УИД 31RS0016-01-2019-002195-87 Дело № 2-188/2024

Р Е Ш Е Н И Е

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

22 апреля 2024 г. г. Белгород

Октябрьский районный суд г. Белгорода в составе:

председательствующего судьи: Погореловой С.С.

при секретаре: Исаеве В.С., 

с участием прокурора Шумовой И.Ю.,

истца ФИО1, его представителей - адвокатов Уколова А.М., Юрьева А.Н. (по ордерам), представителей ответчиков УМВД России по Белгородской области - ФИО2 (по доверенности), УМВД России по г. Белгороду - ФИО3 (по доверенности),

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к УМВД России по Белгородской области, УМВД России по г. Белгороду об оспаривании приказа об увольнении и заключения служебной проверки в части, восстановлении на службе, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда,

У С Т А Н О В И Л:

ФИО1 проходил службу в органах внутренних дел с декабря 1999 г., в должности начальника отдела уголовного розыска УМВД России по г. Белгороду - с декабря 2018 г. 

Приказом УМВД России по Белгородской области от 1 марта 2019 г. № он уволен со службы в органах внутренних дел по пункту 6 части 2 статьи 82 Федерального закона 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» в связи с грубым нарушением служебной дисциплины.

Основанием для увольнения ФИО1 послужили результаты служебной проверки по факту неправомерных действий должностных лиц УМВД России по г. Белгороду в отношении ФИО4, которой установлено, что начальник ОУР УМВД России по г. Белгороду подполковник полиции ФИО1, занимая руководящую должность, являясь должностным лицом, постоянно осуществлявшим функции представителя власти и выполняющим организационно-распорядительные функции в государственном органе, своими действиями, выразившимися в необоснованном применении насилия в автомобиле и специальных средств в служебном кабинете ОУР УМВД России по г. Белгороду в отношении ФИО4, даче незаконного указания о необоснованном привлечении его к административной ответственности, нарушил права и свободы ФИО4, как человека и гражданина, а также, являясь руководителем, не обеспечил контроль за соблюдением принципов деятельности полиции (статьи 5 - 7 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции») при осуществлении оперативно-розыскной деятельности подчиненным подразделением, что повлекло применение необоснованного насилия к ФИО4, причинивших ему физические страдания, тем самым грубо нарушил требования пунктов 1, 2, 5 части 1 статьи 2, частей 1 - 3 статьи 5, частей 1, 5 статьи 6, частей 1, 4 статьи 7, статьи 20, пункта 3 части 2 статьи 21 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», пункта 1 части 1 статьи 12, пунктов 1 - 3, 7 части 1 статьи 13 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-Ф3 «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», пунктов «а», «в» статьи 5, пункта «к» статьи 7, статей 15, 16 Дисциплинарного устава органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного Указом Президента Российской Федерации от 14 октября 2012 г. № 1377 и пунктов 15 - 17, 20 должностного регламента (должностной инструкции), то есть совершил грубое нарушение служебной дисциплины.

ФИО1, считая увольнение незаконным, поскольку грубого нарушения служебной дисциплины он не совершал, послужившие этому выводы служебной проверки не соответствуют фактическим событиям, обратился в суд с исковым заявлением к УМВД России по Белгородской области, УМВД России по г. Белгороду, в котором, с учетом уточнения заявленных требований в порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее по тексту - ГПК РФ), просит признать незаконными: заключение служебной проверки от 22 февраля 2019 г. в отношении него, приказ врио начальника УМВД России по Белгородской области от 1 марта 2019 г. № о расторжении контракта и увольнении его со службы в органах внутренних дел за грубое нарушение служебной дисциплины, факты расторжения контракта и увольнении его со службы в органах внутренних дел по пункту 6 части 2 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 343-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (за грубое нарушение служебной дисциплины); восстановить его на службе в органах внутренних дел в должности начальника ОУР УМВД России по г. Белгороду в специальном звании подполковника полиции со 2 марта 2019 г.; обязать УМВД России по г. Белгороду выплатить ему средний заработок за время вынужденного прогула в размере 9 022 786 руб. 50 коп. по состоянию на 20 марта 2024 г. и далее по день принятия решения, исходя из размера среднедневного заработка 4 887 руб. 75 коп., а также взыскать с УМВД России по Белгородской области в счет компенсации морального вреда 500 000 руб.

В судебном заседании истец ФИО1, его представители - адвокаты Уколов А.М., Юрьев А.Н. (по ордерам) заявленные требования с учетом уточнений поддержали в полном объеме.

Представители ответчиков УМВД России по Белгородской области - ФИО2 (по доверенности), УМВД России по г. Белгороду - ФИО3 (по доверенности) исковые требования не признали, возражали против их удовлетворения, ссылаясь на наличие законных оснований для увольнения ФИО1 в связи с грубым нарушением им служебной дисциплины, соблюдение установленного порядка увольнения из органов внутренних дел. 

Исследовав в судебном заседании обстоятельства по представленным сторонами доказательствам, выслушав объяснения лиц, участвующих в деле, заключение прокурора, полагавшего, что иск ФИО1 подлежит удовлетворению в части, суд приходит к следующему. 

Согласно части 1 статьи 3 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», регулирование правоотношений, связанных со службой в органах внутренних дел, осуществляется в соответствии с Конституцией Российской Федерации, названным федеральным законом, Федеральным законом от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции» и другими федеральными законами, регламентирующими правоотношения, связанные со службой в органах внутренних дел, нормативными правовыми актами Президента Российской Федерации, нормативными правовыми актами Правительства Российской Федерации, нормативными правовыми актами федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел.

В случаях, не урегулированных нормативными правовыми актами Российской Федерации, указанными в части 1 названной статьи, к правоотношениям, связанным со службой в органах внутренних дел, применяются нормы трудового законодательства (часть 2 статьи 3 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ).

Порядок и условия прохождения службы в органах внутренних дел урегулированы Федеральным законом от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ.

Частью 1 статьи 47 вышеуказанного Федерального закона предусмотрено, что служебная дисциплина - соблюдение сотрудником органов внутренних дел установленных законодательством Российской Федерации, Присягой сотрудника органов внутренних дел Российской Федерации, дисциплинарным уставом органов внутренних дел Российской Федерации, контрактом, приказами и распоряжениями руководителя федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, приказами и распоряжениями прямых и непосредственных руководителей (начальников) порядка и правил выполнения служебных обязанностей и реализации предоставленных прав.

В силу части 1 статьи 49 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ нарушением служебной дисциплины (дисциплинарным проступком) признается виновное действие (бездействие), выразившееся в нарушении сотрудником органов внутренних дел законодательства Российской Федерации, дисциплинарного устава органов внутренних дел Российской Федерации, должностного регламента (должностной инструкции), правил внутреннего служебного распорядка федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориального органа или подразделения, либо в несоблюдении запретов и ограничений, связанных со службой в органах внутренних дел, и требований к служебному поведению, либо в неисполнении (ненадлежащем исполнении) обязательств, предусмотренных контрактом служебных обязанностей, приказов и распоряжений прямых руководителей (начальников) и непосредственного руководителя (начальника) при выполнении основных обязанностей и реализации предоставленных прав.

В соответствии с пунктом 4 части 2 статьи 49 Закона грубым нарушением служебной дисциплины сотрудником органов внутренних дел является совершение сотрудником виновного действия (бездействия), повлекшего за собой нарушение прав и свобод человека и гражданина, возникновение угрозы жизни и (или) здоровью людей, создание помех в работе или приостановление деятельности федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, его территориального органа, подразделения либо причинение иного существенного вреда гражданам и организациям, если это не влечет за собой уголовную ответственность.

Исходя из положений данной правовой нормы, для увольнения истца со службы по указанному основанию необходимо подтверждение не только факта совершения виновного действия (бездействия), но и то, что указанные действия (бездействие) повлекли за собой последствия, указанные в пункте 4 части 2 статьи 49 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ.

На основании пункта 6 части 1 статьи 50 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» увольнение со службы в органах внутренних дел является одним из видов дисциплинарного взыскания, которое налагается на сотрудника органов внутренних дел в случае нарушения им служебной дисциплины.

Согласно пункту 6 части 2 статьи 82 указанного Федерального закона, сотрудник органов внутренних дел может быть уволен со службы в органах внутренних дел в связи с грубым нарушением служебной дисциплины.

Судом установлено, что основанием для расторжения контракта и увольнения истца со службы в органах внутренних дел послужили результаты служебной проверки, проведенной, вопреки доводам стороны истца, в соответствии с требованиями закона, в ходе которой были установлены следующие обстоятельства.

5 января 2019 г. следователем отдела № 6 СУ УМВД России по г. Белгороду старшим лейтенантом юстиции ФИО5 возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного пунктом «в» части 2 статьи 158 УК РФ по факту хищения денежных средств в сумме 60 000 руб., принадлежащих ФИО6 

В ходе проведенных оперативно-розыскных мероприятий установлено, что в совершении данного преступления подозревается ФИО4

5 января 2019 г. около 19 час. 06 мин. сотрудниками ОУР УМВД России по г. Белгороду (начальником ОУР подполковником полиции ФИО1, начальником отделения ОУР майором полиции ФИО7, оперуполномоченными ОУР старшим лейтенантом полиции ФИО8 и капитаном полиции ФИО9) совместно со следователем ФИО5 и старшим следователем ФИО10 на автостоянке ТЦ «Европа» (по адресу: 

<

адрес>) ФИО4 был задержан. 

По прибытию в УМВД России по г. Белгороду, в соответствии с Федеральным законом от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», начальником ОУР УМВД России по г. Белгороду подполковником полиции ФИО1 составлен рапорт от 5 января 2019 г. на имя начальника УМВД России по г. Белгороду полковника полиции ФИО11 о применении в отношении ФИО4 физической силы и специальных средств при задержании, который был зарегистрирован в КУСП за № от 6 января 2019 г. 

После прибытия в УМВД России по г. Белгороду ФИО4 был доставлен в служебный кабинет ОУР №, где оперуполномоченный ОУР ФИО8 посадил его на стул и снял с него наручники, после чего на протяжении некоторого времени сотрудники ОУР ФИО8, ФИО7, ФИО9 и ФИО1 по очереди и совместно общались со ФИО4, выясняя его причастность к совершенному преступлению. 

Опрошенный в ходе настоящей комиссионной служебной проверки ФИО4 сообщил, что в период следования от места его задержания в УМВД России по г. Белгороду в салоне автомобиля кто-то из сотрудников нанес ему несколько ударов по голове, но кто это был, он не видел, так как было темно. Также ФИО4 подтвердил, что затем в одном из кабинетов на верхних этажах здания УМВД России по г. Белгороду сотрудники полиции ему сняли наручники, стали спрашивать о краже денег, после чего один из двух присутствовавших сотрудников сказал ему лечь на пол лицом вниз, положить руки за спину, что он и сделал, и надел ему на руки наручники. Далее этот сотрудник стал тянуть его руки вверх и требовал признаться в краже, на что свою причастность он отрицал. Тогда сотрудник стал тянуть еще сильнее и надавил коленом или ногой в обуви на его ребра с правой стороны, сказав «лежи, не вертись». От этого он почувствовал сильную боль в ребрах, стало тяжело дышать и разговаривать. Затем его подняли, перестегнули наручники вперед и посадили на стул. Кто из сотрудников это делал, он не видел, и сколько человек было в кабинете, он не помнит, так как находился в состоянии шока. После этого сотрудники уехали к нему домой для обыска, а он остался с каким-то сотрудником, которому пожаловался на боли в боку. 

Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы (по медицинской документации) № от 14 февраля 2019 г., у ФИО4 имели место следующие телесные повреждения, образовавшиеся от действия тупых твердых предметов в срок, который может соответствовать 5 - 6 января 2019 г.: переломы 7-9 ребер справа по средней подмышечной линии со смещением отломков, причинившие средней тяжести вред здоровью, для образования которых достаточно однократного прямого травматического воздействия; припухлость мягких тканей с наличием на фоне нее ссадин в левой височной области, ссадины в области левого запястья по локтевой поверхности, не причинившие вреда здоровью, количество травматических воздействий, от которых они образовались, определить не представляется возможным. При этом диагноз «ЗЧМТ, сотрясение головного мозга» при оценке тяжести вреда здоровью во внимание не принимался ввиду отсутствия описания симптоматики в медицинской документации. Также определить вид повреждения («полоса» в виде гиперемии по передней поверхности шеи), вид травмирующего предмета и тяжесть причиненного вреда здоровью не представляется возможным.

Согласно позиции УМВД России по Белгородской области, ФИО1 в качестве грубого нарушения служебной дисциплины вменяется три действия (нанесение ФИО4 нескольких ударов рукой по голове в служебном автомобиле; необоснованное применение к ФИО4 специальных средств - наручников в кабинете; дача незаконного указания о составлении административного материала в отношении ФИО4 участковому уполномоченному полиции ФИО12 5 января 2019 г.), а также бездействие, выраженное в отсутствии контроля за соблюдением принципов деятельности полиции (статьи 5 - 7 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции») при осуществлении оперативно-розыскной деятельности подчиненным подразделением, что повлекло применение необоснованного насилия к ФИО4, причинившего ему физические страдания (том 1 л.д. 222-225). 

По мнению представителя ответчика УМВД России по Белгородской области, каждое из этих действий и бездействие образует самостоятельное грубое нарушение служебной дисциплины, поскольку нарушает права ФИО4 как человека и гражданина.

В судебном заседании установлено, что 15 февраля 2019 г. СО по г. Белгороду СУ СК России по Белгородской области возбуждено уголовное дело № по признакам состава преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ по факту незаконного применения в период с 19 час. 05 мин. 5 января 2019 г. до 01 час. 6 января 2019 г. в служебном автомобиле «Газель», а затем в помещении УМВД России по г. Белгороду неустановленным сотрудником УМВД России по г. Белгороду насилия к ФИО4, причинив ему телесные повреждения в виде переломов 7-9 ребер справа по средней мышечной линии со смещением отломков, причинившие средней тяжести вред здоровью, и иных телесных повреждений (припухлости, ссадины), не причинивших вреда его здоровью.

Постановлением старшего следователя СО по г. Белгороду СУ СК России по Белгородской области от 15 апреля 2019 г. ФИО1 привлечен в качестве обвиняемого по данному уголовному делу, ему предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «б» части 3 статьи 286 УК РФ (совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий и повлекших существенное нарушение прав и законных интересов граждан или организаций либо охраняемых законом интересов общества или государства, совершенные с применением насилия или с угрозой его применения, с применением оружия или специальных средств).

В данном постановлении указано, что в период времени с 19 час. 05 мин. по 19 час. 15 мин. 5 января 2019 г. сотрудники отдела уголовного розыска УМВД России по г. Белгороду ФИО1, ФИО8, ФИО9, ФИО7 посадили ФИО4 в салон служебного автомобиля марки «Газель» с государственным регистрационным знаком № регион, предварительно применив к нему специальное средство - наручники, которые удерживали руки потерпевшего за его спиной. 5 января 2019 г., находясь в указанном автомобиле в указанный период времени, ФИО1, достоверно зная о том, что ФИО4, обездвижен, не представляет для него какой-либо угрозы, а его руки скованны наручниками, умышленно, с целью демонстрации своего мнимого превосходства, из ложно понятых интересов службы, осознавая, что действует за пределами своих полномочий, при отсутствии оснований применения физической силы применил к ФИО4 насилие - физическую силу, а именно: нанес последнему не менее двух ударов ладонью правой руки в левую височную область головы, причинив ему телесное повреждение в виде припухлости мягких тканей с наличием на ее фоне ссадин в левой височной области, которое не причинило вреда его здоровью, так как не повлекло за собой кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности согласно пункту 9 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № н). Затем, 5 января 2019 г. в период времени с 19 час. 30 мин. по 21 час. 15 мин. ФИО1, находясь при исполнении своих должностных обязанностей в здании УМВД России по г. Белгороду, которое располагается по адресу: 

<

адрес>, 

<

адрес> в служебном кабинета №, достоверно зная о том, что ФИО4 обездвижен, не представляет для него какой-либо угрозы, а его руки скованны наручниками за спиной, умышленно, с целью демонстрации своего мнимого превосходства, из ложно понятых интересов службы, осознавая, что действует за пределами своих полномочий, при отсутствии оснований применения физической силы и специальных средств ограничения подвижности, поскольку такие действия могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств, указанных в статьях 18, 19, 20, 21 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», применил к ФИО4 насилие - физическую силу, а именно: совершил по отношении к потерпевшему загиб рук сзади к верху, отчего ФИО4 лег передней поверхностью тела на живот, а затем нанес не менее одного удара коленом своей ноги в область ребер последнего справа, причинив ему телесное повреждение в виде переломов 7-9 ребер справа по средней мышечной линии со смещением отломков, которое квалифицируется как причинившее средней тяжести вред его здоровью по признаку длительности расстройства здоровья, сроком свыше 21 дня согласно пункту 7.1. Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № 194 н). В процессе совершения указанных преступных действий находившимся при исполнении своих служебных обязанностей ФИО1 были совершены действия, явно выходящие за пределы его должностных полномочий, которые могут быть совершены только при наличии особых обстоятельств, указанных в статьях 18, 19, 20, 21 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции», что повлекло существенное нарушение прав и законных интересов ФИО4, гарантированных Конституцией Российской Федерации, общепризнанными принципами и нормами международного права, международными договорами Российской Федерации, федеральными законами, - права на достоинство личности и личную неприкосновенность.

Представители ответчиков ссылаются на то, что вышеуказанные действия не вменялись ФИО1 при привлечении его к дисциплинарной ответственности за грубое нарушение служебной дисциплины.

Однако с данными доводами не может согласиться суд по следующим основаниям.

Материалы второй служебной проверки содержат информацию только о двух ударах, нанесенных ФИО1 ФИО4 ладонью по голове в служебном автомобиле, что и составляло существо предъявленного истцу обвинения по части 3 статьи 286 УК РФ.

Из приказа об увольнении ФИО1, а также из заключения служебной проверки от 22 февраля 2019 г. следует, что ответчик установил в действиях истца грубое нарушение служебной дисциплины, выразившееся в том, что ФИО1 необоснованно, в нарушение Федерального закона «О полиции», применил к ФИО4 наручники в служебном кабинете. Именно за личное применение наручников ФИО1 уволен. 

Согласно пункту 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 16 октября 2009 г. № 19 «О судебной практике по делам о злоупотреблении должностными полномочиями и о превышении должностных полномочий», умышленное необоснованное применение специальных средств - наручников образует состав преступления - превышение должностных полномочий. 

При этом факт применения ФИО1 наручников в кабинете также составлял существо предъявленного ему обвинения по части 3 статьи 286 УК РФ. 

При этом ни в приказе об увольнении, ни в заключении служебной проверки от 22 февраля 2019 г. не сделано вывода о наличии в действиях ФИО1 дисциплинарного проступка в виде дачи им согласия на применение наручников к ФИО4 в тот момент, когда он был оставлен один с ФИО13

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу, что установленные и описанные в приказе об увольнении и в заключении служебной проверки от 22 февраля 2019 г. действия ФИО1 (необоснованное применение при исполнении служебных обязанностей насилия в служебном автомобиле и специальных средств - наручников в служебном кабинете к ФИО4) подпадают под признаки преступления, предусмотренного пунктами «а», «б» части 3 статьи 286 УК РФ. Согласно постановлению старшего следователя СО по г. Белгороду СУ СК России по Белгородской области от 15 апреля 2019 г. данные обстоятельства составляли существо предъявленного ему обвинения по части 3 статьи 286 УК РФ, в связи с чем не могли являться предметом служебной проверки и основанием для увольнения истца со службы в органах внутренних дел, так как в противном случае будут проигнорированы положения статьи 49 Конституции Российской Федерации, в силу которой каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда.

Доводы стороны ответчика о том, что увольнение истца работодатель не связывал с фактом возбуждения уголовного дела, неубедительны, поскольку в заключении служебной проверки не установлено каких-либо иных фактов применения насилия в автомобиле и о незаконном применении наручников в служебном автомобиле.

В связи изложенным суд считает необходимым обратить внимание на правовую позицию, изложенную Европейским Судом по правам человека в судебном решении по делу Ружникова В.И. против России от 27 ноября 2018 г. Заявитель, в том числе указывал, что в решении УВД Белгородской области об увольнении содержались формулировки, предполагающие установление вины в преступлении, тогда как, по его мнению, в тот момент он не был осужден в уголовном порядке, тогда как согласно статьи 6 § 2 Конвенции, каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет установлена законным порядком. По мнению Европейского Суда, формулировки областного суда не описывали состояние подозрения, но содержали в себе бесспорную констатацию виновности заявителя до того, как его виновность была установлена уголовной юрисдикцией, хотя это не касалось причин и законности его увольнения. С другой стороны, тот факт, что заявитель был окончательно признан виновным в уголовном процессе, не может лишить его первоначального права считаться невиновным. Таким образом, по мнению Европейского Суда, имело место нарушение статьи 6 § 2 Конвенции.

В судебном заседании установлено, что уголовное дело № возбуждено 15 февраля 2019 г. следственным отделом по г. Белгород следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Белгородской области по признакам преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ, по факту незаконного применения сотрудником УМВД России по г. Белгороду насилия к ФИО4

17 июня 2019 г. первым заместителем руководителя следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по Белгородской области уголовное дело № изъято из производства следователя следственного отдела по г. Белгород и передано для дальнейшего расследования в первый отдел по расследованию особо важных дел.

Поводом к возбуждению уголовного дела послужил рапорт об обнаружении признаков преступления, предусмотренного пунктом «а» части 3 статьи 286 УК РФ в действиях должностных лиц УМВД России по г. Белгороду, причинивших средней тяжести вред здоровью ФИО4

На первоначальном этапе расследования установлено, что в период времени с 19 час. 40 мин. до 22 час. 00 мин. 5 января 2019 г. начальник ОУР УМВД России по г. Белгороду ФИО1, находясь в помещении УМВД России по г. Белгороду, расположенном по адресу: 

<

адрес>, незаконно применил насилие к ФИО4, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, причинив ему телесные повреждения в виде переломов 7-9 ребер справа по средней мышечной линии со смещением отломков, которые квалифицируются как причинившие средней тяжести вред здоровью.

По результатам расследования уголовное дело с обвинительным заключением по обвинению ФИО1 в совершении преступления, предусмотренного пунктами «а», «б» части 3 статьи 286 УК РФ 7 ноября 2019 г. направлено прокурору г. Белгорода.

20 ноября 2019 г. уголовное дело с утвержденным обвинительным заключением направлено для рассмотрения по существу в Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Постановлением от 7 октября 2020 г. Октябрьского районного суда г. Белгорода в связи с отказом государственного обвинителя от поддержания обвинения, уголовное дело прекращено по пункту 2 части 1 статьи 24 УПК РФ - в связи с отсутствием в действиях ФИО1 состава указанного преступления.

Кассационным определением Первого кассационного суда общей юрисдикции от 22 июля 2021 г. ввиду выявленных нарушений при рассмотрении уголовного дела судом постановление Октябрьского районного суда г. Белгорода о прекращении уголовного дела, апелляционное определение Белгородского областного суда от 23 ноября 2020 г. отменены, уголовное дело передано на новое рассмотрение.

3 августа 2021 г. уголовное дело поступило в Октябрьский районный суд г. Белгорода. 

Постановлением Октябрьского районного суда г. Белгорода от 22 октября 2021 г. уголовное дело возвращено прокурору г. Белгорода. 

19 декабря 2022 г. предварительное следствие по уголовному делу возобновлено, установлен дополнительный срок следствия в 1 месяц.

Как следует из постановления о прекращении уголовного дела и уголовного преследования от 29 декабря 2022 г., в ходе судебного разбирательства судом была назначена и проведена амбулаторная комплексная судебная психолого-психиатрическая экспертиза потерпевшему ФИО4, согласно которой у ФИО4 выявлено хроническое психическое расстройство «Шизофрения параноидной формы, непрерывный тип течение, другой тип ремиссии (медикаментозная)». Указанного расстройства у ФИО4 до 5 января 2019 г. не было. По своему психическому состоянию в настоящее время ФИО4 не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства. ФИО4 не способен воспринимать фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, давать о них показания. Принятыми мерами в судебном заседании допросить потерпевшего ФИО4 не представилось возможным, таким образом, показания о совершении в отношении него преступления ФИО1 ФИО4, ввиду его физического состояния, подтвердить либо опровергнуть не смог.

Допрошенный в качестве обвиняемого (в том числе в судебном заседании) ФИО1 категорически отрицал свою причастность к применению физической силы к ФИО4 в помещении УМВД России по г. Белгороду, ссылаясь на то, что ФИО4 получил телесные повреждения, в том числе переломы ребер, при его задержании и оказании сопротивления сотрудникам полиции, поскольку имелись основания полагать, что ФИО4 совершил преступление. Сообщил, что по прибытии им в УМВД России по г. Белгороду он практически все время общался по мобильному телефону, о чем свидетельствуют сведения из полученной в судебном заседании информации о соединениях между абонентами по абонентскому номеру ФИО1. Кроме того, показания ФИО1 подтверждаются видеозаписями с камер внутреннего наблюдения УМВД России по г. Белгороду, согласно которым ФИО1 несколько раз по прибытии в УМВД России по г. Белгороду спускался в дежурную часть, где находился определенное время.

Допрошенные в качестве свидетелей (в том числе в судебном заседании) сотрудники УМВД России по г. Белгороду ФИО7, ФИО8, ФИО9, участвовавшие в задержании ФИО4, подтвердили факт обоснованного применения физической силы и специальных средств в отношении ФИО4 при его задержании 5 января 2019 г. Указанные свидетели не подтверждали факта применения физической силы кем-либо, в том числе ФИО1, в здании УМВД России по г. Белгороду.

Допрошенный в качестве свидетеля (в том числе в судебном заседании) ФИО13 показал, что 5 января 2019 г. находился на службе в УМВД России по г. Белгороду в отделе уголовного розыска. Около 20 час. он убыл со службы домой, предупредив об этом ФИО1, который находился в своем кабинете. Около 21 час. 30 мин. в указанный день ему позвонил ФИО1 и сообщил о необходимости прибыть на службу. Прибыв в здание УМВД России по г. Белгороду, он зашел в кабинет 601, в котором находился ФИО4 в наручниках. ФИО1 обязал его находиться со ФИО4, пока он и остальные сотрудники уедут на осмотр квартиры. Когда ФИО13 находился со ФИО4, последний стал жаловаться на боль в правом боку, о чем ФИО13 доложил ФИО1 после возвращения того с осмотра.

Допрошенная в качестве представителя потерпевшего ФИО14 (а также в качестве свидетеля в судебном заседании) дала показания о том, что переломы ребер ФИО4 причинили в УМВД России по г. Белгороду при обстоятельствах, указанных в обвинении. Вместе с тем ФИО14 очевидцем исследуемых событий не является, является матерью ФИО4, а значит лицом, заинтересованным в исходе дела.

Согласно заключения экспертов проведенной судебно-медицинской экспертизы № от 14 февраля 2019 г., у ФИО4 имели место: переломы 7-9 ребер справа по средней подмышечной линии со смещением отломков, которые квалифицируются как причинившие средней тяжести вред здоровью по признаку длительного расстройства здоровья, сроком свыше 21 дня (так как для их заживления потребуется время, свыше 21 дня) - согласно пункту 7.1 Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека (приложение к приказу Минздравсоцразвития России от 24 апреля 2008 г. № 194н). Вышеописанные повреждения образовались от действия тупых твердых предметов в срок, который может соответствовать 5 - 6 января 2019 г. Для образования повреждений, описанных в пункте «а», достаточно однократного прямого травматического воздействия.

Указано, что к показаниям ФИО4, данным им на предварительном следствии, при установлении экспертным путем наличия у него на момент дачи показаний психического расстройства «Шизофрения параноидной формы, непрерывный тип течения, другой тип ремиссии (медикаментозная)» следует относиться критически, поскольку показания лица с указанным расстройством не могут быть положены в основу обвинения, более того, являться единственными основополагающими доказательствами виновности. 

Задержание ФИО4 5 января 2019 г. сотрудниками ОУР УМВД России по г. Белгороду признано законным и не оспаривалось ни в ходе следствия, ни в ходе судебного разбирательства.

При изложенных обстоятельствах уголовное дело и уголовное преследование ФИО1 по пунктам «а», «б» части 3 статьи 286 УК РФ прекращены на основании пункта 2 части 1 статьи 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в деянии состава указанного преступления. За ФИО1 признано право на реабилитацию и разъяснено соответствующее право на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, гарантированное главой 18 УПК РФ.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что установление в рамках предварительного следствия и уголовного судопроизводства отсутствия незаконного и необоснованного применения к ФИО4 насилия, повлекшего его физические страдания, исключает состав вменяемого истцу такого грубого нарушения служебной дисциплины, как отсутствие контроля за соблюдением принципов деятельности полиции (статьи 5 - 7 Федерального закона от 7 февраля 2011 г. № 3-ФЗ «О полиции») при осуществлении оперативно-розыскной деятельности подчиненным подразделением, что повлекло применение необоснованного насилия к ФИО4, причинившего ему физические страдания. 

Как следует из приказа от 1 марта 2019 г. № «Об увольнении ФИО1», 5 января 2019 г. истец дал участковому уполномоченному полиции ОУУП и ПДН УМВД России по г. Белгороду старшему лейтенанту полиции ФИО12 незаконное указание о необоснованном привлечении ФИО4 к административной ответственности по статье 19.3 КоАП РФ.

Исследованным в судебном заседании заключением служебной проверки от 18 января 2019 г. (страница 14, абзац 3) установлены законность задержания ФИО4 5 января 2019 г., а также то, что ФИО4 при его доставлении в УМВД России по г. Белгороду оказывал неповиновение законному требованию сотрудников полиции и в его действиях усматривались признаки административного правонарушения, предусмотренного статьей 19.3 КоАП РФ (том 1 л.д. 93), что являлось основанием привлечения ФИО4 к административной ответственности, а значит составления в отношении него протокола об административном правонарушении.

Из объяснений УУП ФИО12 следует, что 5 января 2019 г. около 23 час. ему позвонил ФИО1 и попросил его прибыть в отделение уголовного розыска для составления административного протокола в отношении гражданина за неповиновение сотрудникам полиции при его задержании. Прибыв в отделение уголовного розыска, ФИО12 увидел задержанного ФИО4. Позже приехали сотрудники ОУР, которые предложили ему составить в отношении задержанного административный протокол, но позже. Однако он (ФИО12) этого не сделал, так как уехал на вызов. Составил же он административный протокол в отношении ФИО4 лишь 25 января 2019 г. по указанию руководства УМВД России по г. Белгороду (кого именно указать отказался) (том 1 л.д. 153-155).

Таким образом, УУП ФИО12 сообщил о том, что 5 января 2019 г. ФИО1 лишь попросил его прибыть для составления такого протокола, но не отдавал обязательных для исполнения приказов. При этом, прибыв по его просьбе 5 января 2019 г., ФИО12 протокол в отношении ФИО4 не составлял, а составил его только 25 января 2019 г., но не по его указанию, а по указанию руководства УМВД (назвать этих лиц ФИО12 отказался, и в оспариваемом заключении служебной проверки они названы неустановленными).

Аналогичные показания дал ФИО12 и в судебном заседании 21 апреля 2024 г., будучи допрошенным в качестве свидетеля по данному гражданскому делу. У суда нет оснований не доверять показаниям данного свидетеля, предупрежденного об уголовной ответственности по статьям 307, 308 УК РФ, о чем у него отобрана подписка, приобщенная к материалам дела.

Пояснения ФИО12 подтверждаются и в заключении служебной проверки от 22 февраля 2019 г. (страница 10, абзац 7 и страница 11, абзац 1), а также выводами этой же служебной проверки от 22 февраля 2019 г. (страница 16, пункт 5).

Из объяснения оперуполномоченного ФИО8 следует, что ФИО1 давал ему указание составить административный протокол в отношении ФИО4, но уже 25 января 2019 г., и он (ФИО8) это делать отказался, а по указанию ФИО1 связался с ФИО12, после чего они прибыли к ФИО4 домой, где ФИО12 составил в отношении ФИО4 административный протокол.

Из объяснений ФИО1 в ходе служебных проверок и допроса в ходе судебного заседания следует, что он не давал указаний ФИО8 и ФИО12 о составлении протокола об административном правонарушении по статье 19.3. КоАП РФ, а лишь давал поручение ФИО8 помочь УУП ФИО12 установить местонахождение ФИО4, так как сам ФИО12 найти ФИО4 не мог, а непосредственное руководство УУП ФИО12 (ФИО15, ФИО16) неоднократно просило его оказать помощь в поиске ФИО4

При этом ФИО8 не говорил, что ФИО1 через него передавал ФИО12 какие-либо распоряжения. 

Другие доказательства по данному вопросу в материалах дела отсутствуют.

Таким образом, доводы ответчиков о том, что истец 5 января 2019 г. давал обязательное к исполнению указание ФИО12 о необоснованном привлечении ФИО4 к административной ответственности по статье 19.3 КоАП РФ (именно такая формулировка содержится в приказе об увольнении истца), не соответствуют представленным доказательствам.

При этом суд учитывает, что 5 января 2019 г. ФИО12 протокола об административном правонарушении в отношении ФИО4 не составлял, то есть просьба ФИО1, адресованная ФИО12 5 января 2019 г., на правах ФИО4 никак не отразилась, а 25 января 2019 г. ФИО12 протокол об административном правонарушении в отношении ФИО4 составлял по указанию неустановленных должностных лиц УМВД. С учетом изложенного суд приходит к выводу, что между просьбой истца к ФИО12 5 января 2019 г. и фактом составления им протокола в отношении ФИО4 25 января 2019 г. связь отсутствует.

Кроме того, суд учитывает, что последним процессуальным решением является определение Октябрьского районного суда г. Белгорода от 31 января 2019 г. о возвращении протокола об административном правонарушении и материалов дела в УМВД России по г. Белгороду в соответствии с частью 3 статьи 29.8 КоАП РФ, для устранения недостатков, среди которых отсутствует указание на нарушение предусмотренных статьей 28.5 КоАП РФ сроков составления протокола об административном правонарушении.

При этом, в пункте 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 г. № 5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» разъяснено, что нарушение установленных статьями 28.5 и 28.8 КоАП РФ сроков составления протокола об административном правонарушении и направления протокола для рассмотрения судье не являются существенными недостатками, поскольку эти сроки не являются пресекательными. 

Также, в силу положений статей 27.2, 27.3, 27.4 КоАП РФ доставление и административное задержание являются мерами обеспечения производства по делам об административных правонарушениях, которые могут применяться или не применяться по усмотрению должностного лица, выявившего административное правонарушение.

Неприменение данных мер, как и отсутствие соответствующих протоколов, не свидетельствуют о незаконности протокола об административном правонарушении.

Таким образом, преждевременны доводы ответчиков о необоснованном привлечении ФИО4 к административной ответственности до завершения производства по делу об административном правонарушении в отношении ФИО4 и вступления в законную силу итогового решения по нему.

Ответчиками не указано, какие же права и свободы ФИО4 были реально нарушены в результате дачи ФИО12 вмененного истцу указания, тогда как действия самого ФИО12, составившего административный протокол в отношении ФИО4, незаконными не признаны, и ФИО12 к дисциплинарной ответственности не привлечен.

В заключении служебной проверки от 22 февраля 2019 г. не исследовался тот факт, что 5 января 2019 г. истец не только являлся начальником отдела уголовного розыска УМВД России г. Белгороду, но и согласно графика ответственных УМВД России по г. Белгороду, 5 января 2019 г. находился на службе в качестве ответственного от руководящего состава УМВД России по г. Белгороду.

В соответствии с пунктом 15 Инструкции по организации деятельности ответственных от руководящего состава УМВД России по г. Белгороду и дежурной следственно - оперативной группы УМВД, утвержденной приказом от 28 декабря 2018 г. №, ответственный от руководящего состава УМВД является старшим оперативным начальником по отношению ко всем дежурным службам и подразделениям УМВД.

Участковый уполномоченный ФИО12 5 января 2019 г. находился на суточном дежурстве в составе следственно - оперативной группы УМВД по г. Белгороду, то есть был в оперативном подчинении ответственного от руководящего состава УМВД России по г. Белгороду. То есть, 5 января 2019 г. истец имел право давать соответствующие указания участковым уполномоченным.

С учетом изложенного суд приходит к выводу, что истцом не было допущено грубого нарушения служебной дисциплины, в связи с чем его требования подлежат удовлетворению в части признания незаконными заключения служебной проверки от 22 февраля 2019 г. в отношении него и приказа врио начальника УМВД России по Белгородской области от 1 марта 2019 г. № о расторжении контракта и увольнении его со службы в органах внутренних дел за грубое нарушение служебной дисциплины.

Согласно части 1 статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации, в случае признания увольнения незаконным работник должен быть восстановлен на прежней работе органом, рассматривающим индивидуальный трудовой спор. 

В связи с тем, что последним рабочим днем истца было 1 марта 2019 г., то он подлежит восстановлению на службе в органах внутренних дел в должности начальника ОУР УМВД России по г. Белгороду со 2 марта 2019 г.

С учетом удовлетворения требований истца о признании незаконными приказа об увольнении и заключения служебной проверки в части, суд не находит оснований для указания в резолютивной части решения суда на признание незаконными фактов расторжения контракта и увольнении ФИО1 со службы в органах внутренних дел по пункту 6 части 2 статьи 82 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 343-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (за грубое нарушение служебной дисциплины), так как данные требования фактически уже разрешены.

При этом сама служебная проверка в отношении истца была проведена с соблюдением требований статьи 52 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ, Порядка проведения служебной проверки в органах, организациях и подразделениях Министерства внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 26 марта 2013 г. № 161, процедура увольнения также нарушена не была.

Что касается требования истца о взыскании с ответчика УМВД России по г. Белгороду денежного довольствия за время вынужденного прогула за период со 2 марта 2019 г. по 22 апреля 2024 г., то оно подлежит удовлетворению, при этом суд не может согласиться ни с расчетом стороны истца, ни с расчетом стороны ответчика по следующим основаниям.

Согласно статье 66 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ «О службе в органах внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», оплата труда сотрудника органов внутренних дел производится в виде денежного довольствия, являющегося основным средством его материального обеспечения и стимулирования служебной деятельности по замещаемой должности. Обеспечение сотрудника органов внутренних дел денежным довольствием осуществляется на условиях и в порядке, которые установлены законодательством Российской Федерации.

Условия обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел закреплены в статье 2 Федерального закона от 19 июля 2011 г. № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации». 

Порядок обеспечения сотрудников денежным довольствием определяется в соответствии с законодательством Российской Федерации руководителем федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, руководителем иного федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники (часть 18 статьи 2 Федерального закона от 19 июля 2011 г. 247-ФЗ). 

В соответствии с частями 1 - 3 статьи 2 Федерального закона от 19 июля 2011 г. № 247-ФЗ денежное довольствие сотрудников является основным средством их материального обеспечения и стимулирования выполнения ими служебных обязанностей. 

Обеспечение денежным довольствием сотрудников осуществляется в соответствии с настоящим Федеральным законом, законодательными и иными нормативными правовыми актами Российской Федерации. 

Денежное довольствие сотрудников состоит из месячного оклада в соответствии с замещаемой должностью и месячного оклада в соответствии с присвоенным специальным званием, которые составляют оклад месячного денежного содержания, ежемесячных и иных дополнительных выплат, перечень и условия выплаты которых определены положениями указанного Федерального закона. 

В силу части 6 статьи 74 Федерального закона от 30 ноября 2011 г. № 342-ФЗ сотруднику органов внутренних дел, восстановленному на службе в органах внутренних дел, выплачивается не полученное (недополученное) им за время вынужденного прогула денежное довольствие, установленное по замещаемой им ранее должности в органах внутренних дел, и (или) компенсируется разница между денежным довольствием, получаемым им по последней должности в органах внутренних дел, и фактическим заработком, полученным в период вынужденного перерыва в службе. 

Пунктом 97 Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 31 января 2013 г. № 65 «Об утверждении Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации», предусмотрено, что сотруднику, восстановленному на службе в органах внутренних дел, выплачивается не полученное (недополученное) им за время вынужденного прогула денежное довольствие, установленное по замещаемой им ранее должности в органах внутренних дел, и (или) компенсируется разница между денежным довольствием, получаемым им по последней должности в органах внутренних дел, и фактическим заработком, полученным в период вынужденного перерыва в службе. Аналогичные положения содержатся и в пункте 98 Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 31 марта 2021 г. № 181.

Общие требования относительно исчисления средней заработной платы установлены статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации, в соответствии с которой для всех случаев определения размера средней заработной платы (среднего заработка), предусмотренных этим Кодексом, устанавливается единый порядок ее исчисления (часть 1); для расчета средней заработной платы учитываются все предусмотренные системой оплаты труда виды выплат, применяемые у соответствующего работодателя независимо от источников этих выплат (часть 2). 

Согласно части 3 статьи 139 Трудового кодекса Российской Федерации, при любом режиме работы расчет средней заработной платы работника производится исходя из фактически начисленной ему заработной платы и фактически отработанного им времени за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата. При этом календарным месяцем считается период с 1-го по 30-е (31-е) число соответствующего месяца включительно (в феврале - по 28-е (29-е) число включительно). 

Постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 г. № 922 утверждено Положение об особенностях порядка исчисления средней заработной платы (далее - Положение), устанавливающее согласно его пункту 1 особенности порядка исчисления средней заработной платы (среднего заработка) для всех случаев определения ее размера, предусмотренных Трудовым кодексом Российской Федерации. 

В соответствии с абзацем 3 пункта 9 Положения (в редакции постановления Правительства Российской Федерации от 25 марта 2013 г. № 257) средний заработок работника определяется путем умножения среднего дневного заработка на количество дней (календарных, рабочих) в периоде, подлежащем оплате. 

При этом в соответствии с Порядком обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденным Приказом МВД России от 31 января 2013 года №, выплата денежного довольствия сотрудникам органов внутренних дел производится за каждый календарный день (пункт 7 Порядка). 

Аналогичные положения содержатся и в пункте 7 Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 31 марта 2021 г. № 181.

Поскольку порядок определения размера денежного довольствия для оплаты вынужденного прогула сотрудника органов внутренних дел специальным законодательством не урегулирован, суд приходит к выводу, что при расчете подлежащего взысканию в пользу ФИО1 денежного довольствия подлежит применению порядок, установленный статьей 139 Трудового кодекса Российской Федерации и названным Положением с учетом особенностей выплаты денежного довольствия за каждый календарный день. 

По общему правилу, установленному подпунктом «н» пункта 2 Положения «Об особенностях порядка исчисления средней заработной платы», утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 г. № 922, для расчета среднего заработка учитываются премии и вознаграждения, при условии, что они предусмотрены системой оплаты труда. 

Таким образом, при исчислении средней заработной платы учитываются все начисленные в расчетном периоде премии, предусмотренные системой оплаты труда и закрепленные в актах работодателя. 

В соответствии с частью 2 статьи 3 Федерального закона от 19 июля 2011 г. № 247-ФЗ «О социальных гарантиях сотрудникам органов внутренних дел Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» сотрудникам оказывается материальная помощь в размере не менее одного оклада денежного содержания в год в порядке, определяемом руководителем федерального органа исполнительной власти в сфере внутренних дел, руководителем иного федерального органа исполнительной власти, в котором проходят службу сотрудники. 

Согласно пункту 135 Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 31 января 2013 г. № 65, сотрудникам оказывается материальная помощь в размере не менее одного оклада денежного содержания в год. 

При этом, решением руководителя материальная помощь в размере одного оклада денежного содержания, установленного на день осуществления выплаты, оказывается ежегодно при уходе сотрудника в основной отпуск или в иные сроки по рапорту сотрудника (пункт 136 названного Порядка). 

Из приведенных правовых норм не следует, что материальная помощь, оказываемая сотрудникам органов внутренних дел при уходе в отпуск в целях поддержания их уровня материального обеспечения на время отдыха путем выплаты денежной компенсации, относится к выплатам стимулирующего характера и входит в состав денежного довольствия. 

В соответствии с пунктом 3 постановления Правительства Российской Федерации от 24 декабря 2007 г. № 922 для расчета среднего заработка не учитываются выплаты социального характера и иные выплаты, не относящиеся к оплате труда (материальная помощь, оплата стоимости питания, проезда, обучения, коммунальных услуг, отдыха и другие). 

При изложенных обстоятельствах сумма дохода истца за 12 календарных месяцев, предшествующих периоду, в течение которого за работником сохраняется средняя заработная плата, то есть за период с марта 2018 года по февраль 2019 года составила 654 024 руб. 62 коп. + 113 165 руб. 36 коп. = 767 189 руб. 98 коп. При этом в расчет в 2018 году не включены: сумма компенсации за неиспользованный отпуск в июне по коду 2013 в размере 18 923 руб. 08 коп. и материальная помощь в июне по коду 2760 в размере 30 680 руб. Среднедневное денежное содержание составляет 2 101 руб. 89 коп. (767 189 руб. 98 коп. / 365 календарных дней). 

Денежное довольствие за время вынужденного прогула подлежит взысканию за период со 2 марта 2019 г. (с даты, следующей за датой увольнения со службы) по 22 апреля 2024 г. (по дату восстановления истца на службе на основании решения суда). 

В силу пункта 55 Порядка обеспечения денежным довольствием сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, утвержденного приказом МВД России от 31 января 2013 г. № 65, в случае увеличения окладов денежного содержания выплата денежного довольствия сотрудникам производится из нового оклада денежного содержания с даты его установления. 

В соответствии с пунктом 16 Положения об особенностях порядка исчисления средней заработной платы, утвержденного постановлением Правительства Российской Федерации № 922, при повышении в организации (филиале, структурном подразделении) тарифных ставок, окладов (должностных окладов), денежного вознаграждения средний заработок работников повышается в следующем порядке: 

если повышение произошло в расчетный период, - выплаты, учитываемые при определении среднего заработка и начисленные в расчетном периоде за предшествующий повышению период времени, повышаются на коэффициенты, которые рассчитываются путем деления тарифной ставки, оклада (должностного оклада), денежного вознаграждения, установленных в месяце последнего повышения тарифных ставок, окладов (должностных окладов), денежного вознаграждения, на тарифные ставки, оклады (должностные оклады), денежное вознаграждение, установленные в каждом из месяцев расчетного периода; 

если повышение произошло после расчетного периода до наступления случая, с которым связано сохранение среднего заработка, - повышается средний заработок, исчисленный за расчетный период; 

если повышение произошло в период сохранения среднего заработка, - часть среднего заработка повышается с даты повышения тарифной ставки, оклада (должностного оклада), денежного вознаграждения до окончания указанного периода. 

На основании пункта 17 названного Положения средний заработок, определенный для оплаты времени вынужденного прогула, подлежит повышению на коэффициент, рассчитанный путем деления тарифной ставки, оклада (должностного оклада), денежного вознаграждения, установленных работнику с даты фактического начала работы после его восстановления на прежней работе, на тарифную ставку, оклад (должностной оклад), денежное вознаграждение, установленные в расчетном периоде, если за время вынужденного прогула в организации (филиале, структурном подразделении) повышались тарифные ставки, оклады (должностные оклады), денежное вознаграждение. 

Пунктом 1 постановления Правительства Российской Федерации от 27 июня 2019 г. № 820 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» установлено, что с 1 октября 2019 г. повышаются размеры должностных окладов и окладов по специальным званиям лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальные звания полиции, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, таможенных органов Российской Федерации и лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в 1,043 раза. 

Пунктом 1 постановления Правительства Российской Федерации от 27 июня 2020 г. № 939 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» установлено, что с 1 октября 2020 г. повышаются размеры должностных окладов и окладов по специальным званиям лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальные звания полиции, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, таможенных органов Российской Федерации и лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в 1,03 раза. 

Пунктом 1 постановления Правительства Российской Федерации от 24 мая 2021 г. № 772 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» установлено, что с 1 октября 2021 г. повышаются размеры должностных окладов и окладов по специальным званиям лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальные звания полиции, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, таможенных органов Российской Федерации и лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в 1,037 раза. 

Пунктом 1 постановления Правительства Российской Федерации от 21 апреля 2022 г. № 719 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» установлено, что с 1 октября 2022 г. повышаются размеры должностных окладов и окладов по специальным званиям лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальные звания полиции, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, таможенных органов Российской Федерации и лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в 1,04 раза. 

Пунктом 1 постановления Правительства Российской Федерации от 28 июня 2023 г. № 1046 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» установлено, что с 1 октября 2023 г. повышаются размеры должностных окладов и окладов по специальным званиям лиц, проходящих службу в войсках национальной гвардии Российской Федерации и имеющих специальные звания полиции, сотрудников органов внутренних дел Российской Федерации, учреждений и органов уголовно-исполнительной системы, федеральной противопожарной службы Государственной противопожарной службы, таможенных органов Российской Федерации и лиц начальствующего состава федеральной фельдъегерской связи в 1,105 раза. 

За период вынужденного прогула со 2 марта 2019 г. по 30 сентября 2019 г. сумма денежного довольствия истца составит: 2 101 руб. 89 коп. х 213 дней = 447 702 руб. 57 коп.

С учетом произведенного на основании постановления Правительства Российской Федерации от 27 июня 2019 г. № 820 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» повышения с 1 октября 2019 г. в 1,043 раза размеров окладов по должности и размеров окладов по специальным званиям с 1 октября 2019 г. по 30 сентября 2020 г. сумма денежного довольствия составит: 2 101 руб. 89 коп. х 366 дней x 1,043 = 802 371 руб. 28 коп.

С учетом произведенного на основании постановления Правительства Российской Федерации от 27 июня 2020 г. № 939 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» повышения с 1 октября 2020 г. в 1,03 раза размеров окладов по должности и размеров окладов по специальным званиям с 1 октября 2020 г. по 30 сентября 2021 г. сумма денежного довольствия составит: 2 101 руб. 89 коп. х 365 дней x 1,03 x 1,043 руб. = 824 184 руб. 38 коп.

С учетом произведенного на основании постановления Правительства Российской Федерации от 24 мая 2021 г. № 722 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» повышения с 1 октября 2021 г. в 1,037 раза размеров окладов по должности и размеров окладов по специальным званиям с 1 октября 2021 г. по 30 сентября 2022 г. сумма денежного довольствия составит: 2 101 руб. 89 коп. х 365 дней x 1,03 x 1,043 руб. х 1,037 = 854 679 руб. 21 коп.

С учетом произведенного на основании постановления Правительства Российской Федерации от 21 апреля 2022 г. № 719 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» повышения с 1 октября 2022 г. в 1,04 раза размеров окладов по должности и размеров окладов по специальным званиям с 1 октября 2022 г. по 30 сентября 2023 г. сумма денежного довольствия составит: 2 101 руб. 89 коп. х 365 дней x 1,03 x 1,043 руб. х 1,037 х 1,04 = 888 866 руб. 37 коп.

С учетом произведенного на основании постановления Правительства Российской Федерации от 28 июня 2023 г. № 1046 «О повышении денежного довольствия военнослужащих и сотрудников некоторых федеральных органов исполнительной власти» повышения с 1 октября 2023 г. в 1,105 раза размеров окладов по должности и размеров окладов по специальным званиям с 1 октября 2023 г. по 22 апреля 2024 г. сумма денежного довольствия составит: 2 101 руб. 89 коп. х 205 дней x 1,03 x 1,043 руб. х 1,037 х 1,04 х 1,105 = 551 645 руб. 08 коп.

Всего за период вынужденного прогула сумма денежного довольствия истца составляет 4 369 448 руб. 89 коп. (447 702 руб. 57 коп. + 802 371 руб. 28 коп. + 824 184 руб. 38 коп. + 854 679 руб. 21 коп. + 888 866 руб. 37 коп. + 551 645 руб. 08 коп.). 

Доводы стороны ответчика о том, что сумма денежного довольствия за время вынужденного прогула подлежит уменьшению на сумму заработной платы, полученной истцом у других работодателей, по мнению суда, несостоятельны.

В соответствии с Трудовым кодексом Российской Федерации индивидуальные трудовые споры по заявлению работника о восстановлении на работе независимо от оснований прекращения трудового договора рассматриваются непосредственно в судах (абзац 2 части 2 статьи 391). Правовые последствия признания увольнения незаконным предусмотрены статьей 394 данного Кодекса, которая, действуя в нормативной связи с его статьей 391, предполагает, что в случае признания увольнения незаконным работник, по общему правилу, должен быть восстановлен на прежней работе судом, при этом суд принимает решение о выплате работнику среднего заработка за все время вынужденного прогула (части 1 и 2).

В судебной практике в качестве вынужденного прогула в такой ситуации признается период с момента незаконного увольнения работника до вынесения решения суда о восстановлении его на работе, причем независимо от того, заключил работник после увольнения трудовой договор с другим работодателем или нет, а сам факт трудоустройства этого работника к другому работодателю после незаконного увольнения не рассматривается как основание для уменьшения взыскиваемой с работодателя суммы оплаты времени вынужденного прогула. 

Как указал Верховный Суд Российской Федерации в постановлении Пленума от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», при определении размера оплаты времени вынужденного прогула средний заработок, взыскиваемый в пользу работника за это время, не подлежит уменьшению на суммы заработной платы, полученной у другого работодателя, независимо от того, работал у него работник на день увольнения или нет (абзац 4 пункта 62). 

Такое правоприменение, как указал Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 18 января 2024 г. № 2-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы Иркутского акционерного общества энергетики и электрификации на нарушение его конституционных прав частью второй статьи 394 Трудового кодекса Российской Федерации», не является единичным (см., в частности, определения: судебной коллегии по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции от 7 декабря 2021 г. № 88-30391/2021; судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 5 сентября 2023 г. № 88-23002/2023; судебной коллегии по гражданским делам Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 22 марта 2021 г. № 88-3235/2021 и от 10 октября 2022 г. № 88-17851/2022; судебной коллегии по гражданским делам Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 24 августа 2023 г. № 88-20636/2023; судебной коллегии по гражданским делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции от 7 февраля 2023 г. № 88-1886/2023 и др.). 

Причем указанное определение Третьего кассационного суда общей юрисдикции от 22 марта 2021 г. № 88-3235/2021 касается именно восстановления на службе сотрудника органов внутренних дел.

Таким образом, в судебной практике сформировался единый подход к решению вопроса о взыскании с работодателя в пользу работника - при признании его увольнения незаконным и восстановлении на прежней работе - среднего заработка за время вынужденного прогула, в том числе в случае, когда после оспариваемого увольнения работник вступил в трудовые отношения с другим работодателем. Данный подход - в системе действующего правового регулирования - ориентирован на обеспечение восстановления в полном объеме трудовых прав работника, нарушенных вследствие его незаконного увольнения, что, в свою очередь, согласуется с вышеуказанными конституционными предписаниями, а также основанными на них правовыми позициями Конституционного Суда Российской Федерации. 

С учетом изложенного, с УМВД России по г. Белгороду в пользу истца подлежит взысканию денежное довольствие за время вынужденного прогула за период со 2 марта 2019 г. по 22 апреля 2024 г. в размере 4 369 448 руб. 89 коп. 

Относительно требования истца о взыскании в его пользу компенсации морального вреда в размере 500 000 руб. суд приходит к следующему. В силу части 9 статьи 394 ТК РФ в случаях увольнения без законного основания или с нарушением установленного порядка увольнения либо незаконного перевода на другую работу суд может по требованию работника вынести решение о взыскании в пользу работника денежной компенсации морального вреда, причиненного ему указанными действиями. 

Согласно статье 237 ТК РФ моральный вред, причиненный работнику неправомерными действиями или бездействием работодателя, возмещается работнику в денежной форме в размерах, определяемых соглашением сторон трудового договора.

В случае возникновения спора факт причинения работнику морального вреда и размеры его возмещения определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Согласно определению Конституционного Суда Российской Федерации от 21 апреля 2011 г. № 538-О-О часть 2 статьи 237 ТК РФ направлена на создание правового механизма, обеспечивающего работнику судебную защиту его права на компенсацию наряду с имущественными потерями, вызванными незаконными действиями или бездействием работодателя, физических и нравственных страданий, причиненных нарушением трудовых прав. 

Как разъяснил Верховный Суд Российской Федерации в пункте 63 постановления Пленума от 17 марта 2004 г. № 2 «О применении судами Российской Федерации Трудового кодекса Российской Федерации», в соответствии со статьей 237 Кодекса компенсация морального вреда возмещается в денежной форме в размере, определяемом по соглашению работника и работодателя, а в случае спора факт причинения работнику морального вреда и размер компенсации определяются судом независимо от подлежащего возмещению имущественного ущерба.

Размер компенсации морального вреда определяется судом исходя из конкретных обстоятельств каждого дела с учетом объема и характера причиненных работнику нравственных или физических страданий, степени вины работодателя, иных заслуживающих внимания обстоятельств, а также требований разумности и справедливости.

Поскольку факт нарушения прав истца нашел свое подтверждение в процессе рассмотрения дела, суд приходит к выводу об обоснованности исковых требований о взыскании компенсации морального вреда. 

Определяя размер денежных средств, подлежащих взысканию в пользу истца, суд учитывает, что в результате незаконных действий ответчика УМВД России по Белгородской области, лишившего его не только работы, единственного источника дохода, но и подорвавшего деловую репутацию, как честного, законопослушного и добросовестного сотрудника, на протяжении более пяти лет истец доказывал своим родственникам, бывшим коллегам по работе и третьим лицам незаконность и необоснованность своего увольнения со службы. Эти обстоятельства достоверно и обоснованно указывают, что на протяжении этого времени он постоянно испытывал чувство стыда, неполноценности, стеснение и неудобство, поскольку увольнение из органов внутренних дел с руководящей должности по отрицательному мотиву освещалось в средствах массовой информации и стало достоянием широкого круга лиц. 

Исходя из конкретных обстоятельств дела, суд приходит к выводу, что с ответчика УМВД России по Белгородской области в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда подлежат взысканию 500 000 руб., считая данную сумму отвечающей объему и характеру причиненных работнику нравственных страданий, степени вины работодателя. Данный размер компенсации морального вреда, по мнению суда, согласуется с принципами разумности и справедливости, позволяющими, с одной стороны, максимально возместить причиненный моральный вред, а с другой - не допустить неосновательного обогащения заинтересованной стороны и не поставить в чрезмерно тяжелое имущественное положение лицо, ответственное за возмещение вреда. 

В соответствии со статьей 211 ГПК РФ решение суда в части восстановления на работе подлежит немедленному исполнению.

Руководствуясь статьями 194 - 199 ГПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

исковые требования ФИО1 (паспорт серии №) к УМВД России по Белгородской области (ИНН 

<

***>), УМВД России по г. Белгороду (ИНН 

<

***>) об оспаривании приказа об увольнении и заключения служебной проверки в части, восстановлении на службе, взыскании денежного довольствия за время вынужденного прогула и компенсации морального вреда удовлетворить в части.

Признать незаконным заключение по результатам служебной проверки от 22 февраля 2019 г. в отношении ФИО1.

Признать незаконным приказ врио начальника УМВД России по Белгородской области от 1 марта 2019 г. № о расторжении контракта и увольнении ФИО1 со службы в органах внутренних дел за грубое нарушение служебной дисциплины.

Восстановить ФИО1 на службе в органах внутренних дел в должности начальника ОУР УМВД России по г. Белгороду со 2 марта 2019 г.

Взыскать с УМВД России по г. Белгороду в пользу ФИО1 денежное довольствие за время вынужденного прогула за период со 2 марта 2019 г. по 22 апреля 2024 г. в размере 4 369 448 руб. 89 коп. 

Взыскать с УМВД России по Белгородской области в пользу ФИО1 в счет компенсации морального вреда 500 000 руб.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

Решение суда в части восстановления ФИО1 на службе в органах внутренних дел подлежит немедленному исполнению.

Решение может быть обжаловано в Белгородский областной суд в течение месяца с момента изготовления мотивированного решения суда путем подачи апелляционной жалобы через Октябрьский районный суд г. Белгорода.

Судья 

Мотивированное решение суда изготовлено 2 мая 2024 г.