РЕШЕНИЕ

Именем Российской Федерации

20 июля 2017 года г.Туймазы

Туймазинский межрайонный суд Республики Башкортостан в составе председательствующего судьи Гиниятовой А.А., при секретаре Магомедовой А.Р., рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ИАМ к БРШ о признании договора дарения недействительным,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с иском к БРШ о признании договора дарения недействительным. В обоснование иска указал, что 15.01.2016г. умерла мама истца- ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ.

<

адрес> ее смерти открылось наследство в виде жилого дома и земельного участка, расположенных по адресу: 

<

адрес>.

При принятии наследства истцу стало известно, что в наследственную массу не входят указанные жилой дом и земельный участок, поскольку имеется договор дарения от имени матери на имя ответчика от 14.01.2000г.

При этом мать никогда не говорила, что собирается подарить жилой дом ответчику (внуку) БРШ, более того, истец всегда вкладывал денежные средства в строительство и содержание этого дома, о чем известно всем родственникам. Все члены семьи знали, что если матери не станет, они будут наследовать в равных долях.

Истец полагает, что оспариваемый договор дарения нарушает его наследственные права. 

Из договора дарения видно, что он подписан не матерью, подписи удостоверяла специалист 1 категории Гафуровского сельского совета, которая не имела права удостоверять подписи, и где в это время работала мать ответчика - Б А.М.

ФИО2 полагает, что мать ввели в заблуждение и привезли в сельсовет, обманом оформили договор дарения и зарегистрировали его в органах юстиции, что сделать было несложно. ФИО1 по состоянию здоровья была слабым человеком, страдала головными болями, в 2004г. ей присвоили инвалидность второй группы, страдала сахарным диабетом, ЦВЗ. 

ФИО2 с учетом уточнения исковых требований просит суд признать договор дарения жилого дома и земельного участка от 14.01.2000г. недействительным, применить последствия недействительности сделки путем прекращения права собственности ответчика БРШ на жилой дом и земельный участок по адресу: РБ, 

<

адрес> исключения из ЕГРП регистрационных записей от 14.02.2000г. на его имя на жилой дом и земельный участок. 

В судебном заседании ФИО2, его представитель ФИО7 заявленные исковые требования поддержали, пояснив, что ФИО1 не подписывала оспариваемый договор дарения либо ее ввели заблуждение. ФИО2 в суде показал, что после смерти матери 15.01.2016г. Б А.М. предоставила данный договор юристу, только тогда он увидел копию договора и у него сразу возникли сомнения по поводу подлинности расшифровки подписи. Договор подписан не матерью, подписи в договоре удостоверяла специалист 1 категории Гафуровского сельсовета, которая не имела права удостоверять подписи и где в это время работала мать ответчика и сестра истца – Б ФИО3 паспорт не соответствует ни площади, ни стоимости жилого дома. Дом он строил сам, после пожара восстанавливал сам. Со стороны ответчика и его матери не было никакой помощи. Никто из пятерых не знал, что дом перешел внуку. У ФИО2 были хорошие отношения с матерью, он часто ездил к ней. Она никогда не говорила о том, что дом подарила. Лишь однажды, примерно в 2005г. она спросила, «может быть дом Р запишем?», ФИО2 возразил и разговор на этом закончился. Почему именно на Р, он не знает. Отец истца умер в 1994г., мать все время проживала в спорном доме одна. БРШ туда не вселялся. Лишь после смерти ФИО1 БРШ переехал в спорный дом и проживает в нем. До последних дней мать сама получала свою пенсию, такого, чтобы она его не узнавала, никогда не было, провалами памяти не страдала. Они до последних дней сама ходила в магазин, сама стирала и мыла полы, была в здравом уме и твердой памяти. Иногда только она говорила, что Ануза хочет ее отравить. Мать могли ввести в заблуждение, у нее была инвалидность в связи с головными болями, диагнозом ЦВЗ. О существовании договора узнали в феврале 2016г., когда обратились к нотариусу. Обратились ФИО2, ИСМ, ФИО4, ФИО8 и Б А.М. Со слов матери известно, что расходы по содержанию жилья она несла сама, налоги также платила сама. Она всегда вела себя, как хозяйка дома, хотела жить одна, хотела покоя и тишину. Но за матерью все дети смотрели. Мать ответчика работала в тот период в сельсовете неофициально. 

Ответчик БРШ и его представитель ФИО9 исковые требования не признали, полагают, что истцом пропущен срок исковой давности. В суде ответчик показал, что все документы были оформлены надлежащим образом. До того, как уехать учиться, он жил в спорном доме вместе с бабушкой, потом уехал учиться, а затем переехал жить к матери, т.к. бабушке нужен был покой. Но он постоянно приходил, помогал. На регистрацию договора дарения они ходили вдвоем с бабушкой, регистрация была 17 лет тому назад, бабушка расписывалась сама, расшифровку написала ФИО5 – работник регистрационной службы. Текст договора составлялся в регистрационной палате, там же и расписались. Бабушка расписалась сама. На тот момент бабушка чувствовала себя нормально, провалов в памяти не было, она сама ходила в магазин, получала пенсию. В доме бабушки прописан с 1999г. и по сегодняшний день. После смерти бабушки в ее доме он делал мелкий ремонт, красил крышу, ставил забор, сейчас занялся капитальным ремонтом. ФИО2 знал о договоре дарения, бабушка в 2001г. на его свадьбе озвучила, что дарит ему дом. Инициатором была бабушка, сначала она хотела оформить завещание, но потом решила договор дарения. вместе с тем ФИО1 на учете врача-психиатра не состояла, истец сам пояснил, что она была адекватна, сомнений в ее психической полноценности не было. Договор был оформлен в регистрационной палате, а не в сельсовете. Мать ответчика начала работать в сельсовете в 2003г. Утверждения, что И ввели в заблуждение, носит предположительный характер. Договор дарения был заключен раньше, чем ФИО1 дали инвалидность. Вместе с тем БРШ просит взыскать с истца расходы по оплате услуг представителя 20 000 рублей.

Третье лицо Б А.М. просила отказать в удовлетворении иска, пояснив, что когда оформляли договор дарения мать ездила вдвоем с БРШ После смерти отца ее сын БРШ жил с бабушкой, т.к. необходимо было смотреть за скотиной, в 1995г. мать написала завещание, потом в 2001г. оформила договор дарения, подпись с договоре ее. Мать всегда была адекватна.

В судебное заседание третье лицо ФИО4 не явилась, о дне, месте и времени рассмотрения дела извещена, причина неявки не известна, ранее ФИО4 в суде пояснила, что провалами памяти мать не страдала, была вполне адекватна. У нее нет оснований говорить, что мать не сама решила подарить дом внуку. Подписывала ли мама договор дарения, ей е известно. На свадьбе у ответчика она присутствовала, разговор о доме был, но о том, что ФИО1 собирается подарить дом внуку, она не слышала. Просила удовлетворить заявленные требования.

Третье лицо ФИО10 в судебное заседание не явилась, о дне, месте и времени рассмотрения дела извещена, причина неявки не известна, ранее ФИО10 суду поясняла, что с исковыми требованиями истца согласилась, считала необходимым их удовлетворить. В суде показала, что на свадьбе ответчика присутствовала, но о разговоре насчет дома ей ничего неизвестно. Мать в тот период чувствовала себя нормально. Бывало, что мать с сестрой ссорились, но матери помогали все. По строительству помогал брат, после пожара И сам восстанавливал дом. Подпись в договоре дарения матери не принадлежит. Она самая младшая дочь и когда родители вышли на пенсию, проживала с ними и видела, как выглядит подпись матери. 

Третье лицо ИСМ в судебное заседание не явился, о дне, месте и времени рассмотрения дела извещен, причина неявки не известна, ранее в суде полагал возможным удовлетворить заявленные требования истца.

Третьи лица по делу представитель отдела Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по РБ, нотариус нотариального округа 

<

адрес> и 

<

адрес> РБ ФИО11 в судебное заседание не явились, о дне, месте и времени рассмотрения дела извещены, причина неявки не известна.

Суд полагает возможным рассмотрение дела в отсутствие не явившихся лиц на основании ст. 167 ГПК РФ.

Свидетель ФИО12 в суде показал, что истец приходится ему двоюродным братом, а ответчик- племянником. Все дети ФИО1 приходили и помогали ей, вместе и ремонт делали и сажали. ФИО1 плохо слышала, но психических отклонений он не замечал, она сама получала пенсию и сама ходила в магазин. Он слышал, как на свадьбе БРШ ФИО1 говорила, что подарит дом внуку, ФИО2 при этом присутствовал. 

Свидетель ФИО13 в суде показала, что является другом семьи И, жили в одной деревне, часто общались, раз в 2 недели ходили в гости. Никаких отклонений в состоянии здоровья ФИО1 не замечала. За столом на свадьбе БРШ ФИО1 сказала, что она дарит дом БРШ. Эти слова слышали все гости, которые сидели за столом. ФИО2 вроде тоже там присутствовал.

Свидетель ФИО6 (ранее ФИО5) Г.М. в суде показала, что в 2000г. работала специалистом в регистрационной палате, на тот момент порядок приема документов был таков: даритель и одаряемый приходят вместе со всеми документами, подписывают все при ней, затем ею опрашивается даритель относительно того, осознает ли он, что подписывает и по свому ли желанию. И и Б являются ее дальними родственниками, поэтому она их помнит. Они обратились к ней за неделю до регистрацию договора дарения, сначала приезжал один БРШ, взял список документов, которые необходимо собрать, собрали документы, потом он привез ФИО1 Она убедилась, что бабушка здорова, разъяснила ей, что после подписания договора дарения дом перейдет к внуку, она сказала, что все понимает. ФИО1 сама поставила подпись в договоре, а поскольку она плохо видит, попросила поставить расшифровку. Законом это не запрещено. 

Свидетель ФИО14 в суде показала, что в 2001г. она вышла замуж за БРШ На свадьбе ФИО1 сказала, пусть молодые поживут у меня, а дальше видно будет. О дарении дома речи не было. После свадьбы они прожили у ФИО1 около двух недель, потом она их выгнала, они год прожили у свекрови, потом жили у ее родителей в квартире, в последний год семейной жизни снимали квартиру в Туймазах. Разошлись в 2007г. О том, что БРШ является собственником дома она узнала недавно, когда к ней позвонил ФИО2 В спорном доме она была последний раз 11 лет назад. ФИО1 говорила, что если они будут ей помогать, то она подарит им этот дом, а если ей не угодишь, она говорила, что подарит его сестренке Б. Сама она не воспринимала слова ФИО1 всерьез в силу характера последней, та часто обижалась и меняла свое решение. ФИО1 была очень бойкой бабушкой и никому не давала ввести себя в заблуждение. ФИО1 всегда всех узнавала, даже читала без очков, сама получала пенсию. Бывало, голова болела, давление скакало. За 7 лет совместно жизни с супругом она ни разу не слышала от него, что у нег есть дом.

Свидетель ФИО15 в суде показала, что истец ее двоюродный брат, ответчик- племянник, ФИО16- сестренка ее матери. В 2003г. ФИО1 сказала ей, что подарила свой дом вместе с собой своему внуку на свадьбе. Говорила, что боится, что после ее смерти будет скандал по поводу дома и что она подарила дом по просьбе мужа, который просил завещать его Р. При данном разговоре присутствовал братишка ее матери ФИО21. ФИО2 до самой смерти чувствовала себя хорошо, на память никогда не жаловалась и провалов в памяти у нее не было. Жаловалась только на давление. В последний раз видела ФИО1 в октябре 2016г., до смерти они часто общались, хотя б по телефону. 

Свидетель ФИО17 в судебном заседании показал, что работает врачом-кардиологом, имеет стаж работы 32 года. К нему обратился ФИО2 с заключением эксперта, составленного на основании определения суда, то у ФИО17 возникли сомнения в его достоверности, поскольку диагноз ЦВЗ имеет своими последствиями изменения в сосудах головного мозга, этот диагноз практически у всех. В заключении его удивило то, что ему показалось, что речь идет о молодом человеке, в таком возрасте, явно должны быть какие-то изменения. У людей, перенесших предынсультное состояние, проявляются изменения в памяти. Было ли такое состояние у И, пояснить не может, однако у нее был диабет. Вместе с тем со слов ФИО2 в 2000 году ФИО2 вызывали «скорую».

Суд, выслушав участников процесса, показания свидетелей, изучив материалы дела, приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным настоящим Кодексом (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений), в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная).

В силу п. 1 ст. 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью и недействительна с момента ее совершения.

В соответствии с ч. 2 ст. 209 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

Согласно п. 1 ст. 572 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

Согласно п. 3 ст. 433 Гражданского кодекса Российской Федерации договор, подлежащий государственной регистрации, считается заключенным с момента его регистрации, если иное не установлено законом.

В соответствии с ч. 3 ст. 574 Гражданского кодекса Российской Федерации договор дарения недвижимого имущества подлежит государственной регистрации.

В соответствии с п. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент ее совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной по иску этого гражданина либо иных лиц, чьи права или охраняемые законом интересы нарушены в результате ее совершения.

Согласно п. 1 ст. 178 ГК РФ (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных правоотношений) сделка, совершенная под влиянием заблуждения, имеющего существенное значение, может быть признана судом недействительной по иску стороны, действовавшей под влиянием заблуждения.

В силу действующего законодательства такие сделки являются оспоримыми, в связи с чем лицо, заявляющее требование о признании сделки недействительной по основаниям, указанным в ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно положениям ст. 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации обязано доказать наличие оснований недействительности сделки.

В ходе рассмотрения дела судом установлено, что ФИО1, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, принадлежал жилой дом, расположенный по адресу 

<

адрес> РБ, 

<

адрес> 

<

адрес>), 

<

адрес>.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО1 и БРШ заключен договор дарения, предметом которого является вышеуказанное домовладение.

Договор дарения квартиры зарегистрирован на тот момент в Регистрационной палате при Министерстве юстиции РБ, БРШ выдано свидетельство о государственной регистрации права ДД.ММ.ГГГГ сери ТУ №.

ДД.ММ.ГГГГ ФИО1 умерла. После ее смерти за принятием наследства по закону в установленный законом срок к нотариусу ФИО11 обратились ее дети ФИО2, Б А.М., ФИО18, ИСМ, КММ.

Истец ФИО2 обратился с иском в суд о признании договора дарения от 14.01.2000г. недействительным, полагая, что нарушены его пава, как наследника, поскольку о наличии данного договора дарения он не знал, полагает, что ФИО1 не подписывала договор, либо ее ввели в заблуждение при заключении сделки, поскольку она могла не понимать значение своих действий.

Судом по ходатайству истца по делу назначена судебная посмертная комиссионная психолого-психиатрическая экспертиза в отношении умершей ФИО1. 

Комиссия судебно-психиатрических экспертов ГБУЗ Республиканской клинической психиатрической больницы № Министерства здравоохранения РБ № от ДД.ММ.ГГГГ пришла к заключению, что исходя их всестороннего анализа материалов гражданского дела и медицинской документации ФИО1 на интересующий суд период времени (ДД.ММ.ГГГГ) не обнаруживала какого-либо психического расстройства, не выявляла грубых нарушений памяти, интеллекта, мышления, критических способностей, выраженных эмоционально-волевых расстройств, каких-либо психотических нарушений; она была способна к самостоятельному принятию решений, произвольному поведению, реализации своих решений и могла понимать юридические особенности сделки и прогнозировать ее последствия. Таким образом, ФИО19 могла в момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ понимать значение своих действий и руководит ими.

С учетом индивидуально-психологических особенностей, структуры психических процессов (память, внимание, мышление, интеллект) ФИО1 в момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ могла в полной мере понимать характер и значение своих действий, и могла в полной мере руководить своими действиями, так как ее индивидуально-психологические особенности не столь ярко выражены и в интересующий суд период (в момент составления договора дарения ДД.ММ.ГГГГ) не оказали существенного влияния на ее поведение, в структуре психических процессов она не обнаруживала признаков интеллектуального снижения, грубых нарушений мнестических функций, структурных нарушений в мышлении, она была способна к осмыслению, пониманию причинно-следственных связей между своими поступками и их последствиями, так как не обнаруживала признаков повышенной внушаемости, подчиняемости, у нее не был нарушен критический и прогностический потенциал волевой саморегуляции поведения. Поведение ее было осознанное, направлено на реализацию своих интересов и установок. 

Оснований для назначения повторной либо дополнительной судебной посмертной психолого-психиатрической экспертизы судом не усматривается. Суд находит данное заключения экспертов допустимыми и достоверными доказательством, заключение подготовлено экспертами, имеющими специальные познания в области психологии и психиатрии, стаж экспертной работы, эксперты были предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. Заключение является достаточно полным и ясным. 

Исходя из изложенного суд приходит к выводу об отсутствии оснований для признания оспариваемого договора недействительным по ч. 1 ст. 177 Гражданского кодекса Российской Федерации, так как достоверных доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО1 в момент подписания договора не была способна понимать значение своих действий и руководить ими, ее волеизъявление не соответствовало действительным намерениям, истцом суду не представлено. На момент подписания договора ФИО1 страдала рядом заболеваний, однако бесспорных доказательств, подтверждающих, что в момент подписания спорного договора она не понимала значение своих действий и не могла руководить ими, истцом в материалы дела не представлено. 

Также из показаний свидетелей следует, что ФИО1 при жизни, в частности в 2000 году, не обнаруживала провалов в памяти, сомнений в ее психическом здоровье не имелось. Свидетели предупреждены об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, оснований полагать, что они лично заинтересованы в исходе дела, у суда не имеется.

Также по ходатайству истца судом была назначена почерковедческая экспертиза, согласно заключению эксперта №-А/070-2017 АНО «Экспертная специализированная организация «Региональный центр экспертизы по 

<

адрес>- Уфа» установлено, что при сравнении подписи от имени ФИО1, с образцами подписей и почерка ФИО1, представленным на исследование, установлено, что ни совпадающие, ни различающиеся признаки не образуют совокупности достаточной для какого-либо вывода – положительного или отрицательного. Это объясняется упрощенным строением исследуемой подписи, вследствие чего, в ней не отразилось достаточное количество значимых идентификационных признаков, наличием признаков необычного исполнения и значительной вариационностью подписей ФИО1 в представленных образцах. Таким образом, ответить на вопрос «Выполнена ли подпись в договоре дарения от ДД.ММ.ГГГГ от имени ФИО1, самой ФИО1 или иным лицом?», не представляется возможным. 

Суд находит данное заключение допустимым, достоверным доказательством, эксперт предупрежден об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения, заключение является полным и ясным, вместе с тем достаточным для рассмотрения дела по существу.

Исходя из приведенного заключения №-А/070-2017 утверждения истца о том, что подпись наследодателя ФИО1 в договоре дарения жилого дома является поддельной, не находят своего подтверждения, вместе с тем каких-либо доказательств в подтверждение своих доводов истцом не представлено. Кроме того, согласно показаниям свидетеля ФИО20, которая показала суду, что в 2000г. работала специалистом в Регистрационной палате. Договор дарения подписывался в присутствии ФИО20, которая изначально убедилась, что бабушка здорова, разъяснила ей, что после подписания договора дарения дом перейдет к внуку, она сказала, что все понимает. ФИО1 собственноручно расписывалась в договоре дарения, а поскольку она плохо видит, попросила поставить расшифровку.

Суд находит показания свидетеля допустимым и достоверным доказательством, поскольку они согласуются с другими материалами дела, свидетель предупреждена об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, оснований полагать, что свидетель лично заинтересована в исходе дела, у суда не имеется.

То обстоятельство, что расшифровка подписи в договоре дарения выполнена иным лицом, а не ФИО1, не может служить основанием для признания договора дарения недействительным, поскольку судом установлено, что в договоре дарения от ДД.ММ.ГГГГ расписывалась ФИО1 лично.

Таким образом, истцом не доказаны заявленные исковые требования. Иных доказательств, которые подтверждали бы доводы истца по предъявленному иску, материалы дела не содержат. 

Ответчиком и его представителем по делу заявлено ходатайство о применении срока исковой давности.

На момент совершения оспариваемой истцом сделки общий срок исковой давности составлял 3 года (ст. 196 Гражданского кодекса Российской Федерации), а сроки давности по недействительным сделкам исчислялись следующим образом: иск о применении последствий недействительности ничтожной сделки мог быть предъявлен в течение десяти лет со дня, когда началось ее исполнение; а иск о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности мог быть предъявлен в течение года со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179) либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации в редакции от 08.07.1999г., действующей по состоянию на январь 2000 года).

Истец указывает на ничтожность оспариваемого им договора дарения. Следовательно, право предъявить требования о применении последствий ничтожности данных сделок, в соответствии с действующим на тот момент законодательством, существовало в течение 10 лет со дня исполнения указанных сделок, то есть до ДД.ММ.ГГГГ. 

При этом такое право не зависело от времени, когда о них узнало оспаривающее их лицо, вследствие чего доводы истца о том, что он узнал о наличии договора дарения после смерти ФИО1 лишь в 2016 году, не имеют правового значения.

Между тем, в последующих редакциях п. 1 ст. 181 срок исковой давности по применению последствий ничтожности сделки устанавливался в три года со дня начала исполнения такой сделки, в последующем было установлено, что срок исковой давности для лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Как указано в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности", по смыслу ст. 201 Гражданского кодекса Российской Федерации переход прав в порядке универсального или сингулярного правопреемства (наследование, реорганизация юридического лица, переход права собственности на вещь, уступка права требования и пр.), а также передача полномочий одного органа публично-правового образования другому органу не влияют на начало течения срока исковой давности и порядок его исчисления. В этом случае срок исковой давности начинает течь в порядке, установленном ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Поскольку ФИО2 в данном гражданском деле заявляет о себе как о наследнике ФИО1 (то есть указывает на универсальное правопреемство), смерть наследодателя не прерывает сроков исковой давности, текущих для ФИО2

Истцом ФИО2 сведения об уважительных причинах пропуска десятилетнего срока исковой давности не представлены, ходатайств о восстановлении пропущенного срока исковой давности не заявлялось.

Как следует из положений абз. 2 п. 2 ст. 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Таким образом, исходя из изложенного, суд полагает необходимым в требованиях ФИО2 к БРШ о признании договора недействительным, отказать полностью.

Ответчиком заявлены требования о взыскании с ФИО2 расходов по оплате услуг представителя в сумме 20 000 рублей.

Согласно ст. 100 ГПК РФ, стороне, в пользу которой состоялось решение суда, по ее письменному ходатайству суд присуждает с другой стороны расходы на оплату услуг представителя в разумных пределах. 

В удовлетворении исковых требований ФИО2 отказано полностью. Стороной ответчика доказан факт и размер оплаты за услуги представителя, при этом стороной истца не представлено доказательств неразумности либо чрезмерности понесенных по делу расходов на оплату услуг представителя.

Учитывая изложенное, а также принимая во внимание средние сложившиеся в регионе цены на услуги представителя, а также состав подготовленных представителем документов, уровень профессиональной подготовки и затраченного времени, количества судебных заседаний, суд находит разумной и подлежащей взысканию в пользу ответчика сумму расходов на оплату услуг представителя с ФИО2 20 000 руб.

Руководствуясь ст. ст. 197- 198 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении исковых требований ИАМ к БРШ о признании договора дарения от ДД.ММ.ГГГГ недействительным, отказать полностью.

Взыскать с ФИО2 в пользу БРШ расходы по оплате услуг представителя 20 000 рублей.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Республики Башкортостан в течение одного месяца через Туймазинский межрайонный суд РБ.

Судья А.А. Гиниятова