31RS0002-01-2019-004659-33 

уголовное дело № 1-16/2020

П Р И Г О В О Р

 

Именем Российской Федерации

город Белгород 25 мая 2020 года

Белгородский районный суд Белгородской области в составе: 

председательствующего судьи Крюкова С.Н.,

при секретаре Коршаковой А.А.,

с участием: 

государственного обвинителя, помощника прокурора Белгородского района Заздравных И.Э., 

подсудимого ФИО1, его защитника, адвоката Скрынникова М.И., 

потерпевшего ЗВГ ..,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению

ФИО1, (информация скрыта), не судимого, 

по ч. 1 ст. 111 УК РФ,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 умышленно причинил тяжкий вред здоровью, опасный для жизни человека, при следующих обстоятельствах.

9 октября 2019 года, в 21 часу, находясь в состоянии алкогольного опьянения, ФИО1 прибыл к домовладению знакомого ему ранее ЗВГ .., расположенному по (адрес обезличен), с которым он находился в неприязненных отношениях, где вызвал хозяина домовладения на улицу и на почве ранее сложившихся личных неприязненных отношений инициировал с ним словесный конфликт, развитием которого явилось обоюдное физическое воздействие друга на друга ФИО1 и ЗВГ, в ходе которого первый схватил руками за одежду потерпевшего и потянул на себя, а тот, пресекая такие противоправные действия, ударил рукой по лицу обидчика, не причинив при этом ФИО1 вреда здоровью. Продолжая конфликт, испытывая личные неприязненные отношения к ЗВГ, в тот же день, в 21-ом часу, возле названного домовладения, с целью причинения телесных повреждений потерпевшему, ФИО1 избил ЗВГ, повалив при этом последнего на землю, умышленно нанеся в общей сложности тому не менее 4 ударов руками по голове и лицу, причинив тем самым ЗВГ (информация скрыта), которые квалифицируются как причинившие тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни - согласно п. 6.1.2 (информация скрыта) и п. 6.1.3 (информация скрыта) Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 года №194 н).

В судебном заседании Освиенко утверждал о частичном признании вины. Заявил, что 9 октября 2019 года, примерно в 20 часов, пришел к ЗВГ для мирного решения вопроса компенсации ему ликвидации его собаки в 2018 году. На улице ЗВГ неожиданно затеял конфликт, набросился на него и в пьяном угаре стал его избивать, он - защищался. В борьбе вместе упали на газон и поднялись, после чего конфликт продолжился, ЗВГ его избивал руками, а он отмахивался от нападавшего «ладонями или торцом руки», нанес 4-5 таких удара-воздействия. Получив от ЗВГ сильный удар по затылку, присел, а когда нападавший продолжил избиение, оттолкнул его руками в лицо, отчего ЗВГ попятился, упал, ударился головой об асфальт и потерял сознание, после чего появились соседи и была вызвана скорая помощь. Утверждал, что ЗВГ в драке нанес ему не менее 10 ударов кулаками по голове, телу и конечностям. Настаивал на самообороне, указывая, что виновен лишь в том, что оттолкнул потерпевшего, после чего «трагедия произошла случайно…», а также о неумышленном причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего, то есть фактически виновным себя не признал.

При исследовании фототаблицы к следственному эксперименту с его участием, ФИО1 указал участок местности, где между ним и ЗВГ случился конфликт, которым является местность (газон, тротуарная дорожка через газон и асфальтированная проезжая часть) перед домовладением (адрес обезличен). На этом участке Освиенко демонстрировал свои и ЗВГ действия, показал место падения последнего на асфальте (т.1 л.д. 161-163).

Факт проведения такого следственного действия подтвердила участвующая в качестве понятой свидетель ЧАИ 

Несмотря на такую позицию ФИО1, его вина в причинении тяжкого вреда здоровью ЗВГ подтверждается показаниями потерпевшего и свидетелей, протоколом осмотра места происшествия, заключениями экспертиз, иными исследованными материалами дела.

Так, потерпевший ЗВГ категорично указал, что именно Освиенко 9 октября 2019 года затеял с ним драку возле его дома, где он во время визита в вечернее время незваного гостя отмечал личное торжество с женщиной БЕМ. При этом ФИО1 отверг его предложение о разговоре во дворе дома, вызвал его на улицу, где в ходе затеянного словесного конфликта нанес рукой сильный удар в лицо, вероятно, сломав ему нос, после чего он упал, а ФИО1 продолжил его избивать руками, нанося множественные удары. Сообщил, что не помнит, чтобы он наносил удары ФИО1. При этом детальных обстоятельств конфликта потерпевший назвать не смог, пояснил, что не помнит их, поскольку в какой-то момент конфликта с ФИО1 получил серьезную травму и потерял сознание, после чего был доставлен в больницу, где ему оказывали медицинскую помощь. В результате причинения вреда здоровью ряд событий не помнит.

При этом, в начале судебного следствия, подтверждая факт встречи и общения в тот день с ФИО1, ссылаясь на состояние здоровья после травмы, ЗВГ отрицал драку с ним, сообщал о своем падении и получении травмы при этом.

По ходатайству обвинения исследованы показания потерпевшего в ходе следствия, где ЗВГ, сообщая о конфликте с ФИО1, его инициатором категорично называл подсудимого, который и ранее неоднократно «задирался» к нему, то есть провоцировал конфликт, а в тот день - именно ФИО1 потянул его руками за одежду; о драке с ним, в ходе которой тот избил его, нанес руками несколько сильных ударов в лицо, в том числе в область носа и левого глаза, о своем падении и потере сознания с частичными провалами в памяти после этого, в результате чего всех событий не помнил. Категорично настаивал, что во время визита к нему ФИО1 находился в алкогольном опьянении, что он определил по запаху спиртного. Сообщал, что в тот день он также употребил 2-3 рюмки коньяка (т.1 л.д. 24-27, 29-31, 208-210, 230-232).

Объясняя изменение позиции, ЗВГ сообщил суду, что в какой-то момент пожалел ФИО1 из-за его троих малолетних детей, а также высказанных подсудимым перед судебным заседанием намерениях полной компенсации вреда, что в действительности со стороны ФИО1 свелось к выплате ему пятидесяти тысяч рублей. Настаивал на правдивости показаний о его избиении подсудимым, получении от его действий тяжкого вреда здоровью с потерей им сознания. 

Свидетель БЕМ также сообщила, что наблюдала потерю потерпевшим сознания после общения с ФИО1. Рассказала, что 9 октября 2019 года, в вечернее время, находилась в гостях у бывшего супруга ЗВГ, отмечали его прошедший два дня до этого день рожденья. ЗВГ немного употребил коньяка, был в хорошем настроении, радовался новому трудоустройству, беды ничего не предвещало. Около 19-20 часов ФИО1 вызвал его на улицу для разговора, тот в хорошем расположении духа вышел из калитки домовладения и отсутствовал примерно 10-15 минут, после чего она забеспокоилась. По телефону попросила соседей посмотреть, что происходит на улице, а через некоторое время от супруги соседа узнала, что ЗВГ лежит там без сознания, после чего лично наблюдала это. Голова, нос, лицо, руки потерпевшего были в крови. Рядом находились соседи, в том числе и ФИО1. Из разговоров стало ясно, что между Освиенко и ЗВГ произошла драка, что ни у кого сомнений не вызывало. 

Об отсутствии таких сомнений суду рассказала и свидетель МСИ, подтвердившая, что БЕМ действительно попросила их с мужем помочь их соседу на (адрес обезличен), высказав опасения за него, поскольку незваный гость «за грудь вытащил, выхватил..» В. из калитки. М. сообщила, что когда они с мужем выбежали на улицу, там обнаружили на асфальте побитого соседа, что было понятно, поскольку он был в крови, без сознания, «…по пояс голый…», а куртка валялась неподалеку. Рядом находился только другой сосед – ФИО1, который «…стоял нормальный, не побитый был…». Начали собираться соседи, среди которых Е. (ИЕН), которая лично ей рассказала, что подъезжая с работы на автомобиле, видела, как ФИО1 «…руками, кулаками бьет по всему телу и голове и ногами пинает лежачего…» ЗВГ.

В присутствии свидетеля ИЕН в судебном заседании, М. настаивала на своих показаниях, в том числе и после оглашения в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ её показаний на следствии, в которых отсутствовали сведения о рассказе ей ИЕН указанного факта (т.1 л.д. 56-58), что М. объяснила невнимательностью и без очков прочтения своих показаний. В суде категорично настаивала на услышанных ей от ИЕН обстоятельствах избиения ФИО1 потерпевшего. 

Свидетель МОП подтвердил показания супруги. Рассказал, что действительно после телефонного звонка БЕМ, из которого супруга поняла, что соседа ЗВГ бьют, они вышли на улицу и обнаружили лежащего с голым торсом и без сознания, избитого и окровавленного ЗВГ с видимыми повреждениями в области носа. Голова была разбита. Когда он попытался, помогая соседу, поднять голову, у него «…рука чуть в затылок не провалилась, мягкая вся эта часть у него была…», из чего он понял, что шевелить соседа нельзя в таком состоянии из-за тяжести травмы. Рядом находился другой сосед Александр Освиенко, запаха спиртного от которого он не почувствовал, но глаза у него «блестели» и вел он себя неадекватно. Сообщил, что там же находилась соседка ИЕН ., которая прямо там, в присутствии Освиенко, рассказывала, что в свете фар своего автомобиля, на котором она возвращалась домой, видела, как сосед ФИО1 избивает руками лежащего на земле соседа ЗВГ. Последнего охарактеризовал как доброго человека, неконфликтного, никогда не участвовавшего в ссорах, драках, конфликтах, которого после употребления спиртного «не слышно и не видно». Об ФИО1, напротив, сообщил как о человеке, способном начать разбирательство с соседями, к примеру, из-за своей застреленной ранее собаки. 

Как и супруга, М., после оглашения в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ показаний на следствии (т.1 л.д. 60-62), в судебном заседании в присутствии свидетеля ИЕН настаивал на своих показаниях, сообщил, что не придав должного внимания рассказу ему ИЕН увиденного ей, не прочитал протокол на следствии и не обратил внимания на отсутствие этого факта в нем. В суде категорично настаивал на услышанных им от ИЕН обстоятельствах избиения ФИО1 потерпевшего. 

Свидетель ИЕН об обстоятельствах, очевидцем которых она была 9 октября истекшего года, рассказывала не столь категорично, как свидетели М.. Подтвердила, что около 21 часа, возвращаясь домой, в свете фар примерно с 40 метров увидела двух мужчин, которыми оказались соседи ЗВГ и ФИО1, которые стояли на асфальтной дороге напротив друг друга. Пока она парковалась, ЗВГ уже оказался в лежачем положении на дороге, а ФИО1 – стоял над ним, после чего она «…побежала и позвала мужа» и они вдвоем проследовали к ЗВГ, который был без сознания, с повреждениями на лице, в крови. Сообщая о действиях соседей по отношению друг к другу, ИЕН выбирала разные формулировки – «обнимались», «толкались», «раз один стоит, а второй лежит, значит дрались», указывала, что не видела, кто кого и сколько раз бил, убеждала, что не говорила об избиении Освиенко ЗВГ. После оглашения в порядке ч.3 ст. 281 УПК РФ показаний на следствии (т.1 л.д. 68-70,73), подтвердила их, заявив, что « я решила, что дрались».

Свидетель ГЕИ, являющаяся гражданской супругой ЗВГ, охарактеризовала его положительно, как доброжелательного, доброго, спокойного человека, в том числе и в состоянии опьянения, не имеющего конфликтов с соседями. Исключение составляют напряженные отношения с соседом ФИО1 по поводу ликвидации собаки последнего. 

Несмотря на имеющиеся в показаниях свидетелей М. и ИЕН противоречия в части указаний об избиении Освиенко ЗВГ, для устранений которых судом приняты необходимые меры, и которые объяснимы указываемым всеми свидетелями шоковым состоянием после их визуального обозрения раздетого ЗВГ, пребывающего в бессознательном состоянии, с разбитой и окровавленной головой, толком не понимающего, где находится после того, как пришел в сознание, спасти которого удалось лишь принятыми экстренными мерами, суд приходит к выводу о том, что однако в целом показания свидетелей согласуются между собой. Они позволяют суду не только определить дату, время и место травмирования ЗВГ и очертить круг участников конфликта в тот день на (адрес обезличен) с.ЗВГ (ЗВГ и Освиенко), но и установить причастность к причинению повреждений потерпевшему именно подсудимого.

Так изложенные показания М. и ИЕН опровергают версию ФИО1 о том, что он толкнул ЗВГ из положения сидя на корточках на газоне, после чего тот упал и ударился головой об асфальт, поскольку ИЕН категорично утверждала, что видела как они стояли друг напротив друга на асфальтной дороге и через мгновение ЗВГ уже лежал, то есть не было перемещения мужчин с газона на дорогу, чем опровергаются показания ФИО1 об этом. 

О его последующих действиях по отношению к потерпевшему суд делает вывод на основании анализа как его показаний, так и показаний ЗВГ - об избиении его Освиенко, свидетелей БЕМ – о начале отношений между ними по инициативе ФИО1, ИЕН и М. (с её слов) – о нанесении ФИО1 ударов по голове ЗВГ. 

Суд отмечает, что ни у кого из присутствующих в тот день на месте происшествия лиц не было сомнений в случившейся драке между мужчинами, в ходе которой Освиенко избил ЗВГ. 

Не опровергал это и присутствующий среди свидетелей ФИО1, что известно из показаний ИЕН и М.. 

С учетом изложенного, нет оснований не доверять показаниям потерпевшего о его избиении подсудимым, а также показаниям названных свидетелей о причастности именно ФИО1 к травмированию потерпевшего. 

Эти показания подтверждаются иными исследованными в судебном заседании доказательствами. 

Так, вина ФИО1 подтверждается также:

- сообщениями во 2-ом часу 10 октября 2019 года в дежурную часть ОМВД России по Белгородскому району о поступлении после избиения неизвестным на (адрес обезличен) в городскую больницу №2 ФИО2 с телесными повреждениями, с диагнозом: (информация скрыта) и в тот же период времени с этого же адреса - ФИО1 с диагнозом (информация скрыта) (т.1 л.д. 4-5); информация в этих сообщениях соответствует показаниям потерпевшего, свидетелей и подсудимого о конфликте именно ФИО1 с потерпевшим рядом с местом жительства последнего, не содержит, вопреки версии защиты, сведений о получении травмы ЗВГ в результате падения и ударе головой об асфальт; 

- протоколом осмотра места происшествия - участка местности, расположенного вблизи домовладений (адрес обезличен), имеющих ограждения в виде забора, в ходе которого на тротуарной дорожке и на проезжей части вблизи забора (адрес обезличен) обнаружены пятна вещества бурого цвета, что согласуется с указываемым потерпевшим, свидетелями и подсудимым местом конфликта ФИО1 и ЗВГ с причинением последнему таких повреждений, которые повлекли у него обильное кровотечении (т.1 л.д. 8-15); при этом место непосредственного обнаружения пятен вещества бурого цвета на асфальте представляет собой ровное дорожное полотно без каких-либо выступающих фрагментов, о которых по одной из версий защиты мог при падении удариться потерпевший, что опровергает такую версию, 

- заключением судебно-медицинской экспертизы, согласно которому у ЗВГ выявлена (информация скрыта) (т. 1 л.д. 88-92),

- актом медицинского освидетельствования Освиенко, в ходе которого у него 10 октября 2019 года установлено состояние опьянения (в 4 часа 21 минуту 0,23 мг/л, в 4 часа 36 минут – и 0,19 мг/л) (т.1 л.д. 145), 

- заключением судебно-медицинской экспертизы, которой у ФИО1 обнаружены повреждения, которые могли образоваться в тот же, что и у потерпевшего срок, не менее чем от 3 травматических воздействий тупых твердых предметов, индивидуальные признаки травмирующей поверхности которых не отобразились: (информация скрыта), причинивший средней тяжести вред здоровью; (информация скрыта) мог образоваться при падении на выпрямленный 1-й палец правой кисти либо от воздействия тупого твердого предмета, индивидуальные признаки которого не отобразились, при этом исключается его образование при травматическом контакте сжатой в кулак руки с тупым твердым предметом (т.1 л.д. 111-113).

Разъясняя свои выводы судебно-медицинской экспертизы ФИО1, эксперт ЗСН в судебном заседании уточнил, что ссадины в (информация скрыта) могли образоваться от одного травматического воздействия, поскольку эти повреждения расположены рядом. Механизм образования (информация скрыта), характерных при ударе в это место посторонним предметом, позволили эксперту утверждать об образовании (информация скрыта) при падении и исключить образование (информация скрыта) при ударе рукой и с большой долей вероятности - при ударе по руке. 

Наличие названных телесных повреждений у ФИО1 согласуется с показаниями потерпевшего о безрезультатной, в целом, попытке оказания им сопротивления нападавшему, на что указывает незначительное количество телесных повреждений на лице ФИО1, которые фактически могли образоваться от 2-ух воздействий и не причинили вреда здоровью. 

Незначительное количество таких повреждений опровергает утверждения ФИО1 о большом количестве нанесенных ему со значительной силой ЗВГ ударов кулаками по голове, телу и конечностям. К примеру, сильный удар в затылок, после чего он присел на корточки, о чем сообщал подсудимый, объективными медицинскими данными не подтвержден. 

По факту образования у ФИО1 (информация скрыта) процессуальная проверка по результатам которой в возбуждении уголовного дела в отношении ЗВГ отказано в связи с отсутствием в его действиях состава преступления, постановление об этом исследовано в судебном заседании и не оспорено подсудимым. 

Анализ исследованных в судебном заседании доказательств, в том числе данных осмотра места происшествия, показаний в суде ЗВГ и ФИО1, а также прибывших на место происшествия свидетелей М., БЕМ, ИЕН, которым ФИО1 не сообщал о (информация скрыта) ЗВГ, согласуется с таким выводом органа дознания, поскольку механизм образования у Освиенко этого повреждения, с учетом заключения эксперта ЗСН и его показаний в судебном заседании, связан с падением ФИО1 на выпрямленный 1-й палец правой кисти.

В судебном заседании исследованы также копии выписки из истории болезни и протокола исследования снимка компьютерной томографии (информация скрыта), заполненной при лечении потерпевшего в городской больнице № 2 (т.1 л.д. 40-42, 79).

При этом проверены доводы защиты о том, что содержащиеся в этих документах сведения, касающиеся (информация скрыта) потерпевшего, указывали на противоречия, сомнения и неясности в заключении судебно-медицинской экспертизы ЗВГ. Своего подтверждения такие доводы не нашли. 

Так, в описательно-мотивировочной части заключения действительно упоминается о (информация скрыта) потерпевшего, при отсутствии в заключительной части экспертизы выводов о наличии (информация скрыта), на чем акцентировал внимание защитник.

Однако анализ текста указанных документов и описательно-мотивировочной части экспертного заключения (т.1 л.д.88-92) указывают на то, что упоминание (информация скрыта) связано с точным описанием в экспертном заключении всей исследуемой документации, заполненной при оказании экстренной медицинской помощи потерпевшему, в том числе и с упоминанием предварительных выводов (диагноза), которые в последующем подтверждения не нашли. При этом экспертное заключение содержит категоричный вывод об отсутствии (информация скрыта) кости у ЗВГ (т.1 л.д.92, оборотная сторона).

Об этом же пояснила в судебном заседании эксперт КЯС Она пояснила, что это стало возможным в результате допущенной врачом-рентгенологом технической некорректности при описании снимка компьютерной томографии, что объяснимо сложным характером (информация скрыта) потерпевшего. В последующем эта ошибка в первичном описании доктором снимка томографии перешла и в заключение нейрохирургов, но была выявлена ей при проведении судебно-медицинской экспертизы. Настаивала, что верно установила (информация скрыта). Категорически исключила наличие (информация скрыта) повреждена не была. Объяснила, что в исследовательской части её заключения (информация скрыта) фигурирует потому, что история болезни, составленная в медицинском учреждении, пишется дословно, в том числе и с указанием тех повреждений, диагноз о которых потом не подтвердился, что и имело место быть в случае с указанием (информация скрыта). При этом эксперт категорически исключила образование выявленного у ЗВГ (информация скрыта) при падении потерпевшего из положения стоя на ногах с высоты собственного роста на спину. Также категорично исключила возможность образования (информация скрыта) при падении потерпевшего с высоты собственного роста на спину, настаивала на образовании этого повреждения от действия тупых твердых предметов. Травматическое воздействие в область носа и мягких тканей лица потерпевшего назвала, как наиболее вероятное, первым травматическим воздействием, пояснила, что документально она может утверждать как минимум о двух травматических воздействиях в голову потерпевшего, но их могло быть гораздо больше. 

Допрошенный в судебном заседании свидетель ВДВ –тот самый врач-рентгенолог, о котором упоминала эксперт КЯС, пояснил, что не имеет компетенции для проведения судебно-медицинской экспертизы, такой никогда не проводил. Объяснил свою ошибку сложным характером (информация скрыта), что является наиболее неблагоприятной для описания томографических снимков ситуацией, к тому же ситуация осложнялась (информация скрыта). В результате в его описании и появилось упоминание о (информация скрыта), что было исключено другим доктором после того, как через 12 дней отек спал и у врача появилась возможность детальнее рассмотреть новый снимок при повторном исследовании (информация скрыта) потерпевшего. 

Названные экспертные заключения выполнены имеющими высокую соответствующую квалификацию экспертами с большим стажем экспертной работы и необходимым опытом проведения подобного рода экспертиз, которые предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Выводы экспертиз понятны, логичны, научно обоснованы, их формулировки сомнений не вызывают, они согласуются с другими исследованными в судебном заседании доказательствами, в связи с чем оснований не доверять им у суда не имеется.

Поэтому, вопреки доводам защиты, нет оснований для признания недопустимым доказательством заключения судебно-медицинской экспертизы потерпевшего. 

Иные доказательства также проверены судом путем сопоставления их друг с другом, а также с показаниями подсудимого, потерпевшего и свидетелей. Содержащаяся в них информация взаимно согласуется между собой, с показаниями потерпевшего и свидетелей. Источники получения доказательств в ходе судебного заседания установлены и не противоречат уголовно-процессуальному закону Российской Федерации. Оснований для признания исследованных доказательств недопустимыми, не установлено.

В результате исследования приведенных доказательств, суд приходит к выводу о том, что каждое из них является относимым, допустимым и достоверным, а в своей совокупности – достаточными для разрешения дела. 

Исследованные доказательства в целом согласуются между собой и позволяют установить картину событий с участием ФИО1 и ЗВГ, происходящих в 21-ом часу 9 октября 2019 года возле (адрес обезличен). Позволяют суду сделать обоснованный вывод о возникновении по инициативе подсудимого конфликта с потерпевшим, в ходе которого ФИО1 избил потерпевшего, повалив его, причинив в общей сложности как минимум 4 травматических воздействия руками в голову потерпевшего, итогом чего явился тяжкий вред здоровью потерпевшего. 

Примерно такое количество травматических воздействий указывается и подсудимым, чему нет оснований не доверять, поскольку в этой части показания ФИО1 согласуются с другими доказательствами. При этом его утверждения о том, что характера ударов эти воздействия не носили, суд расценивает критически, как способ защиты, поскольку результат такого воздействия для суда очевиден – (информация скрыта) травма потерпевшего. 

Доводы защиты о неосторожном характере действий подсудимого при отсутствии умысла на причинение потерпевшему телесных повреждений, случайном травмировании потерпевшего при падении, а следовательно о неверной квалификации действий подсудимого, проверены при исследовании заключений судебно-медицинских экспертиз потерпевшего и подсудимого, допросов экспертов и свидетелей, данных протокола осмотра места происшествия, показаний потерпевшего и подсудимого, а также результатов следственного эксперимента с участием последнего. Приведенный анализ доказательств наглядно показал надуманность этих версий при умышленном характере нанесения множественных ударов руками подсудимым в жизненно важные области потерпевшего с причинением объективно установленных телесных повреждений. 

Версии защиты о противоправности действий самого потерпевшего, наличии угрозы со стороны потерпевшего ФИО1 и его оборонительных действиях также подтверждения не нашли, поскольку при имевшемся у ФИО1 мотиве (из-за собаки) начать конфликтные отношения с ЗВГ, позднем визите именно ФИО1 к потерпевшему, которого он силой вытащил за пределы домовладения для разбирательства, о чем следует из анализа показаний БЕМ и М., именно он являлся инициатором конфликта с потерпевшим с проявлением агрессии. 

Исследованными доказательствами не установлено факта инициативного причинения потерпевшим подсудимому вреда здоровью либо применения к нему насилия, что подтверждается заключением судебно-медицинской экспертизы подсудимого, показаниями потерпевшего и свидетелей. Не установлено и фактов использования ЗВГ в конфликте каких-либо предметов, а также высказывания потерпевшим в адрес подсудимого намерений немедленного причинения ему смерти или вреда здоровью, что следует из показаний всех допрошенных лиц, в том числе и из показаний подсудимого. 

Поэтому инициатор конфликта очевиден. Это ФИО1. С этим согласуются количество и локализация повреждений у ЗВГ (с причинением тяжкого вреда здоровью) и у ФИО1 (на лице- незначительное количество повреждений, не повлекших вреда здоровью). Согласуются с этим и сведения о миролюбивом, доброжелательном характере ЗВГ, что проявилось и в судебном заседании, где потерпевший просил не наказывать строго обидчика, жалея его троих малолетних детей. 

Вопреки доводам защиты, неустранимых сомнений виновности подсудимого, в том числе обусловленных противоречивыми показаниями потерпевшего и свидетелей М., БЕМ и ИЕН, суд не усматривает. 

Отдельные неточности в показаниях потерпевшего относительно обстоятельств конфликта с ФИО1, с учетом причинения ему тяжкого вреда здоровью, потребовавшего хирургического вмешательства с использованием наркоза, с появлением в последующем забывчивости и рассеянности, что подтверждено исследованными в судебном заседании данными медицинской документации потерпевшего, не носят характер противоречий, порождающих сомнения в виновности ФИО1 и не позволяющих установить картины инкриминируемого подсудимому преступного деяния. 

Неточности в показаниях М. – несущественны, логично объяснены ими в судебном заседании, в том числе тем шоковым состоянием, в котором они пребывали при визуальном наблюдении характера травмы ЗВГ. 

Суду очевидно, что и попытка изменения позиции свидетеля ИЕН в пользу ФИО1 обусловлена именно этим фактором и опасениями агрессии таким образом проявившего себя соседа ФИО1. На испуг указывают её показания о том, что она, став очевидцем конфликта ФИО1 и ЗВГ, сразу побежала за мужем и лишь после этого решилась подойти к месту, где лежал ЗВГ. 

Наличие (информация скрыта) у ФИО1 не исключает возможности причинения им руками телесных повреждений потерпевшему, в том числе и до образования у него этого повреждения в результате падения. Кроме того, вторая рука подсудимого не повреждена.

О нанесении ФИО1 ударов потерпевшему ногами известно только из показаний ИЕН, а также М. – с её слов. При этом и в ходе следствия и в судебном заседании ИЕН не описывала конкретных деталей таких воздействий, сообщала, что подсудимый «пинал» потерпевшего, не уточняя деталей этого. При этом о нанесении ударов ФИО1 потерпевшему руками известно не только из показаний свидетелей, но и из показаний потерпевшего и фактически – и из показаний подсудимого. Поэтому суд полагает, что в судебном заседании нашло подтверждение и установлено лишь нанесение ФИО1 потерпевшему ударов руками. 

С учетом этого показаниям подсудимого в части противоправного поведения ЗВГ и своих оборонительных действиях, суд оснований доверять не имеет, поскольку они опровергаются исследованными доказательствами и какими-либо объективными данными не подтверждены. Поэтому в этой части показания ФИО1 суд расценивает как способ защиты от предъявленного обвинения. 

Таким образом, все доводы защиты в пользу ФИО1 проверены и своего подтверждения не нашли, поскольку опровергнуты исследованным доказательствами.

Исследовав представленные сторонами доказательства в их совокупности, сопоставив их между собой, суд находит вину подсудимого в инкриминируемом преступлении доказанной. 

Действия ФИО1 суд квалифицирует по ч.1 ст. 111 УК РФ – умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека.

Это преступление тяжкое, оконченное, его объект - общественные отношения, направленные на обеспечение таких благ как жизнь и здоровье человека. ФИО1 при его совершении осознавал общественную опасность своих действий, связанных с нанесением множественных ударов в голову потерпевшему, предвидел неизбежность наступления общественно опасных последствий в виде причинения вреда здоровью человека и желал их наступления, то есть действовал с прямым умыслом.

При назначении наказания суд, согласно ст. ст. 6, 60 УК РФ, учитывает характер и степень общественной опасности инкриминируемого деяния, обстоятельства его совершения, личность подсудимого, наличие смягчающих и отягчающих его наказание обстоятельств, влияние назначенного наказания на исправление ФИО1 и на условия жизни его семьи.

ФИО1 не судим, в 2019 году к административной ответственности не привлекался (т. 1 л.д. 128-132, 237). Зарегистрирован и проживает по адресу: (адрес обезличен), администрацией поселения характеризуется положительно, жалоб и заявлений на него не поступало. Работает (информация скрыта), где характеризуется положительно. (информация скрыта), имеет троих малолетних детей. Военнообязанный, на учетах у врачей нарколога и психиатра не состоит (т.1 л.д. 126-127, 133, 135, 138-144). 

С учетом сведений о личности подсудимого и его адекватного поведения в судебном заседании, полностью понимавшего суть происходящего, суд считает ФИО1 вменяемым. 

Обстоятельствами, смягчающими его наказание, суд признает: наличие троих малолетних детей (п. «г» ч.1 ст. 61 УК РФ), состояние здоровья, обусловленное наличием хронических заболеваний (ч.2 ст. 61 УК РФ), частичное возмещение морального вреда, причиненного преступлением (ч.2 ст. 61 УК РФ), наличие на иждивении (информация скрыта) (ч.2 ст. 61 УК РФ). 

Суд также учитывает (информация скрыта) подсудимого, но не имеет законных оснований признать эти обстоятельства смягчающими наказание подсудимого, поскольку они непосредственно к его личности не относятся. 

Оснований для признания смягчающими наказание подсудимого обстоятельством оказание помощи потерпевшему после совершения преступления не имеется. Такая помощь потерпевшему оказана не подсудимым, а иными лицами, которым потребовалось повторно вызывать «скорую помощь» после того, как ФИО1 отменил первый её вызов. Поэтому вызов «скорой помощи» заслугой подсудимого не является.

В возникновении конфликта с ЗВГ подсудимый обвиняет потерпевшего, а причиной его травмирования называет случайные обстоятельства, что полностью опровергается исследованными доказательствами. Реальная помощь потерпевшему на месте происшествия им не оказывалась. Поэтому его извинение перед потерпевшим – притворно, а раскаяние в содеянном – отсутствует, суд не признает их смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами. 

Принимая во внимание обстоятельства умышленно совершенного ФИО1 преступления, установленных на основе анализа исследованных доказательств, суд не усматривает в действиях потерпевшего противоправности или аморальности, не установлено и необходимой обороны в действиях подсудимого. Поэтому нет оснований признавать такие факторы смягчающими наказание подсудимого обстоятельствами. Доводы защиты об обратном - неубедительны. 

С учетом очевидного характера преступления, при прямом изобличении подсудимого свидетелями, нет оснований и для признания способствования подсудимого раскрытию и расследованию преступления смягчающим его наказание обстоятельством.

Из исследованных материалов известно, что при отсутствии фактов употребления спиртного по месту жительства и работы, подсудимый характеризуется в целом положительно.

ФИО1 утверждает, что во время конфликта с потерпевшим был трезв, а спиртное употребил уже после случившегося.

Этим показаниям суд оснований доверять не имеет, поскольку об обратном указывают потерпевший ЗВГ и свидетель М., первый – чувствующий запах спиртного от ФИО1, второй – наблюдавший его неадекватное поведение на месте происшествия. Оба предупреждались об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, оснований для их оговора подсудимого судом не установлено. ЗВГ вообще – просил подсудимого строго не наказывать. 

Их показания согласуются с данными акта освидетельствования подсудимого (т.1 л.д. 145), которым установлено его опьянение. 

Поведение ФИО1, позволившего себе избить человека до бессознательного состояния, фактически из-за собаки, не противоречит выводу суда о его пребывании в тот вечер в состоянии опьянения. 

С учетом этого, принимая во внимание обстоятельства дела и сведения о личности ФИО1, при осознании подсудимым своих физических возможностей, значительно превосходящих возможности потерпевшего, который значительно старше подсудимого и, кроме того, пребывал в состоянии алкогольного опьянения, что для подсудимого было ясно при визуальном обозрении ЗВГ, при очевидном понимании ФИО1 возможных последствий нанесения ударов в жизненно важный орган потерпевшего, при наличии установленной в судебном заседании реальной возможности для осознания неправомерности своего поведения и осуществления действий в отношении потерпевшего без применения физического контакта, поскольку именно подсудимый, а не наоборот, пришел домой к потерпевшему, суд полагает, что именно состояние опьянения не дало ФИО1 возможности адекватно оценить ситуацию, что привело развитие конфликта с потерпевшим к тому, что подсудимым был нанесены удары в голову потерпевшего, повлекшие инкриминируемые подсудимому последствия. 

Поэтому отягчающим наказание ФИО1 обстоятельством, с учетом определяющего характера влияния состояния алкогольного опьянения на возникновение преступного умысла подсудимого о причинении телесных повреждений потерпевшему, и последующие действия с целью его реализации, суд признает совершение преступления в состоянии опьянения, вызванном употреблением алкоголя (ч.1.1 ст. 63 УК РФ). 

Иных, отягчающих наказание подсудимого обстоятельств, не установлено. 

При определении вида и размера наказания суд принимает во внимание данные о личности ФИО1, обстоятельства смягчающие и отягчающие его наказание, учитывает обстоятельства совершенного им деяния, в том числе его очевидное понимание возможных последствий нанесения ударов в жизненно важный орган потерпевшего, нетрезвую браваду ФИО1 своей удалью и физическими данными, позволяющими противостоять более габаритному, хотя и значительно старшему сопернику.

Появившееся при употреблении алкоголя в подсудимом чувство вседозволенности и безнаказанности, позволяющее ему диктовать свою волю ЗВГ, не только способствовало инициированию конфликта с потерпевшим, которого он намеренно вызвал из дома для демонстрации своего превосходства, но и привело к умышленному нанесению ему ударов в голову с причинением в итоге тяжкого вреда здоровью. 

Такое открытое, демонстративное противопоставление своих личных интересов ценностям общества при отсутствии какого-либо раскаяния в содеянном, требует от государства адекватной, жесткой реакции в виде справедливого наказания.

Потерпевший, жалея детей подсудимого, просил не наказывать его строго. Такая позиция потерпевшего согласуется с показаниям свидетелей БЕМ, Г. и супругов М. о его миролюбивом характере и опровергает утверждения Освиенко об агрессии потерпевшего и инициировании конфликта. 

Суд отмечает, что рассматриваемое в отношении ФИО1 дело – публичного обвинения, в связи с чем позиция потерпевшего не имеет решающего значения при решении вопроса о наказании, которое должно способствовать достижению целей, предусмотренных ч.2 ст. 43 УК РФ. 

При этом преступление в отношении ЗВГ не только причинило вред его здоровью, но шокировало и напугало соседей, в связи с чем социальная справедливость не может быть восстановлена без адекватного наказания подсудимого за содеянное. 

С учетом этого суд полагает, что цели наказания могут быть достигнуты с назначением ФИО1 наказания только в виде лишения свободы, полагая, что лишь такое наказание достигнет своих целей и действительно и действенно повлияет на исправление подсудимого.

С учетом фактических обстоятельств преступления и степени его общественной опасности, сведений о личности ФИО1, а также наличия отягчающего его наказание обстоятельства, оснований для изменения в порядке ч. 6 ст. 15 УК РФ категории преступлений на менее тяжкую, равно как и оснований для применения положений ст. 73 УК РФ, то есть условного осуждения подсудимого, не имеется. 

Судом не установлено таких исключительных обстоятельств, которые бы существенно уменьшали степень общественной опасности совершенного в алкогольном опьянении преступления против здоровья человека с причинением потерпевшему (информация скрыта) травмы в результате его избиения. Оснований для применения ст. 64 УК РФ - нет. 

Прокурором в судебном заседании заявлен гражданский иск в порядке ст. 44 УПК РФ о взыскании с подсудимого в доход бюджета территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области 34480 рублей 56 копеек, затраченных на лечение ЗВГ. 

ЗВГ заявлен гражданский иск о возмещении морального вреда. Суду он пояснил, что при определении размера исковых требований он исходил из того, что подсудимым на следствии ему в добровольном порядке, до заявления исковых требований, возмещено 50000 рублей. С учетом этого исковые требования им определены в размере 200000 рублей. 

ФИО1 исковые требования не признал.

Рассматривая иск прокурора, суд исходит из того, что вред, причиненный имуществу юридического лица, согласно ст. 1064 ГК РФ, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившем вред. При этом в силу положений ст. 31 Федерального закона РФ от 29 ноября 2010 года № 326-ФЗ «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации» расходы на оплату оказанной медицинской помощи застрахованному лицу вследствие причинения вреда его здоровью, подлежат возмещению лицом, причинившим вред здоровью застрахованного лица. 

Расходы, произведенные территориальным фондом обязательного медицинского страхования Белгородской области на лечение З. в размере 34480 рублей 56 копеек подтверждены представленными суду доказательствами (т.1 л.д.120), которые сторонами не оспорены, являются относимыми и допустимыми, в связи с чем гражданский иск обоснован и подлежит удовлетворению в полном объеме. Такую сумму необходимо взыскать с подсудимого в пользу территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области.

Разрешая иск ЗВГ к ФИО1 о компенсации морального вреда, суд руководствуется ст.151 ГК РФ, по смыслу которой при причинении гражданину морального вреда действиями, нарушающими его личные неимущественные права либо посягающими на принадлежащие ему нематериальные блага, суд может возложить на виновного обязанность денежной компенсации такого вреда. Моральный вред потерпевшему причинен, вина в этом ФИО1 – установлена. Поэтому иск потерпевшего о компенсации морального вреда – основан на законе. 

При определении размера компенсации суд руководствуется ст.ст.1099-1101 ГК РФ, учитывает, что к настоящему времени потерпевший не до конца оправился от травмы, что препятствует ему вести полноценную жизнь, в том числе осуществлять трудовую деятельность. Также суд исходит из характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, связанных с причинением ему (информация скрыта). Также суд принимает во внимание и материальное положение ответчика, обусловленное наличием у него официального места работы со стабильной заработной платой, его молодой и трудоспособный возраст, наличие профессиональных навыков при отсутствии противопоказаний к труду.

Суд полагает, что эти факторы, даже при наличии у ответчика на иждивении детей, указывают на такое его материальное положение, которое позволяет сделать вывод о его платежеспособности и возможности производить выплаты для удовлетворения исковых требований потерпевшего, основанием к чему явились умышленные преступные действия подсудимого. 

Заявленный потерпевшим размер компенсации морального вреда, с учетом причиненных физических и нравственных страданий, - разумен. 

Поэтому, руководствуясь требованиями разумности и справедливости, суд приходит к выводу о том, что исковые требования о компенсации морального вреда подлежат удовлетворению в полном объеме. Требуемую потерпевшим сумму следует взыскать в его пользу с подсудимого.

Вещественных доказательств по делу нет.

Процессуальные издержки, связанные с оплатой труда защитника, адвоката ПСВ в ходе следствия в размере 900 рублей, согласно ч.1 ст. 131 УПК РФ следует взыскать с ФИО1 

Учитывая данные о личности ФИО1, обстоятельства совершения преступления, суд определяет ему отбывание наказания в соответствии с п. «б» ч.1 ст. 58 УК РФ в исправительной колонии общего режима. 

С учетом ст. 110 УПК РФ избранную подсудимому меру пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении для исполнения приговора в виде лишения свободы следует изменить на заключение под стражу. Взять ФИО1 под стражу в зале суда. 

На основании п. «б» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время его содержания под стражей по день вступления приговора в законную силу, включительно, следует зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания лица под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. 

На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 296, 307 – 309 УПК РФ, суд 

П Р И Г О В О Р И Л:

Признать ФИО1 виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст. 111 УК РФ, и назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 3 (три) года с отбыванием наказания в исправительной колонии общего режима.

На основании п. «б» ч.3.1 ст. 72 УК РФ время содержания под стражей ФИО1 с 25 мая 2020 года по день вступления приговора в законную силу, включительно, зачесть в срок лишения свободы из расчета один день содержания лица под стражей за полтора дня отбывания наказания в исправительной колонии общего режима. 

Срок наказания исчислять со дня вступления приговора в законную силу.

Меру пресечения ФИО1 в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении до вступления приговора в законную силу изменить на заключение под стражу, взять его под стражу в зале суда. 

Исковые требования потерпевшего ФИО2 к подсудимому ФИО1 удовлетворить в полном объеме. 

Взыскать с ФИО1 200000 (двести тысяч) рублей в счет компенсации морального вреда в пользу потерпевшего ЗВГ. 

Гражданский иск прокурора к ФИО1 удовлетворить в полном объеме, взыскать с ФИО1 в доход бюджета территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области денежные средства в размере 34480 рублей 56 копеек

Процессуальные издержки, связанные с оплатой труда защитника ПСВ в размере 900 рублей взыскать с ФИО1 

Приговор может быть обжалован в судебную коллегию по уголовным делам Белгородского областного суда в течение 10 суток со дня его провозглашения, осужденным, содержащимся под стражей, в тот же срок со дня вручения ему копии приговора суда, путем подачи апелляционной жалобы через Белгородский районный суд Белгородской области. 

В этот же срок, в случае подачи апелляционной жалобы, осужденный вправе ходатайствовать о своем участии и участии его защитника в рассмотрении уголовного дела судом апелляционной инстанции.

Судья (подпись) С.Н. Крюков

Справка: на основании апелляционного определения Белгородского областного суда от 27 июля 2020 года, приговор Белгородского районного суда Белгородской области от 25 мая 2020 года в отношении ФИО1 изменить. 

Исключить из приговора решение о взыскании с ФИО1 34480 руб. 56 коп. в доход бюджета территориального фонда обязательного медицинского страхования Белгородской области. 

Передать данный вопрос на рассмотрение в порядке гражданского судопроизводства. 

В остальной части приговор оставить без изменения, а апелляционные жалобы адвоката -без удовлетворения.

Судья Белгородского районного суда

Белгородской области С.Н. Крюков