Судья Долгих А.А. Дело № 22-2106/2023 

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Курган 13 декабря 2023 г.

Курганский областной суд в составе председательствующего Тюрина А.Г.

при секретаре Туговой А.Н.

рассмотрел в открытом судебном заседании уголовное дело по апелляционному представлению государственного обвинителя Таланова К.А. на постановление Курганского городского суда Курганской области от 7 сентября 2023 г., которым уголовное дело в отношении

ФИО1 

<

...>, родившегося 

<

...>, обвиняемого в совершении 13 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ;

ФИО2 

<

...>, родившейся 

<

...>, обвиняемой в совершении 60 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ, и преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ;

ФИО3 

<

...>, родившейся 

<

...>, обвиняемой в совершении 7 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ;

ФИО4 

<

...>, родившейся 

<

...>, обвиняемой в совершении 14 преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 159 УК РФ,

возвращено прокурору Ленинского административного округа города Тюмени для устранения препятствий его рассмотрения судом.

Заслушав выступление прокурора Воропаевой Е.Г., поддержавшей доводы апелляционного представления, мнения обвиняемого ФИО1 

<

...>., его защитника – адвоката Обабковой О.В., защитника обвиняемой ФИО2 

<

...>. – адвоката Толстоноговой Н.Ф., обвиняемой ФИО4 

<

...>. и ее защитника – адвоката Малахевича К.В. об оставлении постановления без изменения, суд апелляционной инстанции

УСТАНОВИЛ:

обжалуемым постановлением уголовное дело в отношении обвиняемых ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 возвращено прокурору Ленинского административного округа города Тюмени для устранения препятствий его рассмотрения судом в связи с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, которые исключают возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основании составленного по уголовному делу обвинительного заключения.

В качестве таких нарушений суд сослался на то, что изложенное в обвинительном заключении описание преступных деяний, в которых обвиняется каждый из подсудимых, является неконкретизированным, в связи с чем подсудимые не могут в полной мере реализовать свое право на защиту, приведенные в нем формулировки, кроме того, свидетельствуют о выполнении владельцами государственных сертификатов на материнский (семейный) капитал (далее – ГС на МСК) объективной стороны инкриминируемых подсудимым деяний. Какие именно условия были предложены подсудимыми владельцам ГС на МСК, помимо стоимости недвижимого имущества, обвинение не содержит. Указание на хищение денежных средств при получении социальных выплат не соответствует предложенной квалификации действий обвиняемых. Несмотря на то, что региональные подразделения Пенсионного фонда Российской Федерации являются лишь распорядителями средств федерального бюджета, обвинение содержит указание на эти подразделения как на собственников похищенных денежных средств. 

В апелляционном представлении государственный обвинитель Таланов К.А. просит постановление отменить, уголовное дело передать на новое судебное рассмотрение в тот же суд в ином составе. При этом указывает, что обвинительное заключение составлено с соблюдением требований ст. 220 УПК РФ, в нем изложено существо предъявленного каждому из подсудимых обвинения, время, место и другие обстоятельства их совершения. Вопреки выводам суда, при описании преступных деяний их объективная сторона изложена в полном объеме в отношении каждого обвиняемого, в том числе указано, в чем выражались действия по организации и контролю тех или иных действий владельцев сертификатов. Подлежащие доказыванию обстоятельства также изложены в постановлениях о привлечении ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 в качестве обвиняемых. Описание в обвинительном заключении действий ФИО18, ФИО20, ФИО21 и других владельцев ГС на МСК являлось необходимым условием для выполнения требований ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Осознание держателями сертификатов законного или незаконного характера совершаемых ими действий не влияет на квалификацию действий подсудимых. Вопреки требованиям уголовно-процессуального закона суд фактически указал на наличие состава преступления в действиях лиц, которым обвинение не предъявлено по настоящему уголовному делу. Отсутствие в обвинении указания на хищение денежных средств при получении социальных выплат не препятствует принятию судом итогового решения по делу и разрешению вопросов, указанных в ч. 1 ст. 299 УПК РФ, поскольку санкции ч. 3 ст. 159 и ч. 3 ст. 159.2 УК РФ предусматривают одинаковое наказание по своему виду и размеру. Вывод суда о необоснованности указания на подразделения Пенсионного фонда Российской Федерации как на собственника похищенных денежных средств является ошибочным, поскольку подсудимые обращались с заявлениями о распоряжении средствами МСК, предоставляя заведомо ложные сведения в указанные подразделения, которыми и были произведены соответствующие выплаты.

Проверив материалы уголовного дела и доводы апелляционного представления, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его удовлетворения и отмены постановления.

Согласно п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ суд по ходатайству сторон или по собственной инициативе возвращает уголовное дело прокурору в случае, если обвинительное заключение составлено с нарушением требований уголовно-процессуального закона, что исключает возможность постановления судом приговора или вынесения иного решения на основе данного заключения. Данная норма применима к случаям, когда в досудебном производстве по уголовному делу допущены существенные и не устранимые судом нарушения закона, являющиеся препятствием к постановлению судом приговора или вынесения иного итогового решения.

Такие нарушения по уголовному делу в отношении ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 допущены.

Согласно материалам дела, ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 обвиняются в том, что в период с марта 2018 г. по апрель 2019 г., действуя группой лиц по предварительному сговору, с целью хищения бюджетных средств путем обмана подыскивали лиц, проживающих в Тюменской области, владеющих ГС на МСК в соответствии с Федеральным законом от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей», и предлагали им совершить юридически значимые действия, направленные на распоряжение средствами материнского (семейного) капитала (далее – МСК), сообщая при этом недостоверные сведения о стоимости объектов недвижимости – жилых помещений и земельных участков, предлагаемых к покупке за счет средств МСК. После этого ФИО2, являясь единственным учредителем и исполнительным органом ООО «Наш дом» (юридический адрес нахождения в г. Кургане), заключала от имени указанного общества с владельцами ГС на МСК фиктивные договоры займа с целевым назначением перечисляемых денежных средств для приобретения жилых домов, квартир и земельных участков. Полученные по этим договорам денежные средства владельцы ГС на МСК снимали со своих банковских счетов и передавали обвиняемым, которые часть из этих средств возвращали владельцам ГС на МСК, остальные обращали в свою пользу. 

Далее обвиняемые с целью хищения подыскивали к покупке жилые помещения и земельные участки на территории Курганской области, организовывали заключение между владельцами ГС на МСК и продавцами объектов недвижимости договоры купли-продажи по цене, соответствующей размеру ГС на МСК, последующую государственную регистрацию права собственности владельцев ГС на МСК на приобретенный объект и подачу заявления от их имени в органы Пенсионного фонда Российской Федерации с предоставлением необходимых документов о распоряжении средствами МСК, которые содержали ложные сведения об улучшении жилищных условий владельцев ГС на МСК. По результатам рассмотрения этих документов не осведомленные о преступных намерениях обвиняемых должностные лица органов Пенсионного фонда Российской Федерации принимали решения о перечислении денежных средств на расчетный счет ООО «Наш дом» в размере сумм, ранее полученных владельцами ГС на МСК по договору займа, в счет погашения основного долга и процентов по нему. Поступившими на счет ООО «Наш дом» денежными средствами обвиняемые распоряжались по своему усмотрению. 

Указанные действия обвиняемых по каждому эпизоду органом предварительного следствия квалифицированы по ч. 3 ст. 159 УК РФ как мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере, либо по ч. 3 ст. 30, ч. 3 ст. 159 УК РФ как покушение на мошенничество, то есть хищение чужого имущества путем обмана, совершенное группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере.

Таким образом, согласно обвинению, предметом хищения по всем эпизодам инкриминированных деяний являлись бюджетные средства в размере, которые не были использованы владельцем ГС на МСК на момент подачи заявлений в подразделения Пенсионного фонда Российской Федерации и которые были перечислены ими на счет ООО «Наш дом» в счет погашения фиктивных договоров займа. Обман при совершении этих деяний заключался в сообщении обвиняемыми владельцам ГС на МСК и должностным лицам органов Пенсионного фонда Российской Федерации ложных сведений о способе распоряжения средствами МСК, стоимости объектов недвижимости и улучшении жилищных условий владельцев ГС на МСК.

Однако предъявленное ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обвинение не содержит сведений о том, по какой цене фактически были проданы объекты недвижимости, на которые впоследствии оформлено право собственности владельцев ГС на МСК (какие денежные суммы получили продавцы), и в чем заключалась ложность сведений об улучшении жилищных условий владельцев ГС на МСК, представляемых в Пенсионный фонд Российской Федерации (например, несоответствие цены договора рыночной стоимости объекта недвижимости, несоответствие качественных характеристик объекта условиям договора или требованиям законодательства, предъявляемым к жилым помещениям, невозможность проживания в нем, невозможность строительства жилья на купленном земельном участке и т.д.), притом что указанная в договорах продажная цена соответствовала суммам, перечисленным органами Пенсионного фонда Российской Федерации в качестве средств МСК на счет ООО «Наш дом», а право собственности владельцев ГС на МСК на приобретенные объекты недвижимости было зарегистрировано, сделки никем не оспорены. 

Изложенное в таком виде описание деяний не соответствует предложенной их квалификации по ст. 159 УК РФ, поскольку не позволяет ответить на подлежащий разрешению при постановлении приговора и предусмотренный п. 3 ч. 1 ст. 299 УПК РФ вопрос, является ли это деяние хищением, одним из обязательных признаков которого, согласно п. 1 примечаний к ст. 158 УК РФ, является безвозмездность изъятия и (или) обращения чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившего ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества, а также в чем именно заключался обман как способ мошенничества, заключающийся в сознательном сообщении (представлении) заведомо ложных, не соответствующих действительности сведений, либо в умолчании об истинных фактах или в умышленных действиях направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуждение.

В связи с этим суд апелляционной инстанции находит правильным вывод суда первой инстанции о том, что предъявленное ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 обвинение не содержит всех необходимых обстоятельств, предусмотренных ч. 1 ст. 73 УПК РФ и подлежащих доказыванию по данному уголовному делу, что влечет нарушение права обвиняемых на защиту.

Несмотря на ошибочность вывода суда первой инстанции о том, что формулировки обвинения указывают на то, что владельцы ГС на МСК представляли в подразделения Пенсионного фонда Российской Федерации договоры, с очевидностью содержащие для них ложные сведения, и действовали с целью придания законности своим действиям, что не следует из обвинительного заключения, вместе с тем описание инкриминируемых деяний в части обмана владельцев ГС на МСК содержат взаимоисключающие выводы. А именно, по большинству эпизодов указано, что владельцы сертификатов были обмануты обвиняемыми относительно предложенного способа распоряжения средствами МСК. При этом, конкретизируя эти действия, орган предварительного следствия указал, что в нарушение положений ч. 3 ст. 7 Федерального закона от 29 декабря 2006 г. № 256-ФЗ обвиняемые предлагали владельцам ГС на МСК распорядиться средствами МСК путем приобретения объекта недвижимости на территории Курганской области и получения наличных денежных средств в качестве разницы между стоимостью приобретаемого имущества и остатком средств МСК. Владельцы ГС на МСК соглашались на такие предложения и получали от обвиняемых денежные суммы по фиктивным договорам займа (например, эпизоды с использованием ГС на МСК на имя: ФИО22, ФИО23, ФИО24, ФИО25, ФИО26, ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31). Таким образом, обвиняемые выполняли именно те действия, которые и обещали владельцам сертификатов.

Доводы апелляционного представления о том, что эти обстоятельства не влияют на предъявленное ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обвинение и правовую оценку их действий, нельзя признать обоснованными, поскольку согласно приведенному описанию деяний, объективная сторона мошенничества заключалась в обмане не только должностных лиц Пенсионного фонда Российской Федерации, но и самих владельцев ГС на МСК, что является предметом доказывания и оценки по данному делу.

Следует также отметить и то, что заключительная часть формулировки предъявленного ФИО1, ФИО3 и ФИО4 обвинения, воспроизведенной также в обвинительном заключении, содержит вывод о совершении инкриминируемых деяний не ими, а ФИО2. 

Таким образом, уголовное дело в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ обоснованно возвращено прокурору для устранения препятствий рассмотрения его судом, поскольку обвинительное заключение по данному делу составлено с нарушением требований уголовно-процессуального законодательства, которое не может быть исправлено в судебном разбирательстве, пределы которого согласно ст. 252 УПК РФ ограничены предъявленным обвинением, что исключает для суда возможность правильно установить фактические обстоятельства дела, применить уголовный закон и постановить на основе этого заключения приговор или иное судебное решение.

Несмотря на обоснованность доводов апелляционного представления о том, что предложенная органом предварительного следствия квалификация действий обвиняемых по ч. 3 ст. 159 УК РФ не препятствует суду дать им иную правовую оценку в случае доказанности совершения мошенничества при получении социальных выплат, учитывая равнозначность санкций ч. 3 ст. 159 и ч. 3 ст. 159.2 УК РФ, а также уточнить потерпевшее лицо с учетом установленных по делу обстоятельств, принимая во внимание указанные выше нарушения уголовно-процессуального закона при составлении обвинительного заключения, суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены постановления. 

Суд правильно указал, что оснований для отмены меры пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении в отношении всех обвиняемых не имеется, вместе с тем не принял соответствующего решения в резолютивной части постановления.

Поскольку основания, по которым обвиняемым ФИО1, ФИО2, ФИО3 и ФИО4 была избрана мера пресечения в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении, не изменились и не отпали, суд апелляционной инстанции в целях обеспечения своевременного и надлежащего рассмотрения уголовного дела, учитывая все его обстоятельства и сведения о личности обвиняемых, оставляет данные меры пресечения без изменения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 389.20, 389.28, 389.33 УПК РФ, суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Курганского городского суда Курганской области от 7 сентября 2023 г. о возвращении прокурору Ленинского административного округа города Тюмени уголовного дела в отношении ФИО1 

<

...>, ФИО2 

<

...>, ФИО3 

<

...>, ФИО4 

<

...> для устранения препятствий его рассмотрения судом оставить без изменения, апелляционное представление – без удовлетворения.

Меру пресечения в отношении обвиняемых ФИО1 

<

...>., ФИО2 

<

...>., ФИО3 

<

...>. и ФИО4 

<

...> в виде подписки о невыезде и надлежащем поведении оставить без изменения. 

Апелляционное постановление может быть обжаловано в кассационном порядке по правилам главы 47.1 УПК РФ в судебную коллегию по уголовным делам Седьмого кассационного суда общей юрисдикции с подачей кассационных жалобы, представления непосредственно в суд кассационной инстанции.

Обвиняемые вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении уголовного дела судом кассационной инстанции. 

Председательствующий