Апелляционное дело № 22-315/2020

Судья Егоров Е.А. 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

18 февраля 2020 года г. Чебоксары

Верховный Суд Чувашской Республики под председательством судьи судебной коллегии по уголовным делам Андреевой Л.А.

при ведении протокола помощником судьи Никитиным Д.И.

с участием: прокурора отдела прокуратуры Чувашской Республики Симунова А.Ю.,

осужденных ФИО1 и ФИО2,

адвокатов Ильина С.В. и Синичкина А.А.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционным жалобам адвокатов Ильина С.В. и Синичкина А.А. на приговор Ленинского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 19 декабря 2019 года, по которому 

ФИО1, родившийся 

<

данные изъяты>, несудимый,-

осужден по ч.1 ст.286 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее - УК РФ) к 1 году лишения свободы с отбыванием в колонии-поселении с самостоятельным следованием к месту отбывания наказания в соответствии с предписанием, выданным территориальным органом уголовно-исполнительной системы.

Срок отбывания наказания исчислен со дня прибытия осужденного в колонию-поселение.

Постановлено зачесть в срок наказания: время следования к месту отбывания наказания из расчета один день за один день, время задержания с 5 по 6 сентября 2018 года из расчета один день задержания за два дня отбывания наказания в колонии-поселении, время нахождения под домашним арестом с 7 сентября 2018 года по 26 марта 2019 года из расчета два дня нахождения под домашним арестом за один день лишения свободы;

ФИО2, родившийся 

<

данные изъяты>, несудимый,-

осужден по ч.5 ст.33 - ч.1 ст.286 УК РФ к наказанию в виде штрафа в размере 50000 рублей.

Заслушав доклад судьи Андреевой Л.А., выслушав осужденных ФИО1 и ФИО2, адвокатов Ильина С.В. и Синичкина А.А. по доводам жалоб, мнение прокурора Симунова А.Ю. об оставлении приговора без изменения, суд апелляционной инстанции

у с т а н о в и л:

ФИО1 осужден за превышение должностных полномочий (будучи сотрудником полиции), то есть за совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, а ФИО3 – в пособничестве ФИО1 в этом, то есть в содействии советами и предоставлением информации.

Согласно приговору преступление совершено в период с 20 июля по 1 августа 2018 года в г.Чебоксары Чувашской Республики при изложенных в судебном акте обстоятельствах. 

В судебном заседании ФИО1 и ФИО2 вину не признали.

В апелляционной жалобе с дополнением адвокат Ильин С.В. в интересах осужденного ФИО1 находит приговор незаконным и необоснованным, указывая на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела.

Со ссылкой на Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее – ВС РФ) «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий» приводит доводы об отсутствии в действиях ФИО1 состава преступления по ч.1 ст.286 УК РФ, поскольку считает, что -

в его действиях не имелось обязательных признаков - не было умысла на причинение общественно опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства, при этом такие последствия по делу не наступили; в отношении семьи ФИО7.8.9 он действовал исключительно из имеющейся информации о противоправных действиях самих членов данной семьи, при этом исходил из достоверности полученной информации, требующей проверки; 

попытки ФИО1 по опросу ФИО7 и членов ее семьи не образуют состава преступления, ибо в результате не получена какая-либо оперативно значимая информация и она не доводилась до третьих лиц и не использовалась, в связи с чем не повлекло причинение потерпевшим какого-либо вреда;

к тому же, потерпевшие ФИО8 и ФИО9 не встречались с ФИО1, каких-либо претензий к тому не имеют, при этом ФИО1 не вызывал в полицию ФИО9, по телефону к ней не звонил и ее права его действиями не нарушены, ФИО1 денег с ФИО8 не требовал, в связи с чем они не подпадают под статус потерпевшего, предусмотренный ст.42 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее -УПК РФ);

ФИО1 несколько раз встречался с потерпевшей ФИО7 лишь в рамках служебных полномочий с целью выяснить местонахождение брата ФИО8 при наличии на того оперативной информации, при этом с нее денежных средств не требовал;

материал проверки по заявлению ФИО10 ФИО1 фактически не проверялся, никаких проверочных действий по нему не проведено ввиду невозможности опросить членов семьи ФИО7,8,9, что подтверждено свидетельскими показаниями ФИО11 (начальника отдела ОСО по раскрытию преступлений, связанных с мошенничествами Управления Министерства внутренних дел (далее – УМВД) по г.Чебоксары, в связи с чем он был переадресован другому сотруднику. Отмечает, что ФИО1, будучи сотрудником ОСО УМВД в силу служебных полномочий с целью оказания методической и практической помощи вправе был изучать материалы, находящиеся в производстве районных отделов полиции;

ФИО1 не скрывал своей принадлежности к правоохранительным органам (представлялся и показывал служебное удостоверение, предоставил ФИО7 возможность его сфотографировать, оставлял свой номер телефона, просил перезвонить или подойти в отдел полиции для дачи объяснения), при этом сообщенные им потерпевшим либо свидетелям сведения о себе соответствовали действительности.

Отмечает, что судом при необоснованном осуждении ФИО1 в то же время безосновательно оправдано противоправное поведение самой потерпевшей ФИО7, при осведомленности о незаконных договорах купли-продажи транспортных средств со стороны членов своей семьи и наличии материалов проверки по различным заявлениям избравшей незаконный способ решения данного вопроса, обратившись к ФИО3 и побуждая того повлиять на ФИО1. По мнению адвоката, такое противоправное поведение потерпевшей ФИО7 в силу п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ должно было быть признано смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством.

Обращает внимание, что согласно должностной инструкции оказание практической и методической помощи в организации оперативно-розыскных мероприятий (далее-ОРМ) по выявлению и раскрытию преступлений, связанных с мошенничествами в отделах полиции №№1-6 УМВД по г.Чебоксары, входило в прямые должностные обязанности ФИО1; к тому же, в райотделах городской полиции уже до первого визита ФИО1 к ФИО7 20 июля 2018 года уже имелась информация о противоправных действиях членов ее семьи на основании заявлений ФИО12 (от 13.07.2018г.) и ФИО13 (от 16.07.2018г.). Поэтому, по доводам адвоката, объем и характер информации, добытой в результате попыток опроса, не свидетельствует о направленности умысла ФИО1 на нарушение прав потерпевших, предусмотренных Конституцией РФ. 

Считает ошибочным вывод суда об оказании ФИО3 содействия ФИО1 в незаконных действиях в отношении членов семьи ФИО7,8,9, ссылаясь на характер их взаимоотношений, совместные встречи с потерпевшей ФИО7 и перемещение на одном транспортном средстве.

По доводам жалобы, у ФИО1 отсутствовал умысел на нарушение каких-либо прав потерпевших, ФИО3 о пособничестве в совершении преступления он не просил, вопросы подачи заявления о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7 с ФИО10 не обсуждал, имеющуюся информацию в противоправных целях не использовал; о том, что ФИО3 просил у ФИО7 денежные средства для передачи ему, узнал лишь после возбуждения уголовного дела. Отмечает, что такие доводы ФИО1 подтверждаются показаниями ФИО3 (о том, что о необходимости передачи денежных средств, он ей не говорил и подобная инициатива исходила от нее самой) и частично самой потерпевшей ФИО7, засомневавшейся в искренности намерений ФИО3 и опасавшейся обмана с его стороны.

Отмечает, что в материалах дела отсутствуют сведения о высказывании ФИО1 угроз в адрес потерпевших либо требовании передачи денежных средств.

Полагает, что судом допущены противоречивые выводы о содействии ФИО4 в совершении каких-либо незаконных действий. Утверждает, что доказательствами стороны обвинения не установлен факт содействия осужденных друг другу в совершении противоправных действий.

Кроме того, ссылаясь на запись с камер видеонаблюдения УМВД по г.Чебоксары и показания ФИО1 с ФИО3, приводит доводы о неподтверждении факта инициирования ФИО1 подачи заявления ФИО10 в отношении семьи ФИО7,8,9. 

Считает, что с учетом противоречивых показаний ФИО10 судом необоснованно не принято во внимание тот факт, что у ФИО1 не было смысла инициировать проверку от имени ФИО10, поскольку в органах внутренних дел г.Чебоксары уже имелись заявления о мошенничестве семьи ФИО7,8,9 и ФИО1 уже общался по этому поводу с ФИО7, в связи с чем находит выводы суда о заинтересованности ФИО1 в инициировании проверки нелогичными. 

Указывает, что при этом материал проверки (КУСП-5276 от 29 июля 2018 года) по заявлению ФИО10 ФИО1 фактически не проверялся, ибо никаких проверочных действий им не проведено и срок рассмотрения не продлевался, что подтверждено свидетелями ФИО11, ФИО19 и ФИО22. Данное обстоятельство, по мнению адвоката, также свидетельствовало об отсутствии у ФИО1 умысла на причинение существенного вреда и факта наступления таких последствий.

По доводам жалобы, при таком положении выводы суда противоречат разъяснениям, содержащимся в п.18 упомянутого Постановления Пленума ВС РФ. Полагает, что при этом сами по себе попытки ФИО1 опросить либо установить местонахождение потерпевших с нарушением предусмотренного законом порядка не образует состава должностного преступления, поскольку оперативно-значимая информация не была получена.

Отмечает, что при изложенных обстоятельствах и недоказанности вины ФИО1 все неустранимые сомнения в силу конституционных положений должны были толковаться в его пользу, что судом проигнорировано.

Также обращает внимание на неверное изложение показаний ФИО3 и наличие технических ошибок в приговоре на стр.7.

Помимо приведенного находит приговор несправедливым, ссылаясь на назначение ФИО1 чрезмерно сурового наказания, не отвечающего требованиям ст.6 УК РФ.

Просит отменить обвинительный и вынести в отношении ФИО1 оправдательный приговор.

В апелляционной жалобе адвокат Синичкин А.А. в защиту интересов осужденного ФИО2 приводит доводы о незаконности и необоснованности приговора, считая выводы суда о наличии в действиях последнего состава преступления по ч.5 ст.33 – ч.1 ст.286 УК РФ бездоказательными и основанными на предположениях. 

Полагает, что в действиях Васильева имеет место быть добровольный отказ от совершения преступления, потому уголовное дело в отношении него подлежало прекращению за отсутствием состава преступления. 

По доводам жалобы, органы следствия должным образом не обосновали наступившие общественно опасные последствия от действий ФИО3, при этом суд некритично отнесся к предъявленному обвинению и безосновательно полностью согласился с выводами следствия.

Приводя подробный анализ хронологии встреч потерпевшей ФИО7 с осужденными, указывает, что судом оставлено без внимания проявление со стороны самой потерпевшей инициативы встречи с ФИО1, в ходе которой ФИО3 не склонял ее к совершению преступления; никаких действий, входящих в объективную сторону ч.5 ст.33 – ч.1 ст.286 УК РФ, ФИО3 не совершал, о чем не сообщала и сама ФИО7

Утверждает, что ФИО3, не являясь действующим сотрудником полиции, не располагал какой-либо информацией по поводу поступивших заявлений, при этом ФИО1 в рамках Федеральных законов «О полиции» и «Об оперативно-розыскной деятельности» (далее - «ОРД») вправе был проверить имеющуюся информацию о семье ФИО7,8,9 вне зависимости наличия у него в производстве материала проверки. Отмечает, что по делу не были допрошены ФИО12 и ФИО13, не проверена в установленном порядке достоверность их заявлений.

Кроме того, считает, что судом не опровергнуты доводы стороны защиты об отсутствии в действиях ФИО3 состава преступления ввиду его неосведомленности относительно наличия законного основания для проведения проверки ФИО1, данный вопрос в судебном заседании не исследовался, что, по мнению адвоката, влечет отмену приговора. 

Полагает, что суд ограничился лишь установлением объективной стороны преступления, оставив без внимания вопрос о субъективной стороне – об осознанности либо неосознанности ФИО3 незаконного характера действий ФИО1. Утверждает, что в действиях ФИО3 признаков незаконного содействия ФИО1 советами и предоставлением информации не имеется, потому вывод суда об осознании им недостоверности сведений о наличии в производстве ФИО1 материала проверки в отношении ФИО8, вводя тем самым в заблуждение последнего, находит предположительным и не основанным на совокупности собранных доказательств.

Просит отменить обвинительный и вынести в отношении ФИО3 оправдательный приговор. 

Проверив материалы уголовного дела и обсудив доводы апелляционных жалоб, суд второй инстанции приходит к следующему.

В соответствии со ст.38915 УПК РФ основаниями изменения или отмены судебного решения в апелляционном порядке помимо прочего являются: несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам уголовного дела, существенное нарушение уголовно-процессуального закона, неправильное применение уголовного закона и несправедливость приговора.

Применительно к данному приговору таких оснований не имеется.

Выводы суда о виновности осужденных основаны на тщательно исследованных в судебном заседании допустимых и относимых доказательствах, достаточных для разрешения дела по существу, - показаниях потерпевших ФИО7, ФИО8 и ФИО9, свидетелей ФИО15, ФИО16,ФИО10 и ФИО17, допрошенных в качестве свидетелей сотрудников полиции – ФИО18, ФИО19, ФИО11, ФИО20 и ФИО21, сотрудников отдела собственной безопасности МВД ЧР – ФИО22 и ФИО23, в том числе других свидетелей - ФИО24, ФИО25 и ФИО26, также протоколах следственных действий, заключениях экспертов и иных документах. Доказательствам дана надлежащая оценка.

Доводы осужденных об отсутствии в их действиях состава инкриминированного преступления подвергались тщательной судебной проверке и обоснованно отвергнуты как несостоятельные. Судом достоверно установлен факт превышения действующим (на тот период) оперативным сотрудником УМВД по г.Чебоксары ФИО1 своих должностных полномочий, который в отношении семьи ФИО7,8,9 из корыстных побуждений совершил действия, явно выходящие за пределы его полномочий (сообщил ФИО7 заведомо ложные сведения о проведении им процессуальной проверки по обращению о совершении ее братом ФИО8 и матерью ФИО9 мошенничества и возможности по результатам проверки привлечения ее близких родственников к уголовной ответственности, неоднократно связывался с ней и встречался, в том числе через ФИО3 и совместно с последним, с целью оказать воздействие и в дальнейшем для придания видимости законности своих действий сам же инициировал поступление в УМВД по г.Чебоксары заведомо ложного заявления в отношении семьи ФИО7,8,9 от имени знакомого ФИО3 – ФИО10), что с учетом попытки вовлечения данной семьи таким неправомерным образом в сферу уголовного преследования по надуманному заявлению, что ими (семьей ФИО7,8,9) воспринималось реально, вопреки доводам стороны защиты безусловно повлекло существенное нарушение прав и законных интересов потерпевших (в частности, на гарантированную государственную защиту личности от незаконного и необоснованного уголовного преследования, ограничения прав и свобод) и в свою очередь охраняемых законом интересов общества и государства, что выражалось в подрыве авторитета и дискредитации системы МВД РФ; при этом уволившийся на тот период из органов внутренних дел осужденный ФИО3 (будучи ранее сослуживцем ФИО1 и общавшийся с ним) осознанно оказывал содействие в этом ФИО1 советами и предоставлением информации, понимая превышение последним должностных полномочий. 

Вопреки доводам жалоб выводы суда о виновности осужденных основаны на совокупности исследованных не вызывающих сомнений доказательств, а не на предположениях, в том числе помимо показаний потерпевших и свидетелей на таких объективных доказательствах как данных видеозаписей, детализаций телефонных соединений и обмене сообщениями (мессенджере) между ФИО3 и ФИО7, в том числе официально зафиксированных в отделах полиции процессуальных документах. 

Превышение осужденным ФИО1 – на тот период оперуполномоченным оперативно-сыскного отдела по раскрытию преступлений, связанных с мошенничествами, УМВД РФ по г.Чебоксары своих должностных полномочий в отношении семьи ФИО7,8,9 и пособничество в этом ФИО3 прямо усматривалось, в частности, из показаний потерпевшей ФИО7 Исходя из анализа ее показаний ФИО1 под предлогом наличия в его производстве материала процессуальной проверки о противоправных действиях семьи ФИО7,8,9 и положительного решения данного вопроса в их пользу понуждал ее к передаче ему незаконного денежного вознаграждения через ФИО3. Как установлено по делу, последний, осознавая неправомерный характер действий ФИО1, содействовал осуществлению преступного плана, периодически встречаясь и созваниваясь с потерпевшей ФИО7 по этому поводу.

Судом установлено, что для достижения преступного плана с целью придания видимости законности своим действиям ФИО1 было инициировано поступление соответствующего заявления в отношении семьи ФИО7,8,9 в Управление полиции от знакомого ФИО3 – ФИО10, который подтверждал данный факт обращения в полицию с надуманным заявлением по просьбе ФИО1, ссылаясь на знакомство с последним через ФИО3. Это обстоятельство и показания свидетеля ФИО10 находили объективное подтверждение записями камер видеонаблюдения и иными доказательствами. Поэтому вопреки доводам жалоб такие изобличающие осужденных показания свидетеля ФИО10 обоснованно положены в основу приговора, одновременно дана критическая оценка его противоречащим этому и другим доказательствам иным показаниям.

Об умышленных противоправных действиях ФИО1, направленных на понуждение ФИО7 к передаче ему незаконного денежного вознаграждения под предлогом принятия решения об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении членов ее семьи, связанных с инициированием поступления заявления от ФИО10, свидетельствовали, в частности, и показания свидетеля ФИО20 (коллеги осужденного ФИО1). Исходя из анализа показаний данного свидетеля со слов ФИО1 23 июля 2018 года (фактически до поступления ложного заявления ФИО10 29 июля 2018 года) ему стало известно о том, что в их отдел должен поступить материал в отношении ФИО7,8,9, хотя на тот период таких сведений не имелось, при этом ФИО1 интересовался наличием такого материала и проверял по базе данных. Это обстоятельство также очевидно свидетельствовало о наличии у него преступного плана относительно упомянутой семьи. 

Как усматривается из исследованных доказательств, с целью осуществления своего противоправного умысла ФИО1 в дальнейшем добился получения заведенного по ложному заявлению ФИО10 материала в свое производство, проявив в этом инициативу перед руководителем отдела, что согласовывалось со свидетельскими показаниями его руководства – ФИО11 и ФИО19.

Согласно показаниям потерпевшей ФИО7, свидетелей ФИО21 и ФИО24 о неправомерных действиях Иванова ею было доведено до руководства оперативного отдела и в дальнейшем отдела собственной безопасности МВД ЧР, где при проверке данная информация была подтверждена (в том числе о подаче ФИО10 ложного заявления в полицию в отношении семьи ФИО7,8,9), что согласуется также с показаниями допрошенных в качестве свидетелей сотрудников полиции ФИО11 и ФИО19, сотрудников отдела собственной безопасности – ФИО23 и ФИО22. 

Следует отметить, что кроме того осужденные фактически и сами не отрицали свое знакомство с потерпевшей ФИО7 при изложенных ею обстоятельствах.

При таком положении доводы стороны защиты об отсутствии в действиях осужденных состава инкриминированного преступления (со ссылкой на наличие в отношении семьи ФИО7,8,9 помимо заявления ФИО10 и ранее поступивших в райотделы городской полиции двух других заявлений, по которым ФИО1 в силу должностных обязанностей при оказании методической и практической помощи вправе был осуществлять оперативные мероприятия) нельзя признать убедительными, поскольку ввиду поступления тех заявлений фактически от неизвестных лиц и неустановления их достоверности процессуальная проверка по ним не проводилась и потому соответственно не имелось оснований для каких-либо оперативных мероприятий. Более того, согласно показаниям руководителей ФИО1 – свидетелей ФИО11 и ФИО19 при получении им какой-либо оперативной информации о противоправных действиях тех или иных лиц тот обязан был об этом доложить сначала своему руководству (то есть ФИО11 и ФИО19) и только после их поручения вправе был осуществлять какие-либо оперативные мероприятия. Следовательно, до распределения Иванову его непосредственным руководителем ФИО11 зарегистрированного 29 июля 2018 года материала проверки (тем более по ложному заявлению ФИО10) у него не имелось предусмотренных процессуальным законом оснований для проведения проверочных действий в отношении семьи ФИО7,8,9. Отсюда очевидно следует, что на момент первой встречи ФИО1 с потерпевшей ФИО7 20 июля 2018 года у него не было правовых оснований как для процессуальной проверки в отношении названной семьи, так и осуществления оперативных мероприятий. Поэтому все его действия в отношении данной семьи, связанные с посещением на месте работы ФИО7, разыскиванием по месту жительства и работы ее близких родственников (ФИО9 и ФИО8), требованием явки в полицию для дачи пояснений, угрозами наступления негативных последствий в случае неявки и т.д., выполненные под прикрытием необходимости разрешить имеющийся в производстве материал проверки, инициированный им самим же по заведомо ложному заявлению ФИО10, фактически запланированные для осуществления преступного умысла и направленные на неправомерное получение денежного вознаграждения от ФИО7, явно выходили за пределы его полномочий и соответственно являлись незаконными. 

С учетом изложенного доводы жалоб об отсутствии в действиях осужденных составов преступлений со ссылкой на отсутствие обязательных признаков – умысла на причинение общественно опасных последствий в виде существенного нарушения прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества и государства при ненаступлении таких последствий нельзя признать убедительными. По тем же основаниям апелляционный суд также не может согласиться с иными приведенными в жалобе адвоката Ильина аргументами, в том числе относительно непричинения потерпевшим какого-либо вреда, тем более ФИО8 и ФИО9 (по приведенным в жалобе мотивам), поскольку, как было отмечено, само по себе вовлечение лица в сферу уголовного преследования с подозрением в совершении преступления тем или иным образом (непосредственно или опосредованно) несомненно влечет за собой негативное воздействие на него и соответственно тем самым безусловно причиняет моральный вред. Поэтому доводы адвоката Ильина о том, что признанные по делу потерпевшими члены семьи ФИО7,8,9 фактически не подпадают под такой процессуальный статус по приведенным в жалобе мотивам, являются необоснованными.

С учетом доказанности вины осужденного ФИО1 остальные приведенные в жалобе адвоката Ильина аргументы (о том, что он с ФИО7 деньги не требовал, материал проверки по заявлению ФИО10 им фактически не проверялся, никаких проверочных действий по нему не проведено ввиду невозможности опросить членов семьи ФИО7,8,9, с целью оказания методической и практической помощи вправе был изучать находящиеся в производстве районных отделов полиции материалы, не скрывал своей принадлежности к правоохранительным органам и сообщенные им потерпевшим либо свидетелям сведения о себе соответствовали действительности) не могли влиять на выводы суда и исключить преступность его деяний.

Также сами по себе доводы адвоката Ильина о наличии у ФИО1 полномочий по оказанию практической и методической помощи в организации оперативно-розыскных мероприятий по выявлению и раскрытию преступлений, связанных с мошенничествами в отделах полиции №№1-6 УМВД по г.Чебоксары, наличии в отделах городской полиции уже до первого визита ФИО1 к ФИО7 20 июля 2018 года информации о противоправных действиях членов ее семьи на основании заявлений ФИО12 и ФИО13 в рассматриваемой ситуации с учетом его незаконных действий при изложенных обстоятельствах не исключают преступность деяния. 

Необходимо отметить, что также вывод суда об оказании ФИО3 содействия ФИО1 в незаконных действиях в отношении членов семьи ФИО7,8,9 основан на исследованных в суде доказательствах с приведением соответствующих мотивов, в том числе исходя из характера их взаимоотношений, совместных встреч с потерпевшей ФИО7 и перемещения на одном транспортном средстве, используемом ФИО3, потому довод адвоката Ильина об ошибочности такого суждения является несостоятельным.

Аргументы адвоката Ильина об отсутствии у ФИО1 умысла на нарушение прав потерпевших (со ссылкой на то, что не просил ФИО3 о пособничестве в совершении преступления, вопросы подачи заявления о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО7 с ФИО10 не обсуждал, имеющуюся информацию в противоправных целях не использовал; о просьбе ФИО3 у ФИО7 денежных средств для передачи ему узнал лишь после возбуждения уголовного дела; сама потерпевшая ФИО7 засомневалась в искренности намерений ФИО3 и опасалась обмана с его стороны) нельзя признать убедительными и основанными на изученных материалах дела, поскольку совокупность исследованных доказательств свидетельствует об обратном.

Также доводы адвоката Ильина об отсутствии в материалах дела сведений о высказывании ФИО1 угроз в адрес потерпевших либо требовании передачи денежных средств не могут быть признаны состоятельными, поскольку со стороны осужденного фактически имели место такие неправомерные действия (в том числе путем воздействия на ФИО7 и через нее, также опосредованно через ФИО3), направленные в конечном счете на получение незаконного денежного вознаграждения.

Апелляционная инстанция отмечает, что вопреки доводу адвоката Ильина судом достоверно установлен факт содействия осужденных друг другу (будучи ранее коллегами по одному отделу) в совершении противоправных действий, о чем сделаны однозначные правовые выводы, соответствующие требованиям закона.

При таком положении остальные приведенные в жалобе адвоката Ильина доводы не влияли на выводы суда, основанные на неоспоримых доказательствах виновности осужденных. При этом наличие некоторой небольшой технической ошибки в тексте приговора в части показаний осужденного ФИО3, на что акцентируется внимание адвокатом Ильиным, не влияющей на существо рассмотренного дела, не влечет незаконность проверяемого судебного акта.

Обсуждая доводы жалобы адвоката Синичкина А.А., апелляционная инстанция приходит к выводу об их несостоятельности по аналогичным приведенным основаниям.

Аргументация адвоката Синичкина о необходимости прекращения уголовного дела в отношении ФИО3 за отсутствием состава преступления со ссылкой на его добровольный отказ от совершения преступления (имея ввиду возвращение им потерпевшей ФИО7 переданных ею для ФИО1 денежных средств) фактически противоречит совокупности исследованных доказательств и основана на неверном толковании норм материального права.

Следует отметить, что в данном случае ФИО3 осужден за пособничество ФИО1 в превышении должностных полномочий, связанных с незаконными действиями в отношении семьи ФИО7,8,9 под предлогом проведения законных проверочных действий путем инициирования поступления в полицию заведомо ложного заявления о преступлении семьи ФИО7,8,9 от ФИО10, а не за пособничество в совершении иного преступления, в том числе даче взятки. Следовательно, все действия ФИО3 в силу подпадания под иной состав преступления (за что он осужден) должны расцениваться с этой уголовно- правовой точки зрения. При этом довод о необоснованном непроведении проверки в предусмотренном порядке достоверности заявлений ФИО12 и ФИО13 путем их опросов не исключает преступность деяний осужденных, тем более при установлении факта непоступления от данных лиц подобных заявлений против семьи ФИО7,8,9.

Ссылка адвоката Синичкина о ненадлежащем обосновании наступивших последствий от действий ФИО3 является несостоятельной, поскольку действия последнего напрямую связаны с неправомерным характером действий основного участника преступления – ФИО1 и вытекают из него, о чем вопреки доводам адвоката надлежаще описано в процессуальных документах органа следствия и в обжалуемом судебном решении. 

Доводы жалобы адвоката о несовершении ФИО3 действий, входящих в объективную сторону ч.5 ст.33 – ч.1 ст.286 УК РФ, с утверждением, что тот не являлся действующим сотрудником полиции и не располагал информацией по поводу поступивших заявлений, не был осведомлен относительно наличия законного основания для проведения проверки ФИО1, а последний в рамках предоставленных полномочий имел возможность проверить имеющуюся информацию о семье ФИО7,8,9 вне зависимости наличия или отсутствия в его производстве материала проверки, не могут заслуживать внимания, поскольку по сути противоречат исследованным в суде доказательствам об умышленных неправомерных действиях осужденных в отношении потерпевших с корыстной целью получения незаконного денежного вознаграждения. При этом тот факт, что на упомянутый период ФИО3 не являлся действующим сотрудником полиции, не исключает преступность его деяний, поскольку по делу имелось достаточно изобличающих его доказательств об изначальной осведомленности о преступном плане ФИО1 и последующем содействии тому, что безусловно указывает на их изначальные согласованные незаконные действия и совершение преступления совместно, при котором безусловно наиболее активную роль сыграл действующий на тот период сотрудник полиции ФИО1, а Васильев во всем ему осознанно содействовал советами и предоставлением необходимой информации, войдя фактически в доверие к потерпевшей ФИО7, безусловно понимая при этом противоправный характер всех действий ФИО1 и соответственно своих, непосредственно связанных с действиями ФИО1. Вопреки доводам жалобы адвоката судом приведено достаточно убедительных аргументов в обоснование своих выводов о наличии в том числе в действиях ФИО3 состава инкриминированного преступления. В этой связи доводы адвоката об установлении судом лишь объективной стороны преступления и оставлении без внимания вопроса о субъективной стороне (об осознанности или неосознанности ФИО3 незаконного характера действий ФИО1) нельзя признать состоятельными.

Одновременно следует отметить, что изобличающие осужденных показания упомянутых потерпевших и свидетелей последовательны, согласуются между собой и с иными доказательствами, какая-либо заинтересованность против осужденных или причин для оговора не установлено, потому у суда не имелось оснований подвергать их сомнению. В этой связи доводы осужденного ФИО1 о заинтересованности некоторых свидетелей (в частности, своего руководства) в исходе дела против него признаются неубедительными.

Проанализировав исследованные доказательства в совокупности, согласующиеся между собой и дополняющие друг друга в деталях, полученные с соблюдением требований закона, и оценив их по правилам ст.ст.87,88 УПК РФ, судом вопреки аргументам жалоб правильно установлены фактические обстоятельства дела и обоснованно сделан вывод о виновности осужденных. Их преступным действиям дана надлежащая юридическая квалификация. 

С учетом изложенного доводы жалоб суд второй инстанции находит несостоятельными и противоречащими исследованным доказательствам. При таком положении также иные приведенные в жалобах аргументы не влияют на выводы суда и соответственно не влекут незаконность приговора. 

Апелляционная инстанция констатирует, что аналогичные доводы стороны защиты подвергались тщательной проверке в том числе районным судом и обоснованно мотивированно отвергнуты. В приговоре приведены мотивы принятия одних и опровержения других доказательств.

При назначении наказания суд руководствовался требованиями ст.ст.6,60 УК РФ, учитывая характер и степень общественной опасности совершенного преступления, личность виновных, смягчающее наказание (наличие двух малолетних детей) в отношении ФИО1 обстоятельство, также иные заслуживающие внимание факторы. Других смягчающих ФИО1 наказание обстоятельств, подлежащих обязательному учету, по делу не усматривалось. 

Что касается довода адвоката Ильина о необоснованном непризнании судом на основании п. «з» ч.1 ст.61 УК РФ смягчающим наказание ФИО1 обстоятельством противоправного поведения самой потерпевшей ФИО7 (со ссылкой на избрание ею самой незаконного способа решения вопроса в отношении своих членов семьи, обратившись к ФИО3 и побуждая того повлиять на ФИО1), то с этим нельзя согласиться. По делу такого смягчающего обстоятельства не имелось, а, напротив, самим ФИО1 совместно с ФИО3 в отношении непосредственно потерпевшей ФИО7 совершались неправомерные действия, направленные на понуждение ее к передаче незаконного денежного вознаграждения.

С учетом изложенного назначенное осужденным наказание, в том числе ФИО1 в виде реального лишения свободы (с учетом характера совершенного им – будучи действующим сотрудником полиции с офицерскими званием умышленного преступления хотя и категории средней тяжести, но представляющего в данном случае повышенную общественную опасность в силу посягательства на нормальное функционирование правоохранительной системы и затрагивания интересов государства, общества) вопреки доводу адвоката Ильина является справедливым, соразмерным тяжести совершенного преступления и личности осужденных.

Между тем суд апелляционной инстанции с позиции принципов гуманизма в силу ч.2 ст.61 УК РФ полагает целесообразным признать смягчающим наказание обстоятельством в отношении ФИО1 нахождение его супруги ФИО27 в состоянии беременности (подтвержденное представленными в апелляционный суд документами), что соответственно влечет смягчение назначенного ему наказания. 

По делу нарушений норм уголовного и уголовно-процессуального законов, влекущих отмену или изменение приговора (по другим основаниям), не усматривается. Следовательно, апелляционный суд не находит таких оснований, в том числе по доводам жалоб.

Руководствуясь п.9 ч.1 ст.38920, ст.ст.38926,38928 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции 

п о с т а н о в и л :

Приговор Ленинского районного суда г.Чебоксары Чувашской Республики от 19 декабря 2019 года в отношении ФИО1 изменить:

признать в соответствии с ч.2 ст.61 УК РФ смягчающим наказание обстоятельством беременность его супруги;

смягчить назначенное ФИО1 наказание по ч.1 ст.286 УК РФ до 10 (десяти) месяцев лишения свободы. 

В остальной части этот же приговор в отношении ФИО1 и ФИО2 оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвокатов Ильина С.В. и Синичкина А.А. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в вышестоящий суд в порядке, установленном главами 471 и 481 УПК РФ.

Председательствующий