеризация пупочной вены, дренирование плевральных полостей.

Выполненные лечебные мероприятия направлены на купирование синдрома дыхательных расстройств, а также возникших осложнений в виде пневмоторакса и гематоракса, выполнены технически верно, однако не проведена показанная при РДС сурфактантная терапия.

Указать какие именно параметры искусственной вентиляции легких должны были быть применены в данной клинической ситуации для поддержания нормальных показателей газового состава крови не представляется возможным, они подбираются с учетом кислотно-основного состояния, сатурации, с учетом принципов стратегии «защиты легких».

На фоне патологии – РДСН, развитие пневмоторакса возможно спонтанно, а также при адекватных параметрах респираторной поддержки.

Профилактикой этого осложнения (синдром утечки воздуха) является как своевременное снижение давления в дыхательных путях при улучшении состояния пациента, так и своевременный переход на ИВЛ при ужесточении параметров СРАР.

В развитии сердечно-легочной недостаточности ведущим звеном стала дыхательная недостаточность на фоне основного заболевания (РДСН), с развитием полиорганной недостаточности, а его осложнение (синдром утечки воздуха) усугубило течение патологического процесса с развитием асистолии.

Согласно данным представленной документации состояние пациента прогрессивно ухудшалось на фоне проводимой терапии с нарастанием дыхательной недостаточности, развитием церебральной недостаточности, гемодинамических нарушений – развитие полиорганной недостаточности (ПОН), до развития пневмоторакса (22:00 ДД.ММ.ГГГГ)

Медицинская помощь ребенку ФИО7 в условиях родильного дома ГАУЗ КО ОКБСМП оказана некачественно, не в полном объеме.

Вероятность наступления летального исхода была бы ниже, однако в настоящий момент не существует методики оценки вероятности, поэтому в соответствии с требованиями ст. 8 Федерального закона от ДД.ММ.ГГГГ № 73-ФЗ «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» ответить на вопрос «Возможно ли было предотвратить наступление смерти ФИО7 при условии оказания качественной и своевременной медицинской помощи?» не представляется возможным.

При оказании медицинской помощи ФИО7 в ГАУЗ КО ОКБСМП с ДД.ММ.ГГГГ по ДД.ММ.ГГГГ были допущены следующие дефекты:

- дефект медицинской документации (однозначно и в полном объеме оценить не представляется возможным ввиду того, что представлена заверенная копия). Не заполнены сведения об отце ребенка; не заполнена таблица оценки ребенка. Информированного добровольного согласия на медицинское вмешательство не представлено. Не представлено обоснование клинического диагноза.

- дефект диагностики – не проведено бак. Исследование при паталогоанатомическом вскрытии, интубационной трубки при переводе на ИВЛ;

- дефект диагноза – диагноз внутриутробная пневмония выставлен необоснованно;

- дефект лечения – не применен показанный в настоящем случае экзогенный сурфактант, допущено развитие ИВЛ ассоциированных осложнений в виде синдрома утечки воздуха; применен без решения ВК противопоказанный в детском возрасте промедол; не проводилась активная аспирация при дренировании пневмоторакса; при проведении СЛР использовался мешок АМБУ, что не позволяет проводить СЛР 100% кислородом.

Учитывая рассуждения по существу вопроса № – между действиями медицинского персонала ГАУЗ КО ОКБСМП и развитием пневмоторакса, наступлением смерти новорожденного ФИО13 имеется косвенная причинно-следственная связь.

Причиной смерти ФИО7 явилась полиорганная недостаточность с преобладанием легочно-сердечной недостаточности и развитием ДВС-синдрома, развившегося в результате синдрома дыхательных расстройств новорожденного вследствие геалиновой пневмопатии, что подтверждается характерными клиническими данными и морфологическими признаками: клинически (через 15 минут после рождения появилось втяжение по гаррисоновой борозде, раздувание крыльев носа, перкуторно укорочение нижне-задними отделами легких, дыхание ослаблено, жесткое, перевод на ИВЛ, нарастание гипоксемического синдрома, десинхронизации с аппаратной вентиляцией, церебральной недостаточности, интоксикации, позиционные отеки по фланкам туловища, брюшной стенки, бедер, акроцианоз, снижение экскурсии грудной клетки, проводные разнокалиберные хрипы по всем отделам легких, тоны сердца резко глухие, брадиа-ритмия, рентгенологически – напряженный пневмоторакс справа, отек легких с частичным коллабированием, по дренажам постоянный сброс воздуха, слева – сброс крови); морфологически (легкие при погружении в воду тонут, легкие со слабо различимой структурой строения, паренхима дисателектатична с фокусами аэрированных и эмфизематозно расширенных альвеол, в альвеолах обилие гиалиновых мембран, гидроперикард (в полости сердечной сорочки 2,5 мл. жидкости), асцит (в брюшной полости около 5-7 мл жидкости), отек мошонки, фокусы фрагментации и волнообразной деформации кардиомиоцитов в сердце, дистрофические изменения эпителия извитых канальцев в почке, вплоть до выраженных, отек головного мозга, дистрофические изменения нейронов, преимущественное полнокровие внутренних органов, за исключением капиляров межальваеолярных перегородок, эритро-, лейкостазы, множественные фибриновые тромбы в просветах сосудов, множественные кровоизлияния в мягких тканях головы, в толще твердой мозговой оболочки серповидного отростка и намета головы, в толще твердой мозговой оболочки серповидного отростка и намета мозжечка, под мягкой мозговой оболочкой больших полушарий, в веществе головного мозга, в серозных и слизистых оболочках, внутренних органах, левосторонний гемоторакс (в левой плевральной полости 5 мл жидкой крови).

Суд принимает заключение экспертов № №-МЭ от ДД.ММ.ГГГГ, выполненное ООО «Северо-Западное бюро судебных экспертиз» как относимое и допустимое, основное и наиболее существенное доказательство.

Судебная экспертиза проведена в порядке, установленном ст. 84 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, заключение выполнено в соответствии с требованиями ст. 86 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, содержит оно подробное описание проведенного исследования. Выводы экспертов, изложенные в экспертном заключении, последовательны, квалификация и уровень знаний экспертов не вызывают у суда сомнений. Сведений о том, что сторонами в порядке ст. 18 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации заявлялись отводы экспертам, и которые остались бы неразрешенными судом, в материалах дела не имеется.

Нарушений требований закона при проведении экспертизы не допущено, эксперты мотивированно ответили на все поставленные вопросы.

Кроме того, доказательств, ставящих под сомнение выводы экспертов, свидетельствующих о том, что медицинская помощь оказывалась новорожденному надлежащим образом без нарушения существующих стандартов и норм, суду не представлено и в ходе рассмотрения дела судом не добыто.

Таким образом, в ходе рассмотрения дела судом установлено, что дефекты оказания медицинской помощи ФИО7 не позволили реализовать возможность сохранения жизни новорожденного. 

Следовательно, между допущенными медицинским персоналом ГАУЗ КО ОКБСМП дефектами оказания ФИО7 медицинской помощи, к которому привели допущенные дефекты диагностики, диагноза и лечения и наступлением смерти ее ребенка имеется причинно-следственная связь.

Из содержания искового заявления ФИО2 усматривается, что основанием ее обращения в суд с требованием к ответчику о компенсации причиненного ей морального вреда явилось ненадлежащее оказание медицинской помощи (дефекты оказания медицинской помощи) ее сыну, приведшее к смерти новорожденного ребенка истицы, чем последней причинен моральный вред, выразившийся в физических и нравственных страданиях.

В соответствии со статьей 151 Гражданского кодекса Российской Федерации, если гражданину причинен моральный вред (физические и нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину другие нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда.

Из данной правовой нормы следует, что каждый из граждан в случае причинения ему морального вреда имеет право на защиту своих прав и интересов.

Согласно статье 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод каждый имеет право на уважение его личной и семейной жизни, его жилища и его корреспонденции.

Семейная жизнь в понимании статьи 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод и прецедентной практики Европейского Суда по правам человека охватывает существование семейных связей как между супругами, так и между родителями и детьми. В том числе совершеннолетними, между другими родственниками.

Статьей 38 Конституции Российской Федерации и корреспондирующими ей нормами статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации предусмотрено, что семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства.

Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав (пункт 1 статьи 1 Семейного кодекса Российской Федерации).

Пунктом 1 статьи 150 Гражданского кодекса Российской определено, что жизнь и здоровье, достоинство личности, личная неприкосновенность, честь и доброе имя, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища, личная и семейная тайна, свобода передвижения, свобода выбора места пребывания и жительства, имя гражданина, авторство, иные нематериальные блага, принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона, неотчуждаемы и непередаваемы иным способом.

Если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие гражданину нематериальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. При определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень вины нарушителя и иные заслуживающие внимания обстоятельства. Суд должен также учитывать степень физических и нравственных страданий, связанных с индивидуальными особенностями гражданина, которому причинен вред (статья 151 ГК Российской Федерации).

Из норм Конвенции о защите прав человека и основных свобод и их толкования в соответствующих решениях Европейского Суда по правам человека в их взаимосвязи с нормами Конституции Российской Федерации, Семейного кодекса Российской Федерации, положениями статей 150, 151 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что в случае нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, причинения вреда жизни и (или) здоровью гражданина при оказании ему медицинской помощи, при оказании ему ненадлежащей медицинской помощи требования о компенсации морального вреда могут быть заявлены родственниками и другими членами семьи такого гражданина, поскольку, исходя из сложившихся семейных связей, характеризующихся близкими отношениями, духовным и эмоциональным родством между членами семьи, возможно причинение лично им (то есть членам семьи) нравственных и физических страданий (морального вреда) ненадлежащим оказанием медицинской помощи этому лицу.

В силу пункта 1 статьи 1099 ГК Российской Федерации основания и размер компенсации гражданину морального вреда определяются правилами, предусмотренными главой 59 (статьи 1064 - 1101 ГК Российской Федерации) и статьей 151 ГК Российской Федерации.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 1064 ГК Российской Федерации, определяющей общие основания гражданско-правовой ответственности за причинение вреда, вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

В соответствии с пунктом 1 статьи 1068 ГК Российской Федерации юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный его работником при исполнении трудовых (служебных, должностных) обязанностей.

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (части 2 и 3 статьи 98 Федерального закона "Об основах охраны здоровья граждан").

Исходя из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи.

Статья 1101 ГК Российской Федерации предусматривает, что размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда " (в редакции постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 6 февраля 2007 г. № 6), суду следует устанавливать, чем подтверждается факт причинения потерпевшему нравственных или физических страданий, при каких обстоятельствах и какими действиями (бездействием) они нанесены, степень вины причинителя, какие нравственные или физические страдания перенесены потерпевшим, в какой сумме он оценивает их компенсацию и другие обстоятельства, имеющие значение для разрешения конкретного спора. Одним из обязательных условий наступления ответственности за причинение морального вреда является вина причинителя. Исключение составляют случаи, прямо предусмотренные законом.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий (абзац второй пункта 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. N 10).

В пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1 "О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина" разъяснено, что по общему правилу, установленному статьей 1064 ГК РФ, ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная статьей 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья, размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

При рассмотрении дел о компенсации морального вреда в связи со смертью потерпевшего иным лицам, в частности членам его семьи, иждивенцам, суду необходимо учитывать обстоятельства, свидетельствующие о причинении именно этим лицам физических или нравственных страданий. Указанные обстоятельства влияют также и на определение размера компенсации этого вреда. При определении размера компенсации морального вреда суду с учетом требований разумности и справедливости следует исходить из степени нравственных или физических страданий, связанных с индивидуальными особенностями лица, которому причинен вред, степени вины нарушителя и иных заслуживающих внимания обстоятельств каждого дела (абзацы третий и четвертый пункта 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 января 2010 г. № 1).

По смыслу приведенных нормативных положений гражданского законодательства и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации, моральный вред - это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага, перечень которых законом не ограничен. Необходимыми условиями для возложения обязанности по компенсации морального вреда являются: наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, наличие причинной связи между наступлением вреда и противоправностью поведения причинителя вреда, вина причинителя вреда.

При этом законом установлена презумпция вины причинителя вреда, которая предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт наличия вреда (физических и нравственных страданий - если это вред моральный), а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Законодатель, закрепив в статье 151 ГК РФ общие правила компенсации морального вреда, не установил ограничений в отношении случаев, когда допускается такая компенсация. При этом согласно пункту 2 статьи 150 ГК РФ нематериальные блага защищаются в соответствии с этим кодексом и другими законами в случаях и в порядке, ими предусмотренных, а также в тех случаях и тех пределах, в каких использование способов защиты гражданских прав (статья 12 ГК РФ) вытекает из существа нарушенного нематериального права и характера последствий этого нарушения.

В абзаце втором пункта 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10 "Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда " разъяснено, что моральный вред может заключаться, в частности, в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников.

Отсутствие в законодательном акте прямого указания на возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права на возмещение морального вреда (абзац третий пункта 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1994 г. № 10).

Согласно части 1 статьи 56 ГПК Российской Федерации каждая сторона должна доказать те обстоятельства, на которые она ссылается как на основания своих требований и возражений, если иное не предусмотрено федеральным законом.

Суд определяет, какие обстоятельства имеют значение для дела, какой стороне надлежит их доказывать, выносит обстоятельства на обсуждение, даже если стороны на какие-либо из них не ссылались (часть 2 статьи 56 ГПК РФ).

Применительно к спорным отношениям в соответствии с действующим правовым регулированием ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» должна доказать отсутствие своей вины в причинении морального вреда ФИО2 в связи со смертью ребенка (ее сына), которому медицинская помощь была оказана ненадлежащим образом.

Таких доказательств больницей (ответчиком) не было представлено.

Между тем, суд считает бесспорно установленным, что права ФИО2 нарушены дефектами оказания медицинской помощи ее сыну и последующей смертью ребенка ФИО7

ФИО2 в исковом заявлении указала на то, что в результате смерти сына ей причинен существенный моральный вред, выразившийся в психологических переживаниях, поскольку ожидание всей семьей рождения малыша, подготовка к его рождению, регулярное посещение врача и соблюдение всех рекомендаций в результате неквалифицированного оказания медицинской помощи сменились неоправдавшимися надеждами семьи, итоги действий оказались совершенно иными. Истице пришлось заново пересматривать свое мировоззрение и приспосабливаться к новой жизни, проживая ужас самого страшного периода в своей жизни – потери ребенка.

Кроме того, суд принимает во внимание, что здоровье - это состояние полного социального, психологического и физического благополучия человека, которое может быть нарушено ненадлежащим оказанием пациенту медицинской помощи, а при смерти пациента нарушается и неимущественное право членов его семьи на здоровье, родственные и семейные связи, на семейную жизнь.

Оценив представленные по делу доказательства по правилам ст. 67 ГПК Российской Федерации, суд считает установленным, что в результате дефектов оказания медицинским персоналом ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» медицинской помощи ФИО7, следствием которого явилась смерть новорожденного сына истицы, ей лично причинены невосполнимые нравственные страдания, в связи с чем, действиями ответчика истице причинен моральный вред, который подлежит возмещению.

При определении размера компенсации морального вреда, подлежащей взысканию в пользу ФИО2, суд исходит из того, что смерть ФИО7 последовала на второй день после рождения, истица как мать этого ребенка утратила близкого и дорогого ей человека. При этом данный ребенок был для нее долгожданным, которого она лишилась возможности любить живым и была вынуждена принимать участие в организации похорон.

Данные обстоятельства не могут не свидетельствовать о том, что истица испытала глубокое потрясение, стресс, сильные душевные переживания. До настоящего времени истица испытывает чувство невосполнимой утраты, необратимостью нарушенных семейных связей, относящихся к категории неотчуждаемых и не передаваемых иным способом неимущественных благ.

Доводы истицы о переживаниях в связи с невосполнимой для нее утраты и смертью ее сына, не опровергнуты ответчиком.

В связи с изложенным исковые требования ФИО2 о возмещении морального вреда подлежат частичному удовлетворению, а размер компенсации морального вреда определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, характера и степени причиненных истцу нравственных страданий, вызванных невосполнимой утратой близкого человека, степени вины причинителя вреда, периода, истекшего с момента смерти ребенка, а также требований разумности и справедливости, в соответствии с положениями ст. ст. 151, 1101 Гражданского кодекса Российской Федерации, в сумме 1 000 000 рублей.

Согласно п. 1 ст. 98 ГПК РФ стороне, в пользу которой состоялось решение суда, суд присуждает возместить с другой стороны все понесенные по делу судебные расходы, за исключением случаев, предусмотренных частью второй статьи 96 настоящего Кодекса. В случае, если иск удовлетворен частично, указанные в настоящей статье судебные расходы присуждаются истцу пропорционально размеру удовлетворенных судом исковых требований, а ответчику пропорционально той части исковых требований, в которой истцу отказано.

В соответствии со ст. 88 ГПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и издержек, связанных с рассмотрением дела.

Согласно статье 94 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации к издержкам, связанным с рассмотрением дела, относятся: суммы, подлежащие выплате экспертам, расходы на оплату услуг представителей и другие признанные судом необходимыми расходы.

В соответствии с ч. 2 ст. 85 ГПК РФ, эксперт или судебно-экспертное учреждение не вправе отказаться от проведения порученной им экспертизы в установленный судом срок, мотивируя это отказом стороны произвести оплату экспертизы до её проведения.

В случае отказа стороны от предварительной оплаты экспертизы эксперт или судебно-экспертное учреждение обязаны провести назначенную судом экспертизу и вместе с заявлением о возмещении понесённых расходов направить заключение эксперта в суд с документами, подтверждающими расходы на проведение экспертизы, для решения судом вопроса о возмещении этих расходов соответствующей стороной с учётом положений части первой статьи 96 и статьи 98 настоящего Кодекса.

Из материалов дела следует, что определением суда от ДД.ММ.ГГГГ была назначена комиссионная судебно-медицинская экспертиза, оплата которой была возложена на ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» как на сторону, обязанную доказать отсутствие своей вины в причинении вреда.

Эксперты ООО «СЗБСЭ» провели судебную экспертизу, стоимость работ составила 160 000 рублей, однако до окончания проведения экспертизы оплата за выполненную работу не произведена, в связи с чем, экспертная организация ходатайствовала о разрешении вопроса по оплате услуг за производство экспертизы.

Принимая во внимание, что ответчик ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» платежным поручением № от ДД.ММ.ГГГГ произвело оплату заключения медицинского эксперта №-МЭ по определению суда от ДД.ММ.ГГГГ, отсутствуют основания для их возмещения.

Согласно подпункту 3 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации, от уплаты государственной пошлины по делам, рассматриваемым в соответствии с ГПК РФ судами общей юрисдикции, освобождаются истцы по искам о возмещении вреда, причиненного увечьем или иным повреждением здоровья.

С учетом того, что моральный вред признается законом вредом неимущественным, государственная пошлина по таким делам должна взиматься на основании подп. 3 п. 1 ст. 333.19 НК РФ, предусматривающего оплату исковых заявлений неимущественного характера.

В связи с чем, с ответчика ГАУЗ «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» в доход бюджета 

<

адрес> должны быть взысканы судебные расходы, связанные с уплатой государственной пошлины, в сумме 300 рублей, исчисленной от требования неимущественного характера.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 194 – 199 Гражданского процессуального кодекса РФ, суд

р е ш и л:

исковое заявление удовлетворить частично.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» в пользу ФИО2 компенсацию морального вреда в размере 1 000 000 рублей.

В остальной части требований отказать.

Взыскать с Государственного автономного учреждения здравоохранения «Кузбасская клиническая больница скорой медицинской помощи им. ФИО5» в бюджет 

<

адрес> государственную пошлину в размере 300 рублей.

Решение суда может быть обжаловано в апелляционном порядке в Новосибирский областной суд через Ленинский районный суд 

<

адрес> в течение месяца со дня принятия решения суда в окончательной форме.

Решение суда в окончательной форме изготовлено ДД.ММ.ГГГГ.

Председательствующий судья: Бурова Е.В.