Судья Хасаев А.Х. № 22-604/2020

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

4 июня 2020 года г. Махачкала

Верховный Суд Республики Дагестан в составе:

председательствующего судьи Минтемировой, 

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Шамхаловой А.П., 

с участием прокурора Омарова М.М.,

осужденного ФИО1, 

защитника – адвоката Ибрагимовой М.Х.,

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционной жалобе адвоката Ибрагимовой М.Х. и дополнении к ней на приговор Кизилюртовского районного суда Республики Дагестан от 20 февраля 2020 года, согласно которому

ФИО1, родившийся 

<

дата> в 

<

адрес> Республики Дагестан, несудимый, признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч.1 ст.318 УК РФ, с назначением наказания в виде лишения свободы на 2 года с применением ст.73 УК РФ, условно, с испытательным сроком на 1 год.

На ФИО1 возложены обязанности не менять и не покидать постоянное место жительства без уведомления специализированного государственного органа, осуществляющего контроль за поведением условно осужденного, и один раз в месяц являться в этот орган для регистрации. 

Постановлено зачесть в срок отбывания наказания ФИО1 время его нахождения под стражей с 25 по 27 июня 2019 года и время его нахождения под домашним арестом с 27 ноября по 20 февраля 2020 года.

Приговором решены вопросы о мере пресечения и судьбе вещественных доказательств.

Заслушав после доклада председательствующего, выступления защитника и осужденного, поддержавших доводы апелляционной жалобы, мнение прокурора, полагавшего жалобу не подлежащей удовлетворению, 

установил:

ФИО1 признан виновным в применении насилия, не опасного для жизни или здоровья, в отношении представителя власти в связи с исполнением им своих должностных обязанностей при следующих указанных в приговоре обстоятельствах.

Примерно в 19 часов 5 июля 2019 года на 750 км автодороги «Кавказ» у 

<

адрес>а Республики Дагестан инспектор Госавтоинспекции капитан полиции Р.А. остановил движущийся по обочине встречного движения автомобиль под управлением ФИО1 После этого Р.А. потребовал от ФИО1 предъявить документы на право управления транспортным средством, что последний выполнить отказался. При этом с целью воспрепятствования исполнению Р.А. своих должностных обязанностей ФИО1 ударил его головой в лицо, причинив физическую боль и повреждение в виде ушибленной раны верхней губы, что не повлекло вред его здоровью.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней защитник – адвокат Ибрагимова М.Х. приговор считает незаконным, необоснованным и просит его отменить, указывая, что в ходе судебного разбирательства установлено, что составленные сотрудниками полиции Р.А. и Ч.Т. рапорты на ФИО1 содержат одинаково недостоверные сведения, что свидетельствует о сговоре, незаконной деятельности и, как следствие, исключает вменение обвинения по ч.1 ст.318 УК РФ.

Ибрагимова М.Х. утверждает, что из видеозаписи, представленной стороной защиты, усматривается применение насилия сотрудником полиции в отношении ФИО1, неразъяснение ему прав и непредоставление ему возможности связаться с кем-либо по телефону для доставления забытых документов. Имеющаяся же в деле иная видеозапись, признанная судом недопустимым доказательством, этого не содержит.

В судебном заседании Р.А. не отрицал, что хотел применить оружие к автомобилю ФИО1, хотя законных оснований для этого не имелось. Поскольку Р.А. не оформил протокол, он превысил свои полномочия. 

Отсутствие на видеозаписи факта применения ФИО1 насилия к Р.А., который провоцировал первого применением оружия, свидетельствует о том, что суд в нарушение требований уголовно-процессуального закона к выводу об обратном пришел, основываясь на предположениях. Находящийся же на противоположной стороне дороги Ч.Т. видеть нанесение ФИО1 удара Р.А. не мог.

В возражениях государственный обвинитель А.Ш. приговор просит оставить без изменения, а жалобу – без удовлетворения. При этом он отмечает, что приговор основан на совокупности доказательств, получивших оценку по правилам ст.87 и 88 УПК РФ. Неустранимых противоречий в доказанности виновности ФИО1 нет. Ссылка защитника на другую видеозапись, в которой якобы усматриваются незаконные действия Р.А., во внимание принята быть не может, поскольку протокол осмотра этой записи и диск с таковой признаны судом недопустимыми доказательствами. 

13 марта 2020 года защитник Ибрагимова М.Х., ознакомившись с копией протокола судебного заседания районного суда, подала на них замечания, которые поступили в суд апелляционной инстанции. В таковых она указал на неполные показания потерпевшего, свидетелей Ч.Т., Х.Х,, М.М., М.А. и подсудимого. Кроме того, отсутствуют в протоколе замечания защитника о том, что сведения о транспортном средстве ФИО1, указанные в рапортах сотрудников ДПС, одинаково неверны, что наталкивает на сговор между ними; при исследовании видеозаписи видно, что сотрудник ДПС длительное время не оформляет протокол, ФИО1 не агрессивен, сотрудник ДПС превышает полномочия, хватается за кобуру.

Изучив материалы дела, рассмотрев в соответствии со ст.260 УПК РФ и правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 14 июля 2017 года №21-П, замечания на протокол судебного заседания, суд приходит к следующему.

Выводы суда первой инстанции о виновности ФИО1 в совершении указанного в приговоре преступного деяния соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на исследованных в судебном заседании доказательствах, которые полно изложены и надлежащим образом оценены в приговоре.

Судебное разбирательство по делу проведено объективно и всесторонне с соблюдением требований УПК РФ о состязательности и равноправии сторон и выяснением всех юридически значимых для правильного разрешения дела обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве, а сторонам суд создал необходимые условия для исполнения их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных прав, которыми они фактически воспользовались.

Сведений о том, что судебное разбирательство проводились предвзято либо с обвинительным уклоном и что суд отдавал предпочтение какой-либо из сторон, из дела не усматривается.

В приговоре дана правильная оценка всем исследованным доказательствам как в отдельности, так и в совокупности, приведены убедительные аргументы принятых решений по этим вопросам, с которыми суд апелляционной инстанции полагает необходимым согласиться.

Вопреки утверждению защитника в жалобе, виновность ФИО1 в содеянном, как это правильно указано в приговоре и усматривается из дела, несмотря на непризнание в судебном заседании вины, объективно подтверждается, в частности, следующими доказательствами:

показаниями потерпевшего Р.А., инспектора Госавтоинспекции, о том, что 5 июля 2019 года он с Ч.Т. нес службу на участке автодороги «Кавказ» с 736 по 752 км. Около 19 часов у 

<

адрес>а Республики Дагестан он увидел движущийся по обочине встречного направления автодороги автомобиль марки ВАЗ-2106, государственный регистрационный знак 

<

***>. Он подал знак водителю для остановки, представился водителю, которым оказался ФИО1, сообщил причину остановки и потребовал предъявить документы на право управления транспортным средством. В ответ ФИО1 в грубой форме отказался это сделать, ссылаясь на отсутствие документов при себе, и потребовал предоставить ему возможность убыть за ними. На отказ в этом ФИО1 стал в грубой форме выражаться в его адрес, предпринял попытку самовольно покинуть место остановки. В процессе воспрепятствования ему в этом между ним и ФИО1 произошла потасовка, во время которой тот ударил его головой в лицо, разбив губу;

аналогичными показаниями свидетеля Ч.Т., инспектора Госавтоинспекции, сообщившего о том, что он был непосредственным очевидцем того, как ФИО1 ударил Р.А. головой;

показаниями свидетеля Д.Р., сотрудника полиции, о том, что 5 июля 2019 года он выехал в район 750 км автодороги «Кавказ», где обнаружил Р.А., у которого была разбита губа. При этом Р.А. сообщил, что удар головой в лицо ему нанес находившийся рядом ФИО1;

заключением эксперта от 15 июля 2019 года №107-19 о том, что у Р.А. обнаружена поверхностная ушибленная рана верхней губы, происхождение которой не исключается при обстоятельствах, описанных освидетельствуемым (5 июля 2019 года в результате удара головой); повреждение кратковременного расстройства здоровья не влечет и относится к категории повреждений, не причинивших вреда здоровью.

Все эти доказательства согласуются между собой по фактическим обстоятельствам, не содержат существенных противоречий, всесторонне, полно и объективно исследованы в судебном заседании с соблюдением требований ст.88 УПК РФ, в связи с чем правомерно положены судом в основу приговора. Их совокупность является достаточной для признания виновности ФИО1 в совершении упомянутого преступления.

Ссылка защитника в жалобе на рапорты сотрудников полиции является беспредметной, т.к. эти служебные документы в качестве доказательств в приговоре не указаны. 

Довод адвоката Ибрагимовой М.Х. о сговоре инспекторов Р.А. и Ч.Т. является ее субъективным мнением, не основанным на фактических обстоятельствах по делу. Данные лица допрошены судом в установленном ст.278 УПК РФ порядке, при этом каждый из них предупрежден судом (л.д.1, 8, 10 т. 2) об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, в то время как подсудимый, исходя из ч.2 и пп.3, 21 ч.4 ст.47 УПК РФ, от обязанности дачи правдивых показаний под угрозой наказания освобожден и в целях защиты вправе давать любые показания. При этом показания Р.А. и Ч.Т. согласуются и с иными приведенными в приговоре доказательствами.

Указание защитника на видеозапись, приобщенную в ходе предварительного следствия к делу 6 августа 2019 года, безосновательно, поскольку эта запись и протокол ее осмотра от 5 августа 2019 года признаны судом недопустимыми доказательствами (л.д.51 т.2).

Что касается видеозаписи событий произошедшего, представленной стороной защиты и приобщенной к делу (л.д.242 т.1, л.д.24 т.2), то суд в приговоре в этой части отметил, что из видеозаписи усматривается, что ФИО1 жестикулирует, толкает Р.А., пытается уйти от него, чему тот пытается препятствовать; что-то более конкретное увидеть на записи не представляется возможным (л.д.52 т.2).

Суд второй инстанции с этими выводами районного суда соглашается, в связи с тем, что они соответствует фактическому содержанию упомянутой видеозаписи. 

При этом, вопреки мнению об обратном, применение Р.А. насилия к ФИО1 из видеозаписи не усматривается.

Данных, подтверждающих довод защитника о том, что на месте произошедшего Р.А. каким-либо образом провоцировал ФИО1, в деле нет.

Намерение Р.А. применить оружие, на что обращает внимание Ибрагимова М.Х., в отсутствие доказательств его фактического применения, правого значения не имеет.

Юридическая квалификация содеянного ФИО1 по ч.1 ст.318 УК РФ является правильной.

Наказание ему назначено в соответствии с требованиями закона, с учетом характера и степени общественной опасности совершенного преступления, положительных данных о его личности, состояния здоровья, смягчающих и других обстоятельств, предусмотренных ч.3 ст.60 УК РФ, а потому, как по виду, так и по размеру является соразмерным содеянному и справедливым.

Таким образом, оснований для отмены приговора и удовлетворения апелляционной жалобы Верховный Суд Республики Дагестан не находит, отмечая вместе с тем следующее.

Исходя из ч.3 ст.240 УПК РФ приговор суда может быть основан лишь на тех доказательствах, которые были исследованы в судебном заседании.

Суд при описании преступного деяния, признанного доказанным, указал, что ФИО1 совершил административное правонарушение, предусмотренное ч.1 ст.12.15 КоАП РФ.

Однако материалами уголовного дела это обстоятельство не подтверждается.

Более того, в приговоре суд указал, что то обстоятельство, что в последующем в отношении ФИО1 протоколы об административных правонарушениях не составлены, не исключает его ответственности за преступление.

В этой же части потерпевший Р.А. показал, что протокол об административном правонарушении в отношении ФИО1 не составлен, поскольку в отделе ему довели об отсутствии такой необходимости при наличии признаков ст.318 УК РФ (л.д.9 т.2).

Из приведенного следует, что вывод суда в приговоре о совершении ФИО1 упомянутого правонарушения не основан на исследованных судом доказательствах.

В связи с изложенным приговор ввиду допущенного судом существенного нарушения уголовно-процессуального закона подлежит изменению, а ссылка в приговоре на указанное обстоятельство – исключению.

В то же время, принятое решение сомневаться в виновности ФИО1 в преступлении оснований не дает.

Так, по смыслу ч.1 ст.318 УК РФ уголовная ответственность по данной норме закона наступает в случае противодействия законной деятельности сотрудника полиции, т.е. применение насилия осуществляется в связи с исполнением потерпевшим своих должностных обязанностей.

Из материалов уголовного дела, в т.ч. из показаний ФИО1 и представленной стороной защиты видеозаписи произошедшего видно, что остановке автомобиля под управления ФИО1 инспектором Госавтоинспекции Р.А. 5 июля 2019 года предшествовало то, что автомобиль двигался по обочине встречного движения автодороги «Кавказ».

В соответствии с пп.6, 6.1, абз.1, 3 и 5 п. 31 Административного регламента исполнения Министерством внутренних дел Российской Федерации государственной функции по осуществлению федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований законодательства Российской Федерации в области безопасности дорожного движения, утвержденного приказом МВД России от 23 августа 2017 года №664, должностные лица при осуществлении федерального государственного надзора за соблюдением участниками дорожного движения требований в области безопасности дорожного движения имеют право останавливать транспортные средства, проверять документы на право пользования и управления ими,

Согласно абз.1 и 2 п.67 названного регламента при выявлении правонарушения, совершенного участником дорожного движения, может быть осуществлена остановка транспортного средства с целью пресечения нарушения и осуществления производства по делу об административном правонарушении.

Исходя из п.9.9 Правил дорожного движения Российской Федерации, утвержденных постановлением Совета Министров – Правительства Российской Федерации от 23 октября 1993 года №1090, движение транспортных средств по обочинам запрещается.

С учетом изложенного, несмотря на то, что протокол об административном правонарушении в отношении ФИО1 составлен не был, правовые основания у инспектора Госавтоинспекции ФИО2 для остановки автомобиля под управлением ФИО1 имелись, а значит, его действия являлись законными.

Что же касается замечаний на протокол судебного заседания, то приведенные в таковых защитником показания подсудимого, потерпевшего и свидетелей, а также замечания защитника, которые, по его мнению, указаны не полно, на соответствие выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела не влияют, влечь отмену либо изменение судебного решения они не могут. 

Кроме того, в этой же части суд апелляционной инстанции отмечает, что протокол судебного заседания по делу полно в смысловом отношении отражает все существенные сведения о ходе разбирательства по материалу, соответствует требованиям чч.2 и 3 ст.259 УПК РФ, предъявляемым к содержанию протокола, и отвечает методике его изготовления. При этом протокол судебного заседания не является его стенограммой.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 389.9, 389.13, п.2 ст.389.15, ч.1 ст.389.17, п.9 ч.1 ст.389.20, чч.1, 3 и 4 ст.389.28 и чч.1, 2 ст.389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

постановил:

приговор Кизилюртовского районного суда Республики Дагестан от 20 февраля 2020 года в отношении ФИО1 изменить.

Исключить из приговора указание на совершение ФИО1 административного правонарушения, предусмотренного ч.1 ст.12.15 КоАП РФ.

В остальном приговор оставить без изменения, а апелляционную жалобу адвоката Ибрагимовой М.Х. – без удовлетворения.

Апелляционное постановление может быть обжаловано в порядке, установленном гл. 47.1 УПК РФ. В случае кассационного обжалования осужденный вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции.

Председательствующий: