Судья Раковица А.Н. № 22-7569/2025

УИД 50RS0017-01-2025-000197-23

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Красногорск Московской области 11 сентября 2025 года

Московский областной суд в составе председательствующего судьи Алябушевой М.В., 

с участием прокурора апелляционного отдела уголовно-судебного управления прокуратуры Московской области Филипповой А.А.,

осужденной ФИО1,

защитника адвоката Борзенковой И.П.,

при ведении протокола судебного заседания и аудиопротоколирования помощником судьи С,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу осужденной ФИО1 на приговор Каширского городского суда Московской области от 19 июня 2025 года, которым

ФИО1, 

<

данные изъяты> года рождения, уроженка 

<

данные изъяты>, гражданка РФ, несудимая,

осуждена по ч. 2 ст. 294 УК РФ к обязательным работам на срок 320 часов.

Мера пресечения ФИО1 оставлена без изменения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении.

Разрешен вопрос о судьбе вещественных доказательств и распределении процессуальных издержек.

Заслушав доклад судьи Алябушевой М.В., выступление осужденной ФИО1 и ее защитника адвоката Борзенковой И.П. об отмене приговора по доводам апелляционной жалобы, мнение прокурора Филипповой А.А., суд апелляционной инстанции 

УСТАНОВИЛ:

По приговору суда ФИО1 признана виновной в совершении вмешательства в какой бы то ни было форме в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, при обстоятельствах, подробно изложенных в приговоре.

В судебном заседании ФИО1 виновной себя не признала.

В апелляционной жалобе и дополнениях к ней осужденная ФИО1 просит отменить приговор суда, как незаконный и необоснованный, оправдав ее. Считает, что по делу допущены процессуальные нарушения. Приводя хронологию проведенных на стадии предварительного следствия следственных и процессуальных действий, анализируя законодательство и ведомственные акты, регулирующее служебные отношения, считает, что будучи заместителем руководителя СО по 

<

данные изъяты>, П, являющийся непосредственным руководителем следователя И, осуществляя контрольные функции, процессуальный надзор, являясь взаимозависимыми лицами, связанными трудовыми отношениями в одном следственном комитете, П может иметь личную заинтересованность в исходе дела и не может быть объективным при производстве предварительного следствия, в связи с чем, ею заявлен отвод, в удовлетворении которого необоснованно отказано. В то время как П, несущий ответственность за нарушения подчиненным следователем законности при расследовании уголовных дел, принял к производству уголовное дело в отношении нее, где основным свидетелем и участником события, произошедшего при производстве следственных действий, является подчиненный следователь. При таких обстоятельствах, считает, что процессуальные нарушения следователем И служебной дисциплины, его незаконные действия в отношении адвоката ФИО1 не нашли отражение в материалах дела. Считает, что на этапе доследственной проверки исчезли материалы служебной проверки следователя И, из которых следует, что дата фактического начала процессуальной проверки, т.е. опрос И и осмотр места происшествия проведены П 05.08.2024. Тогда как виза на рапорте И имеет исправления с 05 на 06. Вместе с тем, указывает, что служебная проверка в отношении следователя И была проведена в связи с ее обращением на горячую линию Следственного комитета, ее обращением в полицию с заявлением о преступлении, а также обращением Ч с жалобой на действия следователя И Однако данные материалы проверки не были приобщены к материалам уголовного дела. Полагает, что отсутствие служебной проверки является основанием для сомнений в беспристрастности и объективности лица, поводившего расследование – заместителя руководителя СО 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по МО П и наличии иной личной заинтересованности в исходе дела. Считает, что фактические обстоятельства не нашли подтверждение в предъявленном обвинении, искажено само событие произошедшего 16.07.2024. Полагает, что П, будучи заинтересованным в исходе дела лицом, не дал оценку действиям И, поскольку объективная оценка процессуальных нарушений, совершенных И во время следствия, его противоправное поведение, нанесение ей побоев, нарушение кодекса чести сотрудников СК РФ, присяги, превышение служебных полномочий исключает наличие в ее действиях состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 294 УК РФ. Полагает, что в период расследования П приняты процессуальные решения, ограничивающие реализацию права на ее защиту по настоящему уголовному делу, поскольку искажены обстоятельства события преступления, не приобщены материалы служебной проверки в отношении И, необоснованно отказано в удовлетворении ее ходатайств. Указывает, что во время расследования П производил ее допрос при открытых дверях в коридор, где находился И, оказывал на нее психологическое воздействие, требовал не обращаться в вышестоящие органы с жалобами. Считает необоснованным неоднократный отказ в удовлетворении ходатайства о приобщении коробки и документов о приобретении телефона Айфон. Отмечает, что ознакомление с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы осуществлялось формально, после передачи в экспертную организацию, что свидетельствует о нарушении права на защиту и о заинтересованности лица, производящего предварительное расследование. Кроме того, указывает, что при ознакомлении с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о приобщении копии соглашения об оказании юридической помощи Ч от 27.06.2024. В то время как события, послужившие основанием для возбуждения уголовного дела имели место 16.06.2024, после чего Ч сначала был привлечен к административной ответственности, а в последующем до возбуждения уголовного дела в отношении него проводились проверочные мероприятия. Считает необоснованными выводы следствия о том, что анализ осмотренных телефонных соединений Ч указывает на ложный характер сообщаемых им сведений о местонахождении 16.07.2024 в 

<

данные изъяты>. В то время как считает, что телефонные соединения свидетельствуют о правдивости показаний Ч, между тем, факт прибытия в Каширу с 17 часов подтвержден материалами дела. Полагает, что служебная зависимость следователя А не дала ему возможности сделать замечания по поводу внесения его руководителем П ложных сведений при осмотре и анализе телефонных соединений абонентского номера Ч Анализируя постановление о производстве выемки и протокол выемки (т. 2 л.д. 26-27, 29-34), указывает, что в течение 4-х часов документы не упаковывались, на них могло быть осуществлено воздействие, о котором указал эксперт. То обстоятельство, что механизм копирования не был озвучен в протоколе, ставит под сомнение обоснованность выводов судебно-технической экспертизы о времени выполнения рукописных реквизитов в дополнительном соглашении. Тогда как степень агрессивного воздействия экспертом не устанавливалась, использованная методика не давала права на категоричный вывод. Считает, что необоснованно отказано в проведении дополнительной технической экспертизы, находящихся у нее документов. Считает, что в ходе следствия было нарушено право на защиту, поскольку после отказа от защитника по соглашению 03.12.2024 (т. 3 л.д. 184), ей было предоставлено 5 суток для поиска другого защитника, однако данная возможность была исключена, поскольку на все предстоящие 5 дней ей вручены уведомления о необходимости явки, а следственные действия не проводились. Считает необоснованными обоснования следователя о продлении срока предварительного следствия в постановлении от 24.10.2024, поскольку осмотры места происшествия с ее участием не проводились. Считает, что необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о проведении проверки показаний на месте. Полагает, что осмотр места происшествия от 05.08.2024 проведен П до поручения проведения процессуальной проверки. Считает недопустимыми доказательствами протокол дополнительного осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 102-104) и протокол проверки показаний И на месте (т. 1 л.д. 96-101), поскольку протокол осмотра места происшествия искажает статус И, ему не разъяснены права и обязанности свидетеля, он не предупрежден об ответственности за дачу заведомо ложных показаний. В протоколах не правильно указано время их проведения. Так проверка показаний началась в 20.45 и закончилась в 21.55, а дополнительный осмотр места происшествия начался в 21.26 и закончился в 21.34. Таким образом, сведений о перерыве следственного действия не имеется. Однако позже на л.д. 115 т. 1 в рапорте П указывает о технических причинах отсутствия фототаблиц, наличие которых, по ее мнению, исключается вообще. Однако обоснование выводов суда о признании указанных доказательств недопустимыми считает неправильными. Указывает, что в приговоре не дано оценки тому обстоятельству, что оглашение протоколов проверки показаний Е и К, И в суде проведено в их отсутствие, а также не дано оценки отсутствию в материалах дела копий распоряжений из Удмурдской коллегии адвокатов, характеристик на помощника, выписок из протоколов, что свидетельствует о заинтересованности П Приводя фабулу предъявленного обвинения, считает, что необоснованно отказано в проведении ситуационной судебно-медицинской экспертизы с целью определения соответствия показаний участников событий 16.07.2024 о динамике и механизме причинения ей И телесных повреждений. Считает, что в ходе следствия П не устанавливались фактические обстоятельства, связанные с нарушением следователем И законодательства, и данные обстоятельства в обвинении не нашли отражения, что свидетельствует о заинтересованности. Тогда как считает незаконным поручение проверки районному следственному отделу и следователю, который по своему статусу является равным лицу, в отношении которого проводится проверка. Указывает, что стороной обвинения представлено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела от 27.03.2025 по ее заявлению о причинении ей следователем У телесных повреждений, однако в нем не имеется обстоятельств причинения ей У телесных повреждений. Тогда как в предъявленном обвинении упоминается о применении к ней физической силы, что подлежало юридической оценке. Считает, что следователем И нарушены требования кодекса этики и служебного поведения федеральных служащих СК РФ, поскольку проявлено применение физической силы в отношении адвоката при выполнении обязанностей при оказании юридической помощи Ч. Между тем, в приговоре отсутствуют данные о личной заинтересованности П в исходе дела. Указывает, что в ходе судебного разбирательства необоснованно отказано в удовлетворении ряда ходатайств, чем нарушено право на защиту. Кроме того, председательствующий неоднократно снимал вопросы к допрашиваемым лицам, а также необоснованно отказано в исследовании доказательств. В связи с чем, судье заявлен отвод, который необоснованно отклонен. Приводя установленные судом обстоятельства и анализируя выводы суда, считает, что обстоятельства применения следователем И к ней физической силы и нарушение права на защиту Ч имеют значение для дела и подлежат доказыванию. Считает, что не приведены мотивы исключения из обвинения обстоятельств принудительного изъятия у нее телефона при производстве следственного действия в отношении Ч Приводя собственную версию произошедшего, показания допрошенных лиц, считает, что показаниями свидетелей Ч, В, О, аудиозаписью, заключением судебно-медицинской экспертизы установлено наличие у нее телесных повреждений. Вместе с тем, указывает, что следователь И о проведении следственного действия не объявлял, права и обязанности понятым не разъяснял, обстоятельства задержания Ч и личного обыска, в частности о конфликте и применении физической силы, не указал. Отмечает, что в приговоре не верно приведено содержание расшифровки аудиозаписи, отсутствуют звуки падения ее на пол, крики не трогать, что не соответствует протоколу осмотра. Считает, что судом дана неверная оценка показаниям Ч и В, анализ является выборочным и односторонним, равно как избирательно проанализированы показания И указывает, что текст протокола задержания приведен в приговоре усечено без замечаний и ее заявлений, оценка протоколам задержания и личного обыска Ч с точки зрения допустимости не дана. Считает, что протокол задержания и все производные от него следственные действия являются недопустимыми, поскольку нарушено право на защиту Ч в результате применения к адвокату физической силы. Кроме того, привлечены понятые, непосредственно связанные с деятельностью правоохранительных органов, не выяснены их личности, не разъяснены права участникам следственного действия, нарушены общие правила производства следственных действий, права Ч на защиту. Кроме того, считает, что в протокол внесены недостоверные сведения об изъятии телефона у Ч считает, что привлеченные понятые Е и Я на момент участия в задержании Ч являлись стажерами участковых уполномоченных, что запрещено ч. 2 ст. 60 УПК РФ. Считает, что обвинение сформулировано с нарушением требований ст.ст. 171, 220 УПК РФ, должны быть описаны конкретные действия обвиняемого, что не может быть устранено в судебном заседании. Кроме того, указывает, что в обвинительном заключении следователем изложены выводы, приведен собственный анализ доказательств по делу, что не предусмотрено уголовно-процессуальным законом, эти выводы считает противоречат фабуле обвинения. Само предъявленное обвинение считает противоречит фактическим обстоятельствам дела, что исключает возможность ее защиты. Полагает, что в ее действиях отсутствует состав преступления, предусмотренный ч. 2 ст. 294 УПК РФ. Анализируя требования ст.ст. 295, 298, 310 УПК РФ, указывая время удаления и возвращения судьи из совещательной комнаты, скорость составления текста, приводя справочные данные о средней скорости печати, считает, что слишком короткое пребывание судьи в совещательной комнате в течение 38 минут бесспорно свидетельствует о составлении приговора, состоящего из 71 листа, вне совещательной комнаты. Кроме того, считает, что судом осуществлено копирование приговора из обвинительного заключения, что подтверждается и содержанием аудиозаписи по сравнению с ее содержанием в обвинительном заключении.

Проверив материалы уголовного дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, выслушав мнение участников процесса, суд апелляционной инстанции приходит к следующему выводу.

Судом приняты все предусмотренные законом меры к всестороннему, полному и объективному исследованию обстоятельств дела.

Обвинительный приговор соответствует требованиям ст.ст. 302, 304, 307, 308 УПК РФ, в нем указаны обстоятельства, установленные судом, дан анализ доказательств, обосновывающих вывод о виновности ФИО1, мотивированы выводы суда относительно вида и размера наказания.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, приговор содержит описание преступных действий с указанием места, времени, способа их совершения, формы вины, мотивов. Содержание показаний осужденной, свидетелей, протоколов следственных действий, заключений экспертов, документов и иных доказательств приведено в приговоре в необходимом объеме с отражением тех сведений, которые имеют отношение к установлению обстоятельств, подлежащих доказыванию. Доводы об отсутствии в приговоре описания примененных к ФИО1 насильственных действий, свидетельствующих об отсутствии состава преступления, предусмотренного ст. 294 УК РФ, не подлежат удовлетворению, поскольку не подтверждаются собранными доказательствами. Тогда как изложение судом доказательств, их анализа и оценки не противоречит требованиям УПК РФ. 

Нарушений при составлении приговора судом не допущено, данных о копировании обвинительного заключения не имеется, в связи с чем, доводы апелляционной жалобы о том, что приговор по настоящему делу не соответствует требованиям ст. 297, 303 УПК РФ, являются не убедительными. Наличие в приговоре при описании деяния, признанного судом доказанными, формулировок, дословно повторяющих предъявленное обвинение, свидетельствует о том, что выводы органов предварительного следствия о фактических обстоятельствах уголовного дела нашли подтверждение по результатам проведенного судебного разбирательства, данное обстоятельство не ставит под сомнение законность приговора и не свидетельствует о предвзятости суда и нарушении уголовно-процессуального закона. При этом положения п. 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 ноября 2016 года № 55 «О судебном приговоре» не нарушены, поскольку в нем указано на недопустимость копирования показаний допрошенных лиц и содержания других доказательств без учета результатов судебного следствия. Однако таких нарушений по делу не допущено.

Вопреки доводам жалобы время нахождения суда в совещательной комнате не регламентировано нормами уголовно-процессуального закона, в связи с чем, ссылка осужденной ФИО1 на нахождение суда в совещательной комнате в течение непродолжительного времени по сравнению с объемом приговора не свидетельствует о нарушении ее прав и о незаконности и необоснованности приговора суда.

Из протокола судебного заседания следует, что судебное следствие проведено в соответствии с требованиями ст.ст. 273 - 291 УПК РФ. В судебном заседании исследованы все существенные для исхода дела доказательства, представленные сторонами, разрешены все заявленные участниками процесса ходатайства, в том числе о приобщении коробки и документов о приобретении телефона Айфон; о проведении ситуационной судебно-медицинской экспертизы для определения динамики и механизма причинения ФИО1 телесных повреждений; и другие, которые были рассмотрены судом в полном соответствии с требованиями ст.ст. 121, 122, 271 УПК РФ, по каждому из них судом вынесены соответствующие постановления с соблюдением требований ст. 256 УПК РФ, в которых приведены надлежащие мотивировки принятых решений: с учетом, представленных по делу доказательств, наличия либо отсутствия реальной необходимости в производстве заявленных процессуальных действий с целью правильного разрешения дела и с учетом положений ст. 252 УПК РФ, и не выходят за рамки судебного усмотрения, применительно к нормам ст.ст. 7, 17 УПК РФ.

Неудовлетворенность той либо иной стороны по делу принятым судом решением по вопросам, возникающим в ходе разбирательства дела, не является поводом для уличения суда в предвзятости и необъективности. Законный и мотивированный отказ в удовлетворении ряда ходатайств, отклонение заданных допрашиваемым лицам вопросов, ни коим образом не свидетельствует об обвинительном уклоне суда и о нарушении прав осужденной на защиту. Тогда как заявленный судье отвод рассмотрен в соответствии с требованиями УПК РФ и по результатам рассмотрения принято мотивированное постановление.

В судебном заседании было обеспечено равенство прав сторон, которым суд, сохраняя объективность и беспристрастность, создал необходимые условия для всестороннего и полного исследования обстоятельств дела. Нарушений принципа состязательности сторон, предусмотренных положениями ст. 15 УПК РФ, необоснованных отказов в исследовании доказательств, которые могли иметь существенное значение для исхода дела, нарушений процессуальных прав участников, которые повлияли или могли повлиять на постановление законного, обоснованного и справедливого приговора, по делу не допущено.

Ссылки защиты на то, что судом нарушен порядок уголовного судопроизводства, принципы состязательности и равноправия, являются несостоятельными. Все доказательства, представленные суду, как со стороны защиты, так и со стороны обвинения, которые были достаточны для постановления в отношении ФИО1 обвинительного приговора, исследованы и приняты во внимание при постановлении приговора. 

Материалы дела, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании, исследованы с достаточной полнотой и в дополнительной проверке не нуждаются.

Судом в соответствии с требованиями УПК РФ правильно и достаточно полно установлены фактические обстоятельства дела, связанные с вмешательством ФИО1 в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, и обоснованно постановлен обвинительный приговор.

В судебном заседании были исследованы все представленные сторонами доказательства, которые были достаточны для вынесения в отношении ФИО1 обвинительного приговора.

Доводы апелляционной жалобы о том, что установленные судом фактические обстоятельства не подтверждаются собранными по делу доказательствами, о необоснованности привлечения осужденной к уголовной ответственности за установленное преступление, не подлежат удовлетворению, поскольку выводы суда о виновности ФИО1 подтверждаются совокупностью доказательств непосредственно и объективно исследованных в судебном заседании, проверенных и оцененных в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ, в том числе: - документами, подтверждающими должностное положение следователя по особо важным делам СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по МО И; - копиями протоколов следственных действий и процессуальных документов, выделенных из уголовного дела в отношении Ч, в том числе постановлением о возбуждении уголовного дела по ч. 1 ст. 318 УК РФ, ордером адвоката ФИО1, протоколом задержания Ч от 16.07.2024, протоколом осмотра предметов от 17.07.2024, протоколами дополнительного осмотра предметов от 18.07.2024, постановлением о признании вещественными доказательствами от 18.07.2024; - показаниями свидетеля И об обстоятельствах проведения следственных действий по уголовному делу в отношении Ч, а именно задержания; основанием для принятия такого решения послужила неявка обвиняемого и адвоката для проведения следственных действий; а также о том, что им объявлено о начале следственного действия, о задержании Ч и проведении его личного обыска, было принято решение об изъятии мобильного телефона Ч, однако адвокат ФИО1 самовольно взяла мобильный телефон со стола и объявила, что телефон принадлежит ей, завела руки за спину и села на стул; попытки убедить ФИО1 в незаконности ее действий и требования вернуть телефон, результатов не дали; в какой то момент ФИО1 оказалась у стены, он потянулся за телефоном, который оказался у него руке; ФИО1 угрожала ему, кричала; когда он забрал телефон, ФИО1 села на пол, потом встала; тогда как он оформил протокол изъятия, понятые находились с ним все время; грубого отношения к участникам процесса он не допускал; - показаниями свидетеля Ф об обстоятельствах участия в качестве понятого при проведении личного обыска задержанного Ч, в ходе которого адвокат ФИО1 забрала из руки Ч мобильный телефон, который сначала лежал на столе возле Ч; на требования следователя положить телефон на место ФИО1 отказывалась, держала два телефона в руках за спиной, отказывалась передавать следователю; в какой-то момент телефон Ч оказался в руках у следователя; после этого, ФИО1 стала сползать по стене, присаживалась вдоль стены, следователь ее не трогал; телефон был упакован и опечатан; составлен протокол; - показаниями свидетеля К, аналогичными показаниям свидетеля Ф; - показаниями свидетеля О об обстоятельствах посещения ею 16.07.2024 следственного отдела по 

<

данные изъяты>, ставшая очевидцем шума в кабинете следователя, слышала крики, описала обстановку в кабинете следователя, когда заглянула в кабинет; не видела, что в кабинете кто-то лежал на полу; - показаниями свидетеля Н об обстоятельствах участия в качестве понятой при изъятии мобильного телефона ФИО1, которая призналась, что телефон принадлежит ей и отказалась его разблокировать; - показаниями свидетеля Й, аналогичными показаниям свидетеля Н; - показаниями свидетеля Ч об обстоятельствах проведения следственных действий по уголовному дело, где он обвиняется по ч. 1 ст. 318 УК РФ, защиту осуществляла ФИО1, в той части, в какой его показания согласуются с иными доказательствами по делу; - проколами осмотра места происшествия; проверки показаний на месте с участием Ф, К; выписками из приказов в отношении Ф, К, которые являлись стажерами по должности участковых уполномоченных полиции и на них распространялось трудовое законодательство, не регламентирующее исполнение служебных обязанностей по осуществлению оперативно-розыскной деятельности и производства предварительного следствия; выемки у Ч дополнительного соглашения об оказании юридической помощи, квитанции об оплате; осмотра предметов; осмотров телефона с участием ФИО1, изъятого 27.09.2024; выемки мобильного телефона; осмотра аудиозаписи, произведенной ФИО1; аудиозаписью, исследованной в судебном заседании; сведениями из Удмурдской коллегии адвокатов; заключением судебно-технической экспертизы дополнительного соглашения, в котором дата 16.07.2024 не соответствует дате в документе, реквизиты выполнены не ранее сентября 2024 года; заключением оценочной экспертизы; заключениями судебно-медицинских экспертиз в отношении И, ФИО1; медицинскими документами в отношении указанных лиц; постановлением об отказе в возбуждении уголовного дела от 27.03.2025 в отношении следователя И; и другими доказательствами, подробно приведенными в приговоре.

Вопреки доводам жалобы, изложенные в приговоре доказательства суд в соответствии с требованиями ст. 87, 88 УПК РФ проверил, сопоставив их между собой, и каждому из них дал оценку с точки зрения относимости, допустимости и достоверности, а в совокупности признал их достаточными для разрешения уголовного дела по существу. В соответствии с требованиями п. 2 ст. 307 УПК РФ суд изложил в приговоре мотивы, по которым принял одни доказательства и отверг другие. Правильность оценки судом доказательств у судебной коллегии сомнений не вызывает. Тот факт, что данная судом оценка собранных по делу доказательств не совпадает с позицией стороны защиты, не свидетельствует о нарушении судом требований ст. 88 УПК РФ и не является основанием для изменения или отмены судебных решений.

У суда не было оснований сомневаться в достоверности показаний допрошенных лиц, поскольку они являются подробными, последовательными, логичными, существенных противоречий не содержат, согласуются не только между собой, но и подтверждаются другими доказательствами, исследованными в судебном заседании и приведенными в приговоре. Показания свидетелей обвинения, приведенные в приговоре, были тщательно проверены судом, им дана надлежащая оценка, как в отдельности, так и в совокупности с другими доказательствами, которая соответствует требованиям Главы 11 УПК РФ и оснований не согласиться с ней, суд апелляционной инстанции не усматривает.

Тот факт, что протоколы проверки показаний Е, Ю, И оглашены в отсутствии указанных лиц, не противоречит требованиям уголовно-процессуального закона и не нарушило право ФИО1 на защиту.

Заключения судебных экспертиз соответствуют требованиями закона, обоснованность проверялась в судебном заседании, каких-либо нарушений, которые влекли бы признание заключений экспертов недопустимыми доказательствами не выявлено, в связи с чем, суд правильно использовал их для установления обстоятельств, указанных в ст. 73 УПК РФ. Оснований ставить под сомнение выводы экспертов, судебная коллегия не усматривает, полагая выводы, обоснованными. В то время как оснований для проведения по делу дополнительных или повторных экспертиз судом не установлено, таковых не находит и суд апелляционной инстанции.

Ссылка ФИО1 на то, что при ознакомлении с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о приобщении копии соглашения об оказании юридической помощи Ч, не ставят под сомнение достоверность и допустимость проведенных экспертами исследований. То обстоятельство, что механизм копирования не был указан в протоколе, ни коим образом не ставит под сомнение выводы судебно-технической экспертизы о времени выполнения рукописных реквизитов в дополнительном соглашении. 

Тогда как утверждение ФИО1 о том, что изъятые документы не упаковывались в течение четырех часов и на них могло быть осуществлено воздействие, о котором указал эксперт, ни коим образом не ставит под сомнение выводы экспертизы о том, что время выполнения рукописных реквизитов (подписей от имени ФИО1 и Ч и их рукописных расшифровок) в дополнительном соглашении 

<

данные изъяты> об изменении порядка оплаты к соглашению об оказании юридической помощи 

<

данные изъяты>, датированном 16 июля 2024 года, не соответствуют дате, указанной в документе, данные рукописные реквизиты выполнены не ранее сентября 2024 года.

Доводы жалобы о том, что ознакомление с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы осуществлялось формально, после передачи в экспертную организацию, являются несостоятельными. Как следует из материалов дела 25.10.2024 заместителем СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты> П вынесено постановление о назначении судебно-технической экспертизы документов, которое 28.10.2024 принято ФБУ РФЦ судебной экспертизы имени профессора Р при Минюсте России без проверки материалов. 29.10.2024 ФИО1 и ее защитник адвокат Г ознакомлены с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы документов. При этом, в протоколе просили поставить дополнительные вопросы, заявили ходатайства, которые разрешены с вынесением соответствующего постановления. Кроме того, как следует из сопроводительных документов, указанное постановление о назначении экспертизы, а также объекты исследования были зарегистрированы в экспертном учреждении 29.10.2024, производство экспертизы начато 31.10.2024. При таких данных, оснований полагать, что нарушено право на защиту ФИО1, а равно о заинтересованности следователя, у суда не имелось.

Доводы осужденной о том, что осмотр места происшествия от 05.08.2024 проведен П до поручения проведения процессуальной проверки, не подлежат удовлетворению. Судом установлено, согласно рапорту заместителя руководителя СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты> П (т. 1 л.д.64) - осмотр места происшествия с участием И, протокол которого представлен суду в т. 1 на л.д. 58-63, фактически проводился 06.08.2024. В связи с чем, суд пришел к обоснованному выводу, что данная дата является истинной датой проведения названного следственного действия, а указание в соответствующем протоколе на его проведение 05.08.2024 является технической опиской. 

Ссылку ФИО1 о недопустимости протокола осмотра места происшествия (т. 1 л.д. 102-104) и протокола проверки показаний И на месте (т. 1 л.д. 96-101), поскольку протокол осмотра места происшествия искажает статус И, которому не были разъяснены права и обязанности свидетеля, он не предупрежден об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, суд апелляционной инстанции считает несостоятельной. Указанные протоколы соответствуют требованиям уголовно-процессуального закона, осмотр места происшествия проводился в соответствии с положениями ст. 164, ч. 3 ст. 170, ч. 2 ст. 176, ст. 177 УПК РФ, в протоколе достаточно подробно приведено описание обстановки на месте происшествия, приведено описание существенных обстоятельств; протокол проверки показаний на месте составлен в соответствии со ст. 194 УПК РФ, при этом свидетелю И разъяснены соответствующие права и он предупрежден об уголовной ответственности по ст.ст. 307, 308 УПК РФ. Утверждение осужденной о том, что проверка показаний началась в 20 часов 45 минут и закончилась в 21 час 55 минут, а дополнительный осмотр места происшествия начался в 21 час 26 минут и закончился в 21 час 34 минут, а в протоколах не имеется сведений о перерыве следственного действия, ни коим образом не свидетельствует о том, что в протоколах неправильно указано время проведения следственных действий. В то время как в рапорте П объясняются причины отсутствия фототаблиц.

Утверждение ФИО1 о том, что протокол задержания Ч и все производные от него следственные действия, проведенные следователем И, в том числе личный обыск, являются недопустимыми ввиду нарушения прав Ч на защиту в результате применения к ней, как к адвокату физической силы, а также в связи с привлечением для участия понятых Я и Ф, которые являлись стажерами по должности участковых уполномоченных полиции отдела УУПиПДН ОМВД России по г.о. 

<

данные изъяты>, не подлежат удовлетворению, поскольку не имеется нарушений требований уголовно-процессуального закона при их собирании и исследовании. В то время как не имелось препятствий для привлечения в качестве понятых стажеров Я и Ф, на которых распространялось трудовое законодательство, не регламентирующее исполнение служебных обязанностей по осуществлению оперативно-розыскной деятельности и производства предварительного расследования, они не являлись участниками уголовного судопроизводства либо их родственниками. При этом, как верно отмечено судом, умышленные действия ФИО1 по вмешательству в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, не были обусловлены фактом участия при производстве следственного действия ненадлежащих, по ее мнению, понятых. 

Существенных противоречий в исследованных доказательствах обвинения, которые ставили бы под сомнение выводы суда о виновности ФИО1 в совершении установленного преступления, свидетельствующих об их необъективности, недостоверности, а равно данных об их заинтересованности в исходе дела, либо оговоре осужденной, судом не установлено.

Нельзя признать убедительными и доводы апелляционной жалобы о неполноте и невсесторонности судебного следствия; об отсутствии доказательств виновности осужденной ФИО1; о неправильной оценке доказательств, в том числе телефонных соединений и показаний свидетелей Ч, В, О, И, аудиозаписи, заключений судебно-медицинских, судебно-технической экспертиз, протокола выемки документов, протокола задержания и личного обыска; о несоответствии выводов суда фактическим обстоятельствам, поскольку все версии ФИО1, в том числе об отсутствии состава преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 294 УК РФ, являлись предметом тщательной проверки и исследования суда, и мотивированно были отвергнуты, как не нашедшие своего подтверждения, о чем в приговоре дана оценка в соответствии с требованиями Главы 11 УПК РФ, равно как дана оценка и показаниям свидетелей защиты, и нарушений требований ст. 307 УПК РФ в этой части не допущено.

Суд апелляционной инстанции, проверив аналогичные доводы, приведенные в апелляционной жалобе, также приходит к выводу о том, что они являются несостоятельными и полностью опровергаются исследованными судом и изложенными в приговоре достоверными и допустимыми доказательствами, которые не содержат существенных противоречий и согласуются между собой. Оснований не согласиться с подобным выводом суда первой инстанции, суд апелляционной инстанции не усматривает.

При этом выводы суда о критическом отношении к показаниям осужденной ФИО1 и свидетеля Ч о том, что на момент проведения следователем И следственного действия мобильный телефон марки Apple iPhone (Эпл Айфон) принадлежал ФИО1, так как 16.07.2024 непосредственно перед его проведением, передан ей Ч на основании заключенного между ними дополнительного соглашения об изменении порядка оплаты к соглашению об оказании юридической помощи в связи с отсутствием у последнего денежных средств для оплаты по соглашению в размере 110 000 рублей, суд апелляционной инстанции находит обоснованными, поскольку данная версия не нашла подтверждение и опровергается собранными доказательствами.

Как верно отмечено судом, из показаний свидетеля И и аудиозаписи, произведенной в ходе следственного действия, следует, что после замечаний со стороны следователя в адрес Ч, чтобы тот оставил принадлежащий ему телефон на столе и не трогал его, ФИО1 первоначально сообщила следователю, что Ч «имеет право делать со своим телефоном все, что ему угодно», фактически не отрицая его принадлежность ему, а затем, указывая следователю, что данный телефон принадлежит ей, ФИО1, равно как и Ч, с момента начала и до окончания производства следственного действий не сообщали ему о том, что между ними непосредственно перед задержанием подозреваемого заключено дополнительное соглашение, на основании которого последним телефон передан в счет оплаты, а Ч сообщил, что это не его телефон, а его телефон находится дома, тогда как в ходе судебного следствия он сообщил суду, что пользовался в тот период именно этим средством связи и одним абонентским номером, установленном на нем в виде электронной сим-карты.

Вместе с тем, судом установлено, что согласно заключения судебно-технической экспертизы документов № 7337/07-1-24 от 02.12.2024, время выполнения рукописных реквизитов (подписей от имени ФИО1 и от имени Ч и их рукописных расшифровок) в дополнительном соглашении № 1 об изменении порядка оплаты к соглашению об оказании юридической помощи № 1-27/06/2024, датированном 16.07.2024, не соответствует дате, указанной в документе, данные рукописные реквизиты выполнены не ранее сентября 2024 года; вышеуказанное дополнительное соглашение подвергалось кратковременному термическому воздействию путем прохождения через другое печатное устройство без печати текста (в виде печати пустой страницы) после выполнения печатного текста и рукописных реквизитов. 

Вопреки доводам жалобы, суд обоснованно дал критическую оценку показаниям свидетеля защиты Ч (Прохватской) А.С. о том, что 16.07.2024 до момент задержания Ч она была очевидцем передачи им мобильного телефона марки Apple iPhone (Эпл Айфон) ФИО1 в счет оплаты ее услуг и оформления об этом документов, поскольку в ходе предварительного следствия свидетель Ч (Прохватская) А.С. данные сведения не сообщала и впервые указала об этом в судебном заседании, равно как и о том, что о намерении Ч передать принадлежащий ему мобильный телефон ФИО1 в счет оплаты и уже достигнутой между ними договоренности ей стало известно 15.07.2024. в то время как указанные обстоятельства противоречат показаниям свидетеля Ч и осужденной ФИО1, пояснившими о том, что соответствующий вопрос впервые был поднят и согласован ими 16.07.2024 при встрече перед поездкой в СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты>. 

При этом, выводы суда о том, что представленные суду кассовый чек от 13.12.2022 на сумму 109980 рублей и расходная накладная от 13.12.2022 на мобильный телефон марки Apple iPhone 14 Pro Max, не свидетельствуют о принадлежности ФИО1 телефона на момент производства 16.07.2024 следственного действия следователем И, являются обоснованными, согласуются с иными доказательствами, собранными по делу. 

Нарушений уголовно-процессуального закона при исследовании и оценке доказательств не допущено. Все обстоятельства, подлежащие доказыванию согласно ст. 73 УПК РФ, судом установлены. Оснований сомневаться в правильности установленных фактических обстоятельств дела и оценки, данной судом первой инстанции, представленным по делу доказательствам, у суда апелляционной инстанции не имеется. 

Доводы жалобы о том, что судом не дана объективная оценка действиям И во время следствия, его противоправному поведению, нанесению побоев ФИО1, нарушению кодекса чести сотрудников СК РФ, присяги, превышению служебных полномочий, не подлежат удовлетворению. Как следует из материалов дела, суду представлены сведения о том, что в ходе проведенной процессуальной проверки в порядке ст. 144-145 УПК РФ действиям следователя по особо важным делам И в момент событий по настоящему уголовному делу дана оценка должностным лицом следственного органа, и в отношении него вынесено постановление об отказе в возбуждении уголовного дела на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, предусмотренного п. «а» ч. 3 ст. 286 УПК РФ, а потому действия следователя И получили надлежащую правовую оценку компетентными органами. 

Вопреки доводам апелляционной жалобы, выводы суда о том, что уголовное дело в отношении ФИО1, обладающей статусом адвоката, в отношении которой применяется особый порядок производства по уголовным делам, возбуждено с соблюдением положений Главы 52 УПК РФ, равно как и о том, что предварительное следствие по уголовному делу проведено обладающим надлежащими полномочиями по его расследованию заместителем руководителя СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты> П, суд апелляционной инстанции считает обоснованными.

Доводы апелляционной жалобы о том, что в материалах дела отсутствует служебная проверка, что П являлся непосредственным руководителем следователя И, равно как и то, что в материалах дела отсутствуют копии распоряжений Удмурдской коллегии адвокатов, характеристики на помощника, выписки протоколов, не являются основанием для сомнений в беспристрастности и объективности лица, проводившего расследование уголовного дела – заместителя руководителя СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты> П, а равно о наличии иной личной заинтересованности в исходе дела. Решение суда об отсутствии по делу нарушений положений ст. 61 УПК РФ и об отсутствии оснований к отводу П является правильным. 

Доводы осужденной ФИО1 о неполноте предварительного расследования, о необоснованном продлении сроков следствия, не влияют на законность и обоснованность принятых по делу процессуальных решений, поскольку в соответствии с п. 3 ч. 2 ст. 38, ч. 1 ст. 171, ч. 1 ст. 215 УПК РФ следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, определять достаточность собранных доказательств для формулировки обвинения и составления обвинительного заключения. Поданные осужденной ФИО1 ходатайства, на которые она ссылается в апелляционной жалобе и заявила в судебном заседании, в ходе предварительного следствия рассмотрены следователем, и по ним приняты процессуальные решения, которые подробно мотивированы. Правильность оценки судом доказательств у суда апелляционной инстанции сомнений не вызывает, в связи с чем доводы жалобы осужденной о том, что выводы суда не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, приговор основан на предположениях, на недопустимых и недостоверных доказательствах, признаются несостоятельными. 

Ссылки в жалобе на то, что следователь П проводил допрос ФИО1 при открытых в коридор дверях, где находился И, оказывал на нее психологическое воздействие, требовал не обращаться в вышестоящие органы с жалобами; что ознакомление с постановлением о назначении судебно-технической экспертизы проведено формально, после передачи в экспертную организацию, являются несостоятельными, поскольку объективно ничем не подтверждены. В то время как ни одно доказательство, юридическая сила которого вызывала сомнение, не было положено в обоснование тех или иных выводов суда.

Доводы жалобы о том, что после отказа от защитника 03.12.2024 ФИО1 было предоставлено 5 суток для поиска другого защитника, однако данная возможность была исключена, поскольку на все предстоящие пять дней ей вручены уведомления о необходимости явки, а следственные действия не проводились, не свидетельствует о нарушении права ФИО1 на защиту. Как следует из заявления ФИО1 от 03.12.2024, она отказалась от услуг защитника адвоката Ш Указанное ходатайство было удовлетворено, о чем вынесено соответствующее постановление от 03.12.2024, в котором разъяснено право пригласить для участия в следственных и процессуальных действиях по делу другого защитника либо ходатайствовать о назначении адвоката в порядке ст. 50 УПК РФ. Согласно ответа от 06.12.2024 на заявление ФИО1 разъяснено о необходимости явки в следственный отдел 09.12.2024. В соответствии с постановлением от 09.12.2024 ФИО1 был назначен адвокат Х в связи с отсутствием адвоката по соглашению и 09.12.2024 обвиняемая и защитник уведомлены об окончании следственных действий, а 17.01.2025 ознакомлены с материалами дела.

Судом апелляционной инстанции не установлено таких нарушений уголовно-процессуального закона в ходе следствия и при рассмотрении дела судом, которые ставили бы под сомнение законность возбуждения, расследования дела, передачу его на стадию судопроизводства и в дальнейшем - саму процедуру судебного разбирательства. Предъявленное обвинение является конкретным, содержит в себе полное описание преступных деяний с указанием места, времени, а также всех обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии с требованиями ст. 73 УПК РФ. Вопреки доводам жалобы обвинительное заключение соответствует требованиям ст. 220 УПК РФ, оно не имеет таких недостатков, которые бы исключали возможность постановления приговора. В связи с чем, оснований для возвращения уголовного дела прокурору у суда первой инстанции не имелось, таковых не усматривает и суд апелляционной инстанции.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, судом установлено, что 16.07.2024 года следователем по особо важным делам СО по 

<

данные изъяты> ГСУ СК РФ по 

<

данные изъяты> И в рамках расследуемого названным органом предварительного следствия и находящегося в его производстве уголовного дела 

<

данные изъяты>, возбужденного 07.07.2024 года в отношении Ч, в служебном помещении по адресу: 

<

данные изъяты>А с участием последнего и его защитника – адвоката ФИО1, а также двух понятых, проводилось следственное действие – задержание подозреваемого с проведением в ходе него его личного обыска. При этом, следователем И подозреваемому Ч и его защитнику адвокату ФИО1 было объявлено о том, что будет произведено задержание и личный обыск. В момент производства по уголовному делу названного следственного действия при подозреваемом Ч находился принадлежащий ему мобильный телефон марки Apple iPhone (Эпл Айфон) и следователь сообщил его участникам о намерении его изъять. Несмотря на это, адвокат ФИО1 взяла принадлежащий Ч мобильный телефон марки Apple iPhone (Эпл Айфон) в свою руку и удерживала при себе, препятствуя следователю в его изъятии, сообщив последнему недостоверную информацию о принадлежности телефона ей, а не подозреваемому.

При таких обстоятельствах, суд обоснованно расценил указанные действия адвоката ФИО1, как совершение с ее стороны вмешательства в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, поскольку не вызывает сомнений то обстоятельство, что изъятие мобильного телефона у Ч имело значение для расследуемого в отношении него уголовного дела для установления обстоятельств, подлежащих доказыванию в соответствии со ст. 73 УПК РФ, в том числе с учетом показаний последнего о том, что в момент событий инкриминируемых ему преступлений в его пользовании находилось именно это мобильное средство связи. Тогда как действия ФИО1 по удержанию телефона подозреваемого, препятствованию в его изъятии, сообщению недостоверной информации о его принадлежности ей, имели своей целью воспрепятствование установлению названных обстоятельств, необходимых для всестороннего, полного и объективного расследованию дела.

При таких обстоятельствах, следует признать, что тщательный анализ и основанная на законе оценка исследованных доказательств в их совокупности позволили суду правильно установить фактические обстоятельства дела, при которых ФИО1 совершила вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность следователя в целях воспрепятствования всестороннему, полному и объективному расследованию дела, и правильно квалифицировать ее действия по ч. 2 ст. 294 УК РФ.

Оснований для оправдания ФИО1, как об этом поставлен вопрос в апелляционной жалобе, суд апелляционной инстанции не усматривает. 

Наказание назначено ФИО1 в пределах санкции соответствующей статьи УК РФ, по правилам ст.ст. 6, 7, 43, 60, 61 УК РФ, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, данных о личности осужденной, которая положительно характеризуется по месту работы, не состоит на учете в НД и ПНД, страдает хроническими заболеваниями, ее мать является инвалидом; смягчающих наказание обстоятельств – состояния здоровья осужденной и матери Э; отсутствия отягчающих наказание обстоятельств; влияния назначенного наказания на исправление последнего и условия жизни ее семьи.

Иных, смягчающих наказание обстоятельств, кроме установленных судом первой инстанции, суд апелляционной инстанции не находит.

Все существенные обстоятельства, имеющие значение для дела были известны суду первой инстанции и учтены при определении вида и размера наказания осужденной, которое является справедливым, соответствующим общественной опасности содеянного и личности виновного, а также закрепленным в уголовном законе принципам гуманизма и справедливости и полностью отвечающим задачам исправления и предупреждения совершения новых преступлений, в связи с чем, оснований для смягчения назначенного наказания суд апелляционной инстанции не находит.

Судом первой инстанции не установлены исключительные обстоятельства, связанные с целями и мотивами преступления, ролью виновной, ее поведением во время или после совершения преступления, и других обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления, в связи с чем, не имелось оснований для применения ст. 64 УК РФ. 

В соответствии с требованиями ч. 4 ст. 307 УПК РФ суд привел в приговоре мотивы решения всех вопросов, связанных с назначением наказания, и, дав справедливую оценку изложенным выше обстоятельствам, пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для применения ч. 6 ст. 15 УК РФ, и о возможности исправления ФИО1 без изоляции от общества назначив наказание в виде обязательных работ, приведя мотивы принятого решения.

Каких-либо существенных нарушений требований уголовного и уголовно-процессуального закона, которые путем лишения или ограничения прав участников уголовного судопроизводства, несоблюдения процедуры судопроизводства или иным путем повлияли или могли повлиять на постановление законного и обоснованного приговора, влекущих его безусловную отмену либо изменение, суд апелляционной инстанции не усматривает.

На основании изложенного, руководствуясь ст.ст. 389.13, 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Приговор Каширского городского суда Московской области от 19 июня 2025 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, апелляционную жалобу осужденной ФИО1 – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке в течение 6 месяцев со дня вступления приговора в законную силу, путем подачи кассационной жалобы в Первый кассационный суд общей юрисдикции, через суд, постановивший приговор. Пропущенный по уважительной причине, срок кассационного обжалования, может быть восстановлен судьей суда первой инстанции по ходатайству лица, подавшего кассационную жалобу. Осужденная вправе ходатайствовать об участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Судья М.В. Алябушева